Сломанная картина

      — Поттер, вы ополоумели? — возмущённо выдохнул Снейп с картины. — Я, конечно, понимаю, что вы находитесь в отчаянном положении — судя по всему всю свою жизнь — но опускаться до кражи портрета прямо из кабинета директора? И ради чего? — он шокировано округлил глаза и вдруг с подозрением прищурил их. — Вы… Вы что, решили вот так мне отомстить?! — прошипел он с вызовом и каким-то колючим разочарованием в голосе.       Гарри бросил на него усталый взгляд, отмечая про себя иронию ситуации: Снейп и вправду решил, что Поттер его выкрал? Это было, чёрт возьми, забавно. Кто услышит ушам своим не поверит: «Профессор Поттер украл портрет прошлого директора»!       — Помилуйте, Снейп, сэр… — выдохнул он, массируя переносицу под очками. — У меня дел больше нет, чем отыгрываться на вашем портрете. — отмахнулся Гарри снисходительно.       — Что-то во времена вашей учёбы наличие дел не скрашивало вашу тягу насолить мне. — Едко прокомментировал мужчина на холсте, складывая руки на груди в привычном жесте.       — Тогда у нас это было взаимно, или мне напомнить вам о ваших грешках? — раздражённо нахмурился в ответ Гарри.       — Вы случайно говорите не о тех ситуациях, когда я пытался призвать вас к дисциплине или увещевал ответственнее относиться к учёбе? Это вы подразумеваете под «грешками»?! — Снейп продолжал прожигать его чёрными глазами, будто надеясь невербально наслать проклятье.       Гарри понял, что сегодня нормально поговорить точно не удастся, и решил осторожно закончить этот странный обмен любезностями.       — Профе… кхм, Снейп. — осёкся он, чуть не назвав его по старой должности, по привычке въевшийся в голову не хуже реагентов в мантию. — Уже поздний час, я бы с удовольствием продолжил наш «увлекательный диалог», но как-нибудь завтра. Сейчас же я собираюсь пойти спать, чтобы хоть немного выспаться, чего и вам желаю.       — Прекрасно. — резюмировал тот с таким высокомерием, что Гарри поразился тому, как он, будучи портретом, стоящим сейчас на полу и частично замотанным в ткань, будто запелёнатый, умудрился так очевидно смотреть на Поттера сверху вниз. — Только сделайте милость, пожалейте покойного человека, если у вас хватит сострадания, и найдите для рамы более подходящее место. Меня не прельщает перспектива разглядывать ваши ноги. — выплюнул он, скривившись так, будто стоял не на паркете, а в грязной пещере тролля.       Гарри поджал губы и, потакая своему зловредному порыву, махнул палочкой в сторону портрета, заставляя ткань плотно сомкнуться так, чтобы полностью закрыть холст.       — Поттер! Что вы себе позволяете? — донёсся глухой голос, полный праведного возмущения.       — Так вы не будете видеть мои ноги. — не смог отказать себе в мелочной отместке Гарри. — А утром я постараюсь найти для вас местечко получше.       — Какого боггарта! Немедленно уберите с меня эту дрянь!       — Спокойной ночи. — обронил профессор Защиты, не слушая дальнейшие причитания, и с непозволительно-довольной ухмылкой отправился вглубь комнаты, оставляя портрет бывшего директора глухо возмущаться при входе.       И чем ему не угодили Гаррины ноги? «Ноги как ноги», — подумал про себя Поттер, непроизвольно надувая губы. Как будто он уронил его в грязевую лужу, а не поставил у себя в покоях! Чем Гарри уже успел заслужить от этого человека целую отповедь? Похоже, что и могила порой не способна исправить волшебника… Или Поттер ошибся, и художник отразил его образ даже слишком хорошо.       Кажется, ядовитый нрав Снейпа проснулся быстрее, чем сам он сам.       

***

      К сожалению для профессора Защиты, утро началось не с кофе… Снейп за ночь, казалось, лишь сильнее распалил свою непомерную язвительность, и Гарри успел пожалеть, что согласился на просьбу Макгонагалл. И где эта проблема «затухания» портрета, о которой говорила директриса? С момента появления в комнате Поттера он не мог и минутки помолчать, так его распирало от желания высказать Гарри всё, что он думает о каждом его маленьком бытовом жесте!       — Какой же вы копотливый и безалаберный, Поттер. — прокомментировал спешные сборы парня Снейп. — Говорят, в жизни всё так или иначе меняется, но, судя по всему, ваши привычки и бестолковость не поменялись с момента вашего отрочества, и вряд ли это когда-либо уже изменится. — закатил глаза мужчина на холсте, пока обсуждаемый носился по комнате, как ужаленный соплохвостом, пытаясь одеться. Каким-то волшебным образом ткань, в которую Гарри вчера завернул портрет, спала, а вновь задёрнуть её при свете дня он уже… не осмелился. — Не могу поверить, что вы стали профессором. Чему вы можете научить детей, если сами себя не способны мало-мальски организовать?       — Снейп! — раздражённо одёрнул Гарри, вскинувшись. — Чёрт, вы можете не высказываться мне под руку?! — бросил он, зашнуровывая обувь, и, подумав, всё же неловко выдавил: — …сэр.       — К чему бы вдруг вы вспомнили о вежливости, мистер Поттер? — Ну конечно, конечно же, Снейп так просто не мог пропустить это мимо ушей.       — К тому, что пытаюсь выказать своё уважение, в коем вы, кажется, совершенно не нуждаетесь! — Зло высказал тот, поднимая голову.       — Удивительное дело. Что же должно было произойти, чтобы тот Гарри Поттер, которого я знаю, внезапно решил изменить себе и выказать кому-то вроде меня уважение? — хмыкнул Снейп, как показалось Гарри, скрывая удивление за саркастичным тоном. — Лучше бы вы вспомнили о том, что существует заклинание «Темпус», потому как ещё без малого три минуты, и вы опоздаете на собственную пару! — не преминул сообщить портрет поразительно въедливого человека.       — Я… пикси мне в уши, чёртова мантия… — осёкшись, пробубнил под нос Гарри, путаясь в рукавах. — Вообще-то, будем честны, если бы вы не отвлекали меня разговорами, я уже давно был бы готов. — всё же ввернул в ответ он, вскидывая указательный палец.       — Ох, да что вы такое говорите, мистер Поттер? — в истинно-британском удивлении протянул Снейп, вскидывая чёрные брови. — К слову сказать, вы одели мантию изнаночной стороной. Но вот Мерлин, кажется, мои слова вам только мешают? В таком случае удачно опозориться перед студентами.       — Мордред… — бессильно закатил глаза Гарри, скрипнув зубами на очередную подсечку от Снейпа. Если так будет начинаться каждое утро, то, Мерлин свидетель, ни один волшебник этого не вынесет!              Поттер в который раз подошёл к зеркалу, оглядывая свой всклокоченный вид. Завтрак, естественно, он уже пропустил… Суматоха и спешка выбивали из колеи, и он уже несколько раз машинально заглядывал в отражение, совершенно не осознавая этого действия. Но наконец Гарри себя одёрнул и, махнув рукой на свою внешнюю растрёпанность, решился-таки выйти. Подстёгиваемый волнением незадачливый профессор широким шагом пересёк комнату и, уже схватившись за ручку двери, внезапно встал как вкопанный.       — Вот ведь мерлиновы подштанники, Снейп! — шокированно выругался Гарри, остолбенев от осознания. — Сегодня же суббота!       — Оу, правда, что ли? — ехидно мурлыкнул мужчина. — Как жаль, что в вашей комнате нашлось место на картину, но не нашлось местечка для хотя бы небольшого настенного календаря.       Гарри готов поклясться, что увидел в глазах Снейпа злую усмешку и, не сдержавшись, взвыл от досады и раздражения, не имея более мочи держать себя в руках. Растрепав и без того лохматые пряди на макушке, он тяжело рухнул на уголок кровати, даже не снимая мантии, и устало перевёл дыхание. Ну и утречко…       Очень, очень сложное одолжение ему пришлось сделать Макгонагалл. Он уже успел пожалеть, что не предложил альтернативный вариант — просто почаще заходить в кабинет директора. Ему было бы не сложно, правда! Это намного лучше, чем не иметь возможности сбежать от этого невыносимого зельевара! Сколько он ещё протянет в таком темпе? От одной мысли хотелось болезненно скривиться…       Поттер вдруг заметил, что портрет, на удивление, уже какое-то время хранил подозрительное молчание. Неужели обиделся?       — Снейп, мне кажется или вы стали куда ехиднее, чем были за все года моей учёбы? — решил спросить Гарри, приподымаясь на локтях. — На вас так влияет продолжительный период комы?       — На меня так влияет вопиющая необходимость видеть каждый день лицо несносного мальчишки, что вырос в такого же несносного вандала, который считает, что может красть портреты бывших профессоров и бросать их на полу у себя под ногами! — ядовитым вкрадчивым голосом отчеканил тот, словно ему было за оскорбление пояснять нечто настолько элементарное. — Если это такой способ метафорической расправы, то должен заметить — вы весьма изобретательны. Так угрозу «растоптать» ещё никто не воплощал в жизнь.       — Вас настолько оскорбило то, что я пока не нашёл места, куда повесить вашу картину? — удивлённо вскинул голову Гарри. — Или то, что я забрал вас из кабинета директора? Не думал, что вам настолько нравилось в том месте, но доношу до вашего сведенья: я не крал ваш портрет, а действовал в соответствии с просьбой Макгонагалл.       — Что? Так это по её указке вы всё это творите?! — казалось, эта новость ничуть не успокоила Северуса. — Не понимаю, чем заслужил такое отношение к собственному портрету. Похоже, я не угодил всему Хогвартсу настолько, что даже моей смерти недостаточно для того, чтобы искупить вину. — с желчной обидой отозвался тот.       — Всё совершенно не так! — тут же взвился Гарри, захлёбываясь противоречивыми чувствами. — Я действовал, что вероятно, даже в большей степени в ваших интересах, и… Ар-рх… Мерлин, дай мне сил. — прошептал Гарри, схватившись за голову и совершенно теряя всякий запал продолжать разборки.       — Что вы закатываете на меня глаза, Поттер? Если у вас есть что сказать — так скажите. — вновь в знакомом жесте скрестив руки на груди, с подначкой фыркнул Снейп. — Раз уж начали, то давайте! Выскажетесь.       — Нет. — резко оборвал Гарри, вскидывая ладонь. — Мне уже вдоволь. — чуть мягче выдохнул он, стараясь взять себя в руки. — Пожалуй, пойду пройдусь. Иначе…       — Иначе что?       — Иначе вандал во мне действительно проснётся, и вы, несомненно, об этом пожалеете! — зло выпалил Поттер и поторопился пройти к выходу из своих покоев.       — Ваши угрозы всё столь же… — прозвучало вслед, но Гарри громко захлопнул за собой дверь, обрывая эту бессмысленную и истощающую грызню.       

***

      Коридор Хогвартса встретил его привычной субботней тишиной, и Поттер чуть не застонал от облегчения. Мерлин, Гарри и подумать не мог, что когда-то будет скучать по пустому Хогвартсу, в котором нет человеческих голосов. Удивительно всё же, как легко его, оказывается, можно выбить из колеи.       Он… Совершенно не ожидал, что всё будет ТАК. Вчера Макгонагал позвала его в учительскую и рассказала, что портрет, который внезапно ожил после десятилетнего молчания, с каждым днём всё меньше реагирует на оклики.       — То есть он засыпает? — нахмурился Поттер, ощутив, как от этой новости внутри свернулся неприятный комок тревоги.       — Так и есть, Гарри. — хмуро кивнула женщина.       — Но почему? Можно же что-то сделать? — неосознанно шагнув вперёд, взволнованно высказал молодой профессор — в его голове тут же развернулся полноценный штурм, как во время забытой практики в Аврорате. — Почему он вообще ожил? Если выясним причину, то можно будет придумать как…       — Именно поэтому я и попросила вас на разговор. — спокойно оборвала Макгонагал, мягко поднимая ладонь.       — Что? — не понял Гарри.       — Никто, кроме нас с вами, не подходил к портрету в текущий период времени, а насколько я могу судить, причина его оживления кроется как раз в последних неделях. — пояснила она. — Я знаю, что это не так, но всё же уточню, вы ничего не делали с картиной? Может, использовали какую-то магию, когда находились поблизости?       — Нет, директор. — Чуть грубо взвился Гарри. — Я просто заговорил с ним… дважды. — уточнил он, задумавшись.       — Когда это было? — заинтересованно спросила Макгонагалл.       — Первый раз, когда вы несколько задержались перед чаепитием, а во-второй…       — Когда пропали Люпин и Ли? — догадалась она, остро вскинув подбородок.       — Именно так.       — В таком случае, я подозреваю, Гарри, что именно вы являетесь катализатором его пробуждения, — резюмировала ведьма.       Как потом пояснила директор, она заметила это из-за того, что в среду, по причине отработок первокурсников, Поттер не смог прийти к ней на чаепитие, и, если смотреть на прогрессию, то с момента последнего разговора с Гарри портрет стремительно терял жизненные силы.       Макгонагалл предположила, что ему нужно чаще разговаривать со Снейпом, чтобы тот вновь не впал в оцепенение. А из-за того, что частое посещение директорского кабинета представилось ей затруднительным для Гарри, она попросила его временно забрать портрет в личную комнату. До тех пор, пока не получится выяснить, как именно его присутствие повлияло на картину. Таким образом, портрет Снейпа и оказался у него на руках…       Вероятно, как заметила волшебница, Гарри был куда более важным для Северуса человеком, чем остальные, и его присутствие оказалось необходимо для того, чтобы портрет наконец «очнулся». В чём лично профессор Поттер очень сомневался… Теперь так особенно. Он-то и «важный человек» для Снейпа? Не смешите Мерлиновы тапочки! Он бы в гробу перевернулся от такого заявления.       Кроме прочего… Гарри было несколько неясно, почему Макгонагал настолько волновала судьба портрета: это ведь не живой человек, а лишь оттиск магии. Но у него не нашлось смелости высказать своё суждение. Каждый по-разному воспринимает мир и утраты, возможно, таким образом директор пытается облегчить душу?       Не взирая на то, что прошло уже столько лет с момента гибели бывшего директора, раз уж для неё это было важно — Гарри незамедлительно дал своё согласие. Тогда для него это казалось сущей мелочью, к тому же он и сам очень хотел поговорить с портретом покойного Снейпа, чтобы в свою очередь закрыть уже собственные гештальты прошлого… Но в конечном итоге такого исхода не мог ожидать никто.       Поттер медленно брёл по замку, разглядывая лоскуты неба в высоких окнах: каменные стены Хогвартса всегда были для него убежищем, опорой и домом. Он даже в какой-то степени понимал, почему Волдеморт, будучи ещё Томом Реддлом, так отчаянно хотел попасть на место преподавателя в эту школу. Гарри был искренне рад, как ребёнок, когда его приняли на должность профессора, ведь теперь не будет никакого лета у Дурслей, не будет необходимости упрашивать директора выписать разрешение оставаться в школе круглый год, никаких неприятных старых преград, только любимая школа и работа.       …Так и было раньше. Но теперь ему искренне не хотелось возвращаться в собственную комнату. Это ведь совсем неправильно, да? Почему у него не получается спокойно всё прояснить? Почему не хватает терпения и выдержки? Неужели он так и остался внутри тем сопливым школьником, который не способен был на большее, чем бессильно огрызаться строгому и неприятному профессору?       Оказывается, он был совершенно не готов вот так столкнуться с образом Снейпа…       

***

      Гарри Поттер, заслуженный профессор по ЗОТИ… Избегал как огня необходимости вернуться в собственные покои. Настолько, что даже поменялся дежурством с Флитвиком и теперь проверял последний коридор, заканчивая вечерний обход. Он весь день искал, куда бы себя деть, всячески пренебрегая заходить в комнату, и чувствовал по этому поводу угрызения совести: всё же он обещал Макгонагал, что будет поддерживать разговоры с портретом Снейпа, а он…       И только Гарри подумал, что пора бы перестать убегать и взяться за ум, как заметил двух четверокурсников, которые отчего-то гуляли по коридору после отбоя. Поттер, мелочно обрадовавшийся возможности оттянуть необходимость идти к себе на третий этаж, бодро ускорил шаг, чтобы их нагнать.       

***

      Скрипнула дверь, и истощённый профессор, тяжело переставляя гудящие ноги, заступил в пространство ночной комнаты. Чернота лишь обманчиво казалась пустой, потому что его с порога встретил холодный вкрадчивый голос с лёгкими интонациями колкого любопытства:       — И где же вы пропадали весь день? Неужели прятались от меня? Небось уже пожалели, что затеяли очередную глупость?       — Ни от кого я не прятался! — насупился Гарри, хотя бывший директор попал прямо в точку, из-за чего голос получился слегка виноватым.       — Ах да, вы же гриффиндорец по диагнозу. А гриффиндорцы не убегают, верно? — Гарри взмахнул палочкой, зажигая свет как раз вовремя, чтобы увидеть, как Снейп оскалился в ядовитой улыбке.       — Прекратите, мне страшно надоело терпеть ваш сарказм по поводу и без него. — устало и зло бросил Гарри, не надеясь, впрочем, что мужчина, изображённый на портрете, воспримет его слова. — Я был на дежурстве, заканчивал вечерний обход, когда наткнулся на двух студентов, гуляющих после отбоя. — всё же пояснил он, стараясь не вестись на провокации.       — Хах, и какова на вкус смена ролей? — со скрытой заинтересованностью фыркнул Снейп.       — Не очень. — кисло признал Гарри. — Четверокурсники уже довольно наглые к своему возрасту и любят долго пререкаться, а я в последнее время после рабочего дня лишён задора на лишние разборки.       — Вам встретились четверокурсники? — зачем-то поинтересовался бывший директор.       Возможно, он просто из вежливости сказал это, чтобы поддержать разговор — хотя Гарри и сомневался в том, что Снейп вообще мог хоть что-то делать «из вежливости» — но Поттер не понял этого и решил ответить развёрнуто.       — Да, когтевранцы. Я, конечно, понимаю, что не должен нравится всем, но эти двое всегда смотрят на меня как-то слишком высокомерно. — с досадой хмыкнул профессор ЗОТИ, вешая учительскую мантию на крючок у входа. — Пришлось снять прилично баллов, чтобы они наконец вняли моему предупреждению.       — Это не предупреждение, смею заметить, а уже принятые меры. — зачем-то вставил своё замечание Снейп. — Мистер Поттер, вы не справляетесь со студентами. — резюмировал он холодным тоном, будто вынес заключение.              — Хорошо вам говорить, вы сидите в портрете. — не сдержавшись, выпалил Гарри.       — О-да, конечно, — тут же с ядом протянул Снейп, — я за вас и за мир в Мордредовой Магической Британии умирал как раз с расчётом, что буду остаток дней проводить запертым в картине!       — Я не… — осёкся Гарри, обжёгшись взглядом о мазки на холсте, — вы ведь понимаете, что я не то хотел…       — Кровь гуще водицы, Поттер. — перебил мужчина, со злостью сдвигая брови на переносице. — Вы с вашим отцом совершенно одинаковы, что он сделал меня виноватым в тот раз, что вы сейчас пытаетесь прикрыть свою некомпетентность, оправдываясь моим якобы более выгодным положением. — продолжал Снейп, а Гарри всё сильнее сжимал кулаки от бессилия и задетых чувств, впиваясь короткими ногтями в ладони.       — Чёрт. Это никогда не закончится. — прошептал Поттер обречённо и, схватив полотенце, лежащее на спинке стула, резвым шагом направился прочь, не желая более этого терпеть.       — И куда вы собрались? Второй раз сбегаете из собственных покоев? — вдогонку кинул мужчина с портрета, заставив Гарри резко обернуться.       — Во-первых, я НЕ сбегаю, а иду в душ! — счёл нужным подчеркнуть он, — А во-вторых… Пока меня не будет, постарайтесь не заскучать в отсутствие своего вечного объекта для издёвок. — рявкнул он, сдерживаясь из последних сил, чтобы не наговорить лишнего, и взвинченным, уязвлённым шагом вылетел вон из комнаты.       Что этот едкий мужчина сказал ему в ответ, Гарри уже не слушал.       — Время идёт, а он не меняется, мордред! Ну как же это бесит! — возмущённо фыркнул всклокоченный профессор, когда оказался на достаточном расстоянии от своего кабинета.       Неужели Снейп не понимал, что подобными выпадами действительно задевает его за живое? Заигрывает с выедающим его изнутри чувством вины и лишь сильнее отдаляет от себя. Осознавал ли он это? Может, это было намеренно? Но похоже, что он просто срывал на Поттере злость, накопившуюся в нём за время изоляции и безжизненной комы.       — Он никогда не признает, что в чём-то был неправ, чёрт. — пробормотал под нос с едкой досадой Гарри и вновь ускорил взвинченный шаг, со злостью вколачивая пятки в каменный пол.       Сегодня от стен коридоров веяло сыростью и прохладой, как в обычном замке, хотя они, как правило, ощущались слегка тёплыми от пульсирующей по остову магии. Но теперь влажная вязкая темнота, едва ли разгоняющаяся тусклым светом настенных факелов, облизывала плечи неприятным холодком. Правда, Гарри не замечал этого, пока спешным шагом добирался до учительских ванных комнат. Он в буре растрёпанных чувств не заметил и недлинной фиолетовой мантии, висевшей возле двери, когда подстёгиваемый раздражением влетел в раздевалку.       Каким же для него было сюрпризом, когда он, в дурмане злых мыслей, залетел в парящую ванную и наткнулся на обнажённого Флитвика, который тем же шокированным взглядом уставился на бесцеремонно ворвавшегося к нему Поттера…       «Действительно, чем бы ещё мог закончиться этот сумасшедший и изнуряющий день?! Только грандиозным позором!» — обречённо подытожил про себя Гарри.