Эхо неба

      Едва солнце начало подниматься над горизонтом, на площади уже вовсю кипела работа. Маги и рабочие заканчивали последние приготовления к запуску портала.       —Всё готово, молодой господин. Можно подавать энергию, – рядом с бледным юношей в тяжелом плаще остановился один из магов, чей силуэт то и дело мелькал в суете.       — Начинаем, – тихо и бесстрастно приказал юноша, не сводя глаз с пустой круглой рамки.       После его слов воцарилась тишина — густая, почти осязаемая. Казалось, сам воздух давил на плечи, закладывая уши. Эти мгновения тянулись бесконечно. Присутствующие замерли в ожидании провала, готовые в любой момент услышать приговор о новой попытке. В глазах молодого господина застыла пустота. Многие понимали: неудача обернется для него жестокой карой отца. Но сочувствия не было — на этой площади виноватым всегда назначали его, вне зависимости от того, чья рука дрогнула при начертании рун.       И когда в умах рабочих уже пронеслась злобная мысль о повторении изнурительного труда, в центре рамки родилась искра. Вспышка — и портал озарился холодным, ослепительно-голубым светом. Но восторг быстро сменился настороженностью. Никто не знал, кто именно послал тот зов о помощи, который получили священники. – Хорошая работа, сын, – голос, словно наковальня, обрушился на площадь. Из тени колонн вышел высокий седовласый мужчина. – Рыцари, мечи наголо!       Следом за ним выступили гвардейцы в глухих масках. Лязг стали разрезал тишину: мечи взметнулись вверх, готовые защитить господина от любой угрозы, что явится из иного мира.       Голубое сияние портала вдруг дрогнуло и пошло рябью, как поверхность потревоженного озера. Вместо ожидаемых чудовищ или израненных просителей, из марева донесся... смех. Звонкий, искренний и до невозможного живой.       Первым на камни площади спрыгнул странный зверь, похожий на крупную рысь с золотистым мехом и короткими рожками. Следом за ним, весело переговариваясь, вышла группа людей в легких, расшитых одеждах. Но когда из сияния выступил их предводитель, рыцари непроизвольно качнулись вперед, а старый господин застыл, нахмурив брови.       Перед ними стоял двойник, точное подобие бледного юноши, но словно обращенное в негатив. Те же черты лица, тот же разлет бровей, но вместо изможденности — жизненная сила, бьющая ключом. Он не был ссутулен под тяжестью плаща; он излучал свет, пробивавшийся сквозь одежду, озаряя пространство. На его щеках играл здоровый румянец, а взгляд, лишенный привычной пустоты, искрился неподдельным задором. Его рыжие волосы сияли как полыхающий костер, тогда как у его двойника они казались лишь тусклым отголоском цвета. В его глазах горела жизнь, тогда как в глазах другого была лишь мертвая гладь.       — Ну и ну! Кажется, мы вовремя! — воскликнул пришелец, широко раскинув руки.       С его плеч соскользнула накидка, и за спиной с мягким шорохом раскрылись огромные, белоснежные крылья. Они были так величественны, что их размах, казалось, заполнил собой половину площади. Гость из другого мира легко взмахнул ими, подняв в воздух облако пыли, и обернулся к своим спутникам — среди которых были и маг, и существо, напоминающее лесного духа. Те смотрели на него с нескрываемой преданностью и теплом.       Молодой господин, стоявший в тени отца, невольно отступил. Он судорожно прижал руки к спине, чувствуя под слоями своей грубой одежды тупую, ноющую боль в тех местах, где его собственные крылья были изувечены и намертво привязаны к телу кожаными ремнями по приказу отца.       — Ты... — прохрипел седовласый мужчина, его лицо побагровело от ярости. — Что это за фокусы? Сын, избавься от этого самозванца!       Веселый двойник замер, и его улыбка медленно угасла. Он перевел взгляд с разгневанного тирана на своего измученного «брата». Золотистые глаза расширились от ужаса, когда он заметил, как дрожат руки бледного юноши.       — О боги... — прошептал крылатый гость, делая шаг навстречу мечам. Но уже через мгновение он встряхнул головой, и на его лицо вернулась прежняя маска беззаботности, а голос снова зазвучал звонко: — Не стоит так волноваться, мы пришли с миром!       Он снова расправил крылья, и на этот раз они сияли так ярко, что рыцари начали пятиться, не в силах выносить этот свет свободы.       — Мое имя — Лиалан Эдж, — легким жестом он указал на себя, а затем на своих спутников. — Эалани Эдж, моя духовная сестра, — девушка, похожая на лесную нимфу, невесомо кивнула. — Эрис Кварк — наш замечательный маг, который и помог нам проложить путь к вам, — мужчина средних лет хмуро оглядывал толпу, явно недовольный приемом. — А это Исида — мой верный товарищ во всех путешествиях, — зверь, на которого указал Лиалан, обвел присутствующих внимательным взглядом и присел у ног хозяина.       — Приветствую вас. Мое имя — Лилод де Виль. Как герцог этих земель, я буду рад видеть вас своими гостями, — мужчина, мгновенно оценив мощь пришельцев, спрятал ярость за фальшивой улыбкой. Он был слишком опытным политиком, чтобы вступать в бой с неизвестным врагом при свидетелях. — Прошу, пройдемте в резиденцию. Поговорим о делах за чашечкой чая.       Пока герцог, чеканя шаг, провожал гостей к массивному зданию, Лиалан заметил, что его бледный двойник так и остался стоять на месте, словно вкопанный.       Тот не шевелился. Он смотрел на камни под своими ногами, и тяжелый плащ, казалось, весил сейчас целую тонну. Для него мир сузился до этой точки на мостовой. Он слышал удаляющиеся шаги отца, звон доспехов рыцарей и легкое, почти воздушное шуршание перьев Лиалана.       Внезапно рядом с ним воцарилось тепло. Веселый двойник не ушел вместе со всеми. Он незаметно отстал от процессии и теперь стоял всего в паре шагов.       — Эй, — тихо позвал крылатый гость. В его голосе больше не было той напускной веселости, только искреннее сочувствие. — Они ушли. Тебе не обязательно продолжать играть роль статуи.       Юноша напротив медленно поднял голову. На фоне сияющего, свободного Лиалана он выглядел как тень, случайно забредшая на солнечный свет.       — Тебе нельзя здесь находиться, — едва слышно прошептал он, бросив короткий, полный страха взгляд в сторону удаляющегося отца. — Тебе лучше... лучше уйти с ним. Если он заметит, что ты говоришь со мной без его дозволения...       Лиалан нахмурился, и его крылья за спиной тревожно дрогнули.       — Он твой отец, а не твой хозяин, Алан. Ведь тебя так зовут, верно? В моем мире это имя означает «несущий свет».       Юноша горько усмехнулся, даже не удивившись, что гость знает его сокращенное имя. Этот звук был похож на хруст сухого льда.       — Здесь оно не значит ничего.       В этот момент со стороны резиденции донесся резкий голос герцога, выкрикивающий имя сына. Алан мгновенно подобрался, его лицо снова стало маской пустоты.       — Постарайся не показывать ему, как сильно ты умеешь летать. Для твоего же блага.       Юноша быстрым шагом направился вслед за отцом. Герцог угрюмо покосился на сына, но тут же придал лицу доброжелательное выражение, надеясь, что гости не заметили этой вспышки раздражения.       Лиалан же смотрел на удаляющийся силуэт долгим взглядом, в котором медленно разгоралось упрямое пламя.       — Мы еще поговорим, брат, — тихо пообещал он и, взмахнув крыльями, легким прыжком нагнал группу герцога.

***

      Когда все расположились в зале для переговоров, Лилод начал:       — Итак, господа. Наши священники еще несколько месяцев назад сообщили, что боги передали чей-то зов о помощи. Увы, они не объяснили, кто его послал. Маги, уловив след, смогли определить мир-источник. Поэтому мой сын, — на этом слове в глазах герцога едва заметно промелькнула искра отвращения, — Под моим руководством смог создать установку, через которую вы пришли.       Лилод наклонился вперед, сложив руки в замок:       — Скажите, какая помощь вам нужна? Быть может, мы сумеем её оказать.       Гости недоуменно переглянулись.       — Герцог де Виль, так уж получилось, что мы тоже получили сигнал, — Лиалан нахмурился. — В нем умоляли о спасении, поэтому мы и проложили путь к вам. У меня есть предположение: либо кто-то из нас лжет, я не думаю, что этот вариант подходит, — он дружелюбно улыбнулся, — Либо след был отслежен неверно. Но последнее маловероятно, ведь расследованием занимался лично я. Мои способности позволяют распознать энергетику магии на любом расстоянии, и здесь она кажется мне смутно знакомой... Она очень похожа на...       Парень резко прервался. Герцог заинтересованно склонил голову:       — Похожа на? — в прищуренных глазах Лилода отразился холод.       — Прошу прощения, чуть не вылетело из головы, понимаете — столько впечатлений сразу! — Лиалан фальшиво прокашлялся. — Я хотел сказать, что эта энергетика очень похожа на нити, а они были очень четкими, их было легко отследить.       — Вы, судя по всему, очень сильный маг, — герцог немного расслабился. В его взгляде промелькнула нотка жадности. — Можете рассказать о вашем мире? Он, должно быть, сильно отличается от нашего.       Лиалан откинулся на спинку резного стула, и его белоснежные крылья едва заметно затрепетали, заполняя пространство вокруг мягким светом. Бледный Алан, стоявший за спиной отца, невольно затаил дыхание. Это не мог не заметить гость, завидев в глазах двойника маленький огонек интереса.       — О, наш мир — это край парящих островов и вечного солнца, — Лиалан улыбнулся, и эта улыбка была адресована не герцогу, а его тени-сыну. — У нас нет тяжелых стен и мрачных залов. Мы строим дома из светлого камня и стекла, чтобы видеть небо из каждой комнаты. Наша земля пропитана магией радости. — сделав небольшой глоток поданного чая, в душе скривившись от отвратительного вкуса, он продолжил. — Знаете, у нас говорят: если ты не можешь взлететь выше облаков, значит, ты просто еще не нашел повод для смеха.       Герцог Лилод слушал, и его пальцы непроизвольно барабанили по столешнице. — Парящие острова... — повторил он, и в его голосе послышался лязг металла. — Значит, ваш мир богат ресурсами, раз вы можете позволить себе такую... легкость? У нас же магия — это ресурс для выживания и дисциплины.       — Магия у нас — это свобода, герцог, — вставила Эалани, чьи глаза-листья внимательно изучали бедного юношу. — Мы не используем её для контроля. Мы делимся ею. В нашем мире каждый, кто рожден с крыльями, считается благословенным. Мы учим детей летать раньше, чем ходить. А те, кто рожден без крыльев, каким-либо зверем, либо обычный человек, бегает, играет, работает вместе с остальными. У нас нет притеснения существ.       Алан почувствовал, как сердце предательски кольнуло. Летать раньше, чем ходить... Он вспомнил свои первые попытки расправить крылья в детстве и то, как отец ударил его плетью, сказав, что «гордыня должна быть усмирена землей».       — Занятно, — Лилод де Виль поднялся, его фигура заслонила свет из окна. — У нас другие порядки. Но вернемся к главному. Если и вы, и мы получили зов... значит ли, что в этой комнате может находиться кто-то, кто его послал. Или кто-то, кто очень хочет, чтобы мы так думали.       Герцог медленно повернулся к своему сыну.       — Сын, ты ведь занимался настройкой портала. Ты уверен, что никакая «случайная» энергия не могла исказить сигнал?       Тихий двойник почувствовал на себе тяжелый взгляд отца и выжидающий, теплый взгляд Лиалана. Он хотел растаять под этим незнакомым взглядом, но то, как отец давил на него своей аурой, заставило его губы привычно выдать холодное:       — Настройки были точными, отец. — спина невольно сгорбилась еще чуть сильнее. — Расчеты и руны перепроверяли наши лучшие маги, а также вы, отец. Ошибок быть не могло.       Лиалан резко встал, его стул со скрипом отодвинулся.       — Что ж, раз мы все здесь «спасатели», — он выделил это слово интонацией, — возможно, нам стоит осмотреть вашу резиденцию? Исида не очень любит сидеть взаперти, ей нужен простор. И, думаю, вашему сыну не помешало бы показать нам ваши сады. Когда мы подходили к резиденции, я краем глаза их увидел. – улыбаясь, парень подмигнул.       Герцог хотел было возразить, но Эрис Кварк, маг из команды Лиалана, многозначительно коснулся своего посоха, от которого по полу разошлась волна чистой, подавляющей силы. Лилод оценил угрозу и принужденно улыбнулся.       — Конечно. Сын, проводи гостей. И смотри... — он понизил голос до шепота, — не опозорь наш дом своей слабостью.       Когда они вышли в коридор, Лиалан дождался, пока стража отстанет на достаточное расстояние, и легонько подтолкнул бледного двойника плечом.       — Знаешь, — прошептал он, — я ведь не соврал. Энергетика того зова была мне знакома. Она схожа с моей, а увидев тебя, я понял, что она пахла точно так же, как твоя магия сейчас. Страхом, болью и... жженой кожей.       — Прошу прощения, я совсем не понимаю, о чем вы говорите. – съежившись, Алан бегло пробежался взглядом по стенам зала. – Ваш рассказ о другом мире: будьте аккуратнее, отец не ищет друзей. Он ищет новые территории для своего замка.       — Пусть попробует забрать небо, — парень подмигнул и вдруг резко распахнул крылья, едва не сбив с ног идущую рядом Исиду. — Ну что, Лиалан де Виль, покажешь нам, где в этом склепе прячется хоть капля жизни?       Они двинулись по коридорам. Лиалан шел рядом с Аланом, его присутствие чувствовалось почти осязаемым теплом, чуждым этому месту.       — Скажи, Алан, — начал он, его голос был непринужденным, как будто они просто прогуливались по парку, — В вашем мире есть песни? Или истории? У нас, например, есть много песен о звездах, которые можно увидеть только из самых высоких башен.       Алан лишь пожал плечами, его взгляд оставался прикованным к полу.       — Не знаю.       — А как насчет цветов? — не унимался Лиалан, не обращая внимания на уклончивость. — У нас есть сады, где цветут такие цветы, что их аромат может развеять любую печаль. А у вас?       — У нас есть сады, в них есть… — Алан запнулся, пытаясь вспомнить хоть что-то. — Есть… сорняки. Хотя они растут у нас везде.       Эрис, шедший чуть позади, тихонько хмыкнул.       — Сорняки, говоришь? Интересно. Наверное, очень выносливые. — Эалани легонько толкнула его, чтобы он замолчал.       — А твой отец, — продолжил Лиалан, внезапно сменив тему, — он… он часто так хмурится, когда говорит о тебе? Или это только когда он говорит о делах?       Алан вздрогнул. Его собрат, как будто ничего не заметив, продолжил:       — Знаешь, у нас есть такая поговорка: «Даже в самой темной ночи найдется лучик света». Похоже, ты ищешь этот лучик, да?       Он взглянул на двойника, и в его золотистых глазах, полных непривычной для Алана искренности, читалось понимание. Это добродушие, эта навязчивая забота Лиалана были настолько чужды для Алана, что он чувствовал себя неловко, даже где-то… уязвимо. Он привык к холоду, к равнодушию, к боли. А это… это было что-то новое.       — Я… я просто делаю то, что мне говорят, — прошептал Алан, уходя всё глубже в себя. — Мне… мне не положено иметь свои мысли.       — Но мысли у тебя есть, — тихо заметил Лиалан. — И это главное. Держись за них, Алан. Держись за них крепко.       Остальная экскурсия прошла в тревожной тишине, лишь изредка нарушаемой редкими, сухими комментариями Эриса о крепости стен и конструкциях, да обрывочными вопросами от Лиалана и Эалани. Они пытались узнать больше, но Алан отвечал либо односложно, либо уходил от ответа, словно боясь неосторожным словом открыть слишком много.       Наконец, они вышли в сад. И то, что они увидели, скорее напоминало заброшенное кладбище цветов. Сорняки, густые и колючие, оплетали всё вокруг, словно пытаясь задушить последние остатки жизни. Лишь немногие растения, которые издалека могли бы сойти за цветы, доставляли этим унылым владениям хоть какой-то намёк на уют. Они были серых, пепельных оттенков, словно из них выкачали всю краску, а их лепестки чуть пожухли, напоминая о былой, забытой красоте.       Алан, однако, смотрел на эти чахлые растения с едва заметным блеском в глазах. Он осторожно ступил на усыпанную камнями тропинку, приближаясь к самому крупному из них – цветку с лепестками, похожими на тонкие, серые перья. Гостьи заметили, как преобразилось его лицо, как в серых глазах, обычно полных пустоты, вспыхнуло едва уловимое тепло. Ему нравилась эта природа, которая, хоть и умирала потихоньку, всё ещё цеплялась за жизнь, сопротивляясь той ядовитой энергетике, что окутывала резиденцию.       — Какое… странное место, — прошептала Эалани, чувствуя, как её собственные силы словно утекают в эту иссушенную землю. — Всё настолько… печально.       Лиалан подошёл к Алану, не вторгаясь в его личное пространство, но находясь рядом.       — Это как твоя магия, верно? — тихо спросил он, его золотистые глаза изучали не столько цветы, сколько лицо молодого господина резиденции. — Схожая. В ней есть сила, но она… израненная.       Алан коснулся одного из серых лепестков.       — Я не знаю. Я не думаю о магии. Я думаю… о том, как они всё ещё растут. Несмотря ни на что. — Исида прошла мимо парня, потершись всем тело о него. — Это выживание, — кивнул Эрис, подойдя к одному из растений. — Не столько жизнь, сколько сопротивление смерти. Инстинкт, доведённый до предела.       — Но ведь это и есть жизнь, — возразила Эалани, подойдя ближе. — Даже самое слабое пламя продолжает гореть, пока есть хоть что-то, что его поддерживает.       Лиалан повернулся к Алану, его взгляд был полон нежности и понимания.       — Ты видишь в них себя, не так ли? То, что осталось, когда всё остальное было выжжено. Ты тоже продолжаешь держаться, несмотря ни на что.       Алан не ответил. Он лишь медленно опустил голову.       — Нам пора. — сказал он, его голос стал немного твёрже. — Я провожу вас в ваши комнаты.

***

      — Что за чертовщина... — едва переступив порог отведенных им покоев, Эрис прошелся по углам, проверяя их на наличие магических «ушей», и грязно выругался.       — Оу, Эри-и~, — дриада мило улыбнулась, короткими пассами накладывая на окна и двери щиты из сплетенных невидимых лоз. — Давно мы не слышали от тебя таких крепких словечек. Значит, дело дрянь? — она и сама это не только понимала. но еще и чувствовала.       — Дрянь — не то слово, — Эрис угрюмо замер у окна. — Ли, отсюда нужно уходить, и как можно быстрее. Здесь витает не просто тяжелая энергетика, она ядовита. Воздух на вкус как пепел, — маг брезгливо обвел взглядом серый пейзаж за стеклом. — Неудивительно, что вся магия тут тратится на выживание. Этот мир не живет, он медленно разлагается.       Исида, учуявшая металлический запах крови и гноя, исходящий от хорошо скрытых ран бледного двойника, тихо и тоскливо заскулила.       — Я вижу, друг мой, — в глазах Лиалана больше не было задора. Теперь там бушевало холодное пламя решимости. Он обернулся к друзьям, и те увидели на его лице то выражение, которое появлялось лишь тогда, когда крылатый был готов идти до конца. — Но мы не уйдем, не забрав его. Алан — это жертва, которой не должно было быть. Если бы этот ублюдок-герцог правил в нашем мире, его бы давно изгнали в Пустоту.       Ли снова повернулся к окну. Снаружи сновали слуги, а в тенях колонн прятались маги-шпионы. Наметанный глаз иномирца сразу узнал профессиональных ищеек.       — Как только мы заберем парня — если он, конечно, согласится пойти добровольно, — портал закроется навсегда. Я лично запечатаю этот разлом, чтобы этот мир больше никогда не тянул свои костлявые руки к свету.       Лиалан резко дернул за шнур, и тяжелые пыльные шторы задвинулись, отрезая их от взглядов шпионов.

***

      В это время в другом крыле резиденции, где царил вечный полумрак, бледный Алан стоял на коленях в кабинете отца. Плащ был сброшен на пол, обнажая рубашку, насквозь пропитанную кровью на спине. Крылья, что когда-то были белоснежными и имели пушистые перья, утратили все светлое, превратились в худые конечности, придавленные к спине ремнями. Прекрасные перышки, некогда сверкающие на солнце, теперь были затянуты в тугие узлы, словно заключенные в увлекательной паутине, лишенные возможности расправить свои грациозные формы.       — Ты был слишком разговорчив, — голос герцога Лилода звучал ровно, и от этого было еще страшнее. Он медленно прохаживался за спиной сына, сжимая в руке короткий стек из черного дерева. — Ты смотрел на него. Ты позволил ему увидеть свою слабость.       — Он... он задавал вопросы, отец, — хрипло ответил Алан, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не закричать.       — Он видел твои глаза, в которых молила о помощи твоя никчемная душа, — герцог резко остановился и концом стека надавил на одну из повязок на спине сына. — Запомни: этот крылатый выскочка — всего лишь ресурс. Его магия, его энергия — вот что спасет наш род. А ты лишь инструмент, который должен заманить их в ловушку. Если они заподозрят правду раньше времени... я прикажу магам вырвать твои крылья с корнем.       Алан вздрогнул. Боль была привычной, но мысль о том, что Лиалана — такого яркого и живого — запрут в этих стенах, отозвалась в нем неожиданным протестом.       — Иди к себе, — бросил герцог. — И молись, чтобы завтра ты был более убедителен.       Парень, накинув плащ на покалеченную спину, на негнущихся ногах дошел до своей комнаты — крохотной каморки на самом верхнем этаже башни, где даже не было кровати, только жесткая кушетка. Он рухнул на неё, закрыв глаза.