Сменщики

Весь вечер Влад лежал в постели и мучился в неожиданном приступе стеснения. Он вдруг понял, что не знает, удобно ли писать Мише и напоминать о завтрашнем свидании. И вообще, Влад придумал кое-что интересное, а не просто выпить кофе и погулять, как они договорились до этого. Они же договорились вот буквально недавно и решили, где встретятся, и Миша подтвердил, а вдруг что-то— Влад почти насильно прервал эти метания в своей голове, открыл еще абсолютно пустой чат с Мишей в телеграме и быстро набрал, пока не передумал:

_vladislav_dikidzhi_

ты не против, если мы сходим в одно место?

mikhail_shaidorov Куда?

_vladislav_dikidzhi_

сюрприз

mikhail_shaidorov Если ты приглашаешь. Адрес скинешь?

_vladislav_dikidzhi_

Моховая, 44

в 19:30 норм?

успеешь после пар?

mikhail_shaidorov Да, отлично Я буду

_vladislav_dikidzhi_

супер

Влад выдохнул и откинул телефон на грудь. Все будет хорошо, это же Миша. Славный улыбчивый Миша, что может пойти не так? Как оказалось, нервничающий мозг Влада смог придумать миллион вариаций о том, что же могло пойти не так, и уснул он ближе к трем часам ночи. Успев за это время шесть раз проверить профиль Миши и пересмотреть все его фотографии. *** Они встретились в половине восьмого. Апрель в Петербурге — это отдельный вид весны. Снег уже давно растаял, но тепло словно еще не пришло. Днем жарко, вечером обжигающе холодно. Но что-то вокруг изменилось ярко и остро. Стало светлее, воздух живой и холодный, от Фонтанки пахнет рекой, и небо в семь вечера еще высокое и пепельное. Люди уже сняли пуховики, но от шапок и теплых шарфов еще не отказались, стараясь не давать нулевой температуре и шанса. Миша пришел вовремя: серое шерстяное пальто, объемный шарф в клетку, руки в карманах. Влад пришел уже давно и успел обойти квартал дважды, чтобы не выглядеть, как человек, который пришел на полчаса раньше оговоренного времени. — Привет, — поздоровался Миша, подходя ближе и снимая наушники. — Привет, — Влад оглядел его с головы до ног, впитывая весь это петербургский уютный образ. — Ты оделся тепло. — Погода такая, — неловко улыбнулся Миша. — Куда идем? — Десять минут пешком, — кивнул Влад. — Пойдем. Миша посмотрел на него с видом человека, который все еще не знает, куда его ведут, но слепо доверяет. На самом деле Миша терпеть не мог сюрпризы. Он никогда не соглашался на встречи в неозвученном месте, он терпеть не мог «ну, на связи тогда», он не понимал, что значит «на месте разберемся». Но с Владом в его голове что-то щелкало, и он не мог ничего сказать. Сколько было возможностей настоять на своем, но нет, Миша молчал и улыбался. И сейчас волновался вдвойне: приятное волнение от свидания и не очень приятное от неизвестности. Шли они недолго: сначала по набережной, потом свернули на одну из многочисленных узких улиц центра. Через некоторое время Влад остановился у ярко-красной двери с табличкой. Небольшой контактный зоопарк. На вывеске мультяшные картинки разных животных, и среди них отчетливо, неоспоримо, выделялись кролики. Смешные, пухлые, ушастые кролики. Миша внимательно смотрел на табличку. Потом на Влада, который стоял рядом. Потом снова на табличку. — Это— тематически, — сказал Миша, глядя на Влада и пытаясь скрыть улыбку. Но потом все-таки засмеялся. Не сразу, пару секунд он держался, а потом все-таки рассмеялся. Запрокинул голову, зажмурил глаза, плечи трясутся. Влад ждал. И внутри ему было тревожно от такой реакции. — Тематически, — повторил Миша, отсмеявшись. — Ну, — сказал Влад, потупив взгляд, — ты рассказывал про кроликов. И потом вот это все с метафорой. И я решил— — Влад. — Что? — У меня на практике кролики, — улыбался Миша. — Каждую среду. Уже месяц. Я их осматриваю, взвешиваю, пишу отчеты. Пауза. Влад чувствовал как начинают нагреваться щеки. — Каждую среду, — повторил Влад. — Каждую среду. Влад смотрел на табличку у входной двери. Потом на Мишу. Потом снова на табличку. И чувствовал себя самым глупым человеком на Земле. — Я не знал, — сказал он. — Откуда тебе было знать? Я же не рассказывал. — Это плохая идея. — Это неожиданная идея, — улыбнулся Миша и похлопал его по плечу. Он посмотрел на вывеску, потом на Влада, в его глазах было что-то теплое и немного смеющееся. — Но кролики все равно милые. Даже после практики. — Он кивнул на дверь. — Пойдем. — Я использовал метафору, — сказал Влад, начиная подниматься по ступенькам. — Знаю, — сказал Миша. — И это очень мило. Внутри было тепло и пахло сеном. Кролики сидели в большом вольере: белые, серые, рыжие, один черный с белым пятном на носу. Некоторые носились, некоторые сидели в углу на подушке с мордочками, будто они пережили многое. Миша взял рыжего малыша уверенно, привычно, и кролик устроился у него в руках и сидел спокойно, забавно поводя носиком. — Вот видишь, — улыбнулся Влад. — Тебе идет. — Мне идут кролики? — Вроде того. Ты с ними спокойный. По-другому совсем выглядишь, — широко улыбнулся Влад. И вытащил из кармана телефон, быстро делая фотографию, пока Миша отвлекся по почесывание кролика за ушком. — Они все чувствуют, — сказал Миша. — Если ты нервничаешь, они тоже начинают. Если спокоен, остаются на руках и хорошо себя чувствуют. — Ты сейчас нервничаешь? — спросил Влад. Миша поднял на него взгляд, прямо поверх рыжей кроличьей головы. — Немного, — выдохнул он. — Не видно. — Практика, — сказал Миша. И улыбнулся. Влад взял серого кролика неуверенно, кролик дернулся у него в руках, Влад чуть не выронил пушистика. Миша отпустил обратно в вольер своего рыжего и поправил руки Влада. Молча, просто передвинул пальцы под теплым мягким животиком, как надо, и кролик успокоился. — Вот так, — сказал Миша, немного задерживая свои пальцы в теплом кроличьем мехе, продлевая прикосновение. — Спасибо, — сказал Влад. Про кролика. Хотя, может, не только. *** От кроликов они вышли через час. На улице было еще светло. Апрель, а в восемь вечера небо еще синее, высокое. Холодно, но воздух живой, весенний, с запахом реки и мокрого асфальта. Пошли к набережной, просто так, без плана. Шли молча, момент был хороший, приятный, его не хотелось прерывать чем-то неуместным. Мимо проезжали редкие машины, где-то на крышах каркали вороны. — Слушай, — начал Влад, — я правда не знал про среду. — Я понял. — Если бы знал, придумал бы что-нибудь другое. — Влад. — Что? — Мне понравилось, — сказал Миша. — Ты придумал свидание вокруг случайного разговора. Ты запомнил. И это очень— Миша запнулся. — Это очень мило, знаешь. — Я запоминаю, что ты говоришь, — Влад чуть приосанился от такой нескрытой похвалы. Миша помолчал. — Все запоминаешь? — спросил Миша, явно улыбаясь. Но смотрел он себе под ноги, шагая по мокрым гранитным плитам набережной. — Почти все, — Влад смотрел вперед. — Про Василия. Про иммунитет у кошек. Про кроликов, которые скучают. Про то, что ты пошел на ветеринара, чтобы понимать тех, кто не говорит словами. — Это много, — удивился Миша, все еще не глядя на собеседника. — Ты мне нравишься, — сказал Влад. — В таком случае всегда запоминаешь много. Миша шел рядом и молчал. Тишина была долгая, но не неловкая. — Я не привык, — сказал Миша наконец. — К чему? — Что запоминают что-то обо мне, — он так и смотрел вперед. — Обычно люди слушают, кивают, потом забывают. Это нормально. Просто я не привык, что бывает по-другому. — Я буду помнить, — сказал Влад просто. Миша покосился на него. Ничего не сказал. Но что-то в нем чуть сдвинулось. Совсем незаметно, как сдвигается что-то в самой душе, когда получаешь то, в чем не был уверен, что получишь. Они дошли до набережной. Фонтанка была серая и мрачная, несла свои темные воды и не спрашивала ни о чем. Гранитные набережные все еще дышали холодом после затянувшейся зимы. И хоть солнце уже светило ярко, особого тепла оно не приносило. Остановились у парапета, глядя на мост с ажурными решетками. — Ты давно с Петей дружишь? — спросил Миша, останавливаясь рядом и почти соприкасаясь плечами с Владом. — Со школы, — кивнул Влад. — У нас была одна классная руководительница. Он, правда, на два года старше был. Миша удивленно покосился на Влада. — Ну знаешь, нехватка кадров. Или что-то такое. Короче, Людмила Петровна была одна на два класса. Мировая женщина! — улыбался чему-то своему Влад. — Мы всегда на всякие экскурсии двумя классами ездили. Так и познакомились с Петей. — Вы же такие разные. Как так вышло, что вы склеились, как два пельменя? — улыбнулся Миша. — Петя, он... он не лучший собеседник для пубертатных мальчишек. — Миша нахмурился, глядя на Влада, который продолжал. — Он, ну, ты слышал, слишком серьезный. И он умный. Очень! И не скрывает этого. А наши одноклассники были не самыми одаренными особями, так что Петя сильно отличался в тринадцать, — Влад неловко улыбнулся Мише. — Плохо прозвучало, да? — Ну, не особо радужно, — отзеркалил неловкую улыбку Миша. — Тогда еще раз. Вот смотри, Петя он какой? Он умный, он всегда рядом, когда нужен, даже если ты не просил, он поможет всегда, даже в ущерб себе, он килотонна спокойствия и поддержки. Я не знаю, как бы сложилась моя жизнь, если бы не он. Но он же довольно закрытый и тяжело идет на контакт. А в тринадцать лет это не «человек такой», это «отличаешься — значит, лошара», — Влад изобразил пальцами кавычки. — Для меня Петруччо — лучший человек, которого я только встречал! Но в школе было по-другому. Над ним начали подшучивать, а мне это не понравилось. Он мне тетрадку свою по геометрии за девятый класс просто так отдал, как я мог бросить его с этими придурками? Ну и пытался защищать. — А сейчас? — улыбнулся Миша. — А сейчас его надо от внимания барышень защищать! Ты его видел вообще? — хихикнул Влад, исподлобья глядя на Мишу. — Он однажды на дне рождения Марка на вопрос «как дела?» ответил «функционально нормально, но есть вопросы к качеству сна». Именинник не знал, что ответить, и просто открывал-закрывал рот. Миша засмеялся. Громко, по-настоящему, запрокинув голову назад. — Настоящий Петя. И ты его за это любишь! — Я его за это и люблю, — повторил Влад. — Он единственный человек, который всегда говорит правду. Даже, если неприятно. Это редкость. Миша ничего не сказал, просто кивнул, соглашаясь. — А ты давно в Питере? — сменил тему Влад. — Три года, — Миша смотрел на темную воду. — Я же из Казахстана. Поступил здесь в Университет Ветеринарный. Снял комнату в коммуналке на Петроградской, до универа двадцать минут на метро. Соседи хорошие, нас четверо в квартире, все студенты, почти не пересекаемся дома. В «Сменщике» вот работаю. Так и пролетели три года. — Не одиноко в новом городе было? — Нет, — Миша подумал секунду. — Я люблю, когда есть свое пространство. Комната маленькая, зато моя. Там пластинки, книги, у одной из соседок кот есть — создает уют, когда по квартире гуляет. — Пластинки? — переспросил чуть удивленный Влад. Ему вообще казалось, что он видит перед собой совершенно другого Мишу. Не того баристу, на отросшую челку и широкую улыбку которого он запал несколько месяцев назад, а глубокого, интересного Мишу. — Виниловые, — сказал Миша, поправляя воротник пальто. — Собираю разные. И новые заказываю, и подержанные покупаю. — А как ты понял, что тебе это интересно? — Началось случайно, на самом деле. Ездил с другом на Уделку. Там увидел старый проигрыватель, почти даром отдавали, сам не знаю, зачем купил. Ника, друг мой, нашел парня, который помог починить. Потом начал искать пластинки, — Миша немного помолчал. — Это странное хобби, наверное. — Нет, — сказал Влад. — Это хорошее хобби, — он повернулся к нему. — Что собираешь? — По-разному. Джаз в основном. Немного классики. Одна полка — советские, я их на барахолках нахожу, они дешевые и их никто не берет. — Почему советские? Миша подумал немного. — Там другой звук, — сказал он. — Как будто время другое слышишь, — он покосился на Влада. — Это звучит странно. — Нет, — сказал Влад. — Это звучит как часть тебя. Миша посмотрел прямо в глаза Влада, которые смотрели ровно и внимательно. — Как я? — переспросил он. — Ты замечаешь то, что другие не замечают, — начал Влад. — Кролики, которые скрывают боль. Пластинки, которые никто не берет, — он пожал плечом. — Ты смотришь туда, куда другие не смотрят. Миша молчал секунду. Сердце у него билось где-то в горле. Было очень жарко, а ладони горели от холода чугунных перил. — Ты, — сказал он наконец медленно, — говоришь неожиданные вещи. — В хорошем смысле или плохом? — В хорошем, — сказал Миша. — Просто это неожиданно. Они стояли рядом у парапета, плечо к плечу, Фонтанка быстро несла свои темные воды внизу, небо темнело медленно и неохотно, еще давая закатному солнцу время. — Слушай, — начал Влад, — а ты можешь мне как-нибудь поставить? Пластинки? Миша посмотрел на него, чуть улыбаясь, пытаясь справиться с приступом тахикардии. — Ты хочешь прийти ко мне послушать пластинки? — Я хочу прийти к тебе послушать пластинки, — подтвердил Влад. — Это, — Миша подбирал слово, — прямолинейно. — Я стараюсь. — широко улыбнулся Влад. — Хорошо стараешься. — Так можно? Миша смотрел на него: на этого улыбающегося безумца, который несколько месяцев ходил и терял дар речи, когда пытался заговорить с ним, а сейчас за пару дней взял крепость по имени «Миша» штурмом, вообще ничего не стесняясь. И у Миши просто не было никаких сил выносить этот момент или делать вид, что ему все это неинтересно. Поэтому он решился без особых размышлений и поддался своим желаниям. — Можно, — прошептал он. И шагнул ближе, взял Влада за воротник куртки двумя пальцами, аккуратно, без резкости, и поцеловал его. Они столкнулись губами. Поцелуй вышел долгий, нежный, с привкусом апрельского воздуха и небольшой неловкости. Влад обнимал Мишу за талию, поглаживая пальцами мягкую ткань серого пальто, Миша сжимал до побелевших костяшек пальцы на воротнике куртки Влада. Где-то далеко в небе закатное солнце клонилось к горизонту. Миша первый разорвал поцелуй, но ни на миллиметр не отодвинулся. Влад ничего не сказал, он просто стоял и смотрел на Мишу, который смотрел на него с улыбкой широкой и настоящей, и немного беззащитной. — Все нормально? — спросил Миша. — Да, — улыбнулся Влад. — Хорошо, — Миша отпустил воротник, слегка разгладив напоследок смятую ткань. Снова повернулся к реке, опуская взгляд на темную воду. — Они не убегают, — сказал он тихо, — кролики. Если взял правильно. Влад смотрел на его профиль: спокойный, темные волосы треплет апрельский ветер. — Я не убегу, — сказал Влад. — Знаю, — улыбнулся Миша. Фонтанка продолжала нести свои воды, небо медленно темнело, ветер становился сильнее. Но им двоим у парапета не было до этого совершенно никакого дела. *** В «Сменщика» Петя пришел в половине шестого. Он не размышлял об этом. Просто закончилась пара, закончился его учебный день, и ноги сами нашли привычный маршрут. Семь минут от ИТМО, светофор сработал удачно, не задержав ни на секунду. Внутри было немноголюдно. За стойкой стояла незнакомая ему девушка — невысокая, волосы окрашены забавным образом, будто полосатые, фартук завязан аккуратнее, чем у Ильи. И вид у нее был такой, как будто она в принципе рада всему, что происходит вокруг. Рядом был Илья и что-то ей объяснял. Петю он увидел, когда тот подошел к стойке. — Привет, — кивнул Илья. Голос нормальный, спокойный. На губах легкая улыбка. Все было нормально. И при этом что-то было чуть не так. Петя не мог объяснить, что именно, просто почувствовал, что что-то не так, но отложил эту мысль на потом. — Привет. — Это Алиса, — представил девушку Илья. — Они с Аней работают в другие дни. Алиса, это Петя. Алиса смотрела на Петю открыто, с искренним интересом и широкой улыбкой. — О, — сказала она. — Тот самый Петя. — Какой тот самый? — удивился Петя. — Просто Петя, — сказал Илья быстро. — Капучино? — Чай. Устал, — маленькую улыбку Петя спрятал за рукой, прикрывая зевок. — Ромашка? — Что нальешь. Илья кивнул и занялся чаем. Петя сел на привычный высокий табурет и достал из рюкзака тетрадь, чтобы дорешать задачу, которую они не успели на паре. Если сейчас напряжется на десять минут, потом весь вечер будет свободен. Алиса облокотилась на стойку с той стороны и смотрела на него в упор с видом человека, у которого много вопросов и он не стесняется их задавать. Потому что она их задавала. — Ты с биоинженерии? — спросила она, укладывая подбородок на ладонь. — Да. — Это сложно? — Терпимо. — Илья говорил, что ты очень умный, — продолжала допрос Алиса. — Алиса, — одернул ее Илья от кофемашины. — Что? Я просто говорю! — Алиса подняла перед собой руки в извиняющемся жесте. Все присутствующие знали, что ей не жаль. — Ты просто говоришь лишнее. — Я общительная, — сказала Алиса Пете, как будто это объясняло все. — Извини, если что. — Нормально, — сказал Петя, возвращаясь к задаче. Илья поставил перед ним чай с чабрецом и мятой и отошел. Взял тряпку, протер стойку, переставил что-то у кофемашины. Петя следил за ним краем глаза и думал, что что-то не так, но никак не мог поймать за хвост мысль, что именно не так. Илья был здесь, у стойки, говорил, не игнорировал, просто был на полшага дальше обычного, как будто чуть отодвинулся и сам не заметил. Или заметил. — Лиза уехала? — спросил Илья. Не оборачиваясь. — Утром, — кивнул Петя. — Хорошо провели время? — Да. Она всегда так: влетает, все переворачивает, улетает. — А вы давно знакомы? — С детства, — улыбнулся Петя. — Наши мамы дружат. Илья кивнул. Замолчал. Протер стойку, уже чистую, Петя это заметил, но ничего на это не сказал. Обычно Илья добавлял что-нибудь, какой-то маленький комментарий, какой-нибудь вопрос, чтобы продолжить диалог. Сейчас просто кивнул и все. Петя смотрел на него секунду. — Ты в порядке? — спросил он. Илья обернулся. Смотрел на этого красивого и уставшего Петю и думал, что зря он понадеялся на что-то. Очевидно, что такого, как Петя, уже давно окольцевали. Может, не буквально, но на полпути от этого. Да и сам Петя не мог пройти мимо такой Лизы. Илья сам думал, что если бы они с Лизой встретились в другой ситуации, он бы не упустил шанса познакомиться и взять номер телефона. Он давно не встречал такой шикарной девушки: то, как она была элегантна, воспитанна, вежлива. А эта ее улыбка. Илья сам не заметил, как начал улыбаться сам. — Да, — кивнул он. — Устал просто, — соврал. Ну или почти. Илья правда устал, потому что спал катастрофически мало. Ему было не уснуть ото всех этих бесконечных мыслей после вчерашней сцены. И он ворочался на кровати, пока Максим, сосед по комнате, не нагавкал на него за постоянный скрип кровати. — Понятно, — сказал Петя. И вернулся к своей тетради. Он принял такой ответ. Не стал копать глубже и настаивать, но где-то на краю сознания что-то осталось. Что-то легкое, непонятное, как слово, которое крутится на языке и никак не вспоминается. Алиса вышла из-за стойки с какой-то коробкой, поставила на пол, задрала голову вверх. — Илья. — М? — отозвался Илья из-за кофемашины. — Лампочка перегорела. Вон та, — она ткнула пальцем в потолок. Над дальней высокой полкой, где стояли горшки со страдающими суккулентами, почти под потолком, не горела одна из теплых лампочек. Без нее этот угол кофейни сразу стал темнее и холоднее. Илья вышел из-за стойки, встал рядом с Алисой, задрал голову наверх. — Не достанем. — Я понимаю, что не достанем, поэтому и говорю. — Стремянка в подсобке? — Стремянка сломана. — Ты проверяла? — Миша сказал, что сломана. И надо это включить в заявку на ремонт. — А, — сказал Илья. — Да, точно. Они стояли и смотрели на лампочку. Лампочка не горела и явно не собиралась решать за них эту проблему. Потом Илья повернулся к Пете. Петя уже смотрел на них. — Ты— можешь? — спросил Илья, немного запнувшись посреди вопроса. Петя подошел к ним, посмотрел на лампочку, поднял руку и легко, без усилий пальцы дотянулись до плафона и уже холодного стекла лампочки. — Новая где? — спросил он, глядя на Алису. — Вот, — сказала Алиса и достала новую лампочку из коробки. Петя выкрутил старую, отдал ее Илье в руки, вкрутил новую. Секунд пятнадцать, не дольше. Лампочка загорелась, и тот самый теплый свет вернулся в угол. — Готово, — кивнул Петя. — Ты просто так с пола достаешь, — сказала Алиса с восхищением. — Без ничего. — Ну, — Петя немного замялся, не зная, что ответить. — Это несправедливо, — сказала она, надувшись. — Мы с Ильей тут прыгаем, а ты просто руку поднял. — Я не прыгал, — возмутился Илья. — Ты думал о том, чтобы прыгнуть. — Я думал о стремянке! — Стремянка сломана. — Я помню. Петя смотрел на этот обмен репликами с легким удовольствием. Алиса оглянулась на него и засмеялась коротко и открыто. — Он всегда такой, — сказала она Пете. — Привыкнешь. — Я привык, — сказал Петя. Илья посмотрел на него, и что-то в этом взгляде мелькнуло теплое, почти восхищенное, прежде чем он снова отвел глаза. — Спасибо, — полузадушенно выдал Илья, просто чтобы оставаться вежливым. — Не за что. Они стояли близко, почти соприкасаясь плечами. Оба смотрели на лампочку, и когда Петя повернулся, обнаружил, что Илья рядом, и их разница в росте была настолько очевидной. Илья смотрел на него снизу вверх. Его голубые глаза блестели за стеклами очков, кудри растрепаны к вечеру, с тем выражением на лице, которое Петя не успел прочитать, потому что Илья уже отвернулся и пошел за стойку. Алиса смотрела на это, прищурившись, но ничего не сказала. — Удобно быть высоким, — произнесла она наконец в пространство. — Иногда, — согласился Петя. — Если что — мы тебя позовем, — сказала она серьезно. — Тут еще одна лампочка барахлит, но пока горит. — Зовите, — улыбнулся Петя. Он вернулся за стойку. Илья принес еще чаю, не спрашивал, просто поставил кружку и остался у стойки, облокотившись, и смотрел в окно. За окном был апрель: ветреный, светлый, живой. — Сегодня ты писал на доске? — спросил Петя, ставя точку в задаче и закрывая тетрадь. Илья обернулся на меловую доску у входа. Там было выведено: «апрель — это когда уже можно, но еще нельзя». — Я, — кивнул Илья. — Точная формулировка, — сказал Петя. — Ты всегда так говоришь. — Это всегда правда. Илья смотрел на него, и что-то в нем оттаивало, незаметно, на те самые полградуса, на которые охладело вчера. И Петя это чувствовал, хотя не понимал, почему чувствовал именно сейчас, именно от этого момента. — Слушай, — сказал Петя. — М? — Ты точно в порядке? Илья помолчал секунду. — Да, — сказал он наконец. — Просто вчера был долгий день. Петя смотрел на него. Не стал копать дальше, как и до этого. Илья не просил душевных разговоров, и Петя умел оставлять людям это пространство. — Ты хорошо выглядишь, — улыбнулся Петя. — Что? — Илья резко обернулся к нему. — Хорошо выглядишь, — повторил Петя. Ровно, спокойно. — Даже если устал. Пауза. Илья смотрел на него с немного испуганным выражением лица. С тем лицом, которое обычно бывает, когда ты резко что-то поймал и теперь не знаешь, что с этим делать. — Спасибо, — сказал он наконец. Очень тихо. — Угу, — сказал Петя и тоже посмотрел в окно. Алиса за дальним концом стойки протирала чашку и смотрела на Илью. Илья стоял и смотрел на Петю: на темные волосы, на широкие плечи, на греческий профиль и думал, что никакой дистанции не получается. Что Петя говорит «хорошо выглядишь» как будто это просто про погоду за окном, и все оттаивает обратно, и ничего не получается удержать. Алиса поймала его взгляд. Сделала большие глаза, очень выразительно и молча кивнула в сторону Пети. Илья покачал головой, едва заметно. Алиса пожала плечами с видом человека, который все понял и ждет, когда остальные тоже догонят. Умная девушка. Алиса ушла на перерыв в восемь. Сказала «я на пятнадцать минут» и исчезла в подсобке, и они остались вдвоём. Петя с чашкой почти остывшего чая, Илья за стойкой, кофейня почти пустая в этот час. Было почти тихо, только негромко играла музыка. Илья перебирал десерты на витрине и старался не смотреть в сторону Пети чаще, чем нужно. Получалось так себе. — Слушай, — сказал Петя, допивая последний глоток чая. — М? — Ты когда заканчиваешь? Илья посмотрел на часы. — Через полчаса. — Понятно. Пауза. Петя смотрел на стойку, где стояла пустая кружка, и обводил пальцем ее горлышко. Илья смотрел на кружку в Петиных руках. — Почему спрашиваешь? — подал голос Илья. — Просто. Это просто повисло в воздухе между ними. И Илья решил его не трогать. Потом Петя облокотился на стойку обеими руками, привычно, по-своему, как он всегда сидел, чуть наклонился вперёд и посмотрел на Илью прямо, без предисловий. — Я тут подумал, — сказал он. — О чём? — Я прихожу сюда часто. — Часто, — согласился Илья осторожно. — Влад теперь приходит по другим причинам, — сказал Петя. — У него тут Миша. — Есть такое, — кивнул Илья. — А я прихожу, и Влада нет, и Миши нет, — сказал Петя. — А мне всё равно хорошо здесь. Илья смотрел на него. Молчал. Но чувствовал, как сердце тяжело и быстро бьется где-то в горле. — Я думал, почему, — сказал Петя. — Я не люблю кофейни. Ты знаешь. — Знаю, ты говорил. — Шумно, людно, неэффективно для работы. А прихожу всё равно. Пауза. Илья стоял за стойкой и смотрел на него, и понимал, что сейчас произойдёт что-то, и не знал, что именно, и не мог решить, куда смотреть. Ладони у него вспотели, пальцы же были холодными, а сердце так и билось там, где не надо. — И я понял, почему, — сказал Петя. — Почему? — спросил Илья. Голос вышел ровнее, чем он ожидал. Петя смотрел на него в упор, спокойно, он всегда так смотрел, когда говорил то, что думает. — Потому что здесь ты, — сказал он. Установилась тишина. Недолгая, секунды три или четыре, но абсолютная. Кофемашина молчала. Разговоры в кофейне остановились. Даже музыка стихла в промежутке между двумя треками. Илья смотрел на Петю. Петя смотрел на Илью. — Ты, — начал Илья. Ему, откровенно говоря, не хватало воздуха сейчас. — Это факт, — сказал Петя. — Я просто хотел, чтобы ты знал. — Это, — Илья остановился. Поправил очки. Потом ещё раз, хотя они не съехали. — Петь. — Что? — Ты не мог сказать это, когда я не на смене? Петя подумал секунду, чуть улыбнулся. — Мог, — сказал он. — Но ты здесь. И я здесь. И это казалось логичным. — Логичным, — повторил за ним Илья, пытаясь успокоить сердцебиение. — Да. — Ты сказал мне, что приходишь сюда из-за меня, и назвал это логичным. — Это и есть логично, — ответил Петя. — Я выяснил причину и сообщил тебе о ней. Илья смотрел на него: на каре-зелёные глаза, на тёмные волосы, на абсолютно серьёзное лицо человека, который только что сказал нечто важное так, будто зачитал результаты эксперимента, и почувствовал, как что-то внутри шевелится и оживает. То самое чувство, о котором Илья старательно не думал с того момента, как увидел Петю с Лизой. Сейчас в его голове билась мысль, что Петя не может так откровенно говорить, имея обязательства перед Лизой. Это было бы не в его стиле. И как только Илья принял эту мысль за правду и откинул все сомнения, которые съедали его уже несколько дней кряду, он успокоился и вздохнул с облегчением. — И что теперь? — спросил он тихо, пряча холодные пальцы в карман фартука. — Не знаю, — покачал головой Петя. — Я пока только выяснил причину своего присутствия здесь. — А следующий шаг? Петя смотрел на него в упор. Через стойку. Их разделяло сантиметров пятьдесят, и, если очень захотеть— — Я думал, ты подскажешь, — почти прошептал он. — Я на смене, — сказал Илья. — Я помню. Ты заканчиваешь в восемь. — Это был не просто вопрос, — сказал Илья медленно, подозрительно щурясь на Петю. — Когда ты спросил про конец смены? — Нет, — согласился Петя. Илья смотрел на него ещё секунду, легко улыбаясь. Потом из подсобки вышла Алиса — посвежевшая, с бутылкой воды в руках, увидела их обоих, увидела расстояние между ними и выражение лиц и остановилась в дверях. — Я, — сказала она, — наверное, ещё минут десять побуду там, — ткнула она пальцем в дверь и вернулась в подсобку. Илья лишь посмотрел ей вслед. — Умная девушка, — кивнул Петя. — Очень. Илья повернулся обратно к Пете, к этому невозможному человеку, который пришёл с конспектом и чаем, и сказал: «потому что здесь ты» таким голосом, как будто это было про погоду, и подумал, что пытаться отстраниться — это была плохая идея с самого начала. — Через полчаса, — сказал Илья. — Через полчаса, — подтвердил Петя. — Подождёшь? — Я никуда не тороплюсь. Илья кивнул серьёзно, как будто это был деловой разговор, и снова отошел к витрине. Руки работали, а голова думала про восемь часов и про то, что снаружи апрель, и что «потому что здесь ты» — это, пожалуй, лучшее, что ему говорили за долгое время. В дальнем углу горела новая лампочка. Та, которую сегодня вкрутил Петя. И, кажется, что-то назревало.