Впервые Тигнари побежал в неполные пятнадцать, когда услышал за углом полицейские сирены. В водосток полетел пакетик низкосортной конопли, пятки товарищей сверкали далеко впереди. Больше Тигнари не останавливался, как бы не тяжелели карманы и могильный камень, привязанный к горбу. Мимо пролетали ящики гетто, лаборатории производственных кварталов и элитные высотки. Наконец прорвав грудью финишную ленту, он рухнул мордой в пол, позволяя правосудию размозжить свой череп о грязный кафель подъезда.

«Мастер Крепус просил не говорить» — на каждый вопрос о том, какого чёрта он вообще здесь появился. «Не мастер, а мистер, никто не говорит так в Америке» — злился Дилюк. «Не мастер, а отец» — говорил Крепус, когда показывался, и Дилюк злился гораздо больше.

– Психологи не рекомендуют оставлять жертв насилия в одиночестве, но твои родители... – Психологи!? Деку, ты что, следуешь ёбаному протоколу!?