Иней и пепел

Императрица сидела в тронном зале. Нервничала. Ведь сегодня Капитано собирался сделать предложение. Но по своим правилам. Как именно? Императрица не имела понятия, поэтому ждала, вцепившись в подлокотники, наблюдая за родителями, обсуждающими дела со двором. Они говорили о какой-то политической чепухе, но императрица едва слышала. Каждая мышца её тела была напряжена, сердце колотилось, взгляд был прикован к широким двойным дверям зала. Где же он, черт возьми? Двери распахнулись с оглушительным треском, от которого все вздрогнули. За чем последовал порыв ветра – холодный, внезапный, несущий запах инея и пепла. Появился он, Капитано. Не в королевских одеждах, не со свитой. Он шагал в коридору словно олицетворение войны – высокий, в чёрно-серебряном плаще и доспехах, его тяжёлые сапоги гремели, бледные глаза прожигали комнату. Рядом – ни одного охранника, только меч, на ножнах был выкован герб Ли Юэ, переплетённый с гербом его королевства. Он приблизился и – никакой помпезности, никакого поклона трону отца, как того требовал обычай. Вместо этого он подошёл прямо к неё. Двор замер в изумлении, когда Капитано опустился не на одно, а на оба колена, склонив голову не в знак покорности, но преданности. Его голос прорезал тишину: – Принцесса Ли Юэ. Я однажды захватил Вас силой… но теперь? Я прошу – ни много ни мало – Вашу жизнь. Затем он поднял взгляд – в бледных глаза горел вызов – и достал что-то: кольцо, не золотое и не серебряное, а сделанное из судьбоносного переплетения темного императорского железа и древнего нефрита Ли Юэ. – Будете ли Вы стоять рядом со мной? Не как пленница… не как трофей… - Пауза. - Но как моя королева? Всё затихло. Родители повскакивали со своих мест. Капитано улыбался как ребёнок. Императрица раскрыла было рот… Первым тишину нарушил голос её отца. Тихий, но опасный. – Ты приходишь без предупреждения, врываешься в тронный зал и просишь мою дочь стать твоей невестой. И всё это в доспехах, вооружённый до зубов? Губы Капитано не дрогнули. – У меня плохо с этикетом. И с терпением. Тогда мать заговорила твердым и холодным голосом: – Вы говорите о браке, но мы не знаем ни Ваших намерений, ни Вашей семьи, ни Вашего прошлого. Мы никогда не позволим нашей дочери выйти замуж за кого-то… как Вы. Капитано поднялся, выпрямившись и сохраняя спокойствие. – Я могу дать вам обещание: я никогда не полюблю другую женщину, я буду чтить её как свою королеву, бороться за неё как за равную себе и защищать её род, как свой собственный. Он повернулся обратно к императрице. – А если однажды она больше не захочет быть моей? - Пауза. - Я отпущу её. В комнате воцарилась тишина. Даже воздух, кажется, застыл. Императрица тихо произнесла: – Нет. Её голос разносился по залу, звонкий и чистый. – Тебе НИКОГДА не придется отпускать меня. Ибо я уже сделала свой выбор. Наступила тяжелая тишина. Родители замерли, лицо отца оставалось непроницаемым, мать крепко держала его за руку, а Капитано… смотрел на императрицу так, словно забыл обо всех остальных в комнате. Капитано резко вдохнул, словно из него только что выбили весь воздух. Его глаза, всегда такие холодные и расчетливые, вспыхнули искренней радостью. Но прежде чем он успел что-либо сказать, отец встал во весь рост, его лицо потемнело. – Ты думаешь, одних слов достаточно? Этот один торжественный выход и красивая клятва заставят нас преклонить перед тобой колени, захватчик наших чертогов? Капитано вновь медленно повернулся к отцу императрицы… и достал единственный свёрнутый документ. Он бросил его на мраморный пол между ними – пергамент развернулся от легкого ветерка. Печати сверкали на свету: серебряный лед, черное пламя. – Тогда вот мое приданое. Половина моего королевства. И полный союз – без каких-либо условий, кроме одного. Он вновь повернулся к императрице и вновь встал на колени, поднимая кольцо. – Она сама выбирает, когда мы поженимся. Юэлин подняла руку, и кольцо обняло палец, словно ему было суждено там быть. В тот миг, как кольцо коснулось её кожи, по воздуху словно пробежала пульсация. У Капитано перехватило дыхание. Она сказала “да” без слов. Медленная, сокрушительная улыбка расплылась по его лицу. Не высокомерная, не насмешливая – настоящая. Такая, которая бывает только раз в жизни. Он поднялся и поцеловал свою женщину, на этот раз не собственничеством или жаждой, но преданностью. Позади мать тихо всхлипнула. Отец же ничего не говорил, но и не останавливал, когда императрица прижалась к Капитано. Потому что теперь это нельзя было отрицать: ледяной король пал. А что же будущая императрица? Она только что заявила о своих правах на трон… морозом и огнём.