[GL] Гнездо Ласточки

Цзы Хунла так и остался стоять на одном колене, наблюдая, как его дочь отвязывает коня, одним прыжком вскакивает в седло и растворяется вдали. Её белый плащ выделялся на фоне постепенно светлеющего неба. Спустя некоторое время он взял саблю и поднялся на ноги. Когда он повернулся к Ван И, на его лице было сложное выражение, как будто он сам не мог понять, что сейчас чувствует. Ван И несколько мгновений смотрела ему в глаза, а затем устало опустила веки. В какой-то момент она перестала понимать, что происходит и на чьей стороне она должна быть, и просто хранила молчание. Именно поэтому, когда Цзы Юнхо посмотрела на своего Учителя, она не увидела с её стороны теплоты и участия. Когда в душе Ван И царил хаос, она по привычке делала своё лицо равнодушным и беспристрастным, чтобы никто не заметил её слабость и не воспользовался этим. Это не значило, что ей всё равно, просто Ван И училась держать всё в себе с раннего детства. Холодный и суровый «взгляд дракона» был её защитным механизмом, таким же, как панцирь для черепахи. Ван И было трудно считывать чужие эмоции, поэтому она не понимала, что сделала не так. Цзы Хунла же видел опасную и непредсказуемую демоницу, поэтому прежде чем обратиться к Ван И, он тщательно обдумал каждое слово. — Госпожа бессмертная, я извиняюсь за свою дочь. — он сложил руки перед собой и поклонился. — Однако вам не стоит волноваться. У меня есть способ узнать, куда она направилась, и демон сейчас слишком слаб, чтобы погнаться за ней. Она умеет выживать в одиночку, поэтому ей ничего не угрожает. Ещё раз приношу свои извинения госпоже бессмертной. — Тебе не за что извиняться. — Ван И открыла глаза и посмотрела на него. — Это мне следовало лучше следить за тем, куда едет Белый отряд. Цзы Хунла приподнял бровь: — Следить за тем, куда едет отряд? А вы… с ними разделились? Ван И покачала головой, после чего вкратце рассказала, что происходило с того момента, как Белый отряд покинул лагерь клана Цзы. Эпизод с четырьмя демонами из Царства Вечной Ночи она опустила. По ходу рассказа выражение лица Цзы Хунла менялось несколько раз, даже несмотря на то, что он всеми силами старался сохранять спокойствие. Когда Ван И дошла до того, что Цзы Юнхо обманула её и вместо юга поехала на северо-восток, во взгляде мужчины появилось множество противоречивых эмоций. Ван И закончила описывать всё произошедшее, и в воздухе повисла мёртвая тишина. — То есть у госпожи бессмертной не получилось… отличить на карте север от юга? — осторожно спросил Цзы Хунла, подняв глаза на Ван И. Когда его встретил ледяной «взгляд дракона», он тут же проглотил всё, что собирался сказать. Цзы Хунла прожил уже немало лет и был самым почитаемым человеком во всём Сумеречном Пограничье, но перед Ван И он ощутил себя дерзким ребёнком, которому не следует лишний раз открывать рот. Ван И выглядела так, будто по-настоящему разгневана подобным глупым предположением, но в глубине души чувствовала стыд. Цзы Хунла просто в не самой лестной форме выразил то, что она сама понимала. Ван И… действительно не умела читать карты. На стол главы Небесного Министерства клали лишь украшенные золотом свитки, где каждый уезд был подписан и выделен отдельным цветом чернил. Она отлично понимала взаимоотношения между орденами и фракциями небожителей, но не могла разобраться даже с самой простой картой местности. К счастью, на Небесах ей это никогда не требовалось, поэтому никто не знал о топографическом кретинизме Великой Наставницы Тяньлан. Поэтому против Цзы Юнхо, которая выросла в Сумеречном Пограничье и знала его как свои пять пальцев, у Ван И не было ни шанса. Будь с ней Сяо Янь, такого бы не произошло, но монахиня осталась в лагере… Ван И внезапно ощутила, насколько сильно ей хочется вернуться в лагерь клана Цзы. Раз уж родной отец Юнхо говорит, что его дочь будет в порядке… — Создай Печать Путешествия. — приказала она, сверху вниз посмотрев на Цзы Хунла. — Прошу прощения, но моих духовных сил не хватит на перемещение. — тот опять поклонился, ощущая, как по спине течёт холодный пот. — Я тебе одолжу. — Но госпожа бессмертная — демон, она использует тёмный ци… Молчание затянулось. В конце концов Ван И взмахнула рукавом и отвернулась: — Найди способ. Я хочу быть в лагере Цзы не позднее сегодняшнего вечера. — она перешла на холодный и уверенный тон, который не допускал возражений, и у Цзы Хунла не осталось выбора. Он нахмурился и внимательно огляделся по сторонам. Внезапно до его слуха донёсся чей-то храп… Мужчина было насторожился, но этот звук явно не нёс в себе никакой угрозы. Цзы Хунла прислушался и повернулся к тому дереву, где совсем недавно был привязан конь Цзы Юнхо. На земле, закрыв голову руками, спал Дуань Сы. Юноша безумно испугался, когда откуда ни возьмись появился полупёс-полутигр, и спрятался за Цзы Юнхо. Потом он рассудил, что будет только помехой для своей госпожи, поэтому перебрался за дерево и сел там, с головой накрывшись одеждой, чтобы слиться с окружением. От страха он заткнул уши… и каким-то невообразимым образом заснул прямо посреди битвы. Когда Цзы Хунла растолкал Дуань Сы, тот шокированно уставился на атамана и тут же спросил о госпоже. Слушая объяснения Цзы Хунла, юноша хлопал глазами, постепенно стряхивая с себя остатки сна. Дуань Сы был всего лишь на средней стадии Конденсации Ци, но даже так духовной энергии у него оказалось больше, чем у истощённого Цзы Хунла. Вдобавок, осторожный юноша взял с собой пару камней, в которых хранилось некоторое количество светлого ци. Если собрать всё это вместе, как раз хватит на одно перемещение. Цзы Хунла начертил на земле Печать Путешествия и учтиво пригласил Ван И первой встать на неё. После этого они с Дуань Сы тоже вошли в круг, и Цзы Хунла опустил палец на лоб юноши, одновременно с этим сжав в руке камни с духовной энергией. Печать вспыхнула, и спустя несколько секунд все трое оказались среди палаток. Очевидно, это был лагерь клана Цзы, потому что несколько человек узнали Цзы Хунла и поклонились ему. — Госпожа, я устал… — у Дуань Сы потемнело в глазах, и он грохнулся в обморок. Для перемещения Цзы Хунла забрал у него почти все духовные силы. Мужчина тоже едва держался на ногах — даже его смуглая кожа, казалось, побледнела. Он быстро поклонился Ван И, что-то пробормотал и побрёл к своей палатке. Ван И осталась одна, поскольку спящего Дуань Сы кто-то уже успел подобрать с земли. Она направилась в тот шатёр, который для проживания выделили им с Сяо Янь. Сначала её шаги были медленными и неспешными, но чем ближе Ван И подходила к шатру, тем быстрее шла. Ей стоило больших усилий не сорваться на бег. Совсем скоро она оказалась у входа и резким движением отдёрнула полог, направив в руку духовную энергию. В этот момент в голове вспыхнуло сомнение, которое заставило её сердце похолодеть: а что, если Сяо Янь там сейчас нет?.. Первое, за что зацепился взгляд Ван И — изящная женщина в нежно-розовом даосском одеянии, смахивающая пыль с книг в ярких обложках. Сомнение исчезло так же быстро, как и возникло. Сяо Янь подняла на неё свои добрые карие глаза и лучезарно улыбнулась. — С возвращением, Ван И. Ван И замерла на месте. Через некоторое время она сделала неуверенный шаг внутрь, и полог, который взмыл вверх по мановению её полупрозрачной руки, тихо опустился на место. Она не знала, что должна сказать. Никто, кроме маленького Ло Фантяня, который жил с ней, никогда не встречал её с такой искренней радостью. Потом Ло Фантянь вырос и переехал в отдельное поместье, и дом Ван И вновь стал пустым и холодным, ведь она никогда не держала слуг. Когда мальчик, как прилежный ученик, кланялся ей на входе, она с показным недовольством отсылала его тренироваться, а не валять дурака. Однако Сяо Янь не была ученицей… Как Ван И должна ответить на приветствие? «Привет» прозвучит слишком странно, почти интимно, «спасибо» — слишком сухо, «я наконец-то вернулась» — неуместно сентиментально… На обычно холодном и беспристрастном лице Ван И появилось замешательство. Она всегда скрывала свои настоящие чувства, но сейчас ей почему-то стало слишком сложно притворяться. При виде этих нелепых затруднений улыбка Сяо Янь стала ещё ярче: — У меня было чувство, что ты вернёшься именно сегодня. — женщина неспешно отложила цветастые книги на низкий столик и расправила одеяние. — Я даже решила проверить твои книги. Внезапно Ван И сделала несколько шагов вперёд и оказалась прямо перед Сяо Янь. Она безмолвно смотрела на монахиню с высоты своего роста, заложив руки за спину. — Твой баланс светлого ци в порядке? — спросила она. Этот вопрос беспокоил её на протяжении всей вылаки. Нкаких следов вышедшей из-под контроля энергии вроде не было… Спустя несколько мгновений Ван И осознала, что творит, и кончики её ушей покраснели. Она уже хотела отойти, когда Сяо Янь подалась вперёд и обняла её. Тёплые руки Сяо Янь нежно обхватили нематериальное тело Ван И, будто живого человека из плоти и крови. Монахиня даже встала на цыпочки, её тело почти полностью прижалось к силуэту Ван И. Та стояла в ступоре. Её руки расцепились и теперь не могли найти себе места. Положить их на талию Сяо Янь? Или на спину?.. Мгновения всё тянулись и тянулись, а Ван И пыталась понять, что ей нужно делать. Выражение её лица с каждой секундой становилось всё более испуганным и отчаянным. Наконец Сяо Янь отошла. Она успела хорошенько рассмотреть неприглядное выражение на лице Ван И, потому что от шока та забыла привести его в порядок. — Как прошла вылазка? — дружелюбно спросила Сяо Янь. Ей приходилось запрокидывать голову, чтобы посмотреть в глаза собеседнице. Ван И словно очнулась и прочистила горло. Она поспешила вернуть на своё лицо спокойствие, но покрасневшие кончики ушей выдавали её с головой. Сначала она собиралась описать всё произошедшее с Белым отрядом, но внезапно почувствовала, что не хочет. Спустя несколько долгих секунд раздалось только одно слово: — Потом. Ван И не хотела сейчас думать об этом. Битва с химерой очень сильно её вымотала, к тому же, она впервые рассталась со своей благодетельницей на столько времени с тех пор, как проснулась в храме Белой Азалии. Она немного виновато посмотрела на Сяо Янь, ожидая увидеть на её лице разочарование, но молодая монахиня продолжала улыбаться, как ни в чём не бывало. — Потом так потом. — она послушно кивнула. — Ты хочешь чего-нибудь? — Я… — Ван И в нерешительности замерла. В форме Души сон ей не требовался, но она хотела отдохнуть… и чтобы Сяо Янь осталась рядом. Она обвела палатку взглядом, и её глаза зацепились за книги. Сяо Янь аккуратно их рассортировала — романы из нескольких частей лежали по стопкам в хронологическом порядке, ещё одна стопка состояла из коротких новелл. Отдельно лежала та книга, которую Ван И начала читать ещё в уезде Сиши. В ней даже виднелась закладка… Ван И ещё на Небесах коллекционировала романы о боевых искусствах. Однако она не умела поддерживать порядок, поэтому книги валялись везде где только можно — на письменном столе, на кровати, на подоконнике, на полу… Каждый раз, когда она хотела найти конкретный роман, на это уходило вплоть до нескольких часов. Сяо Янь проследила за её взглядом: — Хочешь, я тебе почитаю вслух? Ван И нахмурилась, но через некоторое время осторожно кивнула. Её уши покраснели ещё сильнее. Сяо Янь взяла недочитанный роман и села вместе с ним на кровать, затем похлопала по месту рядом с собой. Ван И помотала головой и опустилась на самый край кровати, как можно дальше от женщины. Она понимала, что сейчас, когда битва нарушила её баланс тёмного ци, её тело особенно сильно источает холод, поэтому решила не заставлять Сяо Янь терпеть это. Однако Ван И не могла предположить, что, когда монахиня увидит её действия, она встанет и пересядет почти вплотную к Ван И. — Не беспокойся, мне не будет холодно, — она улыбнулась и открыла книгу на той странице, где лежала закладка из высушенного цветка азалии. Немного подумав, она повернула голову к Ван И — Я не знаю, о чём этот роман… Расскажешь мне? — Главного героя зовут Мин Су, и он стремится к бессмертию. — сухо объяснила Ван И. Сяо Янь закрыла книгу и кинула взгляд на обложку: — Шестой том… Он что, занимается этим весь роман? — Нет. — Вот как. Ты решила поиграть со мной в молчанку? — подняв тонкие брови, спросила Сяо Янь. — Почему тебе так интересно? — Ван И задала встречный вопрос. — Потому что иначе я не пойму сюжет. Давай, Ван И, расскажи мне. — Ну… — Ван И впервые стокнулась с таким интересом к своим любимым романам уся. — Первые четыре тома он взрослеет и становится на ноги… Она принялась рассказывать, что произошло с Мин Су за предыдущие пять томов, и сама не заметила, как от пересказа сюжета перешла к размышлениям о том, куда дальше пойдёт сюжет и чем, по её мнению, должна закончиться история… Великая Наставница Тяньлан никогда бы в этом не призналась, но ей действительно не хватало человека, который бы проявил интерес к тому, что она читает. Для главы Небесного Министерства было бы странно увлекаться глупыми подростковыми романами о боевых искусствах… Сяо Янь не перебивала. Она с улыбкой сморела на Ван И, иногда кивая. В какой-то момент Ван И осознала, что слишком углубилась в свои мысли. Она одёрнула себя и прочистила горло: — Ты говорила, что почитаешь вслух. — тихо сказала она, отвернувшись. Сяо Янь кивнула, опять открыла книгу и начала читать. Нежный голос, который звучал совсем рядом с Ван И, наполнял её сердце спокойствием и теплом. Слова слились в прекрасную мелодию, постепенно утратив смысл. Насколько бы интересной ни была для Ван И история Мин Су, она почему-то просто не могла на ней сосредоточиться…. Спустя некоторое время Сяо Янь замолчала. Она закрыла книгу и слегка повернула голову, чтобы посмотреть на свою слушательницу. Ван И заснула прямо сидя. Она всегда спала не издавая никаких звуков, и даже до ужаса неудобные позы не становились для неё проблемой. Сяо Янь осторожно погладила Ван И по плечу, затем направила в руку немного ци и заставила её лечь на кровать. Та не проснулась — сон ей не требовался, но если уж она заснула, то теперь её не разбудит даже небо, обрушившееся на землю. *** Наутро Ван И разбудили лучи солнца, пробивавшиеся сквозь ткань шатра. За время сна человекоподобная проекция её Души исчезла, оставив только крохотного светлячка, который не расходовал духовную энергию. Через пару мгновений на месте светлячка совершенно беззвучно появилась Ван И. Она нехотя открыла глаза и осмотрелась. Сяо Янь сидела рядом. Она не заметила пробуждения спутницы и зашивала своё верхнее одеяние из грубой серой ткани. Это занятие считалось недостойным среди благородных небожительниц, но молодая монахиня выглядела прекрасно даже с иголкой и ниткой в руках. Ван И некоторое время безмолвно наблюдала за тем, как длинные изящные пальцы порхают над тканью. В памяти невольно всплыли времена, когда она сама пыталась что-то шить. После каждой серьёзной битвы одежда превращалась в лохмотья, а в странствиях надеяться было не на кого. Именно тогда Ван И, воспитанная как наследница престола двух царств, фехтовальщица и мастер каллиграфии, столкнулась с необходимостью научиться шить. Её пальцы были слишком толстыми и загрубевшими от мозолей, поэтому она никак не могла управиться с крохотной иголкой. Стежки выходили беспорядочными, и вместо того, чтобы зашить дырку, Ван И просто прикрывала её паутиной из нитей, которая ужаснула бы любого, у кого есть глаза. При этом Ван И не чувствовала боли, когда колола пальцы иголкой, и только после нескольких часов упорной работы понимала, что «зашитая» ткань теперь испачкана кровью, которая сочилась из многочисленных ранок. Однако Сяо Янь шила с потрясающей лёгкостью и даже что-то едва слышно напевала. «Она такая хрупкая…» — подумала Ван И, завороженная тем, как солнечный свет падает на мягкие чёрные волосы и просввечивает сквозь гладкую бледную кожу. «Такая хрупкая и нежная, но гораздо более стойкая, чем я.» Ван И всю жизнь посвятила сражениям и политике, но никогда не презирала женщин, выбравших быть дома и заботиться о близких. Она даже втайне восхищалась тем, с какой лёгкостью им даются готовка, шитьё или изящные искусства вроде танцев и пения. И уж тем более она не чувствовала пренебрежения к Сяо Янь, которая сохранила волю к жизни и умение любить даже несмотря на свою болезнь. Точно так же, как кровожадные хищные звери не топчут весенние цветы, Ван И лелеяла те мгновения красоты, которые ей повезло отыскать. К сожалению, долго эти мгновения не продлились. Сяо Янь подняла глаза на Ван И и отложила иголку с ниткой в сторону. — Доброе утро. — она улыбнулась. — Хотя, правильнее будет сказать добрый день. Ван И помотала головой, стряхивая сладостное наваждение, и встала. Ей не требовалось спать, но по какой-то необъяснимой причине она чувствовала, что набралась сил и вновь готова к… К чему? «Чёрт! Юнхо!» — Ван И окончательно проснулась. Когда она вспомнила обо всём произошедшем вчера, её сердце пропустило удар. «Она же…» Потом вспомнилось и всё остальное. Цзы Хунла говорил, что Цзы Юнхо в относительной безопасности. Ослабленный демон Сумеречного Пограничья ей не угрожает, выживать она умеет, и найти её будет несложно. Цзы Юнхо была его единственной дочерью и наследницей, которой он собирался передать весь клан Цзы. Если он говорит, что всё в порядке, значит волноваться действительно не о чем. Что бы он ни замышлял, вреда его дочери это не принесёт. Подумав об этом, Ван И нахмурилась. После того, что Цзы Юнхо сказала о яде под названием «Чёрный мёд», который есть только у Цзы Хунла, но при этом каким-то необъяснимым образом оказался на останках в одном и разорённых загадочным полупсом-полутигром лагерей, она перестала верить атаману клана Цзы. — Сегодня он не отверится… — пробормотала она. — Кто? — с любопытством переспросила Сяо Янь. Ван И вздохнула, после чего пересказала ей события прошлой ночи, вылазку Белого отряда и битву с химерой. На этот раз она даже честно рассказала о четырёх демонах, не упомянув лишь то, по какой причине они решили сбежать. — …И теперь, прежде чем идти спасать Юнхо, я должна вытрясти из Цзы Хунла правду, — закончила Ван И. Она решительно встала и направилась к выходу из шатра, так как дело не терпело отлагательств. — Я пойду. Выйдя под свет солнца, которое было в самом зените, Ван И обнаружила, что Сяо Янь последовала за ней. — Я иду с тобой. — монахиня не дала ей даже рта раскрыть. — Зачем? — Ван И опять нахмурилась, но в глубине её души зародилось тепло. — Я уже убедилась, что тебя нельзя отпускать. Ты же заблудишься! — странно, но даже такие унизительные слова из уст Сяо Янь звучали ласково и мягко. Ван И просто не могла заставить себя обидеться на это, потому отвернулась и направилась к шатру Цзы Хунла. Атаман клана Цзы встретил их лично. Под его глазами пролегли тёмные круги, которые были заметны даже на смуглой коже, а на лбу появились новые морщины. Он выглядел на несколько лет старше, чем когда Ван И только пришла в лагерь клана Цзы. Цзы Хунла сразу всё понял, отослал всех своих слуг и наложил Печати против подслушивания, после чего отвёл их ко столу. — Прошу, госпожа бессмертная. — он показал на главное место, располагашееся чуть выше, чем все остальные. Обычно там сидел он сам, разговаривая с главами вассальных племён, но сейчас Цзы Хунла решил уступить, чтобы немного задобрить Ван И. Она кивнула и села на возвышение, скрестив ноги. Это было нарушением приличий, поскольку даже высокопоставленному гостю положено сидеть на коленях, но в комнате не нашлось никого, кто бы её упрекнул. Цзы Хунла и Сяо Янь уселись напротив. В душе Ван И тут же пожалела о том, что согласилась. Да, в этом положении сразу становилось понятно, кто будет задавать вопросы, но главное место было только одно, поэтому Сяо Янь не могла сесть рядом с ней… Из-за этого взгляд её серых глаз стал ледяным, а брови сошлись к переносице. Даже воздух вокруг стал холоднее. Цзы Хунла воспринял это на свой счёт, поэтому поспешил начать: — Госпожа бессмертная, я действительно кое о чём вам не рассказал, но у меня не было злого умысла. Я поступил так только для того, чтобы уберечь Юнхо, а не чтобы навредить вам. — Цзы Хунла говорил спокойно и уверенно. Он уже много лет был главой клана и прекрасно знал, что нельзя показывать другим свою слабость. — Всё в порядке, — Сяо Янь успокаивающе улыбнулась Цзы Хунла. — Я уверена, что Ван И не злится. «Не злится?..» — подумал мужчина, кинув осторожный взгляд на Ван И. На её лицо вернулось то же суровое и беспристрастное выражение, что и во время заседаний Всеобщего Консилиума Небожителей. —  Что такое эта химера? — спросила она. — Это точно не случайный духовный зверь, раз я не смогла обнаружить его ауру, даже во время боя. — Вы видели статуи, когда проезжали через земли племени Тунцзуй? — Цзы Хунла ответил вопросом на вопрос. — Да. — Если бы вы их посчитали, то обнаружили бы, что их всего двадцать восемь. Именно столько кланов было в Сумеречном Пограничье больше тысячи лет назад. — Это… — Ван И вспомнила, что по словам Цзы Юнхо этим статуям поклонялись древние шаманы. — Это символы кланов? Но почему они все во владениях племени Тунцзуй? — Дело в том, что это не просто символы. Когда-то это были настоящие духовные звери, которые служили кланам. Есть древняя легенда, что это — дар от Золотой Императрицы Цзиньмэй. Ван И помрачнела ещё больше. Ей не нравилось всё, что было связано с повелительницей Царства Вечной Ночи, даже если это были древние легенды. — После восхождения на престол она устроила пир в городе Юсинь, и на него тайно пробрался атаман одного из кланов с целью убить Золотую Императрицу. Он не сумел этого сделать, однако его смелость так впечатлила повелительницу демонов, что она даровала его клану духовного зверя, которого нельзя назвать ни светлым, ни тёмным созданием. Клан начал быстро разрастаться и завоёвывать новые земли. Когда Императрица это увидела, она подарила таких же зверей остальным кланам, и всё Сумеречное Пограничье превратилось в поле боя. Кланы сражались не на жизнь, а на смерть, не щадя ни детей, ни стариков. Некоторые из духовных зверей могли создавать уникальный яд, и воины собирали его с их клыков и наносили на лезвие оружия. Так появился яд Чёрный мёд. Звери становились сильнее, поглощая человеческую плоть, поэтому им скармливали погибших… — Просто отвратительный подарок. — тихо произнесла Сяо Янь. — Это всего лишь легенда. — Цзы Хунла покачал головой. — Неизвестно, правдива она или нет, но войны между двадцатью восьмью кланами, у каждого из которых был духовный зверь — точно правда. Когда последний, в ком текла кровь того или иного клана, умирал или предавал свой клан, его зверь сходил с ума. Всё больше кланов становились частью истории, всё больше чудовищ выходило из под контроля… Однажды атаманы поняли, что если война продолжится, то всё Сумеречное Пограничье опустеет. Тогда они объединили свои силы и запечатали зверей, ставших причиной вражды, в каменные статуи. А чтобы их хранить, они создали из людей множества кланов новое племя Тунцзуй. «Так вот почему это племя называется Тунцзуй, “единый грех”…» — подумала Ван И. «И вот почему эти статуи за столько времени не разрушились. Их поддерживала энергия запечатанных зверей.» — Племя Тунцзуй очень необычное. Каждый, кто знает о его истинном предназначении, имеет право стать его частью. Надо лишь дать клятву, что ты хочешь хранить мир в Сумеречном Пограничье, а затем отрезать себе язык. Мужчины также становятся евнухами, а женщины пьют особые травы для бесплодия, поэтому в племени Тунцзуй нет детей. Лишь уставшие старики, которые хотят дожить остаток дней в спокойствии, преданные идее мудрецы и воины, осознавшие, что не желают больше проливать кровь. Теперь мне туда вход закрыт, а старейшины даже обсуждать со мной ничего не желают… — Цзы Хунла опустил голову. — Я раньше думал, что война началась именно из-за этих зверей. Они жаждали крови, поэтому атаманы повели своих людей в бой… Но оказалось, что проблема не в них. Проблема в людях. — Что ты имеешь в виду? — спросила Ван И. — После того, как зверей запечатали, некоторое время кланы не враждовали. Они восстанавливались, зализывали раны, осваивали земли… А потом вновь полилась кровь. Дело было не в даре Золотой Императрицы, а в людях. Именно люди жаждут власти. — Та химера… — пробормотала Ван И, пристально глядя на Цзы Хунла. В её сердце начала зарождаться ужасная догадка. — Мои предки осознали это ещё несколько поколений назад. Пока Сумеречное Пограничье разделено на кланы и племена, кровопролитие никогда не прекратится. Поэтому они решили объединить всех под единым знаменем, начали готовиться, собирать сильнейших воинов, составлять стратегии. Они отрезали клан Цзы от мира, чтобы никто об этом не узнал, но ещё до моего тридцатилетия в лагерь ворвался один из сильнейших воинов клана Син. Его целью было ограбить наш клан, ведь из-за долгого молчания всё Сумеречное Пограничье считало, что клан Цзы вымирает… — Цзы Хунла ненадолго замолчал. — Мой отец попытался его остановить, но тот воин достиг Зарождения Души, поэтому битва не затянулась надолго. Вор сумел сбежать и открыл всем тайну клана Цзы. Ничего удивительного, что в тот же момент все кланы объединились против нас, и планы предков пошли прахом. — И тогда ты выпустил духовного зверя своего клана. — ледяным голосом закончила Ван И. Сяо Янь кинула на неё странный взгляд. — Потому что либо ты их, либо они тебя, так? — У меня не было выбора! — Цзы Хунла неожиданно вспылил. — Я боялся племени Тунцзуй, как и все остальные, и понимал, что могу умереть, но всё равно пошёл туда и нашёл ту самую статую Гоу-ху¹. Зверь сразу подчинился мне, и благодаря ему клан Цзы не просто пережил войну, он стал сильнейшим кланом во всём Сумеречном Пограничье! Разве я мог поступить иначе? Ван И нахмурилась, но Сяо Янь пристально посмотрела ей в глаза. — Твои предки не случайно запечатали этих чудовищ. — мягко произнесла монахиня. — Я никогда не обращал внимания на эти легенды. К тому же, я был уверен, что в любой момент смогу запечатать Гоу-ху обратно! Я дал ему поглотить столько тел, сколько было нужно, чтобы наш клан получил преимущество в каждой битве, а всё остальное приказал сжечь. С тех пор я не позволял ему пожрать ни единого трупа и держал его под контролем. И у меня получилось! К концу войны он ослаб до уровня Зарождения Души, и благодаря помощи шаманов из племени Тунцзуй я смог вновь запечатать его в статую. — руки Цзы Хунла сжались в кулаки. — Госпожа бессмертная… госпожа глава Небесного Министерства, неужели я поступил неправильно? Я вернул мир в Сумеречное Пограничье, заставил остальные кланы спрятаться в свои норы и подарил своей дочери спокойное детство! Эта война прекратила все последующие войны и спасла множество жизней! Ван И безмолвно слушала речь Цзы Хунла, и с каждым словом её взгляд становился всё холоднее. С его собственной точки зрения, он поступил правильно. Однако Ван И прожила уже почти полтора тысячелетия… она лучше кого-либо знала, что история циклична. Великий клан может подмять под себя всё Сумеречное Пограничье, но со временем он распадётся на множество кланов поменьше, которые опять начнут сражаться друг с другом. Ван И собственными глазами наблюдала, как эпохи сменяют друг друга, а ордена во главе с небожителями борются за влияние. Она видела… крах царств Ян и Лун. — Никакая империя не существует вечно. — вслух произнесла она. — Клан Цзы развалится, и его потомки опять начнут враждовать. — Через сколько времени это произойдёт? Через сорок лет? Через двести? Все эти двести лет в Сумеречном Пограничье не будет литься кровь! — Сколько людей ты убил, чтобы получить эти двести лет мира? — Ван И неосознанно заговорила громче. — Оно правда того стоило? Ты разрушил больше жизней, чем спас! Кровь Ван И начала закипать от ярости. Она вспомнила свою мать, Драконью Владичицу. Когда её дочь сбежала, она решила силой покорить царство Ян и начала величайшую в истории Поднебесной войну. И к чему это привело? Драконью Владычицу после ещё одной кровопролитной войны убила Золотая Императрица Цзиньмэй, которая начала диктовать условия самим Небесам. Все те несколько спокойных десятилетий, что Драконья Владычица сидела на троне завоёванного царства, дались ей ценой жизней тысяч солдат с обеих сторон. За любое завоевание своей кровью заплатят сначала современники, а затем потомки завоевателя. Мир возможен лишь при наличии равных друг другу противников. Если бы Золотая Императрица пошла на Небеса войной, то кровью бы умылась вся Поднебесная. Однако она сумела найти баланс, создав Царство Вечной Ночи. Небожители и демоны продолжили умирать от рук друг друга, но это гораздо лучше, чем великая война. — Вражда между кланами и племенами — естественный процесс. — медленно произнесла Ван И. Она опять понизила голос и отчётливо чеканила каждый слог. — Эта река текла спокойно и размеренно на протяжении столетий, но ты решил перегородить её русло плотиной. Что произойдёт, когда плотина рухнет? — Надо построить такую плотину, которая выдержит любой напор. — негромко ответил Цзы Хунла. — И тогда река прекратит течь, а все дети смогут расти в спокойствии и мире. Разве Небесное Министерство не строит плотины, чтобы великие ордена не устроили бойню? — Небесное Министерство направляет реку в правильное русло… — начала было Ван И, однако её взгляд упал на Сяо Янь. Молодая монахиня молча сидела на своём месте, выпрямив спину и сложив руки на коленях, однако выражение её лица было печальным и… будто бы немного разочарованным. В карих глазах застыла такая глубокая грусть, что Ван И потеряла дар речи. [1] Гоу-ху (狗虎) — иероглифы «собака» и «тигр».