Мобэй и Шан ломают голову над сто вопросами.

Шэнь Цинцю получил от Системы очередное задание: провести опрос среди «парочек из Царства Демонов». Система намекнула, что за невыполнение вычтут баллы — и не просто так, а с коэффициентом, после которого его пик Цинцзин придётся продавать на торгах. Шэнь Цинцю подумал три секунды, вздохнул и отправился на пик Ань Дин. Шан Цинхуа, зарывшийся в отчёты по уши, сначала замахал руками: «Шэнь-дада, ты с ума сошёл, я не могу, у меня ученики, поставки, тут вообще...» Но когда Шэнь Цинцю невинно заметил, что Система сказала: если опрашиваемый откажется, баллы вычтут и у него, — Шан Цинхуа побелел. Он схватился за стол, потом за сердце, потом прошипел: «Ты... это шантаж». «Шан-шиди, — ласково ответил Шэнь Цинцю, пряча усмешку за веером, — это же ради общего блага». Шан Цинхуа зажмурился, мысленно, видимо, проклиная всё на свете, и выдавил: «Я попробую уговорить моего короля. Но если он откажется...» «Тогда баллов лишатся оба», — с готовностью подхватил Шэнь Цинцю. Шан Цинхуа посмотрел на него с такой ненавистью, на которую был способен только автор, понявший, что его загнали в угол собственные же литературные миры. Ждать пришлось недолго. Шан Цинхуа вернулся бледный, но с каким-то странным облегчением — видимо, разговор с демоном прошёл не так страшно, как он ожидал. За его спиной шагнул из тени Мобэй-цзюнь. Шэнь Цинцю уже видел северного лорда раньше, но каждый раз поражался: эта гора льда и мышц двигалась совершенно бесшумно, занимала собой всё пространство и при этом, казалось, не замечала ничего вокруг, кроме своего слуги. Мобэй-цзюнь сел на предложенное место — кресло жалобно скрипнуло, но выдержало. Лицо демона оставалось непроницаемым, как вечная мерзлота северных земель. Шан Цинхуа тут же пристроился рядом, на самый краешек, и Шэнь Цинцю заметил, как его рука сама собой одёрнула край плаща Мобэй-цзюня, поправляя складку. Жест был настолько привычный, что явно повторялся тысячи раз. «Интересно, — подумал Шэнь Цинцю, разворачивая свиток, — этот суетливый автор гаремников и ледяной демон-лорд. И как их только угораздило? Впрочем, я-то знаю, как: типичная для Самолёта ситуация „напугался до смерти и сам предложил себя в шпионы“. И ведь работает до сих пор». — Начнём, — сказал Шэнь Цинцю, обмакивая кисть. — Имя. — Шан Цинхуа, — ответил тот, стараясь держаться прямо, но плечи всё равно были чуть сведены — поза человека, который привык кланяться и сжиматься. — Мобэй-цзюнь. Голос демона прозвучал низко, почти без интонации, и тут же стих. Шэнь Цинцю мысленно отметил: с этим говорить придётся коротко. — Возраст. — Мне... Сорок пять — Шан Цинхуа почесал переносицу. Мобэй-цзюнь молчал. Шэнь Цинцю поднял бровь: — Лорд-демон? — сто двадцать четыре Шан Цинхуа дёрнулся и покосился на него с каким-то странным выражением — смесь ужаса и неловкости. «Сто двадцать четыре — подумал Шэнь Цинцю, записывая. — И всё это время он, наверное, убивал людей, пока предки Шан Цинхуа ещё рыбу копьями глушили. И этот маленький перепуганный автор теперь его... кто? Слуга? Возлюбленый? И то и другое сразу». — Ориентация, — зачитал Шэнь Цинцю следующий пункт. Шан Цинхуа открыл рот, закрыл, потом выдавил: — Это обязательно? — Система требует. Если пропущу, вычтут баллы. Твои баллы, Шан-шиди. — ...Я люблю мужчин, — сквозь зубы процедил Шан Цинхуа, и уши его покраснели. — А если конкретнее, то одного конкретного мужчину. Доволен? — Вполне, — невозмутимо ответил Шэнь Цинцю, хотя внутри уже усмехался. Он перевёл взгляд на демона. — Лорд-демон? Мобэй-цзюнь молчал так долго, что Шан Цинхуа начал нервно теребить рукав. Наконец демон произнёс: — Моя ориентация — на него. И замолчал. Шан Цинхуа замер, потом медленно покраснел до корней волос и уставился в столешницу. Шэнь Цинцю записал: «Ориентация: одинаковая. Формулировка у демона лаконичная, но ёмкая. Шан Цинхуа, судя по реакции, слышит это не в первый раз, но всё равно краснеет». — Оцените свою личность. — Нормальный человек, — быстро сказал Шан Цинхуа. — Трудолюбивый, ответственный, умею находить общий язык с кем угодно. Даже с... — он запнулся, покосился на Мобэй-цзюня и закончил тише: — с очень сложными партнёрами. — Он преуменьшает, — сказал Мобэй-цзюнь. Шан Цинхуа вздрогнул. Шэнь Цинцю отложил кисть: — Поясните. — Он работает больше всех на пике. Всё делает вовремя. Никогда не жалуется, хотя мог бы. — Демон помолчал. — Он умеет быть незаметным, когда нужно, и нужным, когда нужно. Это ценнее. Шан Цинхуа сидел не шевелясь, и только пальцы его, лежащие на столе, слегка дрожали. Шэнь Цинцю мысленно присвистнул: надо же, северный лорд умеет делать комплименты. Или это не комплимент, а констатация факта? Для демона, наверное, одно и то же. — Личность партнёра, — продолжил он. — Мой король — очень сильный, — Шан Цинхуа подбирал слова осторожно, как будто шёл по минному полю. — Справедливый. Он... — он сглотнул, — он держит своё слово. Если обещал защиту, то защитит. Если сказал, что не тронет, значит, не тронете. Я могу на него положиться. Шэнь Цинцю заметил, что, говоря это, Шан Цинхуа смотрит исключительно на свиток, ни разу не взглянув на демона. Мобэй-цзюнь, в свою очередь, смотрел на него — без всякого выражения, но пристально, как смотрят на что-то, что принадлежит тебе и что ты не намерен отдавать. — А вы, лорд-демон? — Он боится, — сказал Мобэй-цзюнь. Шан Цинхуа побелел. — Но делает свою работу, несмотря на страх. Это смелость. — Демон помолчал. — Он умный. Умеет слушать и слышать. Не перечит, когда не нужно. Это удобно. «Удобно», — мысленно повторил Шэнь Цинцю, записывая. Интересное слово для характеристики партнёра. Но Шан Цинхуа, услышав его, почему-то чуть расслабился, даже выдохнул — видимо, для него это была похвала. — Когда и где вы встретились? — спросил Шэнь Цинцю. Шан Цинхуа сцепил пальцы в замок. — В лесу, у подножия Цанцюн. Это было очень давно. — Мой дядя устроил засаду, — добавил Мобэй-цзюнь, и в его голосе впервые проскользнуло что-то — может быть, холодная усмешка. — Я был ранен. Он наткнулся на меня. Думал, что умрёт, но предложил себя в услужение. — Я не думал, что умру, — тихо возразил Шан Цинхуа. — Я был уверен, что умру. Но подумал: если уж умирать, то хоть с пользой. И предложил сотрудничество. — Он сказал: «Господин, не убивайте меня, я буду вам полезен», — бесстрастно уточнил Мобэй-цзюнь. — И перечислил, чем может быть полезен. Перечень был длинный. Я решил, что такой расходный материал пригодится. Шэнь Цинцю, слушая это, внутренне застонал. «Самолёт, ты написал себя в эту ситуацию сам. И теперь сидишь тут, краснеешь, и ничего не можешь сделать». Вслух он спросил: — Первое впечатление? — Огромный, страшный, в крови, но смотрит так, будто я уже труп, — честно сказал Шан Цинхуа. — Я подумал: «Всё, это конец». Но потом он меня не убил, и я подумал: «Может, не всё потеряно». — Он упал на колени, — сказал Мобэй-цзюнь. — Сразу. Даже не попытался сбежать. Это было... необычно. Обычно люди либо дерутся, либо бегут. А этот сразу начал торговаться. Я подумал: «Интересно». — Что вам нравится друг в друге? Шан Цинхуа помялся. — Мне нравится, что мой король не требует от меня лишнего. Я делаю свою работу — он меня не трогает. Если я справляюсь хорошо — он меня хвалит. Редко, но метко. — Он чуть улыбнулся краем губ. — И он... он защищает. Даже когда я не прошу. Просто потому, что я его. — Он выполняет всё, что я поручаю, — сказал Мобэй-цзюнь. — Иногда даже больше. Не спорит. Не пытается обмануть — по крайней мере, в том, что важно. У него хороший почерк, он умеет вести отчёты и разбирается в логистике. Это редкость среди людей и тем более среди демонов. «Похвала от демона-лорда звучит как характеристика на должность главного снабженца», — подумал Шэнь Цинцю, но записывать стал старательно. — Что не нравится? — Он... — Шан Цинхуа запнулся, бросил быстрый взгляд на Мобэй-цзюня и закончил: — он иногда слишком суров. Может наказать за провинность, даже не объяснив, в чём именно я провинился. Я потом сам догадываюсь, но сначала страшно. — Он не догадывается, — сказал Мобэй-цзюнь. — Он просто перестаёт есть, когда нервничает, и начинает бледнеть. Это раздражает. Я не люблю, когда он болеет. Приходится тратить время на лечение. — А вы, лорд-демон? — терпеливо спросил Шэнь Цинцю, подумав, что возможно длительное общения повелителя северных земель и Самолёта пошли первому на пользу. Было так необычно спустя столько времени пообщаться с этим демоном и понять, что тот стал намного разговорчивее "или это потому, что я супруг его господина ?" . — Что вам не нравится в партнёре? — Он слишком много работает. — Мобэй-цзюнь помолчал. — И он до сих пор боится. Хотя я давно сказал, что не причиню ему вреда. Шан Цинхуа опустил голову, и голос его стал совсем тихим: — Это привычка. Я стараюсь. Шэнь Цинцю сделал пометку: «Шан Цинхуа боится до сих пор, хотя демон, судя по всему, уже давно перестал быть для него угрозой. Страх въелся в кожу. Или это просто рефлекс выживания, который невозможно перебороть». — Как вы называете друг друга? — спросил он, чтобы сменить тему. — Я называю его «мой король», — сказал Шан Цинхуа. — Иногда, когда мы наедине, я называю по имени. Но обычно — «мой король». Это правильно. — «Цинхуа». Шан Цинхуа дёрнулся и залился краской, но ничего не сказал. Шэнь Цинцю записал и решил не комментировать. — Кто первый признался в чувствах? Тишина затянулась. Шан Цинхуа смотрел в стол, Мобэй-цзюнь смотрел на Шан Цинхуа. Наконец демон сказал: — Я. — Когда? — не удержался Шэнь Цинцю. — Он пытался сбежать. Я поймал. Сказал: «Ты мой. Не уходи». — Мобэй-цзюнь помолчал. — Он перестал пытаться сбегать. «Романтично, — подумал Шэнь Цинцю. — В стиле демонов: поймал, присвоил, объявил собственностью. И Самолёт, видимо, настолько привык к такой формулировке, что даже не спорит». — Это было признание? — спросил он у Шан Цинхуа. — Для моего короля — да, — тихо ответил тот. — Для меня это было... облегчением. Что меня не убьют за попытку побега. А потом я понял, что мне и не нужно никуда бежать. — Как вы проводите время вместе? — Он работает, я сижу рядом, — сказал Мобэй-цзюнь. — Иногда он читает мне вслух отчёты. Я слушаю. — Мой король делает вид, что слушает, — поправил Шан Цинхуа, и в голосе его проскользнула едва заметная теплота. — На самом деле он закрывает глаза и отдыхает. Но потом может пересказать всё, что я читал. Я не знаю, как он это делает. — Я слушаю, — повторил Мобэй-цзюнь. — Просто не смотрю. — Ещё мы ходим в горы, — добавил Шан Цинхуа. — Мой король собирает для меня редкие травы. Я делаю из них лекарства и... и отчёты по демонической флоре. Это полезно. — Ты падаешь, — сказал Мобэй-цзюнь. — Я тебя ловлю. Это тоже полезно? Шан Цинхуа покраснел, но не стал спорить. Шэнь Цинцю заметил, что за всё время разговора он ни разу не перечил демону, ни разу не повысил голос — только смущался и опускал глаза. «Покладистый, — подумал Шэнь Цинцю. — До ужаса покладистый. Для всех остальных он — язвительный автор Самолёт, который может спорить до хрипоты. А перед этим — сразу на колени и „как скажете, мой король“. И ведь это не притворство». — Как вы ссоритесь? — спросил он. — Я не спорю с моим королём, — сказал Шан Цинхуа. — Он молчит и уходит в свою комнату, — поправил Мобэй-цзюнь. — Я жду. Потом он возвращается и говорит: «Я был неправ». Или: «Я волновался». Тогда всё кончается. — А вы, лорд-демон? — спросил Шэнь Цинцю. — Я не ссорюсь. Я говорю, что нужно сделать. Он делает. Если не делает — я повторяю. Если всё равно не делает — значит, у него есть причина. Тогда я спрашиваю. Он объясняет. Я принимаю решение. Шан Цинхуа при этих словах опустил голову ещё ниже, и Шэнь Цинцю вдруг понял, что это не унижение — это привычная, отточенная годами субординация, в которой, как ни странно, обоим было комфортно. — Что вы дарите друг другу? — Отчёты, — сказал Шан Цинхуа. — Я дарю моему королю отчёты. Подробные, с выкладками и прогнозами. — Свитки, — сказал Мобэй-цзюнь. — Редкие. Он их коллекционирует. Если нахожу что-то ценное — приношу ему. — Я радуюсь, — подтвердил Шан Цинхуа, всё это время с его лица не слезала улыбка — Мой король знает, что мне нравится. — На какое животное похож ваш партнёр? — спросил Шэнь Цинцю, заглядывая в список. Шан Цинхуа задумался. — Мой король похож на... на медведя. Белого медведя из северных льдов. Большой, сильный, молчаливый. Опасный для всех, кто не входит в его круг. Но внутри, если присмотреться, — он помолчал, — он просто хочет, чтобы было тихо и спокойно. Мобэй-цзюнь посмотрел на него — всего на мгновение дольше, чем обычно, — и сказал: — Он похож на хомяка. Маленький, пугливый, постоянно прислушивается и оглядывается. Но если загнать в угол — может укусить. — Я не кусаюсь, — пробормотал Шан Цинхуа. — Кусаешься, — спокойно ответил Мобэй-цзюнь. — Я помню. Шан Цинхуа побагровел и уставился в столешницу. Шэнь Цинцю решил, что подробности ему не нужны, но напоминать обэтом самолету он будет. — Что вы хотите изменить в ваших отношениях? Шан Цинхуа долго молчал, потом сказал очень тихо: — Я хочу, чтобы мой король... говорил мне, когда я нужен. Не ждал, пока я сам догадаюсь. Потому что я не всегда догадываюсь.. — Я скажу, — ответил Мобэй-цзюнь. Шэнь Цинцю подождал, но демон не добавил ничего про свои желания. — А вы, лорд-демон? Чего бы вы хотели изменить? Мобэй-цзюнь посмотрел на Шан Цинхуа, который всё ещё не поднимал головы. — Чтобы он перестал бояться. Шан Цинхуа вздрогнул, и Шэнь Цинцю увидел, как его пальцы сжались на коленях. Он понял, что сейчас лучше перевести разговор. — Если бы ваш партнёр пропал, что бы вы сделали? — Нашёл бы, — сказал Мобэй-цзюнь, и в этом коротком слове прозвучала такая уверенность, что Шэнь Цинцю невольно выпрямился. — А если бы не нашли? — Нашёл бы. Шан Цинхуа сидел не шевелясь, и только по тому, как он медленно выдохнул, было понятно, что этот ответ для него что-то значил. — А вы, Шан-шиди? — Я бы... — Шан Цинхуа запнулся. — Я бы не смог ничего сделать. Я бы просто ждал. Потому что мой король всегда возвращается. Если он пропал, значит, ему нужно время. Я бы ждал. И готовил отчёты, чтобы, когда он вернётся, ему не пришлось заниматься бумагами. — много там ещё вопросов? У меня вообще-то ещё уйма работы на пике ! – вдруг с раздражением спросил Шан Цинхуа складывая руки на груди и смотря на Шэнь Цинцю скептически. Шэнь Цинцю перевернул последний лист свитка. Вопросов оставалось немного, но они были из тех, что Система, видимо, считала обязательными для «парочек». — Кто принимает на себя ведущую роль в физической близости? Тишина стала абсолютной. Шан Цинхуа покраснел так, что даже шея пошла пятнами, помимо смущения он так же был в гневе. Шэнь Цинцю мог предположить, что мысленно самолет материт систему на все лады. Мобэй-цзюнь ответил, не меняя выражения лица: — Я. — Мой король, — эхом повторил Шан Цинхуа, и в его голосе не было ни тени возражения — Шэнь Цинцю записал и поспешил к следующему вопросу, потому что наблюдать за этим было неловко даже ему: — Бывали ли случаи, когда ваш партнёр делал что-то, что вас удивляло? Шан Цинхуа, всё ещё красный, подумал и сказал: — Когда мой король впервые принёс мне... — он запнулся, подбирая слова, — принёс мне подарок. Это была голова его дяди. Я тогда очень испугался. Но потом понял, что для моего короля это был жест доверия. Он хотел показать, что опасность миновала. — Ты не обрадовался, — заметил Мобэй-цзюнь. — Я... я испугался, — честно признался Шан Цинхуа. — Но я оценил. Правда. Просто люди радуются по-другому. — Теперь я приношу еду, — сказал Мобэй-цзюнь. — Он радуется еде. — Радуюсь, — с облегчением подтвердил Шан Цинхуа. — А вы, лорд-демон? Что вас удивляло в партнёре? Мобэй-цзюнь задумался. — Когда он впервые сказал «мой король, я хочу остаться». Не «я останусь, потому что вы приказали», а «я хочу». И он действительно остался. Шан Цинхуа сидел тихо, и Шэнь Цинцю увидел, как его глаза стали влажными. Он быстро отвел взгляд смотря в список с вопросами. — Последний вопрос, — сказал Шэнь Цинцю, чувствуя, что больше не выдержит этой атмосферы. — Что для вас значат эти отношения? Шан Цинхуа долго молчал. Наконец сказал, и голос его был тихим, но ровным: — Для меня это... безопасность. Место, где я могу быть собой, не боясь, что меня убьют или прогонят. Я пришёл к моему королю как слуга, но он дал мне больше, чем я просил. Он дал мне... — он запнулся, — он дал мне дом. Мобэй-цзюнь смотрел на него. В его лице ничего не изменилось, но Шэнь Цинцю почему-то показалось, что этот взгляд тяжелее любого признания. "Самолет, я думал ты намного толстокожей, что же с тобой такое !" . Демон сказал: — Он нужен. И замолчал. Шэнь Цинцю ждал, но продолжения не последовало. Он поднял бровь: — Всё? — Всё, — сказал Мобэй-цзюнь. Шан Цинхуа, поникший немного до этого. Услышав эти слова, вдруг вновь улыбнулся — неловко, смущённо, но совершенно искренне. И Шэнь Цинцю понял, что для них этих двух слов было достаточно. А для системы видимо не очень. Механизм в головах Шэня и Шана не удовлетворительно пиликнул. Шэнь Цинцю свернул свиток, спрятал кисть и встал. Шан Цинхуа поднялся следом, и Шэнь Цинцю заметил, как его рука сама собой потянулась к рукаву Мобэй-цзюня — дотронуться, проверить, что он рядом. Демон не обратил на это никакого внимания, но и не отстранился. — Благодарю за сотрудничество, — сказал Шэнь Цинцю с обычной своей вежливой отстранённостью. — Система должна быть довольна. Шан Цинхуа кивнул, но взгляд у него был отсутствующий. Шэнь Цинцю уже взялся за дверь, когда услышал за спиной тихое: — Мой король... вы правда считаете, что я нужен? И голос Мобэй-цзюня, такой же ровный, как всегда: — Я не говорю то, чего не считаю. Шэнь Цинцю вышел, притворив дверь, и на мгновение задержался в коридоре, глядя на закрытую створку. «Самолёт, — подумал он, — ты написал себе адскую жизнь, но, кажется, тебе там нравится». Он усмехнулся про себя и направился сдавать отчёт Системе, чувствуя, что сегодня заработал свои баллы честно.