Взрослые люди|Adults

Тем вечером Хигурума написал: «Прошу прощения, не хотел вас смутить». Девушка выдержала паузу, пока не довезла подругу домой, и, высадив её, с самым будничным выражением лица попрощалась. Чат открылся сразу после того, как попутчица скрылась за дверью подъезда. Взгляд несколько раз скользнул по строкам — ничего сверхъестественного. Зачем вообще написал? И всё же ответить хотелось, потому что, чёрт возьми, адвокат оказался совсем не таким, каким представлялся. В самом наилучшем смысле этого слова. Привлекательный в своей усталости, в чёрном пиджаке, со слегка расстёгнутой рубашкой… Лёгкая усмешка на бледных мужских губах мелькнула в памяти. Тонкая, неожиданно изящная сигарета между пальцами. Карие глаза. Заинтересованно внимательные. Неужели… Р: «Застали меня врасплох…» Девушка стёрла сообщение. Нет, не так. Р: «Не думала, что мы с вами когда-либо встретимся лицом к лицу». Немного помедлив, добавила: Р: «Представляла вас по-другому». — смайл с каплей на лбу показался отличным дополнением. Хигурума хмыкнул, качнул головой, мысленно перебирая возможные версии собственной внешности в её воображении. Скорее всего, приходили разные образы. Вероятно, далеко не самые лестные — почему-то именно так и думалось. Но раз пишет теперь, значит… Понравился? Мысль о возможной симпатии принесла лёгкое волнение. Внутри груди отозвалось любопытство — тонкой, почти незаметной дрожью. Х: «Каким?» Руне стало неловко признаваться, что думала тот был каким-то отталкивающим, потным, грузным мужиком. Ещё решит, что у неё совсем кривая фантазия или странный вкус. Телефон слегка дрогнул в пальцах, пока мысли собирались в приличную фразу. Р: «Старше, наверное.» Маленький смеющийся эмодзи — реакция получателя — пристроился рядом с ответом. Х: «Молодым себя не назову. Вы просто смотрели издалека.» — и зачем-то прилепил скобку в конце. Р: «Предлагаете посмотреть поближе?» — две скобки. Адвокату пришлось сменить позу, сдвинувшись в рабочем кресле. Локти легли на край стола, свободная ладонь по неясной причине прикрыла экран — словно чужой взгляд мог зацепиться за переписку. Хотя в офисе пусто: только Хироми, как обычно, засиживается допоздна. Карие глаза скользнули по строкам, чуть прищурившись. Флиртует? Работа выжимала всё, и уже не вспомнить, когда в последний раз разговор с женщиной выходил за рамки делового. Жар непрошенно прилил к скулам, лёгким румянцем обжигая кожу. Будь больше расторопности — и напористости — пригласил бы на ужин. Или хотя бы на кофе. Незнакомка ведь действительно зацепила: хотя бы тем, что нашла в себе смелость не испугаться сообщения. Любая другая, скорее всего, заблокировала бы обнаглевшего. Но раз уж так сложилось — почему бы не попробовать. Х: «А вам хотелось бы?» От вибрации Руна вздрогнула, мысленно обругав себя за эту неуместную пугливость. Взгляд метнулся по вопросу — и дыхание шумно сорвалось с губ. Ещё как хотелось. Образ адвоката тревожно пульсировал в памяти, становился всё притягательнее именно оттого, что подобное происходило впервые. Абсолютные незнакомцы, без малейшего представления друг о друге — это будоражило сильнее всего. К тому же на первый взгляд мужчина совсем не походил на тех надменных типов, какими подруга обычно описывала большинство юристов. Отогнав навязчивые размышления, Руна прикусила нижнюю губу. Фантазия наверняка приукрашивала его именно из-за отсутствия полной картины — вполне естественно. Не стоит обманываться. Но и поводов обрывать переписку так же не находилось. Разве что один: этот человек видел её… мать вашу, голые снимки. Ни капли совести. Пальцы быстро настучали: Р: «Только если вам есть что показать» — и снова аккуратная скобка в конце. Хироми поперхнулся пятой за вечер кружкой кофе. Горячая жидкость плеснула на стол, опасно близко к раскрытой папке с бумагами, что лежала справа под рукой. — Вау, — выдохнул адвокат почти шёпотом, скорее поражаясь собственной реакции, чем содержанию.

***

С того момента переписка стала ежедневной — короткие фразы, какие-то невнятные сообщения или просто строчки, отправленные без повода. Когда хотелось. Руна не отрицала, что увлечение растёт. Хироми же всё чаще замечал, как мысли возвращаются к ней, а особенно — как живо воображается её голос, которого никогда не слышал. Каким он мог быть? День третий. Р: «Боже, как же достали эти пробки. Не понимаю, как вы каждый день добираетесь на работу». Х: «Когда выезжаю на работу, пробок ещё нет». Р: «Настолько рано?» Х: «Привык разбираться с делами и быть готовым заранее». Р: «Это больше похоже на какие-то психологические проблемы». Х: «Очень лестно с вашей стороны. Благодарю». Р: «Но это правда, и вы сами это знаете». Шатенка постукивала пальцами по ободу руля, недовольно глядя на всплывшее на панели уведомление о давлении в колёсах. Хотя недавно всё подкачивала, проверяла, даже резину меняла. И вот — пожалуйста. Неприятность, как назло, совсем не вовремя. В планах было съездить в торговый центр, спокойно закупиться продуктами на неделю, без спешки загрузить всё в машину и вернуться домой. А после — заехать в книжный. Высветившаяся ошибка в самый неподходящий момент ощутимо портила настроение. Х: «У вас есть автомобиль?» Р: «Да. А что?» — резковато. На всякий случай: вдруг окажется из тех, кто считает женское вождение поводом для шуток. Х: «Ничего, праздный интерес. Что за автомобиль?» Р: «Хонда». Х: «Хороший выбор. Какая модель?» Р: «Civic». Х: «У меня Accord». Р: «Тоже хотела такую, но обстоятельства сложились иначе. Ужасный день, к слову». Х: «Что-то случилось?» Р: «Загорелся чек давления в колёсах». Х: «Сочувствую, неприятно. Заедьте на ближайший шиномонтаж, обязательно». Руна уже как раз поймала взглядом вывеску справа. Р: «Недавно поменяла резину, поэтому злюсь — не понимаю, в чём дело». Х: «Возможно, наехали на что-то». Р: «Не каркайте». Добравшись до шиномонтажа, к большому неудовольствию пришлось убедиться — адвокат оказался прав. Из небольшой дырки в колесе сочился воздух, потому панель и выдала ошибку. Раздражение накрыло окончательно. Пришлось латать резину и заодно заказывать новое колесо с доставкой. Совсем не ободряющие траты. Не зная, куда деть это состояние, Руна сфотографировала сотрудника, возившегося у машины, и отправила снимок в чат. Р: «Сглазили». Хигурума невольно усмехнулся, распознав претензию. Прекрасно понимая, насколько неудобными и несвоевременными могут быть поломки. Х: «Я не специально. Простите». Фотографию рассматривал с любопытством: в отражении тёмной краски крыла угадывался силуэт шатенки. Поразительно, но именно это зацепило — отражение. Видел её всего один раз вживую, с тех пор — ни встречи, ни голоса, только переписка. И всё происходящее лишь усиливало почти навязчивое желание взглянуть ещё раз. Заодно отмечая лёгкую куртку — совсем не по погоде. Х: «Вам не холодно в такой лёгкой одежде?» Р: «Как вы…» — уловив отзеркаливание, девушка улыбнулась. Р: «Я же на машине». Х: «Всегда лучше перестраховаться и взять с собой что-то тёплое». Р: «Спасибо за заботу». Х: «Пожалуйста». Хигурума усмехнулся. Руна закрыла чат.

***

День четвёртый. Р: «Считаете нашу систему правосудия справедливой?» Х: «Нет». — без колебаний. Р: «Почему тогда посвятили себя этой профессии? Верите, что способны восстанавливать справедливость?» Х: «Не совсем. Но я пытаюсь». Р: «Это большая жертва». Х: «Называю это призванием». Р: «Хм. Занимательно». Диалог оборвался. Хигурума свёл брови к переносице, до глубокой складки. Солнце било прямо в лицо, неприятно слепя, заставляя щуриться. Выдох вышел тяжёлым — вопрос попал точно в болезненную точку. На полированной поверхности стола лежало дело, почти наверняка проигрышное. Ничего нельзя сделать. Нельзя помочь. Задело глубоко. Какого чёрта? Почему вообще… В тот день больше не писал.

***

День пятый. Адвокату искренне хотелось игнорировать собственное состояние. И так же искренне — переключиться на что-то другое: то, как часто мысли возвращались к ней, уже начинало мешать работе. Хироми всё чаще замечал за собой рассеянность. Более того, всё началось с самого утра — резкое торможение по дороге в офис едва не привело к аварии: на мгновение показалось, что вдоль тротуара идёт та самая шатенка. Около половины восьмого, уже в офисе, чат снова открылся — затихший со вчерашнего дня. Х: «Понял, что так и не спросил — кем вы работаете? Если не секрет, конечно». Ответ пришёл неожиданно быстро. Странно — раньше в такое время незнакомка молчала. Р: «Я проджект-менеджер». Х: «Айти? Почему не спите так рано?» Р: «Угу. Я только ложусь». Х: «А как же работа?» Р: «У меня отпуск». Х: «Рад за вас». Р: «Неправда». — весёлый смайл рядом. Х: «Зачем мне врать?» Р: «Нет, мне просто кажется, вы тоже хотите в отпуск и завидуете». — две скобки. Х: «Я не склонен к зависти». Р: «Значит, вы не похожи на большинство людей». Х: «Вы меня идеализируете». Р: «Вполне вероятно. Я к этому склонна». Х: «Похвально, что так легко признаёте. Любите свою работу?» Проводя пальцем по боковой грани смартфона, Хироми ловил себя на странном напряжении — будто разговор мог оборваться в любую секунду. Сам толком не понимал, отчего так важно удержать общение. Идеализирует, значит? Пусть. Было бы неплохо. Кофеварка коротко пискнула, сигнализируя: эспрессо готов. Р: «Не особо. Предпочла бы что-то, где не приходится постоянно контактировать с людьми». Х: «Не любите людей?» — отстучал, уже поднимаясь из-за стола и шагая к кофеварке за второй, не менее заслуженной порцией. Р: «Терпимо отношусь». Х: «Что-то мешало уснуть?» Р: «Нет, просто читала». Х: «Что именно?» Хотелось узнать её вкусы. Хотелось узнать её саму. И адвокат наконец перестал притворяться, будто это не так. Руне вдруг показалось вполне естественным отправить фото книги. Без долгих раздумий потянулась за телефоном. Устроилась поудобнее в постели — одеяло небрежно сползло до бёдер, — вытянула одну ногу вперёд. В кадр попадали колено, изгиб икры и босая ступня. Книга уютно лежала между ног. Хироми открыл вложение. Взгляд скользнул по обложке: «Любовник леди Чаттерли». Название ни о чём не говорило — с книгой не был знаком. Ответ набирал уже на ходу, с кружкой в руке, направляясь в курилку. Х: «Как впечатления от прочитанного? Затягивает, как я понял». Р: «Очень». Х: «Поделитесь, о чём сюжет?» Р: «Если вкратце — о женщине, которая изменяет своему супругу». Х: «Многообещающе». Р: «Всё гораздо сложнее. Если будет интересно и найдётся время, могу рассказать подробнее». Х: «С радостью послушаю». Р: «Договорились». Не сдержавшись, адвокат засобирался настрочить что-то ещё, но Руна опередила: Р: «Очень чувственная история, я бы сказала». Х: «Любите такие?» Р: «Кто же их не любит». Х: «И то верно. Желаю вам хорошего отдыха». — с вопросами решил больше не наседать. — О… впрочем, — тихо произнесла девушка в пустоту квартиры, взвешивая все «за» и «против». Хироми поставил кофе на ближайший столик в зоне курения и замер, выжидая. Вдруг ей захочется продолжить разговор. Р: «А что вы делаете?» Х: «В смысле?» Р: «Я имею в виду…» Руна запнулась. Не знала, как правильно намекнуть. Хотелось, чтобы и собеседник поделился своим днём, настроением, тем, что вокруг. Она ведь почему-то отправляет фотографии. Будто жизнь ничему не научила. Пусть это всего лишь повседневные мелочи — всё равно хотелось узнать хоть немного о его буднях. Р: «Я хотела спросить, что вы делаете. Я вам присылаю, как проходит мой день… а вы ничего не шлёте в ответ. Вы и не обязаны, по правде. Звучит как претензия… забудьте». Х: «Вы бы хотели, чтобы я прислал фото того, чем занимаюсь? Это очень скучно, предупреждаю». Р: «Это мне судить». Х: «Кто я такой, чтобы спорить, действительно». — скобка в конце. Р: «Не собираюсь вас уговаривать». Х: «Ладно, ладно». Последние слова продублировал вслух. Хироми ощутил лёгкое смятение. Фотографировать не любил. Не умел толком. Галерея в телефоне почти пустая — разве что сканы важных бумаг да пара кадров машины с открытым капотом, когда пытался разобраться с движком и слал снимки знакомому механику. Не придумав ничего умнее, просто поднял смартфон и щёлкнул: узкий кусок улицы, пешеходная зона, край тротуара и тонкая сигарета, зажатая между пальцами. Не давая себе времени передумать, нажал «отправить». Пока файл загружался, внутри шевельнулось сомнение — а стоит ли вообще. Под сообщением загорелся «огонёк». А затем: Р: «Вы курите тонкие сигареты?» Х: «Да. Больше нравятся». Р: «Я тоже предпочитаю тонкие». Х: «Я заметил». Р: «Правда?» Х: «У меня хорошее зрение». Р: «Славно. Хорошего вам дня». Адвокат на миг замер с пальцами над клавиатурой. Х: «И вам». И, не удержавшись, добавила: Р: «У вас красивые пальцы». Хигурума в очередной раз поперхнулся кофе — горячая капля едва не попала на рубашку.

***

День шестой. Девушка долго молчала. Адвокат убеждал себя, что у неё наверняка полно дел, и сам не решался навязываться. Однако с неприятным привкусом осознал: день без этих коротких сообщений ощущался каким-то выцветшим, пустым. Ближе к половине пятого вечера телефон наконец ожил — пришло от Руны. Р: «А у вас есть татуировки?» Хироми прикусил внутреннюю сторону щеки, не решаясь ответить сразу. Об этом знали единицы, но и врать смысла не было. Х: «Да». Р: «Серьёзно?» — следом посыпались вопросительные знаки, один за другим. Х: «Да. Что вас так удивляет?» Р: «Ну… мне казалось, что…» — явно подбирала слова, — «вы же адвокат». Х: «Это стереотипы». Р: «А скажите, где?» Х: «А вот это уже личное». Р: «Но вы видели мою. Так что, думаю, имею право спросить». Мужчина на миг замер. Воспоминание нахлынуло резко, как вспышка. Татуировка под рёбрами — точно. Но что именно там было?.. В памяти не осталось. Потому что взгляд тогда блуждал совсем не по рисунку. Вдох. Медленный выдох. Х: «На бедре». Р: «Ух ты. А что там?» Помедлил, взвешивая: обязательно ли делиться вообще — и почему, так неловко. Просто татуировка. Да, в не самом очевидном месте, но лишь потому, что в профессии не всё уместно показывать. Крупное или заметное под воротником, манжетой или рубашкой — неприемлемо. К тому же сама татуировка, по его собственному мнению, была довольно предсказуемой. Х: «Фемида». Р: «Так и знала! Мне было бы любопытно взглянуть. Вы ведь видели мою… так что, по-моему, это честно. Наверняка очень красивый стиль». Хигурума провёл языком по нижней губе, растерянно подбирая слова. Потому что, зараза, совершенно не помнил, что именно красовалось на коже девушки. Не помнил, ведь смотрел вовсе не туда. Проклятье. Р: «Вы не помните, да, что у меня там?» Х: «Почему вы так считаете?» Р: «Потому что смотрели вовсе не туда». — следом прилетел смеющийся смайлик. Р: «Фу. Какой вы негодник». Р: «Могли бы хотя бы из приличия глянуть и на рисунок заодно». Хигурума… не придумал ничего лучше, чем : Х: «Извините». В ответ посыпалась целая вереница хохочущих эмодзи. Р: «Да ладно вам. Просто покажите свою — и будем в расчёте». Х: «Сейчас не получится». Р: «О, точно. Вам же придётся снять штаны, чтобы нормально сфотографировать». Адвокат свернул чат. Выпил воды. Несколько раз прошёлся по кабинету из угла в угол. Рявкнул на ни в чём не виноватую стажёрку, когда та внезапно появилась в дверях — застав в таком состоянии. Подойдя к зеркалу у входа, Хироми с неприятным, почти острым стыдом отметил, что раскраснелся, как школьник.

***

Поздний вечер шестого дня. Хигурума вернулся домой непривычно рано. Успел принять душ, поужинать, десяток раз прокрутить в голове их последний диалог и столько же раз проверить мобильный. Девушка молчала. А внутри всё ныло: нужно было показать татуировку? Или нет? Сам толком не понимал. Переоделся дважды. Подойдя к зеркалу в прихожей — в которое обычно смотрел перед выходом на работу, — с досадой обнаружил тёмные круги под глазами, общее выражение усталости. В себе не нравилось почти всё. Но ведь фотографировать лицо он не собирался? Или… всё-таки? Нет. Зачем? Вернулся в спальню, опустился на край постели. Немного полистал ленту новостей, открыл рабочие файлы, пробежался глазами по деталям дела. Очень быстро осознал: сосредоточиться не выходит. Снова встал и подошёл к зеркалу. Ощущение было странным. Неловким. Смущающим. Хотелось произвести впечатление. Хотелось наконец закрыть эту тему. Хотелось… ещё раз взглянуть на её татуировку — теперь уже по-настоящему, внимательно, раз уж в первый раз так бездарно пропустил момент. Да и почему вообще должен был? Девушка была совсем голая. Резкий вдох. Губы поджались. Он так и остался стоять у зеркала. Взгляд опустился ниже. Фемида на бедре — высоко, заканчивалась практически у линии трусов. Работа аккуратная, детальная: богиня с повязкой на глазах, волосы собраны, венок на голове. В одной руке — чаша весов, в другой — меч, высоко поднятый над головой. Строгая, без излишеств композиция. Когда-то планировал продолжить рисунок вниз по ноге, однако времени так и не нашлось. Хигурума принялся медленно закатывать край красных шорт — ровно настолько, чтобы татуировка оказалась полностью открыта взгляду. Шорты и без того сидели коротко, но смотрелось вполне адекватно. Просто удобно. Край чёрной футболки тоже слегка попадал в кадр, тёмной полосой пересекая верх снимка. Повернулся боком, чтобы рисунок лучше читался. Сместил камеру ниже — теперь в кадре оставалась только нижняя часть тела: бедро, нога, ступня. Щёлкнул. Замер. Отправил лишь после придирчивого разглядывания. Руна открыла сообщение через пять минут. Как раз села ужинать: накручивала пасту на вилку, ничего не подозревая, и ткнула в мессенджер. Перед глазами возникли крепкие, жилистые мужские ноги. Татуировка присутствовала — да, но девушка мгновенно поняла: смотрит вовсе не на неё. Взгляд цеплялся за всё, кроме рисунка. Бёдра. Красные шорты. Это оказалось сюрпризом — почему-то никогда не полагала, что он может надеть такие. Красные. С чего вдруг красные? Приблизила изображение, вглядываясь в детали. Осознавая, что ведёт себя как извращенка — и всё равно не могла оторваться. Взгляд скользнул по ногам: от мощных бёдер, через напряжённое колено, к рельефной икре. Тело явно натянулось — то ли старательно держит позу… то ли просто нервничает. Осмотрела всё, что предлагал кадр. Даже ступни. Слегка поджатые пальцы ног. Это было… слишком интимно. Никогда не думала, что обычная фотография способна так взволновать. И всё же, собрав волю в кулак, заставила себя вернуться к татуировке. Похабные мысли всё равно лезли в голову сами собой, не спрашивая разрешения. Мог бы и полностью показать себя. Мог бы и без футболки… Стыдливо поморщившись, потерла веки. Р: «У вас очень крепкие ноги. Когда успеваете тренироваться?» Х: «Стараюсь делать что-то минимальное дома. Но, на самом деле, это скорее генетика». Р: «У вас прекрасная генетика». Тут же, вслух себя одёрнув: — Ёлки-палки, что ты несёшь? Р: «Хорошая фотография». Х: «Спасибо». — без скобки. Руна вдруг, набравшись храбрости и решив, что на этой волне нужно как-то разрядиться — не оставаться с этим тянущим, колким трепетом внизу живота наедине — быстро напечатала: Р: «У меня, вообще-то, есть ещё татуировки». Хигурума, всё ещё стоя перед зеркалом, ощутил, как чуть дрогнули пальцы. Х: «Где?» Р: «На спине. Она большая. До поясницы», — уточнила. Сразу смекнула: дразнит. Ну и хрен с ним. Х: «Расскажете, что там?» Написал без особой уверенности; дыхание сбилось, словно сдавило рёбра. Руна тоже вся напряглась, собираясь на невероятно поспешный, крайне спорный… и явно провокационный поступок. Повисла пауза. Хигурума оторопело уставился в чат. Тишина. Пять минут, десять, пятнадцать. Закралась мысль — всё-таки испортил момент. Или переборщил. Отложил телефон и направился в ванную. Мысли крутились вокруг новой татуировки. Зачем вообще упомянула? Как теперь отвлечься от этого. Стоило раздаться вибрации — почти вприпрыжку вернулся к комоду у зеркала, где оставил гаджет. Вложение. Подушечка указательного пальца коснулась уведомления — и на экране появилась женская спина. Не только спина. Волосы собраны в высокую небрежную гульку на макушке, несколько прядей свободно спадают. Лица не разглядеть, лишь краешек профиля: курносый нос. Прошелся по остальным деталям. Аккуратная шея, средней длины. Плечи острые, выступающие. Девушка оказалась худощавой. На той откровенной фотографии этого не бросилось в глаза — тогда внимание полностью поглотило собственное возбуждение. Да и у машины, в тот вечер, Руна была в мешковатой одежде — и не скажешь, что такая тонкая. Не хрупкая — это слово не подходило, — но именно худенькая. Спина украшена драконом, словно ползущим по коже. Сначала показалось, что змея или что-то похожее. Пришлось усилием воли оторваться от других частей тела и вглядеться по-настоящему. Да, точно дракон. Голова чудовища венчала левое плечо, а длинное извивающееся тело тянулось вниз, к пояснице. Не исключено, что рисунок продолжается ниже — возможно, задевает ягодицу, — но всё, что ниже, деликатно прикрывал спущенный шёлковый халат кремового цвета с тёплым, почти золотистым отливом. Ткань заканчивалась ровно у ямочек на пояснице. Сохранить спокойствие стало почти невыполнимой задачей. Эстетический концепт терялся напополам с выдержкой мужчины — именно в очертаниях ягодиц под тонким шёлком. Ладонь Хироми легла на пылающее лицо, несколько раз провела по щекам и лбу, пытаясь стереть нарастающее напряжение, что уже скатывалось вниз живота. Фалангами прошёлся по губам, по длинному носу, закатил глаза к потолку и тихо выдохнул: — Боже. Большой палец завис над отправленной фотографией. По сути, там не было ничего особенного. Только татуировка. Но ведь видел же. Видел и остальное. Упрямо мотнул головой — сопротивляясь помешательству. — Надо остановиться, — твердо указал себе. Х: «Очень красивая». Р: «Хорошо, что удалось порадовать вас на ночь». — блядская скобка в конце. — Сука… — вырвалось у адвоката. Первой мыслью было вообще выбросить телефон. В конце концов, он не железный. А воспитание не позволяло скатиться в откровенное непотребство. И тем не менее: Х: «Поражён вашим рвением меня порадовать». Р: «Простите, не смогла удержаться». Х: «Я, вероятно, тоже скоро потеряю всякую сдержанность». Р: «Вы бываете несдержанным? Мне казалось, вы довольно спокойный человек». Х: «У всего есть предел». Р: «Вы же понимаете, что эта мысль теперь останется со мной в постели. Доброй ночи, адвокат». Сдавив смартфон чуть сильнее, чем следовало, набрал: Х: «Доброй ночи». Открыл фотографию заново. Честно попытался перебороть импульс. Взрослый же человек! А тут прилив, похожий на подростковую горячку… Понимал: балансирует на грани извращения. Просто снимок спины. Спины! Они всего лишь обменялись фотографиями. И да — бесспорно, он грёбаный извращенец. Рука медленно скользнула ниже, пальцы зацепили резинку шорт и потянули вниз, обнажая натянувшуюся кожу. Ладонь сомкнулась вокруг — крепко, жадно — обхватив в меру толстый, полностью налитый ствол. Подушечкой большого пальца Хироми прошёлся по мокрой, горячей головке — медленно кружа, размазывая выступивший предэякулят. Тело отозвалось мгновенно. Зубы сцепились так сильно, что скулы свело. А из полуоткрытого рта всё равно вырвался низкий, стыдный, влажный стон — слишком громкий в тишине комнаты. Экран горел перед глазами: обнажённая спина, длинный изгиб позвоночника, мягкие тени под острыми лопатками, кремовый шёлк. Вообразил, как ткань скользит ещё ниже, открывая округлости ягодиц, как дракон на коже извивается дальше, уползая между бёдер… Пальцы сжались сильнее, дёрнулись вверх-вниз — стремительно, нетерпеливо, почти наказывая. Головка окунулась в кулак, оставляя влажный след. Таз сам подался вперёд, мышцы дрогнули, и повторный хриплый, неприличный звук сорвался с губ — теперь без препятствий. Хигурума и не подозревал, что в ту же самую минуту собеседница занимается ровно тем же самым — глядя на его изображение.