Разбиваясь на осколки

— Вау, вау, вау… — Чимин соскочил с кровати и стал щёлкать Юнги на телефон. — Сука, Чимин, твоего папу. Какого хера ты тут делаешь? — Юнги только что вышел из душа. Альфа схватился за край полотенца, которое было низко посажено на бёдрах. Уж кого-кого, но только не омегу он ожидал увидеть у себя в спальне рано утром. — Что значит «что я тут делаю»? Сейчас, например, я фоткаю богического мужика, — звонко рассмеялся Чимин. — И вообще, заткнись и не мешай мне творить историю для твоих потомков. Когда ты будешь дряхлым старикашкой, я буду показывать эти фотки твоим детям, — он медленно ходил вокруг Мина, непрерывно нажимая на кнопку. — Жаль, что кубиков у тебя нет, но мы это переживём, а вот твои руки, — Чимин провёл по бицепсу Юнги пальцем, отчего альфа передёрнулся. — Юнни, вот зуб даю, что омежки тащатся от тебя и тают как мороженка на солнышке. Ах, Мин Юнги, сколько сердец ты уже разбил? — Чимин снова звонко рассмеялся. Крупные капли сорвались с волос и прокатились по груди, соединяясь в дорожку, которая тут же впиталась в край полотенца. Юнги видел, как омега взглядом проводил эти капли. По всей видимости, Чимина совсем не смущало наличие голого парня, а вот Юнги стало неловко. Однажды Чимин чуть не поймал голого Юнги, выходящего из душа в полотенце. Тогда альфа решил, что всегда будет брать с собой халат и надевать его, зная, что этот несносный омега может в любое время завалиться к нему в комнату. Но сегодня что-то пошло не по плану — Юнги забыл боксеры, за которыми вернулся, и не надел халат как обычно. Да и в конце-то концов, он у себя дома. Ему что, каждый раз нужно выглядывать за дверь спальни, чтобы выйти в комнату? Что за бред? Пусть стесняется тот, кому стыдно. Но пока тут стыдно было только альфе. Чимин же бесцеремонно фоткал Юнги, приблизившись почти вплотную. — Ты такой красивый, Юничка, — Чимин провёл пальцем по мокрой груди, развернулся и запрыгнул на кровать как ни в чём не бывало, усаживаясь по-турецки. От такого прикосновения Юнги передёрнулся и покрылся мурашками. Чимин в телефоне разглядывал сделанные фотки и совсем не обращал внимания на альфу. Юнги схватил боксеры с комода и умчался в ванную комнату. Сердце бешено стучало, вспоминая прикосновения Чимина. Юнги — альфа, ему двадцать, но Чимин… — Зачем ты это сделал, Минни? — Юнги посмотрел на своё отражение и дотронулся пальцами там, где минуту назад были пальчики Чимина. Краска прилила к лицу, и жар охватил всё тело. — Это ненормально. Так нельзя. Это же Чимин. Мой Чимин. Юнги, сука, чё ты несёшь? Какой твой, он твой брат! Запомни, брат! Чёрт, чёрт, чёрт… — ледяная вода остудила жар тела, когда Юнги сунул голову под кран. — Блять… Я понимаю, что организм отреагировал на омегу, но… Вы же играли в одной песочнице, ваши папы дружат. Юнги, опомнись… Надо что-то делать, ничем хорошим это не закончится. Секс в жизни Юнги присутствовал давно и на постоянной основе. Нет, он не трахал всё, что движется, не подумайте. Просто молодой организм требовал разрядки и, чего уж скрывать, — наслаждения и удовлетворения естественных потребностей. Серьёзные отношения Юнги сейчас были не нужны. Он сразу предупреждал омег, с которыми заводил интрижки, как бы жестоко это ни звучало, что в продолжительные и серьёзные отношения вступать не собирается. По крайней мере сейчас. По итогу всех всё устраивало. Юнги созванивался — и на вечер у него был тот, кто исполнял все тайные и явные желания альфы. Ну и, чего уж скрывать, омеги хотели этого альфу. Сарафанное радио прекрасно работает как у альф, так и у омег. Ну и в конце-то концов — секса хочется всем и всегда, независимо от пола и возраста. Не зря говорят — спрос рождает предложение. И у Мина было что предложить. По слухам, в которые верили представители прекрасной половины человечества и которые на поверку оказывались правдой, Юнги был очень хорош в постели, учтив, галантен и не жаден, но в меру своих возможностей. И некоторые убеждались в этом на личном опыте. Юнги, в свою очередь, был сосредоточен на учёбе в строительном университете и почти год подрабатывал охранником в одном ночном клубе. Папа был категорически против, они не нуждались в подработках сына, каждый месяц выделяя определённую сумму на его хотелки. Но тут Юнги настоял на своём, аргументируя тем, что не будет покупать своим пассиям подарки и развлекать их за счёт родителей. Папа всё равно возмущался, а вот отец был на стороне сына. Против двоих альф Юнсок не выстоял. Работу ему нашёл знакомый парень Чонгук, который был старше альфы на три года и работал в том же клубе барменом. С ним Юнги вместе тренировался в спортивной секции и, как оказалось, идеально подходил на роль вышибалы ночного клуба. Тем более там была очень приличная зарплата, которая сыграла не последнюю роль в выборе временной профессии. Чимину о своей работе Юнги ничего не сказал, зная, что эта вертлявая задница обязательно решит во что бы то ни стало посетить его. Целый год Юнги держал рот на замке, даже не собираясь представлять, что будет, если Чимин узнает и, не дай бог, заявится в тот клуб. Чимину шестнадцать. И теперь не то чтобы папа за него боится, но и Юнги тоже. Красивый до невозможности, вкуснопахнущий омега со сложным ароматом. Такому точно не место в ночном клубе одному, а зная вреднючий и упёртый характер омеги, Юнги был бы даже не удивлён, увидев его в стенах заведения. — И ты опять влез через окно? — Юнги посмотрел на тюль, который развевался от дуновения ветерка. Он всё-таки привёл себя в порядок, оделся и вышел из ванной комнаты. — В смысле «опять»? Вообще-то, последние четыре года я только так и захожу к тебе домой. И чё ты злишься, не пойму? — А чего ты хотел с утра пораньше? — Чимин всё так же сидел на кровати и залипал в телефон, не обращая внимания на друга. — Ты сдурел? Время почти одиннадцать, а ты спишь. — Я вообще-то работаю, — выпалил Юнги. — Где? — Чимин заинтересовано подскочил на кровати. — Охранником в ночном клубе «Элегия», — Юнги сказал и тут же пожалел. Он целый год молчал. Чимин своим поступком, казалось бы безобидным, выбил почву у альфы из-под ног. — И как давно? — Чимин слез с кровати и, прищурив глаза, наступал на альфу. Мин понял, что пиздец подкрался незаметно, а как известно — пиздец неизлечим. «Мин Юнги, ты проебался. Сейчас из тебя будут делать чучело, или сварят заживо, или расчленят и неважно в каком порядке», подумал Мин. И он был недалек от правды. — Как… Давно… Ты… Работаешь… В ночном… Клубе… Мин Юнги, — Чимин больно тыкнул пальцем в грудь альфы, глядя уничтожающим взглядом. — Уже год, — отпираться было бесполезно, раз уже проболтался, то гори сарай, гори и хата. — Интересное дело. А с каких таких пор у тебя от меня секреты, а, Мин Юнги? — Злючий Чимин испепелял Юнги взглядом. — А что я должен был сказать? Ой, Чимин, я работаю в ночном клубе, не хочешь пойти туда? Так, что ли? Это не секция и не в белый день. Я работаю там, понимаешь, работаю. Я тебя знаю, ты же заявишься туда, обязательно. Как же ночной клуб и без Пак Чимина? Ты вообще в курсе, какой там контингент и что посещение данных мест только с восемнадцати лет? — начал обороняться и нападать альфа. — Ты в зеркало смотришься? Собираешься удрать ночью под предлогом, что ко мне, а сам припереться в клуб? Это ночной клуб, Чимини, ночной! Тебе всего шестнадцать, и в этом возрасте нельзя посещать такие заведения! Через два года поговорим! — А ты мне кто, чтобы запрещать? Отец, папа? Ни то и ни другое. И я знаю, сколько мне лет, нехер мне напоминать! Ты всю жизнь меня тычешь возрастом. Я согласен, мне ещё рано, — голос Чимина сорвался. — Но сказать-то ты мне мог? — в глазах Чимина стояли слёзы. — Да пошёл ты. Всё настроение испортил. Козёл ты, а не друг, — Чимин схватил со стола пакет, содержимое которого альфе было неизвестно, и вылез через окно. — Минни, — крикнул Юнги. Чимин даже не обернулся. — Минни, вернись. — В жопу засунь своего Минни, предатель! — Юнги видел мокрые дорожки от слёз, когда Чимин выплюнул слова, обернувшись. Он быстрым шагом направился к маленькой калитке запасного входа в саду. — Я же для твоего блага старался. Нельзя тебе туда, ты же совсем маленький, а выглядишь и пахнешь… Сука, чёрт, чёрт… С тобой я не могу пойти — родители, и твои, и мои меня убьют, а во время работы мне будет не до тебя. Минни, пожалуйста, пойми меня, — Юнги смотрел, как омега удаляется. — Лучше ты сейчас на меня обидься, чем потом я буду огребать за тебя от родителей. Что-то больно кольнуло в области груди. Чимин шёл с пакетом. Он принёс его, значит, там было что-то важное, что он хотел показать альфе. — Ну, блять. Я разве сказал что-то обидное? Это была их первая ссора. Но именно она получилась болезненной и неприятной. И слёзы в глазах омеги. Да Юнги уничтожит любого, ставшего причиной тех самых слёз. А что теперь? Юнги должен оторвать башку самому себе, что ли? Да он и оторвёт, запросто, но кто тогда сможет проконтролировать и сдержать Чимина? А ещё его аромат. А красота, вкупе с тем самым ароматом? — Бляяяяяяяя… Нахуя мне эти проблемы? Нет, нет, — Юнги смотрел, как закрывается калитка. — Обижайся сколько хочешь, но я должен предотвратить твою очередную бредовую идею. Юнги знал Чимина как облупленного, ну, по крайней мере, он на это надеялся и хотел ссорой отсрочить неизбежное, учитывая характер омеги. Альфа ругал себя за то, что сказал название ночного клуба. — А хотя, — Юнги тяжело выдохнул. — Если и придёт, то пусть в этот, а не бегает по всему городу. Юнги был уверен, что Чимин не простит ему этот поступок. Можно было бы обратиться к парням на входе, но у владельцев данного заведения было четыре клуба по всему Тэгу, и охрана постоянно перемещалась из заведения в заведение. К тому же кто-то увольнялся, и на его место быстро приходил новый сотрудник, в отличие от охраны внутри. Юнги покажет парням фото Чимина, если тот вздумает припереться, а он обязательно это сделает, если не сегодня, так завтра. — Господи, Минни, ну почему ты такой неуправляемый? Скорее бы нашёл себе альфу и успокоился. Юнги-то сказал, но в грудине противно заныло. Фантомные прикосновения вернулись, ласковый голос тут же «заговорил» с альфой. Юнги понял, что он пропал. — Чимин, Чимин, что ты со мной сделал? — Юнги прижался горячим лбом к стеклу и закрыл глаза. — Господи, дай мне сил. Надо что-то сделать. В голове у Юнги тут же вспыхнула мысль — познакомить Чимина с каким-нибудь из своих омег и сказать, что их частые встречи совсем не нравятся его нынешней пассии. — Тогда я окончательно потеряю его… Что мне делать?

***

— Да пошёл ты! — Чимин влетел в дом, громко хлопнув дверью. — Минни, детка, что случилось? — Из кухни вышел Хари. Чимин не ответил, идя к себе в комнату. В семье Пак, как, впрочем, во всех нормальных семьях, было правило — если дверь комнаты закрыта, то войти в неё можно лишь с разрешения хозяина. Дверь в комнату Чимина была закрыта с тем же самым громким стуком, как и входная до этого. — Минни, детка, можно войти? — Хари постучался. — Заходи, пап. Чимин лежал на кровати, рядом валялся пакет. — Что случилось, родной? — Хари погладил сына по спине. — Он мне соврал, он целый год врал мне, — на папу смотрели заплаканные любимые глаза с размазанной косметикой. — Он уже год работает, а мне ничего не сказал. Почему? Кто я ему? Чужак? Скрывать от меня такое. — Ты про Юнги и работу? И всего лишь? Из-за этого вселенская трагедия? — Хари рассмеялся. — А я уже подумал, что-то случилось. — Ты знал, знал и молчал? И ты смеёшься? Пап, ты серьёзно? Тебе смешно? — Чимин округлил глаза. — Ты должен быть на моей стороне, пап. Ты должен был мне сказать! — Ничего я тебе не должен! А теперь послушай меня, несносный мальчишка! — Хари разозлился не на шутку. — Юнги взрослый парень. И он сам решает, что ему говорить, а что скрывать. И почему он должен перед тобой отчитываться? У него, скорее всего, и омега уже есть. И это он тоже должен был тебе рассказать?.. — Постоянного омеги у него нет, это я знаю точно, — тут же выпалил Чимин, перебивая папу. — Я, между прочим, знаю пароль от его телефона, вот тут он от меня ничего не скрывает. Я читал все переписки с его разрешения. Я всё понимаю, но тут другое. — Ничего ты не понимаешь, — продолжил Хари. — Юнги боится за тебя. Ты же особенный. — В смысле? — Чимин удивлённо поднял бровки. — Ну как бы тебе проще объяснить? Твой аромат — он необычный, сложный. Это редкость среди нас, омег. Тройной, перекликающийся. На тебя обращают внимание, и поэтому Юнги переживает. — А разве не у всех так? Я даже не задумывался. И зачем переживать-то? — Вот видишь, ты не думал, а Юнги думает. У всех омег и альф по одной, редко по две составляющие, но у тебя… Хари понимал, что он как можно понятнее должен донести свою мысль до сына. Чимин не видел взглядов со стороны, а родные и знакомые замечали. К шестнадцати годам аромат Чимина полностью сформировался и раскрылся, чем привлекал альф. И это могло стать проблемой. — Я же тебя знаю как облупленного, Пак Чимин. Ты же обязательно припрёшься в клуб, несмотря на свой юный возраст. Да и выглядишь ты старше, сынок. Охрана на входе может не проверить документы. Пойми, Минни, мы просто переживаем. В такие заведения молоденьким омежкам без пары нельзя, это опасно. Когда у тебя будет альфа, то часть его запаха будет на тебе, и это даже не касается интимного вопроса, просто на уровне ароматов. Вот тогда все будут видеть твою принадлежность, и нам не нужно будет переживать. Я не хочу тебя пугать, но скрывать не стану — ночной клуб не для таких молоденьких, как ты, пойми. Я уверен, что ты тоже прекрасно понимаешь, о чём я. В таких заведениях сок не подают. Чимин молчал. Хари слишком хорошо знал своего сына. Любопытство и упрямство родились раньше самого омежки. Узнай он год назад, где Юнги работает, Чимин под любым предлогом свалил бы из дома и пошёл посмотреть, что там и как. Точно так же было и со спортивной секцией. — Но я же ходил с Юнгишей в зал, — тут же нашёлся Чимин. — Чимин, не беси меня. Всё это было днём и под присмотром взрослых, а тут другое. Дай мне слово, что ты не пойдёшь к Юнги на работу, — Хари строго смотрел на Чимина. — Пап… — Слово, Пак Чимин! Не заставляй меня говорить всё отцу. Ты его знаешь, он никогда не лез в твоё воспитание, но его слово в этом доме — беспрекословный закон! Ты умный мальчик и смотришь новости в соцсетях. Сам недавно рассказывал про тех двух омежек. Чимин!!! — Ладно, ладно, — Чимин согласился, но… — Что в пакете? — Хари кивнул на валявшийся пакет. — Краска. Хотел попросить Юни меня покрасить. — Давай я сам тебя покрашу или дам денег на салон, — папа успокоился, надеясь, что донёс до Чимина информацию правильно. — Нет, я хочу, чтобы это сделал Юни, — Чимин снова упёрся. — Ой, достал ты меня, — Хари поднялся. — Разбирайся сам. И помни — ты мне пообещал. И помирись с Юнги, живо. — Это я уже сам решу, как мне быть с этим предателем, — Чимин взял пакет и зашвырнул его в шкаф. — Всё настроение испортил, противный альфа, — дверь спальни закрылась за Хари, и Чимин, шипя и прищуривая глаза, ехидно протянул: — Ну держись, Мин Юнги, я тебе устрою. Работничек года, твоего папу. Плохо ты меня знаешь. Мириться? Херушки. Сам прибежишь как миленький. Неделя тишины от обоих, так сказать проверка на прочность. Кто первый сдастся? Думаете, Чимин? Ха, держите карман шире! Омега каждый раз кидал взгляд на пакет с краской, когда открывал шкаф. — Он мне все планы нарушил, а я так хотел покраситься, — Чимин вышел из душа с полотенцем на голове. — Бесячий, противный, а ещё другом назывался, — он завалился в кровать и открыл соцсети. Телефон пиликнул сообщением, — Ха, лёгок на помине. «Юнгиша», — омега прочитал имя отправителя. — Ща ты у меня получишь. «Юнгиша» тут же был переименован в «Подлый предатель». Подлый предатель Привет, как дела? Всё ещё обижаешься? Минни На обиженных воду возят и членом по губам елозят. Чё те надо? Какого хера пишешь? Вали в свой клубешник, работяга. Подлый предатель Следи за языком. Что за словечки такие? Совсем обнаглел. Минни Не следил, не слежу и следить не собираюсь, ты это заслужил. Чё ты мне сделаешь? Накажешь? Ха-ха-ха, три раза. Попробуй, рискни здоровьем, альфа. Подлый предатель Не путай берега, омега. Я не твои одноклассники и дружки. Минни Ах, да, я совсем забыл. Ты же у нас взрослый, работающий и к тому же альфа. Какой же я глупенький омежка, прости меня. Подлый предатель То-то же. Минни Ты серьёзно? Ха-ха-ха… Наивный альфочка из Тэгу. Ты думал, я буду просить прощение? Не дождёшься. И вообще — Fuck you, bitch. Выкуси!!! Чимин швырнул телефон на кровать и подошёл к туалетному столику. Ему ваще было плевать, получит он от альфы за свои слова или нет. Из гаджета посыпались оповещения о новых сообщениях. Чимин хмыкнул и стал открывать тюбики и баночки с уходовой косметикой. — Ой, и чё мы там строчим? Ага, жди ответа, как соловей лета. Бегу и волосы назад. Так, следи за красотой смолоду, Чимин, — сказал омега своему отражению и включил на полную громкость любимый плейлист на телефоне. — Сначала тело, а личиком потом займусь. Юнги смотрел в экран телефона, и его глаза отказывались верить прочитанному. — Он совсем охерел такое писать, мало было матов, так он ещё и послал меня. Вот гадёныш, я ему сейчас устрою. Вырву его колючий язык, — Юнги начал писать в ответ, но смски оставались непрочитанными. — Чёрт, не отвечает. Держись, Пак Чимин, я уже иду. Альфе хотелось разнести омегу за такую наглость. Он выругался себе под нос и вылетел из комнаты, но остановился. — Родителям не обязательно об этом знать, мы разберёмся сами. Юнги вернулся в спальню и закрыл дверь. Глянув на окно, он улыбнулся — запасной и бесконтрольный вход-выход. Юнги сбился со счёта, сколько раз Чимин именно так проникал в комнату альфы. Понятно, что ему не надо было отпрашиваться, чтобы куда-то выйти, уже лет шесть как, но почему-то сейчас он почувствовал себя мальчишкой, сбегающим от родителей. Альфа вылез и направился к дому Паков уже проторенной дорожкой. Из открытого окна доносилась громкая музыка. Юнги подошёл и замер… Перед зеркалом пританцовывал Чимин. Его короткий кроп-топ едва прикрывал соски, а мегакороткие шортики, которые открывали вид на аппетитную попку, были, скорее всего, трусиками, чем шортами. Омега взял крем с туалетного столика, поставил ножку на стул и начал выдавливать крем на ногу. Плавные движения рук облизывали стройные ножки, стремясь всё выше и выше. Юнги понимал, что будет дальше. Ему бы впору бежать без оглядки, но ноги будто приросли и не желали двигаться. В мозгу красной надписью горело: «Danger». Нет, даже не так, а «Ебать какой «Danger» Юнги!!! Уноси ноги, иначе тебе пиздец!!!» Но альфа не уходил, продолжая смотреть. Какая же это была сладкая пытка. Чимин быстро нанёс крем на руки и потянулся к шее, размазывая ароматную субстанцию. Голова была чуть запрокинута назад, обнажая такой чувствительный участок тела. Пальчики порхающими движениями побежали вниз, останавливаясь в области животика. Аккуратный пупочек, тазовые косточки и та часть спины, куда позволяли дотянуться руки, были смазаны кремом. Мин понимал, что остались участки кожи, которые находились под бельём. Это была последняя капля выдержки и самообладания альфы. Чимин выдавил порцию крема и потянулся к шортикам. Так быстро Юнги ещё не бегал. Так яростно Мин ещё никогда не дрочил в ванной, открыв холодную воду и стоя под душем. — Чёрт, Чимин, чёрт… — Юнги выкрикнул и кончил, орошая кафель спермой. На этом спокойная жизнь, особенно по ночам, у альфы закончилась. По какой причине, как и почему заканчивается дружба? Ответ прост — она заканчивается там, где зарождаются чувства. Истинное счастье наступает, если чувства оказываются взаимными, но если они только у одного из друзей, а второй даже не подозревает о них, это катастрофа. Юнги вышел из душа опустошённым. Ему было херово. От осознания, что дрочил на Чимина, на омежку, который был его другом четырнадцать лет, альфе хотелось блевать. Как он мог? И на кого? На того, кто всегда смотрел на него глазами, полными любви — дружеской, а не той, что испытывал альфа. — Сука, сука, как же так? За что мне всё это? Почему именно Чимин? — Юнги сел на кровать и схватился за влажные волосы, больно сжав их у корней. — Как я теперь буду находиться с ним рядом? Как теперь продолжать дружить? Он был разбит, зол на самого себя, и ему хотелось выплеснуть на кого-нибудь всю свою негативную энергию. Два выходных на работе, каникулы в университете — времени вагон и маленькая тележка. И это время играло с ним злую шутку. Будь он на работе, возможно, отвлёкся бы или в дневное время сходил в секцию и выпустил пар, но сейчас… Ночь… Тихая, безмолвная, и где-то там тот, о ком нельзя мечтать, о ком нельзя думать иначе как о друге, тот, кто своими пальчиками, сломанным когда-то маяком, отнятой вертушкой, повисшей на заборе лямкой занял самое главное место в сердце альфы. Юнги было тошно и противно от самого себя. Но сердце не спрашивало у своего хозяина, кого любить можно, а кого нельзя. Оно само сделало выбор, и этот выбор был не в пользу альфы. Юнги оделся и вылез в окно — ему надо было подышать, проветриться. Вроде бы большая спальня вмиг сузилась до размеров спичечного коробка и давила отовсюду. Двенадцать ночи, телефон лежит в спальне, то ли забытый, то ли оставленный нарочно. Он брёл по тёмной улице, не глядя по сторонам. Неважно куда, важно — подальше. — Закурить не найдётся, дружище? — раздался незнакомый хриплый голос из тёмной подворотни. — Не курю, — короткое, брошенное в ответ. — Спортсмен, что ли? — уже с явной издёвкой другой голос. — Типа того. — Ну тогда дай денег, сами купим, — слегка пьяный голос. — И денег нет, — Юнги шёл вперёд, не оглядываясь и не оборачиваясь. — Ебать ты нищеброд, — голос, четвёртый. — Ребят, ни вам, ни мне не нужны проблемы, — Юнги даже не остановился. — Слышь, пацаны, а нам тут угрожают, — снова пьяный голос и ухмылка. Юнги развернулся. Оценивая парней недобрым взглядом, он уже просчитывал варианты развития событий. Двое проблем не создадут, а оставшаяся парочка… Ну что ж. Уложит двоих, не зря ведь носил прозвище «молотилка», а потом и с этими разберётся. — Тебе твой омежка отказал, и поэтому ты такой обиженный? — заржал один из «ночных приятелей». Перед глазами тут же появился Чимин со своей красивой улыбкой. Юнги пропустил момент, проебал вспышку от воспоминаний — и вот он уже лежит на асфальте и, прикрыв голову, принимает удары судьбы. Телу, голове и рукам было больно, особенно правому глазу — не успел вовремя прикрыть. Били и пинали жёстко, методично, со знанием дела. Стой Юнги на ногах, возможно, были бы шансы дать отпор, не зря столько лет прошло в секции, но он отвлёкся. Всего несколько секунд решили всё. Да и четверо против одного — шансы херовые, чего уж там говорить. — Сволочи, пошли вон отсюда, я уже полицию вызвал, — Юнги услышал голос пожилого омеги через шум драки. — Вот твари, четверо на одного. Вставай, сынок. — Не могу, не получается, больно, — Юнги прижал руку к боку, вероятнее всего сломаны рёбра. Дыхание сбилось, в области солнечного сплетения будто был пузырь, мешавший вздохнуть. — Хотя бы попытайся сесть, давай помогу, — омега придерживал предплечье, подтягивая альфу на себя. С трудом, но Юнги всё же сел. — Я вызову скорую и полицию. Там, куда они побежали, есть уличные камеры, их быстро найдут. — Никуда звонить не надо. Просто принесите воды попить и помогите встать, я живу недалеко. А если всё будет плохо, попрошу папу вызвать скорую или сам поеду в больницу. — Как скажешь, сынок. И откуда только такие мрази берутся? — покачал головой омега, направляясь домой. Юнги выпил воды и наконец-то продышался. Омега помог ему подняться, и альфа пошёл домой. Как назло, тюль сегодня был не на стороне Юнги. Он запутался в нем, сваливаясь на пол и не зная, смеяться ему или плакать. Боль в боку тут же дала о себе знать. Юнги лежал на полу и улыбался как безумный. — Пусть болит всё тело, так оно заглушает боль сердца, — альфа кое-как поднялся, включил ночник и пошёл в ванную. Вещи в бачке для белья. Полотенце смочено водой, и наспех промыты раны. — Красавец, — в отражении зеркала хорошо заплывший глаз, кровь из носа и губы, содранная кожа на локтях и огромный синяк на боку. Спина ныла, но Юнги не мог увидеть, что там. Щиколотка слегка опухла — кто-то из «ночных приятелей» просто наступил на неё. — Если не полегчает, утром поеду в больницу, скажу, что упал с дерева. Папа три шкуры с меня сдерёт. Хорошо, что Минни меня не видит, не хотелось бы утонуть в его слезах. Юнги закрыл кран с водой и вышел из ванной. — Юничка, что это? Кто это сделал? — Чимин стоял около двери и смотрел глазами, полными ужаса, когда увидел раны и следы драки на друге. Его глаза тут же наполнились слезами. Да, Мин Юнги, ты в очередной раз стал причиной слёз Чимина…