На кухне горит свет

Едва слышный звук будильника, который вряд ли бы вообще кого-то разбудил, заставляет мужчину открыть глаза, уставившись куда-то перед собой. Опять пришел поздно, опять почти не спал, опять думал, ворочаясь на уже привычном твердом диване в гостиной. Солнце только начинало показываться за горизонтом, все его домочадцы еще спали, а он был вынужден вставать и собираться на некогда любимую работу. Мужчина приподнялся, садясь на диване и запуская руку в отросшую шевелюру. Даже подстричься сходить времени не было. Протянув руку и нашарив на полу скинутые туда ночью джинсы, он поднялся, натягивая их на себя и шлепая босыми ногами на кухню. Прикрыв дверь и включив едва работающую над плитой подсветку – черт, он же хотел починить её еще месяц назад! – мужчина поставил на конфорку нагреваться небольшую кастрюльку с молоком, следом находя в полках манную крупу и отмеряя необходимое количество на глаз. Стоило бы делать это с помощью кухонных весов, да опыт не пропьешь. Оставив уже готовую кашу теплится на плите, он накинул на себя найденную в стирке футболку, следом нервно посматривая на часы, которые почти кричали о том, что он опаздывает. Приоткрыв дверь в дальнюю комнату, он осторожно подошел к кровати, опускаясь перед ней на колени. Дочь снова спала в обнимку со всей своей кипой игрушек. Кажется, ее мать как-то рассказывала, что Соня боится того, что кто-то из игрушек обидится. Мужчина улыбнулся уголком губ, чувствуя горечь сожаления от того, что не слышал и не видел этого лично. Он протянул руку, откидывая светлую прядку волос с детского лица, и потянулся вперед, оставляя легкий поцелуй на маленьком круглом лбу. — Она была бы рада, если бы ты разбудил её, когда уходишь, — тихо донеслось от входа в комнату. Мужчина кинул взгляд на жену, стоящую в дверном проеме. Она тоже выглядела заспанной, но проснулась, чтобы проводить его – и это не смотря на их разваливающийся брак. — Пускай спит, — он приподнялся, в последний раз погладив дочь по волосам. — Кашу ей оставил на плите. Он подошел к жене, смотря на неё сверху вниз. Вероника всегда была низкой, и Сонечка пошла в нее, отставая от своих ровесников в росте почти на семь сантиметров. Женщина посмотрела ему в глаза, а затем отвернулась. — Ей нужен отец, а не каша, — произнесла она. — А мне нужен муж, а не ночное приведение. — Мы уже обсуждали это с тобой, — вздохнул мужчина, принимаясь обуваться. — Да, Андрей, — горько произнесла Вероника, прежде чем развернуться и уйти в комнату, даже не обняв мужа на прощанье. — Но тебе плевать на мои слова и нашу семью. Андрей посмотрел на ее удаляющуюся спину, и щелкнул замком, выходя из квартиры. Дорога до работы, состоящая из поездки в метро и пересадки на автобус, прошла мимо – все мысли занимала его семья, членом которой он словно больше не являлся. Появлялся дома по ночам, дочь видел только спящей, и уже пару месяцев жил на диване в гостиной, куда его выселила уставшая от работы мужа Вероника. Она много раз пыталась говорить с ним и, конечно, он ее понимал, и даже был согласен с ней. Однажды даже набрался решимости и поехал в свой выходной писать заявление на увольнение. Но стоило ему зайти в двери такого родного ресторана, перешагнуть порог кухни, увидеть, как работают его подчиненные тире вторая семья, как все мысли об увольнении улетучились. В общем то, в тот день его и отселили. Он стряхнул с волос капли дождя, и зашел в помещение, тут же теряя все мысли о семье. В еще закрытом ресторане суетились работники, подготавливая тот к открытию. Вот совсем юная официантка Агата пробежала мимо с салфетками, кинув приветственное «доброе утро, шеф». За барной стойкой обнаружился Егор, недавно вышедший из отпуска – единственный близкий друг Андрея, без которого даже на работе было тяжело – тот помахал ему рукой, расплываясь в лучезарной улыбке, и Туманов не сдержал ответной, такой же яркой, улыбки. С кухни выглянул недавно принятый на холодный цех поваренок Артем, заметил Андрея, громко ойкнул, и быстро скрылся в кухне. Ага, значит что-то натворили. Андрей уже было двинулся в святую святых, намереваясь узнать, что случилось и кому необходимо оторвать уши в целях профилактики, как вдруг его остановил окрик Виктории Владиславовны, являющейся директором ресторана и по совместительству невестой Егора, и его, Андрея, подругой. Правда на работе они предпочитали обращаться друг к другу официально, так что и сейчас Вика лишь уважительно его поприветствовала, сразу переходя к сути дела. — У нас сегодня банкет для Ефима Маратовича, а твои оболтусы, — сверкнула она глазами в сторону подслушивающих поваров. — Забыли сделать заказ на свежую щучью икру. Что делать будем? Теперь понятно, почему Артем свалил сразу как его увидел. — Да как всегда, — потер переносицу Туманов. — Сделай закуп по своим каналам, а разницу с нашими поставщиками вычти с моей зарплаты. Вика посмотрела на него, но ничего не сказала, тут же принимаясь что-то нажимать в своем рабочем планшете. — Я пошёл? — уточнил он ради приличия. — Да-да, иди, — не отвлекаясь, сказала Виктория, тут же поднимая голову. — Нет, стой. Андрей закатил глаза, разворачиваясь обратно. Где-то за барной стойкой хихикнул Егор, наблюдающий за ними. — Это Евгения, — указала Виктория на девушку, стоящую возле неё. — С сегодняшнего дня она будет стажироваться в качестве нашего СММ. Сегодня она будет со мной везде ходить, но на будущее – запомни её, пожалуйста, и не ори, когда будет лезть под руку на кухне. Итак уже всех распугал к чертовой… В общем, не важно. Туманов перевел взгляд на стажера. Не то чтобы он ее запомнит, но ради приличия сделает вид, что слушает Вику. Ну, чтобы меньше на мозги капала. Стоящая рядом с ней рыжеволосая девушка оказалась даже не девушкой, а совсем молодой девчушкой – по крайней мере, так идентифицировал её Андрей Туманов, привыкший работать со взрослыми людьми. Он пробежался глазами по кучерявой копне волос, слегка веснушчатому лицу, посмотрел на не самый новый телефон в её руках и на слегка стоптанные кроссовки какого-то популярного бренда. Затем повернулся к Виктории и наклонился к ней, едва слышно шепча подруге на ухо: — А ты в курсе, что детей нельзя эксплуатировать для работы? — Ой, иди ты! — Виктория ударила его кулаком по плечу, заставляя Туманова впервые за пару дней рассмеяться и немного расслабиться. — Ладно, — он повернулся к Евгении. — Меня зовут Андрей Туманов, я шеф – повар данного заведения. Снимать кухню можешь, моих поварят эксплуатировать только с разрешения су-шефа, меня никогда не снимать и не беспокоить. Все вопросы к Лёхе. — Алексей – это наш су – шеф, — пояснила Виктория. — Давай, удачи, — кивнул он стажерке, наконец разворачиваясь и направляясь на кухню, почти моментально выкидывая из головы какую-то там новенькую. Не она первая, не она последняя – по крайней мере, если не усвоит только что сказанные им правила. — Лучше правда его не снимать и не трогать, — произнесла Вика, качая головой. — Он у нас немного психованный. — Но разве шеф – повар не одного из главных лиц заведения? — задумчиво протянула Лапина. — Не в нашем случае, — отмахнулась девушка, подходя к барной стойке и ведя за собой Женю. — Просто следуй его правилам, и тем, что в трудовом договоре, и все будет хорошо. Давай с ним ознакомимся, кстати… Лапина кивнула, продолжая прокручивать в голове лицо Туманова, уже представляя, в каких именно ракурсах и сюжетах могла бы его снять для аккаунта заведения в социальных сетях. Может, если она будет достаточно аккуратной, все получится?.. Определенно – надо пробовать.

***

Алёна сонно потерла глаза, протягивая руку до телефона. Часы услужливо подсказали ей время, которое еще даже не приближалось к шести утра. Монотонный непонятный шум с кухни разбудил её и девушка сначала было попыталась зарыться в подушку, чуть приглушив звуки, но это не помогло. Чувствуя нарастающее раздражение, она села, с трудом надевая тапочки. Спать хотелось ужасно, стресс перед первым учебным днем не отпускал, еще и этот шум! Что это вообще? Она поежилась, чувствуя пробегающий по телу холодок. Домашние шорты и футболка не особо грели, но это было все, что она привезла в чемодане на первое время – остальные вещи еще находились в пути, и Вавиловой оставалось лишь надеяться, что они доедут и доедут в нормальном состоянии. Она приоткрыла дверь в свою комнату, замечая тонкий луч света, выглядывающий с кухни. За кухонным столом обнаружился сосед, что-то выпиливающий из… пенопласта? Противный звук с её приближением стал громче, заставляя девушку поморщиться и начать бороться с желанием закрыть уши. На столе валялся исчерченный ватман, пахло клеем, а её тетради, осторожно оставленные на столе перед сном, валялись на полу, где-то в ногах парня. — Это… что? — произнесла она, ошалело оглядывая все происходящее, и в особенности свои уроненные вещи. Парень обернулся на неё, явно не заметив приближения девушки раньше. Окинул взглядом и, ничего не сказав, вернулся к своей работе. — Эй, — раздражение начинало перерастать в злость, и Алёна подошла ближе, пытаясь вернуть к себе чужое внимание. — Я с тобой разговариваю. — Да подожди ты, — шикнул человек, чьего имени она все еще не знала. Он что-то прочертил черным маркером на изрядно измученном куске пенопласта, снова принимаясь пилить по линии канцелярским ножом – то ли нож был тупой, то ли руки у парня росли с одного места, но комната снова наполнилась ужасными звуками, заставляя Вавилову чуть ли не закричать. Не сдержавшись, она выхватила канцелярский нож из мужских рук, сама не до конца отдавая отчет своим действиям спросонья. — Что ты думаешь ты делаешь? — хмуро посмотрел на нее прерванный от своего занятия парень. — Тебе не кажется, что ты слишком смелая для той, кто остался в одной квартире с незнакомцем? Алёна моргнула, чувствуя, как внутри все напряглось от этого вопроса. Конечно она боялась! Примерно каждую секунду нахождения в квартире с этим парнем. Но ночью ей идти было некуда и не факт, что на улице будет безопаснее, чем здесь. — На, — протянула она ему инструмент, игнорируя вопрос. — Просто ты меня игнорировал. — И что? — повел плечом он, забирая нож, следом откладывая его и пенопласт в сторону. — Я занят. — Ты скинул мои вещи на пол, — она присела и подняла тетради, оттряхивая их. — Ты заняла мой рабочий стол. — Тут не было написано, что это твой стол. — В своей квартире я не должен что-то подписывать. — Ну, теперь это не только твоя квартира. — Раздражаешь. — Как и ты меня. Парень уставился на Вавилову. О чем-то подумал, тяжело вздохнул и поднялся из-за стола. Подошел к раковине, взял чайник и налил туда воды, следом поставив её закипать. Достал две кружки и вернулся вместе с ними к столу, осторожно убрав то, над чем работал, в сторону. Одну кружку он поставил возле себя, вторую возле Алёны, и снова сел за стол. — Александр. — А фамилия? — уточнила девушка. — Тебе зачем? — хмыкнул парень. — Чтобы подруга знала, на кого ориентировку давать, когда я пропаду, — не удержалась Вавилова. — Разумовский, — он сложил руки на груди, откидываясь на спинку стула. — Теперь ты. Тоже с фамилией давай, а то мало ли, окажешься какой-нибудь маньячкой. — Ага, и заколю тебя твоим же тупым ножом, — огрызнулась девушка, но все же ответила. — Алёна Вавилова. — Хорошо, Алёна, — парень вздохнул. — Давай наливай чай, садись за стол, и обсудим правила нашего теперь совместного проживания. — А может днем? — неуверенно посмотрела на часы девушка. — Днем я дома не бываю, — пожал плечами Разумовский. — Это, кстати, тебе в плюс. Води кого хочешь, только ко мне в комнату даже не думайте заходить. Девушка перемялась с ноги на ногу, не зная, что лучше сделать – поговорить с этим психом пока он, кажется, в хорошем настроении, или пойти спать перед важным днем. В итоге она все же подошла к чайнику, беря один из чайных пакетиков. — Ам, — замялась она. — Ты все таки поговорил с баб Людой? Узнал, почему так вышло? Александр закатил глаза, услышав имя это старой корг… женщины почтенного возраста. Конечно он с ней поговорил! — Сашенька, ну не кричи ты так, — донесся из телефона добрый голос старушки. — Баб Люда, мы договаривались! — Разумовский едва сдерживал рвущиеся наружу маты. Мало того, что чуть не отчислили, на работе проблемы, так еще в квартире какая-то малявка, оказавшаяся тут по разрешению хозяйки. А она, вообще-то, обещала, что никого к нему не подселит! — Сашенька, ну понимаешь, — принялась успокаивать его старушка. — У меня пенсия маленькая, лекарства дорожают, продукты тоже… Внучка мне не помогает совсем, вот и живу я на то, что ты платишь за квартиру. А сейчас и этого стало не хватать… — Я бы мог платить больше! — Сашенька, ты итак много платишь – больше бы не потянул. Мы же с тобой это обсуждали, — произнесла старшука. — Ты прости меня, что обещание нарушила, но так сложились обстоятельства. — Почему хотя бы не парня? Почему девушка? — услышав вину в голосе баб Люды, Александр попытался взять себя в руки и говорить спокойнее. — Так она единственная была, кто откликнулся на объявление… Я и в газеты давала, и на радио, и внучка помогала. Ты прости, ждать уже некуда было, лекарства надо покупать… Парень тяжело выдохнул. — Ладно, баб Люд. Извините, что я с такой агрессией… — Ничего, Сашенька! Я все понимаю. Ты приходи ко мне как нибудь, я тебе блинчиков напеку, расскажешь как у тебя на работе, да старуху развлечешь. — Конечно, баб Люд, постараюсь скоро зайти. Александр перевел взгляд на кружку с чаем, которую новая сожительница поставила перед ним. Вавилова терпеливо ждала ответ, продолжая вопросительно смотреть на Разумовского. Она слегка подрагивала, в отличие от Александра, одетого в теплые домашние штаны и кофту. Он работал с клеем, а значит нужно было открыть окно, иначе бы все живые существа квартире задохнулись. Разумовский снова вздохнул, встал со стула и закрыл окно. Заболеет она – заболеет и он, в одной квартире живут. А если он пропустит еще хоть день на учебе или работе можно сразу паковать пожитки обратно к родителям, чего ему делать крайне не хотелось. — Забей, — отмахнулся он. — Печенье будешь? — Буду, — кивнула Вавилова. Ну, хотя бы какие-то плюсы от неё есть – будет доедать его засохшее овсяное печенье вместо тараканов.