Разбиваясь на осколки

— Что ты тут делаешь так поздно? — Я ми-мириться пришёл, ты же не идёшь, — из глаз капали крупные слёзы. Юнги смотрел и хотел сдохнуть — он расстроил того, за кого умереть был готов. — Кто это сделал, Юничка? Как же так? Сколько их было? — Четверо, а я просто задумался и пропустил первый удар, — Юнги смотрел, как омежка разглядывает каждое повреждение, едва касаясь пальчиками и продолжая ронять слёзы, утирая их рукавом голубой пижамы с котятами и цыплятами. Сердце у Юнги сжималось всё сильнее. — Задумался он, — взвыл Чимин. — Четверо на одного? Суки, твари, так избить человека. Убить вас мало. Мы их обязательно найдём, вот увидишь. Ты садись и жди меня, я мигом. Он вылез в окно и помчался домой, пробираясь уже знакомым путём. — Как хорошо, что родители уже спят, — аптечка была на кухне. Чимин передвигался почти бесшумно, подсвечивая фонариком на телефоне и беря из холодильника мази, антисептик и доставая аптечку из кухонного гарнитура. Хари сквозь сон услышал шум — как бы Чимин ни старался быть тихим, но от пережитого шока за Юнги у него это плохо получалось. Папа увидел Чимина, пробирающегося по тёмному коридору и озирающегося по сторонам. Юркнув в спальню, тот прикрыл дверь. Хари в окно видел, куда бежал его сын — понятно, в дом Минов. Завтра он обязательно поговорит с ним, и причём очень серьёзно. Не дело омежке ночью бежать в дом альфы, пусть даже и друга (откуда Хари мог знать, что Чимин постоянно проделывал этот фокус?). Да и соседский сад, через который можно было спокойно попасть на соседнюю улицу, не был огорожен забором, а там уже и дом Минов. В последнее время Хари неоднократно замечал взгляды, украдкой бросаемые Юнги на Чимина. Но также видел и незаинтересованность сына альфой. Они с отцом, естественно, примут любой выбор Чимина, а если это будет Юнги, то всё сложится просто восхитительно. Но Юнги не интересовал Чимина как альфа. Друг, не больше. — Я с ума сойду с этим мальчишкой. Завтра же получит у меня трёпку. Час ночи, только подумай, — Хари пошёл в спальню. Волноваться за сына в доме Минов не приходилось. И, зная Юнги, можно было не сомневаться, что это, пожалуй, единственный альфа, который никогда не навредит омеге. Юнги сидел на стуле в ожидании Чимина. У него тоже была внушительная аптечка ввиду длительных занятий в секции, но тело так болело и ныла нога, что, попробуй альфа самостоятельно принести аптечку и оказать себе первую помощь, то со стопроцентной вероятностью перебаламутил бы весь дом. Увидь его папа сейчас, через минуту в доме была бы полиция и скорая помощь. Если честно, то Юнги сейчас и одного Чимина хватило с его слезами, соплями и причитаниями. — Хорошо, что не лёг, — Чимин влез в окно наполовину, ставя на пол принесённый скарб. — Синячина какой на спине, капец. Юничкааааа, — снова запричитал Чимин. — Если ты не прекратишь рыдать, то я тебя выгоню. Мне и так херово, — Юнги зыркнул на друга. — Х-хорошо-о, не бууууду, — проскулил Чимин и громко шмыгнул носом. — В ванной есть охлаждающая мазь. — Не нужна мне твоя мазь, — огрызнулся омега. — У меня есть средство получше, с анестетиком. Сейчас обработаю спину и ногу, а потом всё остальное, — Чимин вытирал остатки слёз и уже не плакал, а только продолжал шмыгать носом. Юнги скрипел зубами, когда Чимин с усилием, сам того не замечая, нажимал на повреждённое место. Омега тут же ойкал, дул на ушиб и смягчал прикосновения. Юнги старался думать о чём угодно, только не о том, как Чимин прикасается к нему и залечивает раны. А ещё о том, как тот пахнет. Нежная сирень сейчас преобладала, отдавая тонким шлейфом малины и лайма. Аромат успокаивающе действовал на альфу. Юнги молился, чтобы его внутренняя сущность не выдала в нём альфу. Он опустил взгляд вниз и замер — на нём были лишь боксеры. Ну а чему тут удивляться, он совсем не ждал ночного гостя, а когда тот ускакал домой за аптечкой, у него хватило сил лишь на то, чтобы сесть на стул. Юнги старался дышать как можно тише, не вдыхая аромат полной грудью. Чимин не замечал ничего вокруг, постоянно что-то бормотал, скорее всего ругая и чехвостя альфу за его задумчивость. — О чём можно было думать, когда перед тобой четыре человека, которые хотят тебя избить? — на спине красовался большой кусок бинта, прилепленный лейкопластырем. Юнги облегчённо вздохнул — мазь и правда имела свойство немного успокоить боль, охлаждая. Запах ментола даже немного перебивал аромат Чимина, чему Юнги был безмерно рад. — Ложись в кровать, буду ногу смотреть, — командовал Чимин, не переставая злиться. — Четыре человека, только подумай! Твои шарики и ролики должны были крутиться в правильном направлении, но куда нам? У нас все думки об омежках. Так, Юничка? — Чёрт, — Юнги плюхнулся на кровать, неудобно вставая на повреждённую ногу. — Так тебе и надо, — Чимин смотрел, как Юнги пытается лечь поудобней. — Ох, горе ты моё, давай помогу. Хватайся за меня. Чимин подошёл и наклонился, поправляя подушку и помогая Юнги лечь. Альфа одной рукой приобнял его за шею и приподнялся, второй рукой упираясь в кровать. Он был так близко, слишком близко. Невозможно было не дышать. Тело ломило, спина от соприкосновения с кроватью снова дала о себе знать. Юнги мысленно поблагодарил боль за то, что она спасла его от неминуемого позора. Чимин накинул одеяло на альфу, оставляя открытыми повреждённую ногу и торс с руками. Тугая повязка и всё та же мазь, нанесённая быстрыми движениями, облегчили боль. — Теперь таблетки, — Юнги даже не спрашивал их название, ему было всё равно. Чимин со знанием дела ковырялся в конвалютках, доставая нужные. Альфа с покорностью проглотил несколько штук, запил их большим количеством воды и прикрыл глаза. — Я знаю, что ты устал, но надо потерпеть ещё чуть-чуть. Руки и грудь перевязывать не буду, постарайся не шевелиться. С глазом будет посложнее, но у меня есть суперсредство. — Минни, — Юнги с закрытыми глазами позвал Чимина. — А ты не хочешь пойти на врача? У тебя это так здорово получается. — Конечно хочу. Нахер мечту всей жизни! Ради тебя туда и попрусь. Ты будешь думать о своих омежках, тебе периодически будут бить морду, а Чимин станет тебя лечить. Шикарно устроился! Нет! Я буду юристом и точка. И вообще, я хочу в будущем создать фонд помощи омегам, пострадавшим от домашнего насилия или насилия над личностью, без обязательного применения физической силы. Хотя второе вряд ли получится. Если бы альфы умели выяснять отношения словами, то и вот таких разбитых морд тоже не было бы. — Ну да, я забыл, во всём же альфы виноваты, — тут же подколол Чимина Юнги. — Ну что-то я не видел толпы омег, пинающих в подворотне альфу или дерущихся между собой стенка на стенку. Все беды от альф, это точно. — Может быть, все беды и от альф, но по вине омег, — пробурчал Юнги. — Ай, блять, больно! — За метлой следи, бедный альфочка, — Чимин просто взял и тыкнул Юнги в бок, напоминая, кто тут главный и кого сейчас надо слушаться. — Я просто тебе напомнил, что ты сейчас больной, а больным много разговаривать нельзя. — Садюга, — скривился Юнги. — Олень, — огрызнулся Чимин. — Завтра весь Тэгу на ушах стоять будет, а особенно твои одноклубники, если узнают, что Тихоня, Смерч и Ангел смерти отхватил пиздюлей. Жди пакеты с мандаринами, — Чимин хихикнул, а хотелось громко рассмеяться. — Не забудь нарисовать плакат и пробежаться с ним по городу, — съехидничал Юнги. — Всенепременно, так и сделаю. Полежи, я в туалет. — Боишься, что выпрыгну в окно и свалю в закат? — Ой, придурочный, — Чимин закатил глаза. — Если двинешь кони по дороге, кладбище в левой части города, если что. Чимин вышел из ванной комнаты и увидел спящего друга. — Отлично, хоть гундеть и бесить меня не будет. Снотворное, антибиотик и обезбол хорошо действуют на этого альфу, надо запомнить, — Чимин слегка улыбнулся и присел рядом на кровать. — Юничка мой, — омега провёл по волосам, — Ты спи, а я потихоньку смажу все ранки. Сначала руки, а потом лицо. Такую красоту испортили, мрази. Чимин старался как можно нежнее обрабатывать ушибы и ссадины. Он едва прикасался, всё время глядя на реакцию альфы. Юнги продолжал лежать неподвижно, чем очень помогал Чимину. Труднее всего было с разбитой губой и носом. Кровь там уже запеклась, и Чимин аккуратно размачивал её водой, часто меняя ватные диски и ушные палочки. Он тихонько дул на ранки, обработанные мазью. На глаз был наложен толстый слой мази от гематом. — А если бы с тобой случилось что-то серьёзное? — Чимин расплакался. Он наконец-то закончил свою работу и посмотрел на часы. — Ого, три ночи. Сейчас ещё чуть-чуть посижу и пойду домой. — Минни, — услышал омега бормотание Юнги. — Мой Минни… — Твой, чей же ещё? — Чимин улыбнулся, беря руку Юнги в свою и разглядывая сбитые костяшки. — На свете нет ни одного альфы, который смог бы меня вытерпеть. Только ты, мой единственный лучший друг. Ты же знаешь, как я тебя люблю? Знаешь, конечно. Я хочу тебя попросить, чтобы ты был поаккуратней. И ещё, — Чимин наклонился ближе и пристально посмотрел в глаза Юнги, проверяя, точно ли он спит. — До скорой встречи у тебя на работе, — омега хихикнул. — Ты же не думаешь, что я тебя простил или забыл? У меня такой прикид есть — закачаешься. Хрен кто скажет, что мне нет восемнадцати. Но сначала ты его у себя спрячешь, ну как ты… Я сам его спрячу. Вы же с папой — два зануды — меня придушите, если в нём увидите. Ладно, я пошёл, — омега зевнул, — поздно уже. Чимин поднялся, убирая руку. Юнги крепко сжал её, ложась полубоком и продолжая спать. — Минни… Мой Минни… — пробормотал сквозь сон Юнги. — Я тут, я рядом. Хорошо, я посижу ещё немного. Утром дверь в спальню Юнги бесшумно открылась. На пороге стояли Хари и Юнсок. Они смотрели на спящих детей, не торопясь войти внутрь. Юнги лежал всё в той же позе на боку, повёрнутый к Чимину. Омега калачиком свернулся возле альфы, прикрытый краешком одеяла. — Я задам ему трёпку, — прошептал Хари. — Остаться у Юнги на ночь! Ты только подумай. — И чего ты взвился? — тоже прошептал Юнсок. — А вдруг что-то получится? — Знал бы ты, как мне этого хочется! Наш Юнги единственный, кто сможет усмирить этого неугомонного. Ах, Чимин, ах. Я же видел, как он улепётывал ночью, но и подумать не мог, что он остался, а когда увидел кровать пустой, сразу пошёл к вам. — Ну, во-первых, нам пока не о чем беспокоиться — они же не под одним одеялом, — Юнсок тихо рассмеялся. — А во-вторых, ты так удивляешься, будто это в первый раз. — Согласен, не в первый, но тогда они были детьми, а сейчас… — Я не знаю, как ты, а я вижу, как Юнги смотрит на Чимина… — И ты тоже? — брови Хари взметнулись вверх. — Чимин определённо нравится Юнги, но мой сын… Я пытался с ним поговорить, но он сразу огрызается, шипит. Ну и четыре года разницы. У твоего сына уже и омежки есть, в чём я даже не сомневаюсь, а у Минни только ветер в голове. — Если Юнги захочет быть с Чимином, то подождёт, я уверен. Ладно, не будем им мешать, пошли завтрак готовить. И вообще, то, чего хотим мы, совсем не означает, что этого захотят наши дети, особенно эта вертлявая задница. Бедный, бедный его муж. Достанется же кому-то такое сокровище. И в кого он такой — вижу цель, не вижу препятствий? Хари, ты же не был таким. — И не говори, я всегда был спокойным, как удав, а Минни вечно ищет приключения на свою задницу. Скорее всего, это гены со стороны мужа. Да, точно, он во всём виноват. — Ой, — громко рассмеялся Юнсок, когда они вошли на кухню. — Это точно — всё хорошее у наших детей от нас, а всё плохое — от мужей. — А вот с этим не поспоришь, — друзья детства залились звонким смехом. Юнги приоткрыл один глаз и улыбнулся, тут же скривившись от боли — губа, не успев зажить, треснула и дала о себе знать. Лучшей картины после вчерашней ночи альфа не мог себе представить. Чимин, свернувшись калачиком, лежал рядом. Юнги протянул руку, убирая прядь волос от носа омежки. Чимин тут же почесал нос и сладко причмокнул губками, продолжая спать. «Красивый, какой же ты красивый», — подумал Юнги. Ему захотелось продлить этот миг, сделать его не сном, а реальностью. Хотелось, чтобы Чимин каждое утро вот так просыпался рядом. Альфа вспомнил вчерашнюю ночь и готов был хоть каждый день получать увечья, лишь бы Чимин прибегал и заботился, обрабатывал раны, ругался, злился и даже плакал. Чимин бы плакал, а Юнги стоически, через боль, принимал бы его помощь и заботу, стирая слёзы. Ведь только так он сможет быть ближе, только так может прикоснуться к тому, от которого сердце бьётся чаще. Юнги понял, что с каждым разом влюбляется в Чимина всё больше и больше, но сам омежка… Для него Юнги — лишь друг, тот самый друг детства, сын лучшего друга папы. Всё это и не больше, а Юнги хотел, чтобы было больше. И опять эта разница в возрасте. Если бы Чимину было хотя бы восемнадцать, но ему семнадцать исполнится почти через полгода. Четыре года, как же это много… Юнги провёл костяшкой пальцев по бархатной щёчке. Он всего на миг задержал руку, как Чимин, приоткрыв глаза, лучезарно улыбнулся. — Привет, как ты? — Отлично, если не считать, что я чувствую себя мешком с костями. Всё болит, но твои таблетки работают, я выспался. — Так, я бегом в ванную и принесу завтрак сюда, пусть папа не увидит тебя таким. Он, конечно, всё узнает, и ты получишь по первое число, но хотя бы на пару часов позже, — Чимин рассмеялся, а Юнги хотел, чтобы омежка и дальше продолжал лежать рядом. Он бы и от пищи отказался, если бы это помогло. — Доброе утро… — Чимин влетел в кухню и уставился на двух пап, естественно, не ожидая увидеть утром их обоих на кухне. — И с каких пор ты не ночуешь дома, Пак Чимин? — Хари строго смотрел на сына. — Вот знаешь, даже не начинай, — тут же ощетинился Чимин. — Подумаешь! Что тут такого? Засмотрелись фильмом всего-навсего. Мы есть хотим, — Чимин взял две большие тарелки и стал наваливать разной еды. На подносе тут же появились стаканы с соком, столовые приборы и салфетки. — У нас просмотр сериала, нас не беспокоить. — Не командуй, нахалёнок, — тут же выпалил Хари, а Юнсок постучал по руке друга, говоря: «Будь помягче». — Ты не у себя дома, вообще-то. И мы это ещё обсудим, обязательно. — Папа Юнсок, дай, пожалуйста, своему другу успокоительного. Зачем с утра пораньше портить настроение своим детям? — Ты вообще-то обо мне говоришь, мелкий засранец, — возмутился Хари. — И я тоже вас обожаю, — крикнул Чимин, удаляясь. — Меня Юничка ждёт, не мешайте. — Хари, будь помягче. Это же Чимин. Ты и сам прекрасно знаешь — запретить ему что-то сделать просто нереально, — Юнсок продолжал держать руку друга. — Предлагаешь оставить всё как есть? — Юнсок кивнул. — Ладно, посмотрим, во что всё это выльется. Юнги полусидел на кровати. Он как мог прикрыл её одеялом и положил подушки у спинки, на которые опирался. — Сейчас позавтракаем, и я обработаю тебе раны. Я сказал папам нас не беспокоить. Прикинь, и мой тут. Уже выслушал от него кучу нотаций. Так что до обеда живём свою лучшую жизнь, — Чимин звонко рассмеялся. — А потом сам выкручивайся, но получишь ты знатно, — омега представил реакцию Юнсока на сына. — По-моему, у них сегодня у обоих не очень хорошее настроение. После завтрака Чимин быстро обработал раны Юнги. Он действовал будто на автомате. — Ты во сне звал меня, — Юнги прикрыл глаза, пока омега накладывал мазь на глаз и губу. Аромат малины с лаймом окутал альфу. Чимин пах просто восхитительно. Юнги не раз замечал, как на него действует запах омеги. Он успокаивал, обволакивал и оставался в носу даже тогда, когда Чимина уже не было рядом. Это было немного странно. Ведь даже его сексуальные партнёры не оставляли на альфе свой запах. — Я этого не помню, — Юнги тут же смутился и стал думать и надеяться, что не наговорил в бессознательном состоянии лишнего. — У тебя в прошлый раз был пакет. Что там? — А, заметил? Там краска для волос, хочу покраситься в пепельный блонд. Вот твои руки заживут, и ты меня покрасишь, — Чимин уселся рядом с Юнги, включая ноутбук. — Нет! — тут же выпалил Юнги. — Я никогда этого не делал. Иди в салон. Я не буду тебя красить! Вдруг что-то испорчу. — Слушай сюда, — Чимин сощурил глаза, не предвещая ничего хорошего для альфы. — Ты меня покрасишь, и точка! Я сказал! В этом нет ничего сложного. Не очкуй. Я тебе буду подсказывать, и инет нам в помощь. За просмотром сериала Юнги уснул. Завтрак, таблетки и монотонность фильма убаюкали альфу. Чимин аккуратно слез с кровати, убирая ноутбук и вылезая в окно. — Вернулся, гуляка, — Хари готовил ужин. — Пап, не начинай опять. Ты всё равно ничего не сделаешь и не запретишь. И я знаю, что Юнги — взрослый альфа, у которого есть омеги, но мне пофиг, он мой друг. Всё, люблю тебя, я спать. Вечером опять пойду лечить Юни, — Чимин развернулся и хотел убежать к себе. — Стоять, Пак Чимин! — громко крикнул Хари. — А что с Юнги? — Вот чёрт, проболтался, — Чимин развернулся на пятках. — Ну, его как бы избили. — Юнги? Избили? Как так, разве это возможно? — Хари не верил, а Чимин мотал головой в согласии. — Ты меня не обманываешь? — И с чего бы мне врать? Вчера ночью его избили четверо ублюдков, но мы их найдём, обязательно, — омега зло блеснул глазами и пошёл к себе. — Четверо? — омега прижал руку к груди. — Надо срочно позвонить Юнсоку. Хари стоял и хлопал глазами, переваривая ситуацию. Они с Юнсоком даже не подозревали, что там случилось у их детей и чем ночью занимался Чимин. Через минуту телефон Хари разорвал тишину кухни. Звонил Юнсок, рассказывая в подробностях, каким увидел своего сына. Как позже узнал Чимин, Юнги получил по первое число от папы за то, что скрыл ночное происшествие. Они поехали в больницу для обследования, но результаты не выявили ничего серьёзного — лишь сильные ушибы и ссадины, которые были правильно обработаны заботливыми ручками омеги. Чимин ходил с важной физиономией, ощущая себя очень значимым. Пару дней выходных в клубе, типа больничного, и процедуры от доктора Чимина возымели своё действие — Юнги был в полном здравии, лишь небольшой фиолетовый с жёлтым синяк в области глаза и болячки на костяшках напоминали о происшествии. Юнги собирался послушать музыку и ложиться спать, как услышал в окно сильный стук. Он не был заядлым любителем посещать шумные ночные мероприятия, ему и работы хватало с лихвой, а всё остальное время занимала учёба. Он любил проводить вечера за музыкой в наушниках или поваляться в кровати с интересной книгой, пока греческий бог Гипнос не посетит его со своим сыном Морфеем и не утащит в своё сонное царство. Но у Юнги было одно обстоятельство, каждый раз нарушающее его планы. «Обстоятельство» лазило по окнам и вклинивалось в вечернее времяпрепровождение. Ну и как бы сегодняшний вечер не был исключением. Казалось, у Чимина вообще не было телефона, ну потому что он никогда не звонил, хотя гаджет был последней модели, как и привычки входить в дом Минов через дверь. Естественно, никто не запретил бы омеге появляться в столь позднее время, но Чимину просто не хотелось лишних вопросов ни от папы Мин, ни тем более от своего. А они будут, в чём омега нисколько не сомневался. В последнее время Чимин устал от лишних вопросов папы на тему «что хорошо, а что плохо и как вести себя омеге в тех или иных ситуациях». Чимин сам знал, что есть «ху» и «куда-что-зачем». И вообще — отстаньте все от него, вот прикопались. — Открой, я чё, вечность тут стоять буду? — за окном маячил Чимин с пакетом в руке. — Одиннадцать ночи, — возмутился Юнги, но окно открыл. — А ты вообще не собираешься в двери заходить? Так и будешь по окнам лазить? — А чё началось-то? И время не то, и окно ему не нравится. Мне, может, ваще уйти? — одна нога омеги была в комнате, другая висела по ту сторону окна. — Не заводись, вваливайся давай, — Юнги отошёл от окна. — Так бы сразу, а то куча вопросов, — Чимин спрыгнул внутрь. — Держи, краситься будем. — На ночь глядя? — Чимин впихнул пакет в руки альфы. — Не занудничай. Я всё изучил, буду тебя направлять. Там нет ничего сложного, разведу краску, а ты покрасишь. Ой, не надо делать такие глаза — долг платежом красен. Я тебя вылечил, а ты… Ну ты понял. Через час Чимин сидел на стуле перед зеркалом большого шкафа с четырьмя прикольными рожками на голове и счастливый пялился на своё отражение. Юнги всё время хмурил брови и старался вдыхать и выдыхать в сторону — по его мнению, краска жутко воняла. По мнению Чимина, всё было просто превосходно, а альфа просто придирается. — Аккуратно надень шапочку и ватным диском сотри остатки краски с шеи и ушей, — омега раздавал приказы, а вздыхавший всё время альфа их исполнял. — Ждём сорок минут, а потом поможешь мне помыть голову и нанести восстанавливающий бальзам. — Ещё и голову помыть? — Ну хорошо, — на глазах Чимина тут же выступили крупные слёзы. — Сам помою, если тебе тяжело помочь, и бальзам сам нанесу, хоть это и неудобно. Пришёл к другу за помощью. — Минни, — Юнги смотрел, как омега удаляется в ванную. Он встал около закрытой двери, из-за которой слышался шум воды. — Минни, я согласен, только не плачь. Ты меня слышишь? Минни… Чимин молчал. Он сидел на краю ванной и делал селфи, выкладывая фотки в соцсети. Он прекрасно слышал слова Юнги, но открывать дверь не собирался. — Господи, наивность на наивности и наивностью погоняет! Когда ты уже поймёшь, что всё, что я захочу, будет исполнено? Зачем вообще что-то говорить? Зачем все эти «нет», «не буду», когда сразу надо согласиться? Всё равно всё будет так, как я скажу. Чимин специально натёр глаза, отчего они слегка покраснели, и вышел из ванной. Юнги смотрел на него, как побитая собачонка. — Я же согласился, — промямлил альфа. — Ага, сначала довёл до слёз, а потом согласился, — наигранно громко шмыгнул носом Чимин. Через сорок минут Чимин кайфовал от пальцев Юнги в своей голове. Альфа так мягко и заботливо помогал смывать краску и наносить бальзам, что омега в моменте притих и будто замурчал. — Мы с тобой как семейная парочка, — Чимин с закрытыми глазами сидел перед зеркалом на стуле, пока Юнги сушил ему волосы полотенцем. — Юни? — Мммм? — А давай поженимся? Юнги замер и уставился на Чимина. Тот сидел так же на стуле с закрытыми глазами и улыбался. Сказать, что Юнги прифигел — ничего не сказать. Он будто впал в ступор. Ему не послышалось то, что сказал Чимин. Он предложил пожениться! — Юни… Юни… — Чимин звал, а альфа не слышал, варясь в собственных мыслях. — Юни! — громко крикнул Чимин, и Юнги вздрогнул. — Ты чего замер? — Я… Это… — Юнги не знал, что ответить. — Да я пошутил, — звонко рассмеялся Чимин. — Расслабься, альфа, не заберу я тебя у твоих омежек. Пойду волосы сушить. Чимин умчался в ванную комнату, а Юнги стоял и смотрел ему вслед. Для Чимина это была лишь шутка, а для альфы это был шанс. Шанс, который Чимин отнял, даже не дав. Шутка, от которой сердце вмиг участилось и замерло. А чего ждал Юнги? Это же Чимин, сначала говорит, потом думает. Чимин вышел из ванной, взлохмачивая высушенные и уложенные волосы. — Тебе очень идёт. Это твой цвет, — только и смог вымолвить альфа. — Я устал сегодня, тебе надо домой. Юнги отвернулся, будто говоря — уходи. — Я люблю тебя, — Чимин прижался сзади, обхватывая талию Юнги. — Ты не просто друг, ты — мечта. Спасибо, что ты есть в моей жизни. Чимин собрал пожитки и вылез в окно, улепётывая домой. — Это я люблю тебя, но ты никогда не узнаешь об этом. Никогда… — Юнги смотрел в окно, как омега, который живёт в нём и всем своим существованием делает жизнь альфы прекрасной, бежал домой. — Для тебя я всего лишь друг. — Почему ты ему не откроешься? — Юнги крупно вздрогнул от голоса папы, так внезапно появившегося сзади. — Для него я всего лишь друг. Он по-другому меня даже не воспринимает, и ему всего шестнадцать. Прости, я не хочу говорить об этом, — Юнги даже не повернулся. — Ну никто же не заставляет вас жениться. Если ты будешь молчать, то всё так и будет. У Чимина пока никого нет, но это пока. Ты же сам видишь, какой он. Спокойной ночи, — Юнсок слегка провёл по спине сына. — Он… — Юнги шумно выдохнул. — Он для меня целый мир. Но в его мир, в котором я существую лишь в качестве друга, мне вход закрыт. А я так хочу быть не просто другом. Этой ночью Юнги не спалось. Он любил того, кто даже не подозревал о его чувствах. Друг. От этого слова хотелось выть в голос. Друг… — Как я справлюсь? Как смогу отдать тебя тому, кого выберет твоё сердце? Как? Но я вынужден молчать. От тебя я любовь свою спрячу… Минни, мой Минни… Чимин близко, Чимин под кожей, Чимин в каждой клеточке… Чимин… Чимин… Как жить дальше? Отдалить от себя? Но как объяснить такое поведение? Разругаться в пух и прах? Но для омеги не будет помехой в очередной раз влезть в окно, как он уже влез в сердце, и разнести альфу, задавая вопросы, на которые нет ответа. Юнги не сможет причинить ему боль, он не будет его разочарованием. А ещё слёзы омежки. Это оружие похуже ядерной бомбы. — Минни, мой Минни… Юнги заснул лишь под утро. Ему снился Чимин. Они были вместе, были единым целым. Пусть во сне, хоть так можно было чувствовать себя живым, потому что с каждым днём сердце Юнги всё больше болело, а «доктор» даже не спешил к пациенту. Диагноз поставлен, но лекарства нет. Вернее, оно есть, но не для Юнги.