Глава III. Цена света
25 марта 2026 г., 12:00
Вспышка была такой ослепительной, что мир на мгновение перестал существовать. А затем пришла тьма.
Не та уютная ночная тень, к которой привыкли обитатели парящих островов, а абсолютное, липкое Ничто. Здесь не было ни верха, ни низа, ни звуков, ни запахов — только ледяной холод, пробирающий до самой сути.
Лиалан рухнул на что-то твердое и холодное, всё еще крепко прижимая к себе Алана. Он попытался вдохнуть, но легкие обожгло: воздух в этом месте был тяжелым и горьким, словно пропитанным пеплом давно сгоревших миров.
— Эрис! Эалани! — его голос прозвучал глухо, словно он кричал под слоем ваты.
В нескольких шагах вспыхнул тусклый, дрожащий огонек. Маг, скорчившись на коленях, сжимал свой посох. Свет на его конце был болезненно-желтым и постоянно мигал, словно тьма вокруг пыталась его съесть.
— Мы... мы не дома, — прохрипел он. Его лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени. — Ритуал де Виля... он исказил пространство. Когда мы взорвали поток, нас не перенесло обратно. Нас выбросило в Межмирье. В Пустоту.
Эалани сидела рядом, обхватив себя руками. Её кожа, обычно сияющая здоровьем, теперь приобрела землистый оттенок, а в волосах, где обычно цвели живые бутоны, теперь были лишь сухие, ломкие ветви. Для существа, рожденного из чистой энергии жизни и природы, это место было смертельной ловушкой.
— Исида... — позвал Лиалан.
Зверь отозвался тихим, жалобным рычанием. Она стояла рядом, её шерсть больше не светилась золотом, она казалась серой и тусклой. Исида не сводила глаз с окружающей их тьмы, в которой то и дело слышались странные шорохи — звуки, которых здесь быть не должно.
То, что стало с ними за такой короткий промежуток времени, одновременно удивляет и устрашает. Ведь, если они останутся здесь дольше, чем нужно, их души поглотит тьма и превратит в тоже, что и бродит вокруг них.
Лиалан перевел взгляд на Алана. Юноша был без сознания, его голова покоилась на плече двойника. Поцелуй Лиалана передал ему часть жизненной искры — Алан больше не выглядел как живой труп, на его щеках застыл слабый румянец, а дыхание, хоть и редкое, было стабильным. Но здесь, в этом месте, эта искра горела слишком ярко, привлекая к ним голодных обитателей теней.
— Его нужно укрыть, — Эалани подползла ближе, пытаясь накинуть на Алана остатки своего магического плаща. — Пустота вытягивает из него то, что ты ему дал, Ли. Он для этого места — как маяк для ночных мотыльков.
Лиалан почувствовал, как его собственные крылья тяжелеют. Каждое перо словно налилось свинцом. Ему, существу неба, было физически больно находиться в пространстве, где нет горизонта.
— Мы не можем здесь оставаться, — крылатый озвучил то, что и так всем понятно, касаясь лба Алана. Тот был ледяным. — Эрис, сколько у нас времени?
— Мало, — маг закашлялся. — Мой посох поглощается этой средой. Если я не найду точку выхода в ближайшие полчаса, мы останемся здесь навсегда. Станем частью этой тьмы, как и те... кто был здесь до нас.
Внезапно тьма вокруг них пришла в движение. Исида вскинулась и издала громкий, предупреждающий рык. Из пустоты начали формироваться длинные, костлявые конечности, сотканные из тумана. Они медленно тянулись к спящему, привлеченные теплом его новой жизни.
Лиалан крепче прижал брата к себе. Его крылья, несмотря на тяжесть, начали слабо светиться золотом.
— Я не отдам его, — прошептал он, и в его голосе снова зазвучала сталь. — Слышите? Вы его не получите!
Алан во сне нахмурился, его пальцы судорожно вцепились в одежду Лиалана. Под закрытыми веками его глаза метались, словно он всё еще видел тот прекрасный сон о небе и боялся, что, если откроет их — небо навсегда поглотит эта бездонная ночь.
***
Снова это небо. Бескрайнее, безмятежно-голубое. Глядя на него, легко было поверить, что все беды остались позади. Но странная тяжесть на сердце не давала насладиться покоем. Он огляделся. Сон казался прежним, но в нем чего-то мучительно не хватало. Вспышка воспоминаний пронзила разум: «Его нет! Где Лиалан?» Растерянно озираясь, он заметил в отдалении слабый блеск. У самого края его сонного горизонта, там, где лазурь неба сменялась серой дымкой, дрожал крохотный огонек. Его свет едва теплился, жизнь утекала из него с каждой секундой. Повинуясь странному порыву, Он подошел и коснулся его. Огонек, словно живой, тут же прижался к его ладони, жадно впитывая тепло. И в этот миг сразу стало понятно: это не просто свет. Это была душа Лиалана, его двойника, который отдал слишком много себя, чтобы спасти другого. Это чувство соприкосновения вытолкнуло Алана из сна, словно он вынырнул из ледяной глубины на поверхность.***
В реальности Пустоты дела обстояли скверно. Группа была истощена. В тот момент, когда костлявая, иссушенная рука монстра потянулась к голове ослабевшего Лиалана, чьи-то пальцы стальным захватом перехватили когтистую лапу. Багровые искры сорвались с ладони Алана, вливаясь в тело твари. Монстр издал беззвучный вопль и отлетел во тьму, а остальные чудовища, почуяв опасную силу, на мгновение замерли. — Алан! — Лиалан первым пришел в себя. Он рванулся вперед, из последних сил обхватывая двойника, словно боясь, что тот снова исчезнет. Остальные прижались ближе, стараясь сохранить крохи тепла, но страх перед неизвестным всё еще сковывал их движения. — Что ты сделал? — Эрис Кварк во все глаза смотрел на Алана. Он не мог не заметить мощь той багровой вспышки. — Энергия ритуала... — голос проснувшегося был хриплым, а взгляд — пугающе ясным. — Та сила, которой отец пытался выжечь мою жизнь. Она не исчезла, она скопилась во мне. И она сама хлынула в эту тварь, стоило мне коснуться её. — Он посмотрел на Лиалана, бережно сжимая его бледную руку. — Я почувствовал, что ты гаснешь. Моя душа потянулась к тебе, и это пробудило меня. — Сделай это снова, — Эрис протянул свой посох, на конце которого едва мерцал кристалл. — Влей эту мари в мой посох. Мы используем яд твоего отца как топливо. У нас мало времени, Эалани почти не дышит. Алан кивнул. Он обхватил пальцами холодное дерево посоха. Поначалу багровая энергия сопротивлялась, она жгла кожу, словно расплавленный металл, напоминая о боли в кабинете герцога. Но парень больше не боялся этой боли. Он с трудом подчинил её себе, заставляя течь туда, куда нужно ему. С тихим гулом посох вспыхнул. Багровое сияние, яростное и яркое, разогнало мглу на десятки метров вокруг. Монстры с шипением бросились врассыпную, прячась в складках вечной тьмы. — Идем, — скомандовал Эрис, его лицо в свете багрового огня казалось суровой маской. — Я вижу след. Они двинулись через Пустоту. Алан шел впереди, поддерживая Лиалана. Крылатый герой парящих островов теперь опирался на того, кого пришел спасать. Это было странное зрелище: сияющий ангел, обессиленный и притихший, и «сломанный» юноша, что с упорством двигался вперед. Эалани становилось всё хуже. Её кожа начала трескаться, как сухая кора во время засухи. — Нам нужно... небо... — шептала она, едва переставляя ноги. — Еще немного, дорогая, — подбадривал её Эрис, хотя сам едва держался на ногах. — Посмотри, мрак редеет! Впереди действительно что-то изменилось. Тьма перестала быть абсолютной. Сквозь неё начали проступать очертания чего-то огромного и светлого. Это была граница между мирами — тонкая завеса, за которой начинался родной мир Лиалана. Но Пустота не собиралась отпускать свою добычу так легко. Воздух задрожал, и из непроглядной тени соткалась фигура, отдаленно напоминающая человека, но состоящая из сотен тянущихся щупалец и сотни кричащих лиц, сплетающихся в единый, невыносимый вой. Тень преградила путь к грани между смертельной тьмой и жизнью. Любые мысли о том, что им делать дальше, прервались от пронзительного крика: — Лиалан де Виль! — визг, словно тысячи игл, вонзился в уши беглецов, разрывая тишину Пустоты. — Верни-и-ис-с-сь! Верни-и-ись ко мне-е-е! Закрывая уши, близнецы напряженно вглядывались в место, где должно было быть лицо монстра. Очертания постоянно менялись, но в какой-то момент мелькнул знакомый облик. — Герцог де Виль? — прошептал Алан, стараясь даже про себя не называть этого чудовище «отцом». — Неудивительно, — с надрывом в голосе отозвался ослабевший Эрис, придерживая гаснущую Эалани. — Такому, как он, здесь самое место. Видимо, он попал под взрыв и переместился вместе с нами. Что нам с ним делать? — Он явно не пропустит нас, — голос Лиалана звучал слабо, но в нем всё еще слышалась ирония. — Вероятно, он не в восторге, что мы так быстро закончили свой «визит». — В последний раз усмехнувшись, тон Лиалана стал серьезным. — Алан, тебе следует отдать то, что дал тебе герцог. Не пристало брать что-то чужое, не заплатив. — Но... как? — голос парня задрожал, руки затряслись. Страх сковал тело, и в сознании вновь вспыхнули картины жестокости отца. — Не волнуйся, мой хороший, — чьи-то руки нежно повернули голову Алана, и перед ним снова возникла нежная улыбка. В чужом взгляде плескались тепло и, что было для человека, никогда такого не ощущавшего, совершенно ново, – любовь. — Тебе нужно направить эту энергию, всю до последней капли, в посох Эриса. Помоги нам бросить это оружие в то чудовище. Пока длился их разговор, монстр, сотканный из боли и отчаяния, приближался. Его многочисленные рты открылись в немом, вечном крике. От этого зрелища всех невольно вздрогнули. Но Лиалан не дал страху завладеть разумом двойника. Взяв руки зажавшегося близнеца, он нежно сжал их и положил на посох. — Ну же, выплесни всю ту гадость, что оставил тебе отец, — мягко подтолкнул крылатый. Алан посмотрел на свои дрожащие руки, на посох, который казался холодным и чужим. Но он знал, что это его единственный шанс. Он вспомнил сон, вспомнил тепло Алана из другого мира, вспомнил… небо. И в нём зародилось нечто сильнее страха — гнев. Праведный гнев на того, кто годами ломал его, кто превратил его жизнь в кошмар. Он закрыл глаза, сосредоточиваясь. Багровая энергия бурлила внутри, жаждая выхода. Она ощущалась как яд, как проклятие. Он представлял, как эта тьма, эта боль, которую причинил ему отец, вытекает из него, словно грязная вода. — Я... я не хочу больше... — прошептал Алан, и его голос, хоть и слабый, звучал с новой, удивительной силой. — Я больше не буду твоим инструментом! Он открыл глаза. Багровые искры, которые до этого лишь тлели на его коже, теперь вспыхнули ярким, злобным пламенем. Эти искры, словно живые, потекли из его рук, вливаясь в посох. Кристалл на его вершине засиял адским светом, пульсируя в унисон с бешеным ритмом сердца. Монстр, сотканный из тысяч страданий, подошел совсем близко. Его многочисленные рты раскрылись, обнажая ряды острых, как иглы, зубов. Из глубин его сущности вырвался крик, который, казалось, проникал сквозь кости, замораживая душу. — Отдайте мне его! — проревел герцог, его голос был уже не человеческим, а искаженным, многоголосым воем. — Он принадлежит мне! Он — моя сила! Лиалан, поддерживая друзей, подталкивал Алана. — Сейчас! Бросай! Алан изо всех сил метнул посох. Он летел сквозь тьму, оставляя за собой след раскаленной багровой энергии. В тот же миг, когда посох достиг монстра, случилось то, чего никто не ожидал. Магия, что была впитана в кристалл посоха, она просто вошла внутрь чудовища. А тот, лишь покачнувшись, продолжил свой путь к единственным частичкам света в этой тьме. — Ч-что? — это шокировало всех. Та надежда, что таким способом они смогут выбраться, раскололась на множества кусочков. — Быстрее! — Ли постарался встать, подтягивая за собой остальных. — Нам нужно попытаться обогнуть его и добежать до выхода. Никто не поднялся вслед за ним: Эрис, придерживая Эалани, сидел на полу, оставаясь в сознании из последних сил, Исида лежала на боку, тихо поскуливая, Алан же… он сидел и мертвым взглядом смотрел в тьму. Вся надежда, весь гнев, все сили на какую-либо борьбу просто… испарились. Перед ними снова сидела кукла. — Простите… что из-за меня вы погибните.. — тихие слова прозвенели в воздухе, словно удар колокола. — Не мели чепухи! Ты — не кукла, Алан! — голос Лиалана был полон отчаяния, но и упрямства. Он опустился рядом, игнорируя боль и усталость, и положил руку на плечо двойника. — Ты только что пробил броню этого монстра! Эта магия… она не поглотила его, она лишь наполнила его! Ты видишь, как оно движется? Оно реагирует на твою энергию! Алан поднял взгляд. Эти слова. Они имели смысл. Монстр, хоть и приближался, двигался неуверенно, словно не знал, куда идти. Его кричащие лица исказились в гримасе боли, когда он попытался приблизиться к мерцающему разлому. — Герцог заперт в нём, — тихо прошептала Эалани, её голос был едва слышен. — Он стал частью этой твари. А эта тварь — часть этого мира. Он не может просто так выйти. — Но он может затащить нас обратно! — Эрис стиснул зубы, его взгляд был прикован к приближающемуся монстру. — Его сила — это твоя сила, Алан. Он питается ею. Он хочет забрать тебя с собой, чтобы окончательно утвердиться здесь. Сломленный юноша посмотрел на свои руки, на ту энергию, что он так хотел изгнать. Она не исчезла. Она просто… изменилась. Стала частью его самого. Он снова почувствовал ту злобу, ту жажду мести, что исходила от отца. Но теперь он знал, что может контролировать её. — Если он хочет мою силу... — Алан медленно поднял голову, его глаза снова вспыхнули багровым светом, но теперь в нём была не ярость, а решимость. — Он её получит. Всю. Он встал, оставляя Лиалана позади. Его взгляд был направлен на монстра, который уже был совсем близко. — Я не дам тебе утащить их, отец, — произнес Алан, и его голос, искаженный багровой магией, звучал одновременно как его собственный и как голос герцога. — Ты хотел, чтобы я открыл дверь? Что ж, я открою её. Но не для тебя. — Что он делает?! — воскликнул Лиалан, пытаясь вырваться, но Эрис крепче сжал его руку. Алан не боролся. Он принимал ту силу, что исходила от монстра, направлял её. Он словно говорил с чудовищем на языке, который тот понимал — языке боли, ненависти и тоски по свободе. Постепенно, кричащие лица на теле монстра затихли. Его щупальца перестали тянуться. Отец и сын. Два существа, что так сильно изменились за этот короткий промежуток времени, встретились лицом к лицу. Их энергии смешивались, сплетаясь в единое целое, соединяя их тела и души. — Лиалан Эдж, — тихий голос Алана был похож на шелест летних листьев. — Спасибо тебе. Спасибо за то, что вытащил меня из этой клетки. Эти слова — последнее, что осталось от парня, в котором больше не было места страху и надломленности. Спустя мгновенье, тело Алана было поглощено монстром. Последовал ослепительный взрыв, распространяющий чистую, яркую энергию. Она несла в себе тепло и надежду, затягивая уставших и обессиленных иномирцев к границе миров, мерцающей предвечным светом.
