Ещё три адреса

      Экран загорается резко, холодный свет бьёт снизу, подчёркивая тени под глазами, и на секунду Кюхён выглядит ещё бледнее, чем был минуту назад — как будто вся кровь, которая должна быть в лице, решила держаться от него подальше.       Он листает медленно, чуть щурясь, словно текст плывёт, а не стоит на месте.       — Вот, — говорит он и поворачивает телефон.       Хичоль не спешит брать. Сначала смотрит на него — внимательно, без насмешки на долю секунды дольше обычного, — потом переводит взгляд на экран.       — Три адреса? — приподнимает бровь. — Ты серьёзно собирался это всё оббежать в таком виде? Или у тебя сегодня квест: “собери все лестницы района и не умри”?       — Я бы справился, — отвечает Кюхён, почти автоматически.       — Конечно, — кивает Хичоль с такой готовностью, что сразу ясно — не верит ни на секунду. — И заодно открыл бы бонус-локацию: ближайший травмпункт. Скрытый уровень, только для особо упрямых.       Он всё-таки забирает телефон, быстро пробегает глазами по маршруту, и чем дальше листает, тем заметнее становится его выражение.       — Ладно… первый тут, второй… — он хмыкает. — Ты издеваешься? Они в разных концах. Это тебе человек собирал маршрут или генератор случайных страданий?       Он возвращает телефон, уже приняв решение.       — Вставай.       Кюхён замирает, как будто не сразу понимает, что это не предложение.       — Я думал, вы просто...       Хичоль тихо хмыкает, поднимаясь.       — Ты думал неправильно. Такое бывает.       Он тянется за курткой, накидывает её быстрым движением, хватает ключи с тумбы и, не оборачиваясь, бросает через плечо:       — Сейчас поедем.       — Я сам...       — Ты сейчас снова скажешь “я сам”, — перебивает Хичоль, уже у двери, — и я начну повторяться. А я этого не люблю.       Он наконец оборачивается, смотрит на него чуть прищурившись, и в этом взгляде появляется что-то упрямое, почти раздражённое.       — Идёшь. Молча. Быстро. Пока я не передумал и не решил, что проще тебя тут оставить под наблюдением.       Кюхён медлит всего секунду — ровно столько, чтобы было видно, что он мог бы отказаться.       Но всё-таки поднимается.       

***

      Лифт едет слишком медленно, как будто нарочно тянет время.       Они стоят рядом, не касаясь друг друга, но пространство между ними ощущается слишком заметно. Кюхён держит коробки аккуратно, будто от этого зависит не только их форма, но и его собственная устойчивость, а Хичоль прислоняется плечом к стене и смотрит на цифры этажей с таким выражением, словно они лично его оскорбили.       — Пешком быстрее было бы, — бормочет он. — Но ты сейчас с лестницы скатишься, и мне потом объяснять, что это не я тебя довёл.       — Я не...       — Я помню, — кивает Хичоль. — Ты не. Ты никогда не. Очень удобная философия — ничего не происходит, потому что ты так решил.       Двери открываются, и холодный воздух подъезда сразу бьёт в лицо, вытесняя тёплый квартирный запах.       Кюхён на секунду замедляется у выхода, почти незаметно, но этого достаточно.       Хичоль замечает это краем глаза.       — Если они там — им не повезло, — спокойно говорит он. — У меня сегодня плохое настроение.       — Я не...       — Я не спрашивал, — отзывается Хичоль и выходит первым.       Кюхён догоняет его почти сразу.

***

      Машина стоит чуть в стороне — не новая, без лишнего блеска, но аккуратная, как вещь, за которой следят не из любви, а потому что так правильно.       Хичоль щёлкает сигналкой, открывает дверь и кивает в сторону пассажирского сиденья.       — Садись.       Кюхён замирает, как будто всё ещё держится за идею, что может отказаться.       — Я могу сам...       Хичоль даже не смотрит на него, устраиваясь за рулём.       — Ты можешь много чего. Но сегодня ты будешь сидеть и не падать. Это максимум задач на вечер.       Кюхён чуть хмурится, но обходит машину и садится. Дверь закрывает осторожнее, чем нужно, словно лишний звук сейчас может что-то нарушить.       Хичоль заводит двигатель, коротко бросает взгляд:       — Пристегнись. Я не хочу объяснять потом, почему у меня в салоне курьер без сознания.       Кюхён послушно тянется к ремню.

***

      Они выезжают.       Сначала тишина кажется тяжёлой, непривычной, но не давит — просто лежит между ними, как что-то новое, к чему ещё не успели привыкнуть.       Хичоль ведёт уверенно, без резких движений, время от времени бросая короткие взгляды в сторону — проверяет, как тот держится.       — Адрес первый, — кивает он. — Навигатор включи. Или ты и тут “сам”?       — Сейчас, — Кюхён быстро разблокирует телефон.       — О, смотри-ка, — тянет Хичоль. — Работает. А я думал, ты только терпеть умеешь.       Кюхён едва заметно выдыхает — почти смешок.       

***

      Первый адрес оказывается близко.       Хичоль паркуется чуть дальше подъезда, глушит двигатель, и в ту же секунду Кюхён тянется к двери.       — Я быстро.       — Я с тобой, — сразу отвечает Хичоль.       — Не надо.       Хичоль поворачивает голову и смотрит на него так, будто пытается понять, это серьёзно или просто рефлекс.       — Ты сейчас серьёзно будешь спорить со мной из-за двух пролётов?       — Я справлюсь.       — Я не сомневаюсь, — кивает Хичоль. — Ты вообще, как я понял, переживёшь всё, кроме отдыха. Но я всё равно иду.       Кюхён смотрит на него удивенно.       — Зачем?       Хичоль пожимает плечами.       — Люблю смотреть, как люди доставляют пиццу. Моё хобби.       Кюхён почти смеётся, и это “почти” цепляет сильнее, чем полноценный смех.       — Вдруг ты решишь проверить, как работает гравитация с разбитой губой, — добавляет Хичоль уже на ходу. — Я хочу быть в первом ряду.       И выходит из машины.

***

      Подъезд пахнет сыростью и чем-то затхлым, как будто воздух здесь не менялся годами.       Кюхён идёт впереди, чуть быстрее, чем нужно, словно пытается закончить это как можно скорее. Хичоль — за ним спокойно, не торопясь, но и не отставая, удерживая ту дистанцию, на которой всегда можно дотянуться.       На втором этаже дверь открывает женщина.       — О, наконец-то! — начинает она, но слова обрываются, когда взгляд цепляется за лицо Кюхёна. — Господи, что с вами?       — Ничего, — отвечает он привычно. — Ваш заказ.       Она колеблется, явно не веря ни слову.       — Может, Вам...       — Всё в порядке, — повторяет Кюхён.       — Конечно, — тихо вставляет Хичоль за его спиной. — У нас сегодня день “всё в порядке”. Акция.       Женщина бросает на него быстрый, немного растерянный взгляд, но не продолжает, расплачивается и закрывает дверь.       Кюхён разворачивается — и почти врезается в Хичоля, потому что тот стоит слишком близко.       — Ещё шаг, и ты будешь доставкой уже без пиццы, — лениво замечает он. — Отступи.       Кюхён делает шаг назад, чуть неловко.       

***

      В машине Кюхён дышит глубже, чем раньше, как будто только сейчас позволяет себе это.       Хичоль заводит двигатель, но не трогается сразу, на секунду задерживая взгляд на нём.       — Голова кружится?       — Нет.       Он смотрит чуть дольше.       — Немного, — добавляет Кюхён.       — Уже лучше, — кивает Хичоль. — Ещё пару честных ответов — и я начну верить в чудеса.       Кюхён сжимает коробки на коленях.       — Это пройдёт.       — Конечно, — отзывается Хичоль, выезжая. — Всё проходит. Особенно если это игнорировать.       Он переключает передачу, коротко смотрит в сторону:       — Но если ты отключишься, я тебя всё равно довезу. Просто уже не по адресам.       Кюхён косится.       — Я не отключусь.       — Отлично, — кивает Хичоль. — Значит, у меня сегодня лёгкая смена.       И едва заметно улыбается.

***

      Второй адрес оказывается дальше, дорога занимает больше времени, и тишина между ними постепенно меняется — перестаёт быть колючей, становится почти привычной, как будто им не обязательно её заполнять.       Кюхён время от времени бросает взгляды в сторону, быстрые, осторожные, словно проверяет, что тот всё ещё рядом, и сразу делает вид, что ничего не было.       Хичоль ловит это не сразу, но когда ловит — уже не отпускает.       — Ты так смотришь, — тянет он, не отрывая взгляда от дороги, — будто я сейчас испарюсь. И тебе придётся самому объяснять людям, почему пицца приехала с кровавым бонусом.       Кюхён тут же отворачивается.       — Я не...       — Конечно, — перебивает Хичоль. — Ты вообще никогда ничего не. Удобная стратегия, надо взять на заметку.       Кюхён молчит секунду, потом всё-таки говорит тише:       — Просто проверяю..       Хичоль всё-таки косится на него.       — Что именно? Давление у меня стабильное? Пульс есть?       Кюхён чуть пожимает плечами, не глядя.       — Что Вы не передумали.       Это звучит так спокойно, что на секунду сбивает.       Хичоль смотрит на него дольше, чем нужно, и в этом взгляде уже нет привычной насмешки — только короткое, почти незаметное замешательство.       — Поздно, — говорит наконец. — Я уже вложился. Назад дороги нет, только вперёд — и, судя по навигатору, через самый идиотский двор в районе.       Кюхён почти улыбается.       

***

      Когда они подъезжают ко второму адресу, Хичоль снова глушит двигатель.       Кюхён сидит, не двигаясь, как будто собирается с силами.       — Спасибо, — говорит он вдруг.       Хичоль фыркает, но без раздражения.       — Рано. У нас ещё один клиент впереди, и я морально готовлюсь к тому, что он тоже спросит “что с Вами”.       Кюхён кивает, но не выходит сразу.       — Всё равно, — добавляет он тише.       Хичоль поворачивает голову, смотрит на него искоса, и в этом взгляде появляется что-то внимательное, почти цепкое.       — Ты ещё не понял, да?       — Что?       — Я это не из доброты делаю.       Кюхён моргает.       — А почему тогда?       Хичоль усмехается, лениво, но в этой усмешке есть упрямство.       — Меня бесят люди, которые делают вид, что с ними всё нормально, когда это не так. А ты, — он чуть кивает в его сторону, — очень старательно меня бесишь.       Кюхён замирает на секунду, как будто переваривает это, и потом тихо отвечает:       — Понял.       — Вот и отлично, — кивает Хичоль, уже тянется к двери. — Значит, продолжаем. Я раздражаюсь, ты молчишь — идеальная командная работа.       Он открывает дверь, но перед тем как выйти, всё-таки добавляет:       — И да, Кюхён.       Тот поднимает взгляд.       — Если вдруг решишь снова “сам”, — Хичоль усмехается, — предупреждай заранее. Я попкорн возьму.       И выходит из машины первым.