Тяжёлые

      Квартира Аффан, Сумеру       Под самое утро на город спустился ливень. В этом году дождей давно не было. У Коллеи от жары издох лук на подоконнике, долго жаловалась.       Квартира стихла. Всю ночь из кабинета доносился стук клавиш и негромкие, но оживлённые разговоры. Сайно с Тигнари пытались свести дебет с кредитом на поле неподкреплённых теорий. Когда время подбиралось к шести утра, они дошли до совсем сомнительной конспирологии, так что решено было взять перерыв.       Они все оказались в заструднительном положении.       В кабинете работать остался один ноутбук. Тихо жужжал разогретыми вентиляторами и отбрасывал на стены тусклый свет.       По квартире ползла размеренная музыка из меню игры, в которую играла Коллеи. Девочка уснула в спальне Сайно, замотавшись в гнездо из одеяла. На дождь у неё страшно ломило ноги. Наплевательское отношение Сайно к рецептам врача сыграло как никогда на руку: Коллеи приняла трамадол из его целой пачки.       У Тигнари самого сбился режим. Как будто он у него когда-то был, в самом деле. Сайно-таки скрутил его вчера и заставил поспать на разложенном в кабинете диване, пока сам задумчиво пил кофе, разглядывая фотографию Камисато Аято. Потом они говорили, и думали, и снова говорили. Выходов из их положения было не так-то много. Головы закипали, как горшочки пити.       Весь вечер они были слишком заняты составлением плана действий и ужасом от того, насколько он тупой, чтобы контролировать сон Коллеи, так что подросток уснул в самое благоприятное для себя время — в пятом часу утра.       На экране телевизора насмешливо сияло: «Вы выиграли!». Тигнари не выключал — Коллеи боялась темноты. Он сидел на краешке кровати, слушал размеренное дыхание и пытался поверить в то, что у них всё получится.       Босые ступни лизнул сквозняк. Зябко. Коллеи плотнее укуталась в одеяло, сонно бурча.       Дверь на балкон прилегала неплотно. Сайно ушёл час назад.       Пока Тигнари пытался тихо открыть дряхлую деревянную дверь, где-то совсем рядом бахнул гром. Короткие волоски на затылке встали дыбом, Тигнари тряхнул хвостом, прогоняя наваждение. В грозе было дело или в громких, взрывоподобных звуках в целом — ему не нравилось ни то, ни то.       Заливало на незастеклённый балкон только так. Сайно, распластавшись на треснутом пластиковом стуле, вульгарно закинув ноги на стол, весь вымок, как дворовая собака. Тигнари на него смотреть холодно.       Крупные капли с разгона заряжали по его домашней футболке, уже и так мокрой почти насквозь, били по щекам — а тот даже не хмурился. Чудом тлеющая сигарета лениво переваливалась на губах, пока Сайно, прикрыв глаза и закинув руки за голову, подставлялся под брызги стихии.       Тигнари пробрало до костей, стоило только ступить на мокрый, ледяной пол. Сайно не шевельнулся на своём солнечном шезлонге. Облако дыма дырявили залётные капли ливня, пепельница у его ног ломилась от свежих, скуренных строго до фильтра бычков.       Гроза гремела всё чаще. Тигнари раздражённо дёргался каждый раз, а Сайно почти мурлыкал, с умиротворением затягиваясь смесью никотина и озона.       Сложно сказать, на что именно разозлился Тигнари. Всё, что касалось Сайно сейчас, было очень сложно. За последние сутки они говорили так много, но ничего из этого не касалось их отношений. У Тигнари кость поперёк горла вставала каждый раз, когда он хотел спросить, и из рук пропадала всякая сила перед любым касанием. Сайно не помогал. Его мышцы, гудящие от напряжения даже через кожу, красноречиво очерчивали границы.       Но, судя по всему, Сайно выбрал стратегию умереть раньше того, как Мел до него доберётся. От воспаления лёгких или рака — он прямо сейчас, кажется, хотел опробовать всё.       Тигнари вытянул сигарету из его рта, даже не дождавшись, пока Сайно закончит тяжку. Только начатая, горячая на тлеющем кончике, но горячее там, где только что касались губы.       Он швырнул её в ливень.       — Что за хрень? — заторможенно и хрипло так, будто век не говорил, спрашивает Сайно, медленно поворачиваясь к Тигнари.       — Из-под двери дует, — вместо этого качает головой он. — Иди внутрь.       — Сигарету за что? — как будто не слыша его, повторяет Сайно.       Тигнари только открывает и закрывает рот. Так далеко он не продумал. Он вообще не понимал, отчего так сердится. Может быть, ему просто хотелось лишний раз прикоснуться к нему.       — Отрава. И пахнет мерзко.       Сайно смотрит на него так, будто вообще ни слова не слышит. Будто Тигнари внезапно перешёл на наяди или двигает губами, как рыба.              Порыв ветра задувает в них целый столп брызг. Капли попадают в уши, Тигнари нервно встряхивается, хохлясь, как взмокший голубь.              — Будешь?       Сайно протягивает ему упаковку так просто. На Тигнари смотрят шесть аккуратных цилиндров фильтров, и одна сигарета, конечно, перевёрнутая.       У него никогда не было никотиновой зависимости. Что удивительно. К концу первого курса он крутил самокрутки так хорошо, что от сигарет почти не отличишь. Примерно тогда он и смог слезть.       С тех пор он даже жвачки с одним вкусом два раза подряд не покупал. Чтобы не привыкнуть. Он знал, кто он такой.       Тигнари забирает всю пачку.       — Эй, — Сайно недобро хмурится и наконец снимает ноги со стола. Он тянется за пачкой, но внезапно получает шлепок по руке.       — Коллеи простынет. Заходи или я тебя здесь закрою.       Дверь они пытаются закрыть так тихо, как могут. Коллеи всё равно ворочается, но только укрывается одеялом с головой. Выделить ей спальню Сайно — коллективное решение. Очень просто делить спальные места на троих человек, когда двое из них не спят.       — Ты наркотики продаёшь, а мне курить нельзя? — не отстаёт Сайно, увязываясь за Тигнари на кухню.       Сразу видно — последняя пачка в квартире.       Сайно нервный. Он нервный уже сутки, ничего принципиально нового, но Тигнари не привыкает. Они, вообще-то, вместе увязли в этом дерьме. А в том, что Сайно решил единолично навлечь на себя гнев самого влиятельного человека криминального Сумеру, Тигнари даже не виноват — его обломками задело.       — Я бы тебе и леденец не продал, — огрызается он, грозно размахивая хвостом.       Закономерно, его ловят. Посреди кухни, куда он пришёл, вообще-то, без оформленной цели. Идти-то было некуда. В спальне спит сестра, в кабинете кипой макулатуры и неживым экранным светом остывает тело аль-Хайтама. Он мог бы выйти и посидеть в подъезде, как в старые-добрые. Сайно не отпускает. Тигнари — пленник этой треклятой квартиры.       Движения Сайно техничные донельзя. Силы в них нет, но Тигнари постоянно кажется, что его сейчас скрутят и пристегнут к батарее.       Пока что его только притягивают к себе достаточно близко для того, чтобы дотянуться до задних карманов. Лицо Сайно прямо здесь, губы — только потянись, и не смотреть в глаза получается только с большим усилием. Тигнари сжимает кулаки, не предпринимая ничего, пока Сайно вытягивает пачку из его кармана.       В глаза не смотреть тяжело, а на то, как Сайно выуживает сигарету одними зубами, как мокрые с дождя губы касаются ряда фильтров — невозможно. Под носом щёлкает зажигалка.       — Нервничаешь? — спрашивает Тигнари, лишь бы что-то спросить, пока рецепторы отравляет вновь прибывшая табачная вонь.       — Ни капли, — напополам с дымом выдыхает Сайно ему в лицо. Его рука всё ещё на заднем кармане Тигнари, не держит, но и не даёт ему никакой однозначности.       Это была ложь и это была вторая пачка за ночь. У них в планах — разговор с заключённым якудза и обман человека, которого невозможно обмануть. Желательно без человеческих жертв, но всё это уже и так беспросветная наглость. Несколько часов назад они отправили Мелу файл, содержащий самую неинтересную половину данных с компьютера Сайно, так что это должно было дать им время. Ситуацию осложняло то, что они до конца не знали, что для Мела является интересным.       — Тогда хватит курить, — Тигнари потупил взгляд в пол. Кончик сигареты качался в паре сантиметров от его губ, и, раз Сайно не собирался его отпускать, Тигнари бы предпочёл не дышать этой гадостью.       — Есть идеи, чем ещё развлечься?       Тигнари вскинул голову. Тон не был игривым или даже шутливым. Сайно выглядел измотанным.       Тигнари сдался в попытках понять. Он не знал, как вести себя с Сайно. Если и до этого всё было сложно, то сейчас хотелось просто кому-нибудь помолиться.       — Можем поговорить, — неуверенно предложил он. — Это не весело, но хотя бы не убивает.       — Знал бы ты, сколько разговоров на кухне кончается тем, что приезжаю я, — Сайно хмыкнул, не пропуская улыбку, и о лицо Тигнари снова развеялось вонючее облачко.       — Ты ведь выложил пистолет, — Тигнари нервно хихикнул, но быстро стёр улыбку, сглатывая. Сайно смотрел совсем непроницаемо. — Поговорим о нас. Пожалуйста.       Не самая лучшая стратегия — заставлять сейчас Сайно тяжело вздыхать, учитывая концентрацию табака в его дыхании.       — Мне стоит знать что-то ещё? — Сайно склоняется, заглядывая в глаза Тигнари совсем близко.       — Я всё сказал, — моментально взбрыкивается лис.       — Тогда обсуждать нечего.       — Не будь козлом, — выдавливает Тигнари, с трудом выдерживая взгляд глаза в глаза. — Ты понимаешь, о чём я.       Сигарету — семь дополнительных сантиметров дистанции, — Сайно убирает и вероломно тушит прямо о столешницу для того, чтобы душить Тигнари одним взглядом. На этот раз он хотел хотя бы попытаться выстоять прежде, чем позорно запищит.              — Тигнари, ты ведь боишься меня теперь?       Очевидно провокационный вопрос всё равно заставил Тигнари напрячься всем телом. С одной стороны — ещё чего. Не было в его жизни реально страшных ублюдков, что ли? Не угрожали его жизни чем-то похуже незаряженного пистолета? Как тогда, когда его подвесили за ногу над рекой Авидья? Или тогда, когда он попался чужой группировке в заброшенных доках прямо после тех кошмарных переговоров?       С другой стороны — да. Но Сайно об этом знать было совсем необязательно.       Он всё ещё не мог врать ему, так что просто скосил взгляд.       — С чего бы это?       Судя по всему, Сайно не проникся, потому что на вопрос не ответил. Только долго и выразительно смотрел на Тигнари, выжидая, что тот сам догадается. В конце концов он только коротко озвучил:       — Твои уши.       Непроизвольно Тигнари дёрнул раковинами, проверяя, что с ними может быть не так. Оба уха плотно прилегали к волосам.       Это же как моргать. Он не особо контролировал, чем они занимаются там, наверху. Часто они разворачивались в сторону звука или дёргались, разгоняя комаров, он давно не следил ни за чем из этого. Неужели они были прижаты всё это время?       Возможно, поэтому у него и не получилось обмануть Сайно с самого начала. Полицейские обучены читать язык тела, а у Тигнари и читать ничего не нужно. Неоновая вывеска прямо над головой.       — Я боюсь не тебя, — буркает он, пряча взгляд в дощечках паркета на полу. — Ты мне дорог. И вот это пиздец, как страшно.       Во рту стало так много слюны, что он не успевал сглатывать, и, казалось бы, пора остановиться. Но Тигнари решил: сказал А — иди до конца алфавита. У него уже давно свербит озвучить всё, что клокочет в голове, но лезть к злому, накачанному кофеином Сайно – объективно опасно. Тигнари не был уверен, могут ли они вообще касаться друг друга, но, раз Сайно первый начал, пусть выслушивает.       — Коллеи дорога мне, и я постоянно делаю ей больно, а единственный, кому я доверился после смерти родителей, воспользовался мной, — Тигнари не заметил, когда стал мять в руках чужую футболку в жалком порыве не дать отстраниться, хоть никто никуда и не уходил. Почувствовав движение чужого тела, он замотал головой, говоря только быстрее. Он должен успеть сказать всё сейчас. — И я не успел сдать назад до того, как ты тоже стал мне дорог. Теперь в моей жизни так много страха, прости, я совсем не справляюсь с такими вещами.       Аккуратно, так, что Тигнари даже не сбился в своей сумбурной речи, на его спину надавили. Последние слова потонули в чужом плече прежде, чем он успел понять, что происходит. Уткнувшись носом в футболку Сайно, он ещё попытался сказать что-то о вчерашнем, но тёплая рука мягко прошлась по его спине, останавливаясь на пояснице, и из него будто вытащили позвоночник.       — За меня разрешаю не бояться. Я никуда не денусь, — пробормотали под самым ухом, размеренно поглаживая его безвольную спину по лопаткам.       — Я слишком долго работал с Альбедо, — не унимался Тигнари. — У него тормозов нет.       — Хочешь, я ему гортань выдерну и тебе подарю?       Тигнари только пнул его, не отпуская из объятий. Тёплые ладони так восхитительно блуждали по спине, выкачивая всю жизненную силу, что он почти успокоился. Сайно сказал, что здесь нечего обсуждать, и действительно ни черта не сказал, но был здесь и гладил его почти с былой нежностью. Тигнари мог бы поверить в то, что обсуждать и правда нечего. Но он бы всё равно был благодарен Сайно за конкретику.       — Так мы можем… — закусывая губы, Тигнари пытался подобрать слова. Он понял, что они и до этого-то никак эти отношения не называли. Если раньше это было ему на руку, то сейчас ощущалось совсем небезопасно. — Ну, знаешь. Снова.       Проходя по лопаткам, рука Сайно взяла выше, задевая кожу шеи над воротничком футболки-поло.       У Сайно было много общего с грозой. И от одного, и от другого у Тигнари вставала дыбом шерсть.       Вероятно, ни мурашки, ни подавленная дрожь от внимания Сайно не ускользнули, потому что следующим движением он уже гладил чувствительную кожу шеи, аккуратно запуская руку в волосы на затылке. И, разумеется, не отвечал на вопрос.       Особенно чутко его жёсткие подушечки пальцев ощущались на бархатных раковинах ушей. Сайно провёл по ним раз, и снова: Тигнари только крепче вплавился в подставленное плечо. Руки Сайно на его голове всегда заставляли колени подогнуться.       — Как это ощущается?       Сайно звучит так тихо. Тигнари скорее чувствует, как рокочет в груди голос. Чужие пальцы проходятся по рваному краю ушной раковины, там, где несколько недель назад пуля подправила ему имидж. Зажило давно. На Тигнари всё, как на собаке, но Сайно прикасался бережно, мягко обводя обретённые неровности.       — Интимно, — долго подбирая слово, ответил он.       Не то чтобы не было желающих потрогать. Если честно, Тигнари устал придумывать новые оскорбления для всех, кто пытался. Иногда его не спрашивали, и мило, если социальная раскладка позволяла зарядить по яйцам в ответ. В тюрьме приходилось терпеть — но это не было худшей вещью из всего списка.       Коллеи была для него самым близким человеком. Давным-давно, в гетто, когда они ещё спали вместе, она постоянно запускала маленькие ладошки в его хвост или волосы, пытаясь согреться. Он никогда не будил её. Ему тоже было холодно.       А вот так, трепетно проводя по шерсти на ушах, массируя кожу головы и поглаживая тонкую кромку раковины, до Сайно с ним не поступал никто.       — Тебе нравится, когда я трогаю тебя?       Его пальцы так восхитительно чесали кожу у основания ушей, что Тигнари благополучно пропустил вопрос. Он подался в ладонь, бесстыже подставляясь под хрупкую ласку, и блаженно прикрыл глаза. Ему казалось, он сейчас рухнет. Только когда Сайно остановился, ожидая ответа с поразительным упрямством для человека, который сам их никогда не давал, Тигнари напряг размякшие извилины для ответа.       — Глупый вопрос, — щёки совсем слабо потеплели.       — Ставлю под сомнение твою гетеросексуальность, — просто ответил Сайно.       Щёки потеплели ощутимо.       — Мне не нравятся другие мужчины, — незамысловатая ласка на ушах наконец возобновилась, — только ты.       Сайно хмыкнул прямо в его макушку. С каждым движением он вдавливал его глубже в своё тепло.              — Я был очень груб с тобой в твой дебют, прости, — мурлыкнул он всё ещё куда-то в волосы.       — Не называй это дебютом, — Тигнари интуитивно мазнул щекой по плечу Сайно, будто это смогло бы убрать красноту. — И я не жаловался.       — Чтоб ты знал, я бы не отказался, даже если бы ты признался, что натурал, — одна рука скользнула к основанию шеи, оглаживая тонкую полоску кожи под шторкой отросших волос. — Но тогда я бы брал тебя лицом к лицу.       Кончик носа Сайно подцепил край ушной раковины, почти слившейся с волосами. Это ощущалось новым уровнем вмешательства в личное пространство. Тигнари не имел возражений.       — Я был бы с тобой очень аккуратен. Любишь, когда о тебе заботятся?       Он хотел ответить что-то внятное, на всеобщем сумерском. Но Сайно так восхитительно прижал его к себе, что получилось только шумно замычать. В паху горело, и в чьём больше — ясно не до конца. Тигнари нагревался и плавился, как масло в жаровне.       — Любишь, просто не знаешь, — Сайно снова провёл по его ушам, оставляя их возбуждённо подрагивать.       Он хочет, чтобы Сайно сделал так ещё раз.       Любит.       Кажется, и правда любит.       Откуда он знает?       Дело было совсем не в том, что Сайно обделял его лаской раньше, нет. За их плечами — три восхитительные недели чистого порока, полного в равной степени желанной грубости и тихого трепета. Сегодня всё было иначе просто потому, что Сайно знал.       Тигнари — всё ещё гнилая врань. Ни одно признание не способно выжечь факт лжи и предательства, даже если тебя видели насквозь. Тигнари не отмоется, как не отмоется от остальной грязи, прочно засевшей в сердце и в паспорте.       Но сегодня Сайно знал всё. Сегодня Тигнари мог не трястись о том, чтобы быть рассекреченным, не ждать, пока Сайно уснёт первый и не подбирать выражения.       Вот так и ощущается свобода? То подобие, на которое Тигнари мог рассчитывать. Ничего не прятать и всё равно оставаться нужным?       — Если пойдёшь со мной в кабинет, я реабилитируюсь, — обещает Сайно, и Тигнари не видит его лица, но знает, какое на нём выражение. То, которое он уже не надеялся увидеть. Сайно улыбается совсем неявно, едва приподнимает уголки губ, и щурит глаза, пряча бесноватый блеск.       Прежде, чем Тигнари находит в себе силы ответить что угодно, его отлепляют от плеча. Он думал, что уже прикипел к нему, так что ахает от перемены температуры. Воздух холодит алые щёки.       Сайно деликатно приподнимает волосы от его шеи, открывая румяные пятна, и ныряет, приникая губами к чуткой коже. Тигнари хватается за его локоть, пытаясь не заскулить в голос, когда чувствует, как скользит по нему горячий язык, как Сайно втягивает кожу, легко прикусывая. В голову навязчиво стучатся воспоминания об этих самых губах и языке на других частях его тела, и кровь приливает к нижней половине в ускоренном темпе.       Он бы никогда не подумал о том, что его шея — настолько чувствительное место. До сегодняшнего дня он думал, она умеет только болеть и клинить от неудобных подушек. Сайно искусно расправлялся с этим убеждением, вылизывая основание его шеи.       Они оба не сразу понимают, откуда взялся посторонний звук. Тигнари в таком состоянии склонен списывать всё на шалое помешательство, а Сайно слишком увлёкся тихими поскуливаниями своей игрушки-пищалки, так что телефон звонит довольно долго прежде, чем до них доходит.       Тигнари счастлив, что это не к нему. Его словарный запас вне зоны действия сети. Сайно дёргано достаёт свою звонилку из кармана, и, щурясь на цифры, принимает звонок с недовольным видом.       — Слушаю, — гаркает он.       Тигнари рассеянно смотрит на часы над проходом. Секундная стрелка бежит по циферблату. Если Сайно починил эту рухлядь, то сейчас едва перевалило за шесть утра.       — Никак нет, — Сайно хмурится, но Тигнари чувствует, как ласково пальцы поглаживают его бок между делом. — Принял. Буду.       Через две минуты Тигнари уже гладит по голове продравшую глаза Коллеи, уговаривая лечь обратно, пока Сайно вытаскивает из шкафа свои вешалки с формой.       Звонили ему от полковника, вызвали в участок в срочном порядке. Ничего нового — как буднично выразился Сайно, затягивая ремень. Начальство всё ещё не могло простить Сайно абсолютно безрассудную операцию по аресту инадзумских бандитов.       — У меня это теперь еженедельное мероприятие, по четвергам, — объяснял он. — Приходить к полкану и выслушивать, какой я конченый. Сегодня, видимо, пораньше решили начать.       Минуты через полторы он уже обувался, как будто кто-то за ним с горящей спичкой ходил. Тигнари, качая головой, вынес из ванной комнаты расчёску с торчащими белыми волосинами и, отобрав у Сайно второй ботинок, заставил склонить голову для принудительного расчёсывания.       Он взял с него слово быть на связи и писать каждые пару часов о том, что он всё ещё не угодил в чей-нибудь багажник. Ещё ночью они сошлись на плане, согласно которому Сайно засядет за бумажную работу и не будет отсвечивать. В конце концов, не откроет же никто стрельбу в государственном учреждении.       — К Аратаки поеду в обеденный перерыв. У меня в СИЗО ещё трое арестантов сидят, займусь допросами, — Сайно сгребает бережно расчёсанные волосы в хвост и перекручивает резинкой. — Попытаюсь получить разрешение на визит к Зандику, но дело тухлое, не стоит рассчитывать. Мел что-то ответил?       Чаще всего Альбедо даже в реальной жизни ответом никого не удостаивал. В мессенджере всё, на что мог рассчитывать Тигнари — смайлик «палец вверх» под информацией, за которую Тигнари продал душу и тело. Но в этот раз он ожидаемо расщедрился.       — Велел установить жучки. Передаст сегодня, — Тигнари запнулся, не уверенный, стоит ли продолжать. — Хвалил. Думаю, повёлся.       — Где, во сколько? — сразу спросил Сайно.       — В десять, на пересечении Храмовой и Мандир, — отчеканил Тигнари. — Там точка у зябликов. Всё путём, это быстро, как закладку.       — Верю, — всё равно хрипло ответил Сайно, нервно прикусывая губу.       День предстоял долгий и напряжённый. Будет мило, если они втроём снова встретятся вечером.

***

      Во всём есть свои плюсы. Как минимум, Коллеи была воодушевлена.       Глупо было вовсе не посвящать её в происходящее — она не глупая девочка, к тому же, незнание могло подвергнуть её опасности. Сошлись на том, что из-за проблем с бывшим работодателем Тигнари им стоит на время перебраться в квартиру Сайно, самого надёжного полицейского и лучшего парня для её брата на свете.              — Круто, — она победно сжимает кулак, почти подпрыгивая. — Выпадает на мой День Рождения.       Они идут по людному проспекту в сторону автобусной остановки. Нужно было забрать пару вещей из дома. Тигнари планировал оставить Коллеи в квартире и быстро встретиться с парнем Мела на точке. Им довольны — в ближайшие двадцать четыре часа не стоило ждать проблем. Разыграют какую-нибудь лажу после установки жучков и смогут потянуть время до встречи с Доком в тюрьме. Тигнари был уверен — он согласится, если правильно попросить.              — Поужинаем все вместе? — Коллеи заглядывает в лицо Тигнари. — Я приготовлю тазик тахчина.       — Ты хочешь отметить втроём?       Это было вновинку. Тигнари не отмечал свой день рождения — Коллеи даже не знала, когда он. Для сестры он всегда старался организовать вкусную еду и побыть дома дольше пары часов. В последние пару лет, когда появились хорошие деньги, у него даже получалось. Но они никогда не закатывали пирушек. Коллеи даже не звала Сахарозу. Подруга вообще редко появлялась у них, когда Тигнари был дома.       — Мне нравится Сайно, — девочка пожала плечами.       — Оу. Конечно, — Тигнари кивнул, закусывая губу. — Посидим. Втроём.       Коллеи не собиралась ничего добавлять. Тигнари почти споткнулся о неровную плитку, когда слишком сильно увлёкся мыслью, тревожащей его уже с месяц.              — Ты же не влюблена в него как в надёжного взрослого?       Они аж остановились. Коллеи подняла голову и перевела на него медленный, полный вящего осуждения взгляд.       — Фу, — наконец ёмко сформулировала она эмоции. — Тигнари.       — Просто спросил, — почти пристыженно он отвёл взгляд и поспешил возобновить шаг.       Это… Радовало. Не то что бы он всерьёз в это верил. Но он не параноик, ясно? Растить девочку-подростка, когда сам недалеко ушёл, вообще-то, тяжело. Тигнари справлялся лучше, чем мог бы бывший наркоман из гетто.       — Боишься, что я уведу твоего парня? — ехидно прозвучало из-под руки.       — Ты мелочь пузатая, — Тигнари легко щёлкнул сестру по макушке и против воли нахмурился. — И он не мой парень.       — Почему вы спите в одной кровати? — не унималась Коллеи, хотя, Тигнари знал, что она уже сделала все необходимые выводы.       — Потому что после секса это приятно, — он щурится, борясь с желанием показать язык.       — Трижды фу, Тигнари! — Коллеи хохочет и пинается, отворачиваясь, чтобы скрыть покрасневшие щёки.       Прохожие оборачиваются на их странную парочку, но сегодня Тигнари не прячет под одеждой срок за распространение, так что ему плевать.       — Мне нравится Камин, — внезапно бряцает она, отпинывая мелкий камешек на дорожке. — Брат Эмбер.       — Так и знал, — поджимает губы Тигнари. Неудивительно, что она так долго не рассказывала.       — Он глупый, — Коллеи вяло машет рукой, — так что всё ещё не понял. И танцует… — добавляет она как-то робко. — Красиво.       Макушка Коллеи при ходьбе двигается неровно. Как и завещала когда-то мама Тигнари, одна нога не доросла на пару сантиметров. Бег и танцы остались для неё только поводом полюбоваться другими. По крайней мере, она могла ходить.       — А Сайно просто похож на папу.       Тигнари смутно припоминает. Усталый взгляд, восточносумерский акцент. Он часто носил её на руках.       — Господин Анбар?       — Ага, — Коллеи не выглядит расстроенной. Но Тигнари видит, что она вспоминает. — Он тоже был чудилой.              Ни согласиться, ни поспорить он не может. Он и так плохо их знал, а сейчас события прошлого смешались в клочья. Он не горел желанием наводить там порядок.       Внезапно их задумчивый тандем разбавило появление третьего. Даже Тигнари заметил её поздно, а Коллеи и вовсе подскочила на месте, услышав голос подруги совсем близко.       — Привет! — из ниоткуда на них выпрыгнула сияющая Сахароза с набитой сумкой наперевес. — Здравствуйте, Тигнари!       Нельзя было не отметить, как девочка остановила душевный порыв прямо перед Коллеи, обнимая её очень аккуратно. Тигнари задавил улыбку. Хорошо, что у его сестры были такие бережные друзья.       — Ты тут откуда?       — С допов по биологии, — Сахароза хлопнула по сумке. — Вы гуляете?       — Типа, — с широкой улыбкой похвасталась Коллеи.       — Я хотела в «Лилу» зайти за бабл-ти, вы будете? — девочка машет рукой в сторону ряда стеклянных дверей. Они как раз проходили современный бизнес-центр, со всех сторон утыканный коворгингами и кофейнями.       — Оу, — неуверенно отозвалась Коллеи, бросая на Тигнари взгляд через плечо. — У нас, наверное, не так много времени.       — Их пять минут делают, я угощу, — не сдавалась Сахароза, теребя руку Коллеи.              У девочки была манера держать уши опущенными, как и у Мико. Тигнари это никогда удобным не казалось, но он не мог не отметить — это добавляло очков убеждения на переговорах. Что-то женское и безотказное. Он видел, что Коллеи уже купилась.              — Идите, — Тигнари достаёт из кармана купюру и снисходительно суёт сестре.              Так, пожалуй, даже лучше. Отсюда до точки намного ближе. Оставит Коллеи в людном месте минут на десять, метнётся по-быстрому, и не придётся оставлять её одну.              — Ты не пойдёшь?       — Я продуктов куплю и с Сайно поболтаю, — он отмахивается. — Посплетничайте. У Сахарозы на лице написано, есть о чём.       — Про Камина, — с большой охотой выпаливает подруга, перехватывая вторую руку Коллеи.       Тигнари, переходя дорогу по направлению к Храмовой улице, может думать только о том, как же он был проницателен и хорош накануне, запрещая приводить в свой дом этого парня. Коллеи, впрочем, с вероятностью в девяноста девять и девять процентов его не послушалась, но он ещё поработает над командным родительским тоном. Может быть, он отпустит её на свидание, если этот Камин придёт на позорное знакомство с родителями и выдержит двенадцать героических испытаний Сайно. Тигнари бы на его месте сбежал после первого мрачного взгляда исподлобья.       Стоило рассказать об этом самому Сайно. С его стороны было бы мило сыграть роль "плохого копа" – ха-ха. Ему понравится эта шутка.       До точки – всего два квартала.       Кафе «Лилу», проспект Азара, Сумеру       Коллеи никогда не заказывает то же, что и Сахароза. Даже если видит меню в первый раз.       Нет, дело не в том, что они делят угощения пополам с расчётом попробовать и то, и то. Просто доза сахара в еде Сахарозы в день настолько убойная, что Коллеи бы на год хватило. Вот, что значит выражение «Как вы лодку назовёте, так она и поплывёт»?       Тигнари вот сладкого почти не чувствовал. Сахароза говорила, они с ним разных подвидов, а ещё говорила, что заедает стресс. Пока что Коллеи так и не поняла, о каком стрессе шла речь. Сахарок была почти здорова, за исключением потрясающе плохих зрения и слуха для гибрида, у её семьи было своё жильё и, судя по перманентным карманным, жили они неплохо.              В любом случае, у всех свои скелеты в шкафу. Может быть, подруга переживала о своей внешности больше, чем показывала, или была обделена любовью родителей, вечно оставляющих её одну. Даже если она не говорила об этом вслух, они с Коллеи были удивительно похожи. Не зря они подружились.              — Ну что там про Камина? — изнывала Коллеи, когда они заняли столик у стены. Бариста приняла заказ, но попросила подождать. Сломалась соковыжималка.       — Эмбер залезла в его ПК, — медленно начала свою повесть Сахароза. — И покопалась в грязном бельишке.       — Иу. Теперь я не уверена, — скривилась Коллеи.       Не отвлекаясь от разговора, она черканула Тигнари: cuilein_anbar технические шоколадки ничего если минут на 10 задержимся       В её заказе соковыжималка никак не фигурировала. Она всегда пила свой «богохульный», как выражались двойняшки, микс из бодрящего лиюйского чая и кислых ягодных шариков. А вот для чудовища Сахарозы за стойкой всегда разорялись на три тонны сахара и смесь шестнадцати видов яблочного сока, и от привычек своих она не отступала.              — Не спеши, — с многообещающим лисьим прищуром выдала подруга, подаваясь вперёд.       То, что казалось Сахарозе безумно интересным, на деле могло положить конец любой симпатии Коллеи. Она понимала, что подруга у неё странненькая. Но и с подростковым любопытством благоразумие соперничества не выдерживало, так что она быстро втянулась в обсуждение.       Сахароза, как назло, тянула резину и делала лирические паузы, как артист, забывший текст, выбешивая подругу и называя это «искусством интриги».       Телефон на столе пиликнул уведомлением.

Tignary

я тоже задержусь. возьми десерт, я приду заплачу.

      Коллеи закатила глаза. В таких кофейнях еда только по предоплате. Но откуда Тигнари об этом знать. Он питался солнечной энергией раз в четыре дня или типа того.              — Так может это не его флешка, — с сомнением протянула она, возвращаясь к диалогу после очередного сюжетного поворота.       — Да всё сходится, — Сахароза замотала головой. — Эмбер сказала, они все мультики в детстве вместе смотрели. И про поней — в два раза чаще, чем про трансформеров.       Она ткнула розовым ноготком в стол, оставляя метафорическую точку.       — А ещё не вижу причин вставлять такую «чужую» флешку в свой ПК. Тупая отмазка.       Коллеи закусила щёку. Ну, что ж, это повод поржать над Камином как минимум. Выходит, чтобы он обратил на неё внимание, нужно прийти в костюме лошади?       На этом рассказ Сахарозы, конечно, не кончался. События плавно перетекли на обсуждение другого мальчика из класса, и той парочки, которая терроризировала Эмбер на гимнастике. Кажется, Сахароза копила сплетни на протяжении всего экзаменационного периода. Она поправила очки больше шестнадцати раз — в какой-то момент Коллеи стала считать. У Сахарка был сильно вздёрнутый нос, дужка постоянно съезжала, не оставляя девочке и шанса не быть похожей на зазнайку.       В двух круглых стёклах Коллеи видела своё понурое отражение. Невежливо. Коллеи поймала себя на мысли, что уже слушает вполуха.       Сколько времени прошло?       Когда она проверила телефон в третий раз, наконец-то сделали напитки. Сахароза метнулась, вынужденная замолчать на десять секунд, а, когда вернулась с двумя стаканчиками, Коллеи не выдержала.              — Я позвоню Тигнари.       Коллеи готова была поспорить, подруга закатила глаза. Насупившись, она оставила стаканы на столе и плюхнулась на свой стул напротив.       Тигнари не было почти полчаса.       Ничего страшного в любой другой день, когда он пропадает где-то часами. И повод грызть ногти сегодня, когда он сказал, что у них с картелем назрело некоторое недопонимание. Тигнари с Сайно не объяснили ей ничего конкретного, но она ведь не дура. Причина переезда явно была не в пылком романтическом порыве.       Робот в трубке её отшил.       — Выключен, — Коллеи сглотнула.       — Сел, — подруга пожала плечами, прикладываясь к трубочке своей сахарной бомбы.       По прозрачному пластиковому стаканчику стекали ледяные капельки.       Коллеи почти не почувствовала вкуса. В голове жужжало.       — Блин, нет, — она отставила стакан и упёрлась руками в стол, чтобы встать. — Пойдём найдём его.       — А ты знаешь, в какой магазин он пошёл? — не двигаясь с места, скептически спросила Сахароза.       — Нет. Но мы пройдёмся.       — Чушь, — Сахароза ткнула в неё пальцем, делая ещё один шумный затяг через трубочку. — Он закончит и вернётся, а нас нет, мы его в другом месте ищем. Телефон у него выключен, будем ходить, как бараны. Дождёмся здесь.       — А вдруг что-то случилось, — вздохнула Коллеи, отпуская столешницу. У Сахарозы был исключительно технический склад ума. Она всегда прислушивалась к её логике.       — Что? — полная недоумения и снисхождения, спросила подруга. — Не накручивай себя.       Коллеи смяла губы. Конечно, для Сахарозы это была пустая паника. Сахароза ничегошеньки про Тигнари не знала, в отличии от Коллеи. С её братом случиться что-то могло очень даже запросто.       — Позвони Сайно, — внезапно предложила очевидное Сахароза. Она уже наполовину выдула свой напиток, не обременённая тревогой.       Да, это просто превосходно — то, что они дружат. Коллеи тапает по контакту прежде, чем успевает застесняться. Одно дело — просить починить текущий водопровод парня своего брата в смешной футболке. Другое — звонить полицейскому на работу, потому что боишься, что твой брат-бывший-дилер угодил в неприятности.       Через полтора гудка она уже слышит голос Сайно в трубке.       

— Коллеи?

      — Простите, что отвлекаю. Вы уже говорили с Тигнари?

— Что?

             — Он собирался вам позвонить.                     В трубке молчали несколько секунд. С каждой из них у Коллеи что-то в желудке переворачивалось.              

— Вы не вместе?

             — Он отошёл, и у него телефон сел.              

— Где ты?

             — Э… в кофейне.              

— Адрес.

             Скептический взгляд Сахарозы заставлял Коллеи думать, что она поднимает шумиху из ничего. А напряжённый голос в трубке — что Тигнари уже валяется где-то в подворотне.                     — Проспект Азара, да?                     Сахароза кивнула в ответ на вопросительный взгляд подруги.                     — Проспект Азара, недалеко от сквера. Кафе «Лилу»              

— С кем ты там?

             — С Сахарозой, мы по пути встретились.       

— Я скоро буду.

             — Вы же на работе!                     Коллеи шлёпнула по рту. Слишком громко, даже для пустого заведения. Бариста косилась в их сторону.                     — Всё нормально, я просто думала, вы успели поговорить…                     Девочка размахивала руками так, будто Сайно мог её видеть. Сахароза предусмотрительно перегнулась через стол и отодвинула с зоны поражения её напиток.              

— Куда он пошёл?

             — В магазин за продуктами.              

— Это он тебе сказал?

             — Ну… Он смску прислал, что задержится, и не берёт, вот я и подумала, что, ну.              

— Никуда не выходи из кафе, поняла? Людей много?

             — Э… Сотрудник. И Сахароза. Всё в порядке.              

— Жди меня.

      Трубку отбили. Сахароза смотрела на неё с большой снисходительностью, но Коллеи уже и сама чувствовала себя глупо. Может быть, ещё и Тигнари наругает. Чего она, в самом деле?                                   Отдел полиции №2 УМВД Конфедерации по городу Сумеру              Когда Сайно прибыл в участок, его чуть не снёс с ног табун оголтелых парнокопытных в дежурке. Такого шума на его памяти не было никогда, даже когда арестовывали «Дока» Зандика. Еле выцепив из толпы знакомое лицо, он припёр коллегу к стенке и запросил пояснения.              Когда он их получил, с его лица схлынула краска.              К тому моменту, как он доехал в другую часть города, в СИЗО уже вовсю кипела работа. Заключённых эвакуировали, распределив по другим отделениям, парковка битком набилась полицейскими авто. Двери не закрывались — туда-обратно без остановки сновали обеспокоенные коллеги.              Сайно ворвался внутрь. В нешироком коридоре первого этажа его чуть не снесли медики с носилками. Прижавшись к стене, он пропустил их к выходу. Носилки качнулись, обходя препятствие, и из-под чёрной, плотной плёнки выпала безвольная рука. Тонкая, бледная, в красных подтёках. Сайно не успел рассмотреть, но точно понял — женская.              Когда он добрался до четвёртого блока, в дверях его встретила ослепительная вспышка. В следующее мгновение на него уже кричали. Статная дама в халате назвала его безмозглым чурбаном и выставила за порог. Криминалисты снимали помещение перед тем, как собрать по пакетикам все улики.              Если он застал в коридоре последнее тело, то они только начинали работу. В таком случае до того, как он сможет попасть туда и хоть что-то узнать — часов пять, утомительных и полных неизвестности. Он не видел ни одного своего подчинённого — где они шляются в единственный день, когда нужны?              В таких ситуациях нужно действовать хитрее.              Жертвой выученного опыта Сайно стал первый же стажёр-криминалист, бедолага, несущий к блоку два полных поддона кофе — шесть штук. За годы работы Сайно утвердился в теории: количество кофе обратнопропорционально размеру яиц. Такому только путь перегородить — он без чужой помощи даже двери открыть не может.              Так Сайно узнал детали. Теракт произошёл в районе трёх часов ночи. В это время они с Тигнари собирали для Мела скучную посылку из его персональных данных. Пострадавших вне блока не обнаружили, убийца скрылся, как и две трети состава служащих в эту смену вместе с семьями.              Как, кто, зачем? Голова после бессонной ночи раскалывалась на глыбы, полные кофеина, никотина и невразумительного гомона. Они с таким трудом построили цельную картину несколько часов назад, но это? В этом просто не было никакого смысла. Всё шло кувырком.              Всего из СИЗО вывезли двенадцать трупов, все с одной-двумя пулями, преимущественно промеж глаз. И только один из них поехал в больницу, а не в морг сегодня.              Аратаки Итто получил семь пулевых ранений и этого оказалось недостаточно. Одна пуля пробила основание его рога, и только оно сберегло жизненно важный отдел мозга.              Сайно сорвался с места, когда перепуганный стажёр даже не договорил название больницы. Конечно, это была реанимация Бимарстана. На спасение этого урода бросят лучшие силы, только бы избежать крупнейшего дипломатического скандала в истории Сумеру.              Он уже заводил первую попавшуюся служебную машину, когда его телефон зазвонил.              С каждым словом Коллеи самообладание покидало его тело и немели пальцы, крепко сжатые на руле.              Это не может быть совпадением, никак, даже в самой смелой фантазии усталого параноика, нет. Нет-нет-нет, это пиздец. Это массированная атака. Он знает эту стратегию — да он сам так делал, накрывая несколько крупных лабораторий в один день.              Он чуть не попал в аварию, пока гнал по указанному адресу. Несколько раз порывался добавить к мигалкам сирену, но не знал, чего стоит ожидать на месте. Если бы его сейчас остановили свои же, он бы пешком побежал. Самоконтроль достиг своего предела — он никогда не думал, что сможет бояться за кого-то настолько сильно.              Может быть, и правда была прослушка? Тогда это его вина. Это он отпустил их из квартиры одних.              Он был уверен, что прицел только на нём.              

Нари

      

мы в кофейне всё нормально

             Сайно грязно выругивается в экран телефона, на который отвлекается вопреки технике безопасности, и тормозит прямо под запрещающим знаком.              Стеклянные дверцы кофейни «Лилу» давали хороший обзор. Сайно подлетел к ним в несколько шагов, с силой тормозя на входе. Коллеи сидела у правой стены, тянула коктейль через трубочку и увлечённо копалась в телефоне. Живая — сердце пропустило удар — и совершенно одна. Никакого Тигнари.              Не стоило надеяться.              

«Лилу»

Кофе, чай, приятная беседа!

7:00-20:00

ООО «Масала-Трейд»

             Он толкнул дверцу с рвотным комом у самого корня языка.              Блядство.       

“А АО «Чатра-Чая» обанкротилась, её активы перешли в «Масала-Трейд»”

      

“Плохо помню. Есть аптеки, кафе и прачечные.“

“Ты не знаешь?“

             Он ввалился внутрь. Коллеи сразу обернулась и помахала со своего места с виноватым видом. Отложила телефон экраном к низу, уже раскрыла рот, готовясь что-то сказать, но тревога окончательно одолела Сайно. Он не дал ей и слова.              — Собирайся, поехали.              — Подождите! — Коллеи выпучила глаза, оглядываясь по сторонам. — Что происходит?              — По дороге объясню, надо ехать, — Сайно старался говорить ровнее, но панические ноты всё равно сбивали тон.              — Сахароза в туалете, — девочка махнула в сторону чужой сумки, оставшейся на полу.              — Её тоже заберём, — категорично качал головой Сайно.              Если началась буря, зацепит всех, кто поблизости. Он должен позаботиться хотя бы о тех, кто случайно оказался в самом центре. Девочки выбрали худшую кафешку для посиделок в такое время.              — Завезём её к родителям, когда найдём Тигнари, — Сайно оглянулся в поисках других вещей, и, не найдя ничего, кроме сумки, наклонился, чтобы подцепить ремешок.              — Вы можете объяснить? — из тона Коллеи быстро исчезал протест, уступая место тревоге.              Сумка по весу — как кирпичами набита. На секунду, пока выпрямлялся, Сайно спиной ощутил мимолётное присутствие. Край тени под столом шевельнулся. Взметнувшиеся к плечам мурашки завершились тонким импульсом боли в шее.              — О, Сахароза! У нас тут…              Сайно хлопнул по шее так, как прибил бы насекомое.              Пусто.              Резвые комары?              — Э-э… маршрут сменился, — медленно договорила Коллеи.              Она смотрела за его спину. Сайно обернулся так быстро, как только смог, но почувствовал, будто движения сковывала толща воды.              Всё такое медленное.              И сумка… Какая же тяжёлая сумка.              Он думал, что развернулся через миллисекунду после того, как почувствовал боль в шее. Но мозг отправлял импульс конечностям так бесконечно долго, и мысли в голове набухли, как мертвецы-утопленники, не могли развернуться в узких стенах черепа.              Подруга Коллеи стояла за его спиной. Такая же, как и всегда, когда Сайно видел их вместе. В её руке остался пустой шприц. Она отскочила от него на несколько шагов так быстро. Или Сайно просто…?              Фигурка девушки-гибрида в глазах задвоилась.              — Мелкая дрянь… — немеющими губами еле вытолкнул из груди Сайно.              Даже его голосовые связки парализовало. Он чувствовал, как что-то растекается прямо в его голове.              Девочка не двигалась. Такая маленькая.              — Сахароза? — как из-за толстой стены донёсся голос Коллеи.              Он ухватился за край столешницы. Держать равновесие становилось задачей всё более непосильной, его ноги немели, картинка перед глазами тянулась по диагонали.              Девочка смотрела на него. Следила, как его неумолимо тянет к полу. Сайно уже не мог различить цвет её глаз, но видел, как она вцепилась в него, не мигая.              — Готов, — девочка махнула рукой в сторону стойки.              Шум… Плохой шум. Двери и шаги, много шагов. Совсем нехорошо.              — Кис, не бойся. Я не хочу тебе вредить, — голос Сахарозы эхом стукался о стенки черепа. — Слушайся меня, хорошо?              — Ко…ле… — Сайно пытался напрячь горло, пошевелить губами, но лицо совсем парализовало.              Он не мог помочь. Он ничего не мог сделать, он падал.              — Только без глупостей. Твой брат уже у нас. И ты… прости. От меня ты не убежишь.              Последние слова, сказанные тонким девичьим голосом, слились в сплошной писк. Цветные пятна перед глазами съезжали, Сайно услышал только грохот собственного тела, когда свалился на пол безвольным мешком. Сознание покинуло его.

Сладких снов, щенок.