Мужья на прокат...

Вернувшись в свою комнату, она с тяжелым вздохом направилась в душ — смыть с себя весь этот горький негатив, который словно липкая грязь прилип к душе и разуму. Вода стекала по телу, смывая пот и усталость, но не могла проникнуть глубже, в самое сердце, где бушевала настоящая буря. Джейд злилась — на мужей, на себя, на эту неведомую путаницу чувств, которую не могла понять и принять. Она стояла под струей горячей воды и мысленно возвращалась к словам Мисси Уизли, к рассуждениям Гермионы, к поведению близнецов... Она искренне верила, что они — просто друзья, что они понимают, что она к ним чувствует, и не будут просить большего. Но эта вера была лишь тонким слоем иллюзии — просто оболочкой, созданной, чтобы защититься от самой себя. Такая же, как когда в Хогвартсе она пыталась убедить окружающих, что для неё они — обычные друзья, и что она хорошо различает дружбу и влюбленность. В глубине души Джейд знала страшную правду: она пользовалась ими. Пользовалась их поддержкой, их присутствием, лишь бы не остаться одной в этом огромном, холодном мире. Она боялась признать самой себе, что начинается что-то большее — чувство, которое могла разрушить не только их отношения, но и её самого себя. Всю сознательную жизнь она избегала мужчин, избегала отношений — потому что любила свою свободу слишком сильно. Свободу путешествовать, свободу быть собой, свободу не зависеть ни от кого. Она была слишком занята любовью к себе, чтобы дать эту любовь кому-то ещё. Но жизнь с близнецами изменили всё. Они перевернули её мир с ног на голову и заставили почувствовать то, что долго отказывалась принимать. Теперь она боялась потерять их — не только как друзей, но и как что-то гораздо более важное. И в этот момент, в холодной темноте душевой кабины, Джейд осознавала, что прежде чем двигаться дальше, прежде чем открыться хоть кому-то — прежде всего ей нужно разобраться с самой собой, с этими путающимися, пугающими чувствами, которые могли окончательно разорвать всё между ними…

***

На следующее утро Джейд горько осознала страшную правду — её «мужья» словно исчезли. Они игнорировали её, отмахивались простыми фразами: «Мы заняты», «Будем поздно», — как будто она перестала для них существовать. Для неё это был удар, словно холодный нож, вонзившийся прямо в сердце. Она понимала — она теряет их. И эти мысли не давали покоя. Решив разобраться в себе, она начала закрываться от них, всё чаще прячась в своей комнате, избегая встреч и разговоров. Попытки написать новую главу проваливались — вдохновение было словно выжжено. Её муза отошла вместе с ними — они были её кислородом, тем, без чего она не могла спокойно жить и двигаться дальше. Слова и чувства наконец-то обрели ясность: она была влюблена и боялась признаться самой себе. Но внутри росла решимость. Джейд решила действовать — открыть им правду, объясниться. Она была рада: наконец перестала обманываться. Те несколько дней без них казались ей мучением, тяжким кошмаром. Она точно знала — не хочет возвращаться к своей одинокой пустой жизни. Она хочет писать. Но уже не от отчаяния, как раньше, а от любви — такой, какой была месяц назад. Она решила быть самой красивой для них. С утра приняла душ, тщательно сделала укладку, аккуратно поправила макияж и надела обтягивающее чёрное платье — элегантное и притягательное. Выйдя из квартиры, она спешила по лестнице, предвкушая их улыбки и взгляды. Но картина внизу разрушила все надежды. Фред и Джордж стояли прямо у входа, легко флиртуя с покупательницами, свободно отпускали комплименты и рассказывали о новом товаре. — Вы такие милые, вашим жёнам наверное очень повезло, — сказала одна блондинка, мягко взяв Фреда за руку. — У нас нет девушек, не то что жён, — пробормотал Джордж, опуская взгляд на рыжеволосую девушку напротив. В этот момент Джейд почувствовала, как мир рушится. Она потеряла их. Безвозвратно. Когда братья заметили её, они тут же остановились. — Джейд, ты что-то хотела? — серьёзно спросил Фред. — Да. Хочу серьёзно поговорить. Как закончите — проходите на кухню, — сдержанно ответила она, стараясь скрыть боль. Зайдя в квартиру и сев за стол, она не выдержала — слёзы хлынули сами собой, горячие и горькие. Ей было так больно и обидно. Она понимала, что опоздала. Погрузившись в свои мысли, она не услышала, как открылась входная дверь. — Джейд, почему ты плачешь? — обеспокоенно спросили братья, подсаживаясь ближе, осознавая свою ошибку. — Это уже не важно, — прошептала она, вставая со стула. — Важно! — крепко сжал её за руку Фред, не давая уйти. — Это из-за покупательниц? — спросил Джордж, всё ещё немного обиженный. — Прости, конечно, но ты сама говорила про фиктивный брак. — Я помню, что говорила, и сожалею об этом. Оставьте меня в покое, — ответила Джейд, переводя взгляд на руку Фреда, сжимавшую её кисть. — Мы любим тебя с самого детства. Ты нас всё время отшивала, — тихо сказал Фред. — Мы согласились на эту авантюру только ради того, чтобы ты дала нам шанс. — Пойми и ты нас. Мы ревновали, мы обижались, потому что нам было больно, — добавил Джордж, бережно держа её за запястье. — Простите меня, пожалуйста, — сквозь слёзы произнесла Джейд. — Вы для меня очень дороги. Я боялась полюбить вас и разрушить всё. Но теперь понимаю — без вас я не могу дышать. Вы — мой кислород. Я люблю вас. Простите... — Она остановилась, взглянув сначала на Фреда. Тот, подумав, что получил зелёный свет, нежно коснулся её губ своими. В этот момент Джордж встал позади и начал целовать её шею и ключицы, оставляя влажную дорожку страсти. Внезапно в стекло раз бежал сильный удар — влетела сова, держа в клюве конверт. Джейд испугалась, отстраняясь от Фреда и с трудом поднимаясь со стула. — Наверное, ничего важного, — с тревогой промолвил Фред, пытаясь удержать её. — Может, Гермиона жалуется на Рона или Министерство? — добавил Джордж, нервничая. Джейд с дрожащими руками открыла письмо в надежде на подтверждение их слов. Но внутри был холодный нож. Её плечи задрожали, глаза наполнились слёз. Обернувшись с заплаканным лицом, она резко и с болью пробормотала: — Серьёзно? Документы о разводе?