Сменщики

Петя был в Москве уже четыре недели. За это время Илья весь извелся. Он работал в кофейне вместе со Степой, потому что Миша ушел на практику, а потом решил, что отпуск в мае он заслужил. Поэтому уже пять недель счастливо жил без кофемашины и поставок по вторникам. Илья же работал за себя и за того брата, из-за чего Степа чувствовал себя неловко и периодически писал Мише с вопросами: «а точно ли это нормально?» и «что делать, если Илья не дает мне ничего делать?». Миша закатывал глаза и успокаивал Степу как мог. Илья же делал все, чтобы забить свой график и не успевать скучать по Пете. Например, он теперь ходил на танцы в свое время и во время Влада. Влад всегда был рад компании. В основном.

***

На дворе было прекрасное майское воскресенье, когда солнце благоразумно спряталось за светлыми облаками и не светило в незашторенное окно, которое Влад с Мишей вчера проигнорировали, занятые более важными делами. Аналоговые часы на комоде показывали 09:23. Влад уже не спал, но еще дремал, наслаждаясь тишиной и Мишиным присутствием. Он лежал на спине: одна рука закинута за голову, другая вокруг Мишиной талии. Миша лежал рядом, на боку, лицом к нему, уткнувшись носом в чувствительное место между шеей и плечом: одна рука на груди Влада, пальцы расслаблены, и дышал он ровно и тихо. Темные волосы немного растрепаны ото сна, лицо спокойное, без той привычной сдержанности, которая была почти всегда, когда он бодрствовал. Шарки лежал у них в ногах поперек кровати. Привычно тяжелый и теплый, он занимал ровно треть кровати без каких-либо извинений. Одеяло все сбилось вокруг Миши, он был завернут в него, как в теплый и мягкий кокон, Владу же достался уголок, чтобы прикрыть колени. Но он не возмущался — он стоически терпел. Влад любил такие дни и такие утра, в которые не надо было никуда спешить, и единственными заботами было то, что приготовить на завтрак, и кто пойдет гулять с Шарки. В квартире было идеально тихо, даже никакие соседи не устраивали сеансы воскресного сверления стен. Влад лежал и откровенно балдел. А потом он абсолютно четко услышал звук открывающейся входной двери. Шарки завозился у них в ногах, но не встал. В коридоре что-то звякнуло, раздались тихие шаги. Тихо скрипнула дверь спальни, и Миша открыл один глаз, лениво двигая ногами под одеялом. Илья стоял в дверях их спальни в девять двадцать три утра воскресенья в куртке, с ключами в руке и с самым несчастным видом, который только может быть на человеческом лице. — Нет, — сказал Влад, не открывая глаз. — Уходи. — Ну Влад, — жалобно проскулил Илья. — Нет. — Мне плохо. — А мне хорошо, — застонал Влад. — Уходи, пожалуйста, чтобы мне оставалось хорошо. — Влад, — сказал Миша, открывая оба глаза и подтягиваясь в кровати повыше. — Миша, — сказал Влад. — Воскресенье. Половина десятого. Мы никуда не торопимся первый раз за две недели. — Я знаю. — Я хочу спать! — Я тоже хочу спать, — пробубнил Илья. — Тогда иди домой и спи. — Я не могу дома. — Почему? — Потому что Максим ушел к девушке, и я остался один и... — Илья остановился. — Мне одиноко, Влад. Просто плохо и одиноко. Влад уставился в потолок в состоянии полной безнадежности. Снова посмотрел на Илью, который так и стоял в куртке и теребил ее подол, на ключи в его руках с брелком собачкой, на растрепанные светлые волосы, на круги под глазами, и что-то в нем щелкнуло, когда он спросил: — Ты хотя бы обувь снял? — В коридоре. — Дверь закрыл? Илья активно закивал головой, словно китайский болванчик. — Влад, — сказал наконец Миша. — Да, дорогой? — Подвинься. Влад посмотрел на него и вздохнул. Громко и демонстративно. — Миша... — Подвинься, — повторил Миша спокойно, откидывая край одеяла. Влад посмотрел в потолок. Потом на Илью. Потом снова в потолок. — Это наша кровать, — сказал он, глядя на этого несчастного непрошенного гостя. — Он знает, — сказал Миша. — И наша квартира. — Знаю, — кивнул Илья. — И наше воскресенье, — захныкал Влад. — Влад. — Да двигаюсь я, двигаюсь, — пробубнил Влад и подвинулся к краю кровати с видом человека, совершающего великий подвиг. Илья быстро стянул с себя куртку, бросил ее на стул вместе с ключами и залез в кровать. Между Мишей и Владом, прямо посередине, и натянул одеяло до самого носа. — Спасибо, — сказал он, устраиваясь на подушке между их головами. — Не благодари, — пробурчал Влад. — Я недоволен. — Я знаю. — Просто чтобы ты помнил. — Влад, — Миша протянул руку и легонько шлепнул его по плечу. — А что я? Это не я же по утрам в гости без предупреждения хожу. — Ты уже сказал, что недоволен. — Я хочу, чтобы это было зафиксировано, — Влад недовольно сложил руки на груди. — Шарки, кстати, тоже недоволен. — Зафиксировано, — улыбнулся Миша. — Все слышали. Даже Шарки. Шарки у них в ногах поднял голову, посмотрел на них троих с тем умеренным осуждением, которое только может быть присуще собаке в половину десятого утра воскресенья, вздохнул и лег обратно. — Когда он возвращается? — спросил Влад, переворачиваясь на бок, лицом к Илье и Мише. Он звучал тише, без всякого раздражения. Странно было бы действительно раздражаться на человека, которому сам дал ключи от своей квартиры и сказал приходить, когда будет совсем невыносимо. В какой-то степени это было влияние Пети, потому что он попросил присмотреть за его безумным парнем, пока его не будет, но и самому Владу было тяжело наблюдать за Ильей, который иррационально сильно скучал по Пете и не находил себе места в огромном городе. — Не знаю, — сказал Илья, глядя в потолок. — Он сказал, еще две недели. Его позвали в какую-то фокус-группу. Но неделю назад тоже было «я вернусь через две недели». — Фокус-группу, — повторил Влад. — Исследование. Он объяснял, но я не до конца понял. Что-то про механизмы регуляции и ДНК. — Конечно, про ДНК, — хмыкнул Влад. — Это хорошо для него, — сказал Миша тихо. — Такие проекты важны для академической карьеры. — Я знаю, что это важно, — сказал Илья, комкая в руках край одеяла. — Я рад за него, правда. Я просто... — он замолчал. — Скучаешь, — подсказал Миша. — Шесть недель, — сказал Илья. — Мы стали парой, и через две недели он уехал. Мы вместе шесть недель, и из них четыре он в Москве. Это неправильная математика, мне не нравится. — Математика нормальная, — кивнул Миша. — Просто обстоятельства так сложились. — Обидные обстоятельства. — Да, — согласился Миша. — Обидные. Влад молча лежал справа. Илья покосился на него: тот лежал на краю кровати с видом полного смирения. — Влад, ты прости, что я пришел. Я, наверное, пойду, все-таки выходной... — Ничего, — буркнул Влад и с размаха уложил Илье поперек груди руку, придавливая его к кровати. — Лежи уже, раз пришел. — Я просто не знал, куда еще пойти. — Я знаю, — сказал Влад. — Тебя тут всегда ждут. Только с собакой пойдешь гулять ты, раз пришел. На некоторое время установилась тишина. Влад так и лежал, прижимая рукой Илью к кровати. Он начал дышать тише, очевидно, засыпая. С другой стороны Миша свернулся калачиком, уткнувшись носом в плечо Ильи. А сам Илья лежал посередине, упираясь пятками в Шарки, который лежал поверх одеяла и чувствовал себя лучше всех. — Влад, — позвал он тихонько. — Что. — Ты же не сердишься? — Сержусь, — буркнул Влад. — Но любя. Миша хихикнул, боднув плечо Ильи лбом. — Это как? — удивился Илья. — Это значит, что меня бесит, что ты приперся в такую рань, но ты можешь оставаться, — сказал Влад. — Тебе еще с собакой гулять. Илья смотрел в потолок и глупо улыбался. — Влад, а вы с Мишей каждый день видитесь? — спросил он. — Не каждый, — сказал Миша. — Через день примерно, у меня бывают ночные дежурства в ветеринарке. — И как там? — Неплохо, мне нравится, — сказал Миша. — Вчера принесли хмурого британца с аллергией. Бедняга чихал как сумасшедший. — И что вы сделали с котом? — Коту укол в холку, хозяйке валерьянки накапали на ресепшене. Переживала больше кота, честное слово, — сказал Миша просто. — А Влад говорит... — Ты влюбился окончательно, — прервал его на полуслове Илья. — Да, — согласился Миша. — Это приятно слышать, — улыбнулся Влад с другого края кровати. — Даже в половине десятого утра в воскресенье, когда в моей кровати лежит третий лишний. — Влад, — захныкал Илья. — Ну что? — Ты же рад, что я пришел, — улыбнулся Илья. — Чуть-чуть, но рад. — Нет. — Влад? — Немного, — буркнул Влад. — Совсем немного. Только не говори ему. — Кому? — Пете, — выдохнул Влад. — Не говори, что я пустил тебя в кровать. Он решит, что это нормально, и тоже начнет к нам приходить. — Это было бы неплохо, — захихикал Миша. — Это была бы катастрофа! — возмутился Влад. — Вы оба, молчите там давайте. Илья улыбался в потолок. Тревожность за испорченное друзьям утро постепенно отступала. Он знал, что Влад ныл и возмущался, но на самом деле был рад его видеть. И хоть лучший друг тут Миша, Влад за все эти недели стал неотъемлемой частью жизни. Слева равномерно дышал Влад, который так и не убрал руку, прижимающую к кровати, справа уже тихонько сопел во сне Миша. Было тепло и хорошо. Не хватало только Пети, поэтому Илья взял телефон в руки и на пробу написал:

ilia_quadg0d_malinin

петь

спишь?

petr_og Нет. Уже в лаборатории.

ilia_quadg0d_malinin

воскресенье же

petr_og Завтра совещание по следующему этапу. Надо подготовиться, чтобы не облажаться.

ilia_quadg0d_malinin

а я у влада

petr_og Зачем?

ilia_quadg0d_malinin

скучаю

petr_og Я тоже. Осталось две недели. Владу с Мишей привет. И Шарки тоже. Я напишу попозже, цикл закончился, надо достать пробирки. Илья смотрел в их чат, в котором он самолично установил для них двоих на фон их общее селфи на фоне кофейни и думал, что где-то там, в московской лаборатории, Петя тоже по нему скучает. Но у него есть теплые Миша, Влад и Шарки, а Петя там совсем один. — Миш, — тихонько позвал Илья. — М? — Миша смог только промычать. — Он тоже скучает в своей Москве. — Мы знаем, — подал голос Влад. — Откуда? — Он написал вчера, — сказал Влад. — Спрашивал как ты. Илья повернул к нему голову. Влад лежал с закрытыми глазами с самым невинным видом. — Ты этого не говорил, — тихонько возмутился Илья, потому что Миша уже провалился в сон, и будить его не хотелось. — Так ты не спрашивал, — Влад дернул плечом. — Влад! — Он спросил, как ты, — сказал Влад. — Я написал, что в целом нормально. Что работаешь со Степой, что иногда грустный, но держишься. — Иногда грустный, — повторил за ним шепотом Илья. — Правда же. — Я не хотел, чтобы он знал. — Зря, — сказал Влад. — Пусть знает. Илья смотрел в потолок и размышлял о чем-то конкретном и ни о чем одновременно. Снова взял телефон в руки.

ilia_quadg0d_malinin

иди работай

petr_og Уже работаю.

ilia_quadg0d_malinin

тогда зачем пишешь?

petr_og Потому что ты написал.

ilia_quadg0d_malinin

через две недели увидимся

petr_og Через две недели. Отдыхай. Илья убрал телефон и закрыл глаза. Попытался уснуть, но сон почему-то не шел. Влад что-то тихонько пробубнил и потянул на себя одеяло, но оно плохо поддавалось, подмятое под себя Мишей и оккупированное Шарки. Миша рядом лежал тихо: теплый, спокойный, он глубоко и размеренно дышал, явно уснувший в это воскресное утро. Шарки, потревоженный Владом и его борьбой с одеялом, заерзал и переложил свою треугольную морду поближе к Илье. — Шарки тебя принял, — сказал Влад тихонько. — Вижу. — Это редкость, знаешь ли. — Я польщен! — Не зазнавайся, — закатил глаза Влад. — Он принял тебя только потому, что ты в нашей кровати чаще нас и пахнешь для него домом. — И я вас люблю, Владик. — Ой, заткнись и спи, Илья, боже мой, — забубнил Влад. Илья лежал с закрытыми глазами и слушал, как дышат вокруг него. Миша — тихо и глубоко, Влад — медленно и поверхностно, Шарки, теплый и тяжелый в ногах, начинал похрюкивать. И Петя в семиста километрах в своей лаборатории делал что-то высоконаучное и важное, а Илья лежал среди своих друзей и наслаждался этим утром. Оставалось всего две недели.

***

Примерно через час Влад проснулся первым. Полежал минуту. Рядом Илья, в ногах сопит Шарки, поднял голову, посмотрел на спящего Мишу и подвел итог этого утра: кровать его, одеяло его, квартира его, даже выходной его, но, тем не менее, он лежит на самом краю, без одеяла, и занимает процентов двадцать от общей площади собственной кровати. — Ладно, — сказал он в потолок. — М? — вопросительно промычал Илья. — Ты не спишь? — Не сплю. — Я тоже, — сказал Влад. — Миша еще спит. — Вижу. Миша спал на боку, лицом к Илье, дышал он ровно и глубоко. Илья смотрел в потолок. — Спи давай, — сказал Влад. — Что? — Спи давай, — повторил Влад. — Раз уже лежите тут. Мы с Шарки пойдем на кухню, а вы досыпайте. — Влад. — Ну что? — Ты же сам хочешь спать. — Я не могу спать, когда в моей кровати третий человек, — вздохнул Влад. — Я не сплю все это время. Шарки тоже вон не спит, посмотри на него. Шарки лежал в ногах и смотрел на них с видом полного понимания и принятия ситуации. — Мне неловко, — сказал Илья, глядя на Влада. — Всем неловко, — хохотнул Влад. — Оставайся, — он скатился с кровати, осторожно, чтобы не разбудить Мишу, натянул джинсы, футболку, взял Шарки за ошейник. — Шарки, тихо. Шарки тихо поднялся на лапы и спрыгнул на пол: деловой, серьезный. — Влад, — позвал Илья. — М? — Спасибо тебе. Для меня это много значит. — Не благодари, — сказал Влад, подтягивая край одеяла, который освободил Шарки, ближе к Илье. — Это раздражает. Подмигнул и вышел вместе с собакой из комнаты, тихонько прикрывая за собой дверь. Илья вздохнул, улыбаясь, и свернулся калачиком под теплым одеялом, устраиваясь удобнее. Провалился в сон он неглубоко, но достаточно быстро. Когда Илья открыл глаза, Миша уже сидел рядом на кровати и что-то листал в телефоне. — Привет, — голос ото сна был хриплым. — Привет, — улыбнулся Миша. — А Влад где? — На кухне, курсовую пишет, — Миша смотрел на него. — Как ты? — Лучше, — тихо улыбнулся Илья. — Немного. — Это хорошо. — Миш. — Что? — Спасибо, что пустили к себе. — Это Влад пустил, — улыбнулся Миша. — Я только подвинулся. — Вы оба, — сказал Илья. — Спасибо. Правда. Я очень благодарен. Миша протянул руку и погладил его по светлым волосам. Легко, без напряжения, давая понять, что он все знает. — Приходи завтракать, — улыбнулся он, поднимаясь. — Но сначала тебе с Шарки гулять.

***

Уже в коридоре Илья натянул куртку, выслушал от Влада все указания о том, где и сколько надо гулять с Шарки, и вышел наконец с собакой за дверь. Шарки был в оживлении, которое присуще всем собакам, которых впервые за день ведут гулять. Снаружи был приятный петербургский май. Солнце было уже высоко и светило так ярко, что, выйдя из темного подъезда, Илья зажмурился. Шарки деловито потянул его за поводок вперед. Он знал в этом дворе каждый угол и каждый куст, поэтому уверенно продвигался по своему привычному маршруту, тщательно осматривая, все ли на месте, и иногда оглядывался на Илью, проверяя, все ли там нормально у временного хозяина. — Нормально, — сказал Илья Шарки. — Я просто скучаю по Пете. И не смотри на меня так внимательно. Шарки посмотрел на него, не мигая. Потом подошел и ткнулся головой в колени. — Кто тут хороший мальчик, — проворковал Илья, присаживаясь на корточки, чтобы погладить его гладкие теплые бока. Шарки был согласен, что он хороший мальчик.

***

Пока Илья гулял с Шарки, квартира постепенно просыпалась. Миша, проходя мимо кухни, включил кофеварку, чтобы к моменту, как Илья вернулся, у них был свежий кофе. В ванной шумела вода, туда Миша и направился. Влад стоял под душем. Услышал, что открылась дверь, не испугался, слегка повернулся на звук и продолжил намыливать голову. Миша скинул шорты и шагнул к нему под струи воды. — Холодно, — поежился Миша. — Сейчас нагреется, — Влад чуть подкрутил вентиль с горячей водой. Миша прижался спиной к влажной груди Влада, подставляясь под теплую воду. Влад обнял сзади, укладывая подбородок на плечо и сцепляя руки на чужом животе. Грелись молча. — Ему лучше? — спросил Влад тихо, прижимаясь губами к острому Мишиному плечу. — Немного. — Долго он еще так будет? — Две недели, — грустно улыбнулся Миша, поворачивая голову к Владу. — До возвращения Пети, а он возвращается через две недели. — Он сказал, что приедет через две недели и в прошлый раз, — без энтузиазма протянул Влад. — Я знаю. — А потом это опять превратилось в… — Влад, — перебил его Миша. — Да я просто говорю, — Влад немного помолчал, оставляя маленькие поцелуи на мокром от воды Мишином плече. — Грустно все это как-то. Миша развернулся в его объятиях, весь мокрый, теплый, пахнущий его, Влада, гелем для душа, и Влад поцеловал его. Так, как хотелось в это ленивое воскресное утро, глубоко, влажно, медленно. — Доброе утро, — прошептал Миша, отрываясь от губ напротив и тяжело дыша. По его лбу сбегали тонкие струи теплой воды. — Не очень доброе было, — улыбнулся Влад. — Но теперь мне больше нравится. И снова прижался к Мише в тягучем поцелуе, укладывая руку ему на затылок и удерживая крепко и настойчиво.

***

Миша готовил завтрак, когда Илья вернулся с прогулки с Шарки. На плите жарилась яичница, в тостере румянился хлеб, шумел чайник. Кофе для Ильи и Влада уже стоял на столе в симпатичных желтых кружках, себе же он заваривал чай по утрам. Миша двигался по кухне быстро, легко и привычно, как будто кухня была его, хотя это была кухня Влада, и квартира тоже была Влада, но Миша уже был частью этой квартиры. Илья разулся, бросил куртку на диван, сел за стол, Шарки протопал к своей миске. — Шарки меня принял, — сказал довольный Илья. — Ты спишь в нашей постели, конечно, он тебя за своего считает, — улыбнулся Миша. — Да, шабака? — погладил по гладкой голове довольного пса. Влад вышел из спальни в футболке и джинсах — волосы влажные, по виску стекает капелька воды — сел за стол рядом с Ильей и взял тост. — Петя скучает, — сказал он. — Он написал мне сегодня утром, пока вы спали. — Что написал? — Спросил, не собираемся ли мы случайно в Москву, — хохотнул Влад. — Шутил, наверное. Илья посмотрел на него, приподняв бровь и отхлебывая из своей чашки. — Шутил? — Петя не шутит такими вещами, — сказал Миша, не отрываясь от плиты. — Обычно нет, — согласился Влад. Миша поставил перед ними тарелки на стол: яичница, сосиски, нарезанные помидоры. Шарки немедленно сел рядом со столом и уставился на них максимально жалобным взглядом никогда в этой жизни не кормленного пса. На эту провокацию не повелся никто. — Ешьте, — сказал Миша. Жевали молча. Шарки переводил жалостливый взгляд с тарелки на тарелку. Внезапно Влад откинулся на спинку стула и взял телефон со стола. — Подождите, — сказал он. — Я сейчас позвоню. — Кому? — недоуменно спросил Илья. — Петру Гуменнику, — кивнул Влад и вышел в коридор. Миша и Илья смотрели ему вслед, не особо понимая, что происходит. — Он, что… — начал Илья. — Подожди, — шикнул Миша. Из коридора доносился голос Влада, но разобрать слова было сложно. Бубнеж, короткий взрыв смеха, потом шаги. Влад вернулся на кухню и стоял в дверях, облокотившись на дверной проем, и смотрел на замерших парней. Илья, казалось, перестал и жевать, и дышать. Миша был чуть спокойнее и продолжал пить чай. — Собирайте манатки, — кивнул Влад, широко улыбаясь. Илья смотрел на него, хмурясь и ничего не понимая. — Чего? — Едем в Москву. На один день. Туда и обратно, — он смотрел то на Мишу, то на Илью. — Он заебал меня своим нытьем, — Влад ткнул пальцем в телефон, который держал в руках. — И ты заебал меня своим нытьем, так что я решил, что проще всего отвезти вас друг к другу. Установившаяся тишина прерывалась только звуками Шарки, который гонял туда-сюда свою игрушку по кафельному полу. Илья натурально пялился на Влада и хлопал глазами, Миша смотрел на него, приподняв одну бровь. Сам Влад же, максимально довольный произведенным эффектом, широко улыбался. — Ты сейчас серьезно? — первым заговорил Миша. — Ага, — все улыбался Влад. — Выезжаем через час, чтобы к вечеру быть в Москве. — На машине? — уточнил Миша на всякий случай. — На машине. — Влад, это же шесть часов, — неловко протянул Илья. — С пробками все семь, — сказал Влад. — Да ладно вам! Я люблю ездить. Илья смотрел на него: на все еще влажные после душа волосы, на темные круги под глазами, на то, как Влад, лучший друг его Пети и парень его Миши, стоял в дверях на своей кухне и говорил «едем в Москву», как будто это был поход в ближайшую булочную, а не семь часов дороги туда и столько же обратно. — Влад, — тихо протянул Илья, глядя на него своими огромными голубыми глазами. — Не благодари, — отмахнулся Влад. — Это раздражает. — Влад, — позвал Миша. — Что? — Ты лучший, — Миша смотрел на него так нежно и говорил с такой интонацией, которой Влад от него еще не слышал. И от этого сердечко забилось чуть быстрее, а плечи расправились сами собой. Ради такой реакции Миши он был готов не только в Москву съездить. — Я знаю, — улыбался Влад. — Собирайтесь. — Я уже думаю, что с собой взять, — кивнул Миша. Шарки подошел к Владу и ткнулся треугольной головой в колени. — Прости, малыш, — сказал Влад, присаживаясь на корточки и почесывая пса за ушами. — Ты остаешься дома. Марк зайдет тебя покормить. Шарки внимательно посмотрел на Влада и ушел в спальню с видом вселенской скорби на белой морде. — Прости, — крикнул Влад ему вслед. — В следующий раз! Пока разворачивалась собачья драма, Илья уже был весь в чате с Петей.

ilia_quadg0d_malinin

мы едем

!!!

petr_og Знаю. Влад сказал

ilia_quadg0d_malinin

ты рад?

petr_og Да. Очень.

ilia_quadg0d_malinin

сегодня увидимся!!

петя я так рад

боже ты бы знал

я так скучаю!!!

и мы увидимся!!

сегодня

жесть

ты скучал?

ты же рад!??!

petr_og Илюш, я очень рад. Приезжай быстрее. Скучаю. И жду. Илья смотрел на эти последние сообщения и таял, как мороженое на ярком летнем солнце. Он чувствовал себя как в том видео, где в ускоренной съемке распускаются цветы. — Миш, — позвал он. — М? — Миша уже был занят приготовлениями к отъезду и насыпал в контейнер корм для Шарки, чтобы Марк не мучился с взвешиванием, когда придет кормить его. — Он написал, что скучает и ждет! — Илья натурально сиял, Владу даже пришлось закатить глаза, чтобы не видеть этого сияния. — Я рад, — улыбнулся через плечо Миша.

***

Выехали чуть позже запланированного. Влад вел машину спокойно: одна рука на руле, локоть на подлокотнике между передними сиденьями. Миша на месте рядом с водителем с полными правами на музыку, Илья сзади с рюкзаком на коленях, как ребенок, которого куда-то везут родители. Грустного Шарки оставили на Марка, который написал «конечно», а потом добавил «удачи там». — Плейлист готов, — объявил Миша, подключаясь к аудиосистеме. — Что там? — спросил Влад, следя за дорогой. — Да разное. На семь часов хватит. — Нам семь не нужно, хочется как-то покороче. — Ну я так, на всякий случай, — пожал плечами Миша. — Ладно, врубай давай. Миша нажал на плей. Из колонок зазвучало что-то легкое, ритмичное, Влад узнал в этом какой-то популярный трек из тиктока. По настроению их поездки было в самый раз. Илья смотрел в окно на Петербург, который быстро изчезал за окном. Дома стояли сначала плотно, потом все реже, вскоре начались загородные участки. Думал о том, что шесть часов — это не так и много. И что уже скоро они увидятся с Петей, и он возьмет его за руку, и поцелует, и... — Илья, — прервал Миша поток его мыслей. — А? — Ты пристегнут? — Да, — кивнул Илья. — Точно? — Миш, мне двадцать лет. — Именно поэтому я и спрашиваю, — закатил глаза Миша. — В двадцать лет обычно не пристегиваются. — Я пристегнут. — Хорошо.

***

Первые два часа ехали под музыку и почти все время молчали. Молчание было хорошее, дорожное, когда каждый смотрит в свое окно и думает тоже о чем-то своем. Из колонок теперь лилась лирика о любви. Молчание прервал Миша, который спросил: — Влад, есть хочешь? — Не особо. — Ты съел что-нибудь, кроме тоста с утра? — Нет. — Почему? — Миш, — улыбнулся Влад, кидая на него быстрый взгляд и беря за руку. — Ты за рулем почти три часа без еды! — Я в порядке, — Влад сжал его пальцы сильнее. — Так нельзя! — Возмущался Миша. — На первой же заправке останавливаемся. Слышишь меня? — Миша. — Влад! Влад бросил на него быстрый взгляд, Миша смотрел на него прямо и абсолютно точно серьезно. — На первой заправке, — кивнул Влад, возвращая взгляд к дороге. — Спасибо, — сказал Миша. Илья сзади смотрел на эту сцену, и неконтролируемая улыбка так и лезла ему на лицо. — Вы как женатики, — хихикнул он. — Мы пара, — сказал Влад, кидая на Илью быстрый взгляд в зеркало заднего вида. — Это одно и то же, — закатил он глаза. — Это просто забота, — попытался спорить Миша. — Это одно и то же, — повторил Илья, активно жестикулируя. — Философский вопрос, — улыбнулся Влад, поднося к губам Мишину руку и целуя ее тыльную сторону.

***

Первая заправка на их стороне трассы показалась только через сорок минут. К этому моменту остановка уже была нужна всем, а не только голодному Владу. Когда все дела были улажены, отправились на поиск еды. Пока Влад заправлял машину, Миша взял им всем хот-доги, кофе и воду в дорогу. Илья еще какое-то время ходил между полок и вернулся с шоколадкой и маленьким соком. — Ты как ребенок в супермаркете, — улыбнулся Влад, отпивая из своего стакана, который Миша заботливо не закрыл крышкой, чтобы быстрее остыл. — Я вообще-то в стрессе! Это еще кто-то помнит? — нахмурился Илья. — Ешьте молча, — шикнул на них Миша. Они сидели за высоким столиком у окна. За стеклом кипела своя жизнь: машины неслись по трассе, на обочине стояло несколько фур; чем ближе к Москве, тем отчетливее небо затягивало плотными тучами. — Сколько еще ехать? — спросил Илья, откусывая от своего хот-дога. — Часа три, — кивнул Влад. — Это если пробок не будет. — Будут, — сказал Миша. — Откуда ты знаешь? — Воскресенье же. Все возвращаются в Москву с дач. — Значит, будем стоять вместе со всеми, — сник Влад. — Ты мог этого и не говорить. — Лучше знать заранее, что тебя ждет, — пожал плечами Миша. — Лучше не знать и надеяться на лучшее. — Это не рабочая стратегия. — Это оптимизм. — Это отрицание очевидного. — Это... — Влад прервался на полуслове и посмотрел на Илью. — Ты что, смеешься? — Нет, — сказал Илья, делая серьезное лицо. — Я ем шоколадку. — Ты жуешь шоколадку и смеёшься. А это сложно делать одновременно, — прищурился Влад. — Но ты, как я вижу, справляешься. — Я справляюсь, — широко улыбался крайне довольный собой Илья. Обратно в машину садились заметно приободрившиеся и повеселевшие. Остановка, кофе и еда сделали свое дело. Миша поменял плейлист на что-то более задорное, чему они могли подпевать, и Влад влился в поток уверенно и быстро, а Илья сзади вытянул ноги на сиденье, насколько ему позволяло пространство. — Петя знает, во сколько мы приедем? — спросил Миша, не обращаясь ни к кому конкретно. — Я написал ему, что примерно в семь вечера, — сказал Илья. — Он сказал, что понял. — Он там ждет с часа дня, — хохонул Влад. — Думаешь? — спросил Илья. — Он такой. — Он такой, — повторил Илья. Без жалобы, с безграничной нежностью в голосе. Миша коротко обернулся на него с переднего сиденья и ничего не сказал, просто отвернулся к своему окну. — Влад, — позвал Илья. — М? — Влад осторожно перестроился в левый ряд. — Почему ты это делаешь? — Что делаю? — Ну, — Илья смотрел в окно на пролетающие мимо деревья и отбойники. — Поехал в Москву. Это твое воскресенье. Влад помолчал секунду, раздумывая и снова перестраиваясь еще на ряд левее. — Потому что ты пришел с самого утра и лег в мою кровать, — сказал он, кинув быстрый взгляд на Илью в зеркало заднего вида. — И у тебя было это лицо. — Какое лицо? — Такое, — скорчил моську Влад. — Как у Шарки, когда я долго с ним не играю. Илья смотрел на кудрявый затылок Влада в упор. — Ты сейчас сравнил меня с собакой? — Я сравнил тебя с лучшим существом, которое я знаю, — сказал Влад, поднимая вверх палец. — Это комплимент в твоем случае. — Влад. Спасибо. — Я же сказал не благодарить. — Я все равно... — Илья, — прервал его Влад. — Заткнись и смотри в окно, — Миша в упор глядел на Влада. — Пожалуйста, — добавил он. Илья коротко засмеялся и отвернулся к окну. И улыбнулся еще шире, когда Влад добавил: — И Петя — мой лучший друг. Если я могу что-то для него сделать, я сделаю, даже если надо везти тебя в Москву.

***

Вторая заправка была еще через два часа — уже Тверская область, — небо совсем затянуло тучами, но было тепло, почти душно. Влад заправлял машину. Миша стоял рядом и смотрел на поле за забором: ровное, широкое, с первой зеленой травой. И думал о чем-то отвлеченном. Илья пошел за кофе и вернулся с тремя стаканами. — Спасибо, — кивнул Миша, беря протянутый стакан. — Спасибо, — в очередной раз неловко улыбнулся Илья. — За то, что везете. — Мы не везем, — сказал Влад. — Мы едем вместе. — Ты везешь. — Технически — да, — согласился Влад. Взял свой стакан, сделал глоток. — О, нормальный. — Я старался. — Ты нажал на кнопку «капучино» на автомате, — закатил он глаза. — Это тоже труд! Влад смотрел на него секунду. Потом что-то в нем совсем чуть-чуть смягчилось, и он сказал: — Позвони ему, когда будем на подъезде к Москве. — Зачем? — Чтобы он знал, — Влад убрал пистолет, закрыл крышку бака. — Петя будет волноваться, я его знаю. — Он не из тех, кто волнуется. — Он волнуется по-своему, — сказал Влад. — Просто не показывает. Илья смотрел на него, чуть прищурившись. — Откуда ты знаешь? — Он написал мне четыре раза за сегодня, — сказал Влад. — Спрашивал, как дорога. Илья помолчал секунду. — Позвоню, — сказал он. — Хорошо. Пробки начались примерно за сто километров до Москвы. Миша сказал «я же говорил» без особого торжества, скорее обреченно. И они ехали медленно, в плотном потоке: фуры, легковушки, автобусы. Влад попросил что-то спокойное, без слов, и барабанил пальцами по рулю. — Расскажи что-нибудь, — сказал он Илье. — Что рассказать? — Что угодно. Как там Степчик? — Степа хороший, — сказал Илья. — Медленный, но аккуратный. Кофе делает хорошо уже. На прошлой неделе обновил рисунок на доске. Там теперь смешной толстый кот. — Кот? — переспросил Миша. — Ага. Такой пухлый шар с ушами, — улыбнулся Илья. — Гости спрашивают, кто автор этого чудесного кота. Степа краснеет и говорит, что не знает. — Он стесняется, — улыбнулся уголком губ Влад. — Очень. Но такой ответственный и работает хорошо. Молчит в основном, но если кто-то начинает разговор — всегда поддерживает любую тему. — Научится еще, — кивнул Влад. — Как ты учился, — подал голос Миша. — Я не был таким! — Ты был, — сказал Миша. — Первая смена, кофемашина, ты сломал ее дважды. — Это другое! Я не стеснялся людей, я ломал технику. — Это была реакция на стресс, — пожал плечами Миша. — Ты ставишь диагнозы теперь и людям тоже? — Я наблюдаю, — передразнил Илью Миша. — Это бесплатно. Обращайся. Влад засмеялся: коротко, громко, по-настоящему. — Мне нравится эта поездка, — хихикал он. — Несмотря на пробки? — спросил Илья. — Несмотря на пробки, — подтвердил Влад.

***

В Москву въехали в половине восьмого. Илья позвонил Пете, как Влад и сказал, и Петя ответил с первого гудка, что было для него нетипично. — Мы в Москве, — сказал Илья. — Я знаю, — подтвердил Петя. — Я отслеживаю пробки на М10 с трех часов дня. — Ты отслеживал пробки на трассе? — спросил Илья. Миша слегка обернулся назад. — Да. — Четыре часа? — Пять, — сказал Петя. — С двух часов. Илья смотрел в окно на московские урбанистические пейзажи. Они были ярче и шире, чем Петербургские, и что-то внутри сделало движение, которое он уже умел опознавать. Так чувствовалось предвкушение. — Мы будем через двадцать минут, — крикнул Влад с переднего сиденья так, чтобы Петя в трубке услышал. — Хорошо, — сказал Петя. — Я вижу, где вы. — Ты видишь, где мы? — удивился Илья. — Влад расшарил геолокацию. — Влад, — сказал Илья, опуская телефон. — М? — отозвался Влад. — Ты расшарил геолокацию? — Ага, Петя просил. — Когда? — Где-то перед первой заправкой. — Он следил за нами пять часов? — спросил Миша, покосившись на Влада. — Ага, — улыбнулся Влад. — Это мило. Илья поднял телефон обратно к уху, тяжело вздохнув. — Петь. — М? — Ты мог просто спросить, как дорога, — Илья безудержно улыбался. — Я спрашивал у Влада, — сказал Петя. — Четыре раза. — Я знаю, — сказал Илья. — Он говорил. — Скоро увидимся, — сказал Петя. И была в этой фразе какая-то интонация, которую Илья еще от него не слышал. — Скоро, — подтвердил Илья. Москва за окном была большая, яркая и совсем чужая, но буквально через двадцать минут рядом будет Петя, и это делало город роднее и чуточку любимее. — Влад, — позвал Илья. — Ты точно лучший. — Я же сказал не благодарить! — хмыкнул Влад. — Я не благодарю, — сказал Илья. — Я констатирую факт. Влад посмотрел на него в зеркало заднего вида. — Это одно и то же. — Нет, — сказал Илья. — Это принципиально разные вещи. Миша на переднем сиденье улыбнулся в окно, тихо, но очень счастливо. Он любил, когда люди были счастливы. А особенно, когда это были любимые им люди. Влад ничего не ответил, но тоже улыбнулся.

***

Петя стоял у подъезда дома, в котором Миша за время дороги снял им квартиру, чтобы переночевать. Просто стоял, руки в карманах, без телефона, смотрел на дорогу. И когда синяя BMW завернула за угол, что-то в нем заметно расслабилось. И улыбка сама наползла на лицо. Влад припарковался и вышел первым, потянулся от души, хрустнул спиной. Следом за ним одновременно вышли из машины Миша и Илья. Петя смотрел на Илью и не мог отвести взгляд. Илья смотрел в ответ. Они не бросились навстречу друг другу, как в самом романтичном кино, просто Илья подошел к Пете, и Петя сделал шаг навстречу, увлекая в объятия. Илья крепко сжал руки на чужой талии, прижимаясь всем телом прямо там, на тротуаре в Московском спальном районе на глазах у Миши с Владом. Но сейчас ничего не имело особого значения, кроме Пети — его рук вокруг тела, его запаха терпкого одеколона на теплой шее, к которой Илья прижался щекой. — Привет, — сказал Илья, уткнувшись лицом в его плечо. — Привет, — сказал Петя, укладывая щеку на светлую макушку и сжимая руки чуть сильнее, чем необходимо. Влад смотрел на них и думал, что точно не зря провел почти семь часов за рулем, Миша смотрел на Влада и гордился тем, что это его Влад. — Ладно, — сказал Влад наконец, хлопнув в ладоши. — Нежности оставим на потом. Где квартира? Квартира была на третьем этаже: небольшая, чистая, с видом на тихий московский двор. Влад осмотрел ее за две секунды, сказал: «нормально» и сразу же упал поперек кровати, не раздеваясь. — Я умер, — сказал он в потолок. — Ты устал, — поправил Миша. — Сегодня это одно и то же. Миша снял ботинки, аккуратно поставил их в прихожей, сел на кровать рядом с Владом и посмотрел на Илью с Петей, которые стояли в дверях. — Идите, — сказал он. — Куда? — удивился Илья. — Куда угодно, — хмыкнул Миша. — Гуляйте. Ешьте. Вы в Москве, вы четыре недели не виделись, — он кивнул на растянувшегося на кровати Влада. — А мы отдыхаем. — Вы не хотите с нами? — Влад хочет спать, — сказал Миша. — Я хочу спать, — подтвердил Влад в потолок. — А я хочу, чтобы Влад поспал, — улыбнулся Миша. — Он был за рулем почти семь часов. — Семь с половиной, — поддакнул Влад. — Семь с половиной, — согласился Миша. — Идите. У вас времени до девяти утра. Илья посмотрел на Петю. Он смотрел на него в ответ прямо и спокойно, взял за руку Илью и потянул к выходу: — Идем, — сказал Петя. Они вышли в прохладный московский вечер. Москва была совсем другая: быстрая, сухая, резкая. Она была громче, ярче, с совершенно другим ритмом. Илья шел рядом с Петей, сжимая его руку в своей, и думал, что ему все равно, где идти, главное, чтобы с ним. — Куда хочешь пойти? — спросил Петя. — Не знаю, — пожал плечами Илья. — Это ты здесь четыре недели провел. — Есть одно место, — сказал Петя. — Рядом. Там тихо и вкусно. — Приемлемо, — улыбнулся Илья. — Веди. Место оказалось действительно маленьким и уютным. Пахло деревом, свежеприготовленной едой и чем-то цветочным. В целом запах был успокаивающий и даже какой-то уютный. Они сели за круглый столик у окна. За стеклом Московский переулок, спешащие люди, желтые фонари. Пока ели, разговаривали. Илья рассказывал про Степу, про рисунки котов, про то, что скоро сдавать курсовую, а он еще не начинал, что ходит на танцы теперь в одну группу с Владом; Петя говорил о своем исследовании, о том, что он скучает по городу. — Шарки меня принял, — похвастался Илья, отпивая из стакана. — Я знаю, — улыбнулся Петя. — Влад уже рассказал? Петя молча кивнул. — Влад вечно всем все рассказывает, — закатил глаза Илья. — Когда только успел? — Он всегда говорит о том, что ему важно, — спокойно заметил Петя. Илья смотрел на него в упор. На темные глаза, которые в приглушенном свете заведения казались еще темнее, на круги под глазами, на складочку между бровей. — Ты скучал, — сказал он. И это был не вопрос. — Да. Илья смотрел, и что-то внутри было такое теплое и такое огромное, что было сложно сидеть на расстоянии стола. Илья протянул руку и накрыл руку Пети своей, открыто, не стесняясь. Петя руку не убрал, только развернул ладонь и переплел их пальцы. — Еще две недели, — сказал Илья. — Да. — Это, в целом, терпимо, — сказал Илья. — Я скучал. Очень. — Я знаю, — улыбнулся Петя, сжимая его пальцы. — Я тоже. Илья смотрел на него еще секунду. — Веди меня к себе, — сказал он наконец. Комната, которую снимал Петя, была в пятнадцати минутах ходьбы. Небольшая, почти пустая, с большим окном, выходящим на набережную какой-то речки. Внутри стол, кровать, письменный стол, заваленный бумагами, небольшой шкаф. На подоконнике забытая чашка и несколько книг. Все аккуратно, максимально структурировано и функционально. Илья вошел и огляделся. — Ты тут жил целый месяц, — сказал он. — Да. — И из вещей одни распечатки на стуле? — Лаборатория, иногда за кофе и спать, — сказал Петя. — Ты совсем не гулял? — Немного. Не очень хотелось одному. Без вас совсем не то. Я скучал по вам, — грустно улыбнулся Петя. — Но по тебе — особенно. Илья стоял посреди маленькой московской комнаты и смотрел на Петю: на его темные волосы, которые отросли за месяц и теперь точно щекотали шею, выбиваясь из хвоста, на новый шарф, который висел на спинке стула, и думал, что четыре недели — это много, когда человека нет рядом, и совсем ничего, когда он есть. — Петь, — позвал Илья. — Иди сюда. Петя шагнул к нему, и Илья обнял его сразу двумя руками, крепко, утыкаясь лбом в грудь. Петя обнял в ответ, сомкнув руки на его талии и прижался в мягком поцелуе к макушке. Так они и стояли посреди комнаты, и Илья закрыл глаза от удовольствия, которое разливалось по всему телу. — Привет, — сказал Илья снова. По-другому, нежели полтора часа назад у подъезда. Тихо, почти интимно. — Привет, — прошептал Петя. Тоже совсем иначе. Они простояли так долго. Просто стояли, никуда не торопились, и Илья слышал, как Петя дышит, и чувствовал, как поднимается и опускается его грудная клетка под щекой. Он думал, что вот по этому чувству родных объятий он скучал больше всего. Не по поцелуям даже, не по разговорам, а просто по вот таким спокойным объятиям и чувству присутствия. Быть рядом. Чтобы он был рядом. Потом Петя чуть отстранился и посмотрел на него сверху вниз. Илья смотрел на него снизу вверх и неконтролируемо улыбался. — Ты похудел, — сказал Илья, ощупывая Петины бока поверх свитера. — Я не очень хорошо ел последние недели. — Почему? — Не с кем было, — сказал Петя. — А одному неинтересно. — Это самое грустное, что ты мне говорил, — Илья перестал улыбаться. — Петь, когда вернешься, я буду кормить тебя каждый день. — Ты не умеешь готовить. — Я научусь! — Это необязательно. — Я хочу, — сказал Илья. — Ты будешь есть нормально. Петя смотрел на него. — Хорошо, — согласился он тихо. Илья потянулся, встал на цыпочки, потому что разница в росте заставляла это сделать, и наконец поцеловал его. Петя поцеловал в ответ. И это было не как на набережной, не как в лаборатории, это были четыре недели, которые закончились сейчас, и вот он, живой и теплый, и совсем рядом, и Илья держался за него и никуда не торопился, и Петя не торопился тоже. Когда отстранились, Илья остался совсем близко, дыша одним воздухом. — Я так соскучился, — выдохнул он. — Я тоже, — сказал Петя. — По-настоящему соскучился. Илья улыбнулся и поцеловал его снова, короче, легче, неглубоко. И потом еще раз, и еще. Петя обнимал его, и они, медленно и незаметно для самих себя, оказались на кровати. За окном московская набережная: тихая, ночная, с одним фонарем. — Ты все-таки купил шарф, — сказал Илья, прижимаясь щекой к Петиной груди и закидывая на него ногу. — Ты попросил, — Петя перебирал светлые волосы. — Я выполнил просьбу. Петя посмотрел на него с тем тихим, теплым выражением, которое у него появлялось, когда он смотрел на Илью, и тот поднял голову и поцеловал Петю снова. Медленно, чувственно, и Петя притянул его к себе еще ближе. Они лежали лицом к лицу, близко, и смотрели друг на друга. — Еще две недели, — прошептал Илья. — Да. — Потом ты вернешься домой. — Вернусь, — подтвердил Петя. — Петь, — сказал Илья. — Я рад, что Влад нас привез. — Я тоже, — улыбнулся Петя. — Он лучший. — Да. — Не говори ему этого. — Он и так знает, — сказал Петя. — Все равно не говори. Зазнается еще. — Он не зазнается, — фыркнул Петя. — Нет, — согласился Илья. — Не зазнается. Они лежали на кровати совсем близко, не оставляя между собой ни сантиметра расстояния. И московская ночь за окном была тихая, и никуда их пока не торопила. Илья смотрел на Петю. Петя смотрел на Илью. Оба молчали, никто не произнес ни слова. И для них это было нормально — просто быть рядом и молчать. Только сейчас, в этом молчании, было что-то еще. Что-то теплое, но одновременно острое, электрическое, звенящее, как воздух перед грозой. — Ты отрастил волосы, — сказал Илья тихо, накручивая длинную прядь на палец. — Не стриг здесь. — Вижу, — Илья протянул руку, медленно и осторожно убрал темную прядь со лба Пети. Просто убрал, как Миша убирал Владу, как делают родные люди. — Так лучше. — Или подстричь? — Нет, — сказал Илья. — Не трогай, мне нравится, когда длинные. Петя молча кивнул, а Илья руку не убрал, оставил у его виска, пальцы в волосах. Он лежал, смотрел на него и думал, что целый месяц — это было долго. Что он даже не понимал, насколько это долго, пока Петя не оказался вот так, рядом, и все сразу встало на место. — Петь, — сказал он. — Мне не хватало вот этого. — Чего? — Смотреть на тебя, — сказал Илья. — Вблизи. — Мне тоже, — прошептал он. — Ты скучал по тому, чтобы смотреть на меня? — По всему тебе, — сказал Петя, с нажимом проводя рукой по спине. — Но по этому тоже. Они целовались медленно и долго, никуда не торопясь, потому что некуда было торопиться, потому что вся ночь была их и за окном Москва. Илья чувствовал руку Пети на своем затылке, теплую и тяжелую, и Петя чувствовал, как Илья держится за его рубашку, и это было хорошо. Потом они чуть отстранились друг от друга и лежали с закрытыми глазами, горячее дыхание смешивалось между ними. — Петь, — позвал Илья. — Я тебя люблю. Тишина. Недолгая, но абсолютная. Илья открыл глаза. Петя смотрел на него, и что-то в нем — тот последний слой защиты, который всегда был, — растворилось полностью. Остался только Петя, безо всякой защиты, без чего-то напускного, просто он. — Я тебя тоже, — сказал Петя тихо. — Люблю. Илья смотрел на него секунду. Потом придвинулся еще ближе, и Петя обнял его крепко-крепко. Илья зарылся лицом в его шею, и они лежали так, и Петя гладил его по спине: медленно, ровно. И это было такое теплое и такое настоящее чувство, что Илья думал, что сейчас заплачет. — Не уезжай больше так надолго, — прошептал Илья в его шею, касаясь теплой кожи губами. — Постараюсь. — Петь, мне не нравится такой ответ. — Я не могу обещать то, что не контролирую, — сказал Петя, поглаживая Илью по спине. — Но я постараюсь. Это честно. — Честно, — согласился Илья. Петя поцеловал его в висок, и Илья поднял голову, глядя ему прямо в глаза. Илья взял его за руку, поднес к своему лицу, осмотрел пальцы и поцеловал костяшки, одну за другой, медленно, глядя прямо в Петины потемневшие глаза. Петя смотрел на него молча. — Что? — сказал Илья, не поднимая глаз. — Ничего, — сказал Петя. Голос у него стал ниже и чуть более хриплым. — Я просто смотрю. Можно? — Можно, — сказал Илья. — Всегда можно. Он положил Петину руку себе на щеку и закрыл глаза. Петя не убрал руку. Большой палец медленно провел по скуле едва касаясь, тихо. — Илья, — позвал Петя хрипло. — Иди сюда. Илья открыл глаза. Петя смотрел на него с тем выражением на лице, которое Илья видел редко: открытым, живым и уверенным. Илья придвинулся ближе, и Петя встретил его на полпути, и теперь они целовались уже по-другому. Поцелуй вышел горячий, влажный, несдержанный. Илья был напористым и жадным. Он притянул Петю за щеки ближе к себе, провел языком по чужим зубам, дразня прикосновениями. Петя почувствовал, как контроль над собственным телом покидает его все быстрее и быстрее, когда Илья вдруг обнял его ногами за талию, скрещивая лодыжки на пояснице. В такой позе потерялось всякое расстояние между ними, и теперь они были прижаты максимально близко друг к другу, напряженный член Ильи упирался в Петин живот. Петя коротко вздохнул в поцелуй и сильнее стиснул тонкую талию в пальцах, мягко притираясь своим возбуждением к чужому бедру. Илья не медлил ни секунды, сразу запуская руки под Петин свитер, оглаживая ребра, подтянутый живот, царапая короткими ногтями выступающие лопатки. Петя резко подался вперед, проталкивая руку между ними и сжимая член Ильи сквозь плотную ткань джинс. Тот тихо зашипел и двинул бедрами вперед в поисках еще большего удовольствия. Глядя на такую реакцию, Петя начал действовать чуть смелее и потянул вниз молнию, а затем проник рукой в белье и сжал напряженный член. Тот уже твердый, а на головке застыла капелька смазки. Петя на пробу огладил головку большим пальцем, собирая каплю и растирая ее по нежной, горячей коже. Илья запрокинул голову, несдержанно выстанывая чужое имя и толкаясь в ладонь. Петя же продолжил изучать чужой член, мягко обхватывая его пальцами, медленно проходясь вверх-вниз, то сжимая пальцы, то разжимая. — Петя, пожалуйста, — захныкал Илья, толкаясь в чужой кулак. — Какой нетерпеливый, — пробормотал в поцелуй Гуменник, усиливая хватку на чужом члене и ускоряя движения ладони. Илье хватило всего пару движений плотно сжатым кулаком, и он кончил, выгибаясь другой, и вцепляясь зубами в Петино плечо, все еще скрытое свитером, стараясь погасить рвущийся наружу стон. Пете же хватает буквально нескольких движений собственной рукой, чтобы быстро закончить и прижаться всем телом к горячему, расслабленному Илье, пытаясь восстановить дыхание. — Ты как? — спрашивает тихо Петя, оставляя теплые поцелуи на краешке уха, за ним, спускаясь ниже по взмокшей шее. Задерживаясь на загнанно колотящейся венке. — Я умер и попал в рай, — улыбается Илья, поворачивая голову и сталкиваясь губами с Петей. Они мягко и медленно целуются. Поцелуй этот полон теплой, всепоглощающей любви. Той любви, которую им предстоит растить и защищать. Но пока они рядом, и это главное. За окном Москва жила свою ночную жизнь: яркую, громкую, настоящую. Но им двоим до этого не было абсолютно никакого дела.