Чувырла

      Глава 1.       Сейчас.       Зайдя в здание, он показал свои документы на дежурном посту людям в форме. Те, даже не выслушав до конца о причине его явки, сунули ему в руки пропуск и тут же дали сопровождающего, который проводил его в нужный кабинет.       - Проходите, вас ожидают, - резко кивнув, отчеканил сопровождающий, открыв перед ним дверь.        Дверь кабинета тихо открылась, и Сяо Чжань увидел на том конце длинного стола того самого полковника БНБ Ван Ханя. Сяо Чжань сделал шаг, переступая порог, но так и застыл в дверях. В кабинете, спиной к нему, стоял ещё один офицер, и Сяо Чжань засомневался, можно или нельзя пройти. «Может, стоило бы подождать?» Но обратно выйти ему не дали.       - Ооо! Здравствуйте, доктор Сяо Чжань! Проходите, - он заметил, как дрогнули плечи второго офицера, но тот не повернулся, - Знакомьтесь, это старший лейтенант Ван Ибо, агент Бюро национальной безопасности.       Офицер, наклонив голову, снял головной убор и, проведя рукой по аккуратно стриженным волосам, повернулся.              Две недели назад.       Следуя указаниям навигатора, Сяо Чжань завернул в переулок, который, по мнению умного приложения, разработчику которого нужно поставить памятник и не иначе, должен был вывести его к супермаркету. Дорога от новой работы до новой квартиры для него пока ещё мало знакома, поэтому он ездит исключительно по приложению навигатора в телефоне. Когда-нибудь он научится ориентироваться в Пекине или хотя бы в своём районе так же хорошо, как и в родном Чунцине.       - «Прямо, пятьсот метров», - сообщил ему приятный электронный женский голос, и в салоне вновь разлилась тихая музыка без слов.       Здесь он проезжал впервые. Все эти дни он забегал в магазинчик рядом с детской больницей, в которую перевёлся из родного города две недели назад, и питался как придётся, предпочтительно покупая что-то из быстрого приготовления или беря еду на вынос. А выходные занимался покупкой машины и постановкой её на учёт. И вот сегодня, в пятницу, он решил закупиться продуктами «по-крупному», насколько позволяли финансы, и устроить завтра самому себе новоселье, приготовив что-нибудь вкусненькое и достав по такому случаю припасённое вино.       Полазив в приложении, он узнал, что, оказывается, живёт совсем рядом, всего в паре кварталов от приличного супермаркета. Не гипермаркет, конечно, но на сайте стояли уверенные четыре с половиной звезды.       Присмотревшись к проплывавшим мимо строениям, его внимание привлекла колючая проволока на толстой кирпичной стене по правой стороне переулка. «Следственный изолятор», - прочёл он. О, как! А повернув голову налево, прочёл: «Следственный отдел». «Прямо как в анекдоте: баня, через дорогу раздевалка, хих».       Вот тебе и прикупил квартирку в тихом районе.       - Это что? Выходит, прямо за магазином следственный изолятор? Хих, чудны дела твои… Вышел, украл и сел, пока место не заняли. Хих.       Магазин действительно не подвёл: чисто, не пахло гнилыми овощами или кислятиной. Даже в отделе «рыба» не воняло тухлой рыбой. Нонсенс. От этой находки даже настроение поднялось. И, походив между рядов и полок, он определился с блюдом: рыба по-сычуаньски. Остро, вкусно и по-домашнему. «Да ещё и с вином. М-м-м». И, положив в корзину рисовое вино и пару пучков кинзы, он остановился около белого амура. «Красавец. Его бы хватило готовки на три», - шептал ему внутренний голос.       - Дороговато, - постучал он пальцем по губам, - Тётушка, а поменьше рыбки не найдётся?       Он улыбнулся и, даже пальцами взявшись за высокий воротник своего широкого свитера, приспустил его за подбородок. Он всегда знал, как действует его улыбка на людей, и часто внаглую этим пользовался. Особенно с детьми на работе: те залипали на него и позволяли себя уговорить на такие невкусные пилюли и сиропы, не говоря уже об уколах. Ну и на рынках: выбирая кусочек мяса, чтобы пожирнее, но подешевле. Или покупая зелень: чтобы посвежее, побольше, но за ту же стоимость. В общем всегда. Нет, он не был скрягой. Просто, переехав в Пекин, он купил машину и взял в ипотеку уютную, хоть и небольшую квартирку-студию. «Зато имеется лофт и своя!» И на это он потратил все свои сбережения плюс деньги с продажи в Чунцине трёшки и старенькой тойоты.        Женщина, которую Сяо Чжань ласково назвал «тётушкой», повернулась с суровым лицом и посмотрела на него уставшими глазами:       - Вон там мойва лежит, - и пальцем указала в сторону.       Но, увидев его улыбающегося, запричитала:       - Батюшки, да вы же наш доктор! Моя Киую третьего дня выписалась после аппендицита. Доктор Сяо, вы были её лечащим врачом, - женщина зашевелилась всем телом и посмотрела так, что Сяо Чжань не смог ей отказать.       - А, да-да, Киую. Я помню. Чёрненькая такая, - он поднял руку к волосам, - Ага. Хорошая девочка, - пытаясь в действительности вспомнить ребёнка.       - Доктор Сяо, вы помните её? - и женщина расплылась в улыбке ещё шире, а желудок Сяо Чжаня заурчал, напоминая ему, зачем он здесь, - Такая радость для неё будет. Я обязательно расскажу дочке, что вы её не забываете. Знаете, она в школе всем рассказывает, какой красивый врач её лечил. Полшколы собралось заболеть в этом месяце.       - О, нет-нет, не стоит, не стоит, но спасибо, - он чуть замахал ладошками и тут же сложил их вместе, - Я тоже рад, что мы с вами встретились, - может, и не к слову он это ляпнул, но хотелось поскорее распрощаться, уехать домой и что-нибудь уже съесть, - Передавайте дочке привет, а я, наверное, пойду мойву посмотрю.       - Да что вы, доктор Сяо? Выбирайте любого амура, я вам свою двадцатипятипроцентную скидку проведу.              Сяо Чжань, довольный, вышел из супермаркета и направился к машине, любуясь ею на ходу. «Моя малышка». Всегда умытый и отполированный, новенький белый Kaiyi Х7 сейчас блестел в лучах заходящего солнца, отливаясь красным багрянцем. Хоть над головой и расползалась почти во всё небо чёрная туча, будто бы преследуя закатное солнце, настроение это не портило. Он надеялся, что к тому времени, как обещанный метеорологами дождь прольётся, они с малышкой будут уже дома: Сяо Чжань заниматься рыбой, а его девочка отдыхать в тёплом, сухом паркинге на минус первом этаже.       Сяо Чжань заранее нажал кнопку сингалки, чтобы полюбоваться ею, и глазки его девочки приветственно моргнули. Ну, красотка же! И пусть не мерс или даже не хёндай, а свой, отечественный автопром, но зато его малышка была очень красива. Очень! И грациозна на дороге. В общем, любовь с первого взгляда. Он улыбнулся ей в ответ и уже радостно шагнул к парковке, как вдруг из-за столба вывернул какой-то пацан. Прямо к нему.       - Сорян, чечик, плиз, поюзать олдам.       - Ааа? – ничего не понял Сяо Чжань. «Иностранец, что ли?» И на всякий случай сделал шаг назад.       Паренёк пристально посмотрел прямо в глаза и вздохнул так, что он дёрнулся внутри:       - Слышь, чувак? Да не стрёмячь ты, дай звякнуть. Оч надо, рили.       Пацан стоял так, что сделать вид, будто бы не услышал, было невозможно и поздно – диалог состоялся, а обойти - проблематично. Он остановился и, вытащив телефон из кармана и крепко его держа, спросил:       - Вам что, родного языка мало? Сто тысяч иероглифов, а вы на тарабарском разговариваете? Куда?       - Те дело? – нахально глядя в лицо, произнёс тот.       На какой из вопросов тот ответил, он не понял, но хамство было опрометчиво с его стороны. Сяо Чжань завёл руку с телефоном за голову и, решив, что всё же на последний, ответил:       - Дело. Может, ты в полицию или в скорую будешь звонить ради прикола, а мне потом отвечать за ложный вызов.       Пацан, именно такое впечатление и создавал. Гопник. Он стоял перед Сяо Чжанем, хоть и в белой толстовке, но не факт, что в чистой и что принт без пошлости. Та была заправлена в джинсовый полукомбинезон с широкими штанинами и лямками. А из капюшона выглядывала отросшая чёрная чёлка с синими, зелёными и белыми кончиками, а за плечами мешком висел рюкзак. «Чувырла во плоти. Чур меня!»       - Матушке звякну. Ща дождь зашарашит, скажу, что в магазе перетрусь, - с хрипотцой и гнусавя, недовольно ответил тот, - Ну, - и протянул, не факт, что чистую, руку.       Вероятно, по его мнению, это был жест просящего, и Сяо Чжаню очень хотелось разубедить гопника, сказав, что с таким лицом не подают, но он себя сдержал, ведь он воспитанный молодой человек интеллигентной профессии. И, естественно, Сяо Чжань сомневался в правдивости слов того, но чем чёрт не шутит? Может, вот так и пошутил, что именно этот чувырла, в миру гопник, а в семье мальчик-паинька, который вовремя приходит домой, а задерживаясь, предупреждает родителей. А прежде чем показаться маме на глаза, переодевается, пряча неприличную одежду в пакете где-нибудь в подъезде и руки моет, заходя в столовую. Он оглядел лицо парня и остановился на выпавших из-под капюшона прядках чёлки. «А где башку свою прячешь, паинька?».       - Ага, паинька, - сам себе вслух ответил он.       - Чёоо?! Да дай сюда! - и гопник взмахом руки выхватил гаджет, а на зарождающееся возмущение от Сяо Чжаня он страшно дёрнул бровями и сделал выпад головой в его сторону, - Слышь? Хамить мне не советую, плохая примета. Так что застынь, кабанчик. Не скипну.       «Вот и толку, что я выше ростом», притих Сяо Чжань, и тут же сам себя же оправдал: «Да ладно, всего-то на пару сантиметров».       - Если трембл, что баляльку дёрну, давай пакетос, - он протянул было руку, - С грузом не сливнуть.       Сяо Чжань, как ни странно, понял суть того, что, образно говоря, парень имел в виду. А вот что тот сказал – нет. Какая-то смесь человеческого, молодёжного и блатного сленгов. Брр, себе коктейль. Он взвесил в руке тощий пакет, в котором из тяжёлого лежала только рыба на три кг пятьсот сорок шесть и бутылка вина. Кинза была не в счёт. Ну, если только как букетик после удара бутылкой.       - Ага, сейчас. Если что, я тебя им и огрею. Там как раз бутылка тяжёлая.       Гопник, одарив его насмешливым, наглым взглядом, чуть отошёл, молча тыкая в цифры на экране. Но Сяо Чжань подошёл ближе, гопник, хоть и паинька - не самый надёжный человек, а своей собственности лишиться не хотелось, даже если и не новой.       - Слышь, чувак, разговор конфиденциальный, эндестэнт? – в упор посмотрел тот.       - Какие ты слова знаешь, оказывается? – у Сяо Чжаня вытянулось лицо в удивлении, но на него смотрело абсолютно ничего не выражающее лицо с выдвинутой нижней челюстью набок, - Как язык не поломался, выговаривать? – бурча, Сяо Чжань отступил на малюсенький шажок.       Гопник, отвернувшись, присел на жёлтую дорожную полусферу, широко расставив колени, и склонился головой к самому асфальту, что-то тихо бубня в трубку. Сяо Чжань только услышал ласковое: «Привет, мамуль…» и потом тот очень даже прилично хихикнул. Сейчас он ему напоминал котёнка, который был у него когда-то в детстве. Тот тоже, вот так же растопырив колени, мурчал, когда вылизывал… в общем, умывался под хвостом.       О чём был разговор, он не слышал, тактично отступив ещё на пару шажков, но глазами не переставал следить за этим, гм, чувырлой. «Надо же, и впрямь маменькин паинька. А я сразу в гопники записал пацана. А человек, может, самовыражается так. А может быть, он и на пианино играет? Или на скрипке учится? Кто бы мог подумать?.. «Мамуля» …» Он, видно, слишком углубился в свои думки, потому что его дёрнули за рукав свитера. Он поднял глаза:       - Мг? – не понимая, что тот ему говорил или говорит сейчас, спросил Сяо Чжань.       Гопник смотрел на него молча пару секунд, а потом ухмыльнулся однобоко и спросил:       - Всё как-то не вовремя, да? – и Сяо Чжань кивнул, совершенно не понимая сути вопроса. «Может, о предстоящем ливне», - Ну, ничего, парниш, разберёмся, - и Сяо Чжаню подмигнули оба глаза.       Чувырла стоял напротив него и вертел в руках его же телефон. Сяо Чжань выставил ладонь, намекая, что хорошо бы отдать гаджет владельцу.       - Я спрашивал: бате ещё наберу?       - Ты забыл сказать «пожалуйста». Но радует, что перешёл на человеческое наречие. Так что звони.       - Эт то ж оч срочно, рили, - и он снова стал набирать номер, гыча: - П. Ж. Л.        «Нет, и всё же мальчик-паинька и воспитанный мальчик - это два разных пацана. Этому хорошего тона не хватает».       В этот раз трубку сняли сразу, и парень, не прячась, спокойно сказал:       - Па, я на месте… Мгм… Мгм… Понял.       Он чему-то улыбнулся и завершил разговор. Но телефон не отдал, снова что-то тыча.       - Эй, парень, – Сяо Чжань снова поднял руку ладонью вверх, а тот только громко хмыкнул, - Ты собрался всем предкам своего рода звонить? Не слишком злоупотребляешь добротой простых граждан? Отдай. Трафик не резиновый.       Он резко махнул рукой, собираясь вырвать свою собственность из рук нахалёнка, но поймал только пустоту. А тот снова гыкнул и вдруг пригнулся:       - Вот же, суки, кто-то слил.       Паренёк вместе с телефоном бросился в салон, на заднее сиденье его же, Сяо Чжаня, машины. А он даже не заметил, как этот пегий открыл и закрыл дверь. «Вот скотина!» Он очень хотел заорать прямо в его пегую голову: «Да какого хера!» И, открыв водительскую дверь, быстро сел за руль, обернулся, и на эмоциях наугад швырнул в того пакет:       - Ты чего творишь, чувырла?! - тот почему-то валялся на полу, поймав пакет. «Промахнулся мимо сидений, что ли? Или я попал? Вот бы ещё и лбом треснулся или затылком. Ладно, чуть-чуть прощён», - Телефон отдай и вали. И, может быть, я твоим родителям ничего не скажу.       Чувырла с пола быстро начал говорить:       - Глянь туда. Около выезда с парковки стоят нычкари, видишь?       - Кроме тебя не вижу нычкарей, - «А вообще, что это? Профессия? Образ жизни?» - подумал Сяо Чжань, застегнувшись на автомате.       - Белобрысого жлоба с качками, видишь?       Сяо Чжань осмотрел стоянку.       - Ну так они не около выезда, они в метрах пятидесяти от нас. Идут и на нас показывают.       - Гони, чечик. Быстрей! Потом расскажу, - гопник, сзади заёрзав, сел на полу втрипогибели и стал похлопывать по спинке его сидения – Ходу, ходу!        И Сяо Чжань, почему-то повёлся и, запаниковав, рванул с места, сразу по газам. Визг колёс, по его мнению, разнёсся далеко по округе тихого района. И он, мысленно прося прощения у своей малышки, вылетел с парковочной площадки в почти пустынный и уже знакомый переулок. Вот только уже шумный. Внутри следственного изолятора было очень светло и шумела… это же сирена? И вот оно - сложилось. «А чувырла-то мой не простой нахалёнок, а уголовник. А те трое, может, полицейские? Хотя не похожи. Но и чувырла не похож на преступника, так, мелкое хулиганьё, гопник».       - Дай телефон! Я ещё ни черта не ориентируюсь в городе!       - Я скажу, куда ехать, ты только гони, ага?       - Да чего ради?! Они остались там! - нервно крикнул Сяо Чжань.       - Ты чё, их за лохов принял? Они твои колёса уже срисовали. Думаешь, пешими побегут за нами?       - Что значит «срисовали»?! И вообще, ты чего разорался!       - Чувак, орёшь только ты, - и впрямь, этот чувырла говорил тихо, почти шептал, вот только шептал он, прямо в ухо Сяо Чжаню, - Ты успокойся давай, всё ж за рулём и не дрова везёшь. Здесь направо, потом через метров двести будет поворот и снова направо, - он обернулся назад и тут же повернулся обратно, - Появились суки. Пресекли, куда мы повернули. Гони-гони.       - Что ты раскомандовался?! Машина новая, не обкатанная. Сейчас вообще остановлюсь и сдам тебя, - но вопреки своим словам, он вдавливал педаль газа в пол, - Ты чего думаешь, я два плюс два не могу сложить?!       - Поворот, не проеб… дь, - спокойно сказал тот, сидя на корточках почти между передних сидений и, выставив руку, указывая пальцем в сторону поворота, - Бля, ещё и дождь пошёл. Фарт - пиздеz!       - Я же понял, что изолятор из-за тебя так шумит. Ты сбежал, да? – Сяо Чжань продолжал говорить. Ему так было спокойнее, что ли, - Ты сбежал, а я, выходит, сообщник? Так? Или свидетель? Наверное, всё же сообщник, раз согласился подвезти тебя. Хотя, скорее всего, я поневоле сообщник? Тогда свидетель? Как ты думаешь?       Тот не обращал внимания на его вопросы, а только указывал пальцем путь, повторяя: «Направо, налево, здесь опять направо…». Машина «нычкарей», как сказал гопник, не отставала, следовала как приклеенная. Сяо Чжаня это тревожило. И гопник раздражал, дыша теплом в ухо. Да и вся ситуация в целом нервировала.       Это в фильмах от погони вспыхивает интерес к сюжету, глаза начинают блестеть, и ты рад до усрачки за главных героев, что они выжили в режиссёрских передрягах. Но там ключевое слово - «кино». А в реальности, к примеру, их с гопником передряга затянулась, и ещё нужно попробовать выжить. С обязательным условием: не разбив машину. «Стоп! Нет никаких «их»!». Он психанул и попытался обернуться к парню, чтобы высказать всё, что думает об этой погоне, но на мгновение потерялся в ощущениях. «Он мне что? Он подзатыльник мне дал?»       - Ааа? – только и смог он сказать возмущённо.       - Вперёд смотри, вон поворот - тихо и опять в самое ухо проговорил чувырла, - Теперь запоминай и следи за моим пальцем: сейчас мы въедем во дворы, они сквозные и узкие. Там будет один сюрприз для наших знакомых.       - С чего это «наших» ?.. – возмутился, но не повернулся Сяо Чжань.       Он где-то на подкорке головного мозга отметил, что гопник, наверное, тоже волновался, потому что заговорил на чистом человеческом. «Оказывается, знает, когда прижмёт».       - Слушай внимательно, - тот спокойно и внятно говорил: - Последний двор очень маленький. Дорога во дворе поворачивает вправо, а потом делает зигзаг влево и выходит на проезжую часть. Там у нас шансов не будет: светофоры, машины, пешеходные. Сунемся, и они нас зажмут. Ты поедешь не по зигзагу, а полукругом вправо. И сразу же выключишь двигатель. Всё понял?       Сяо Чжань из вредности промолчал.       - Кивни, если не дебил! – вдруг впервые повысил голос гопник, и он кивнул, - Сейчас.       Они въехали во двор, и Сяо Чжань растерялся: он не увидел никакой окружной дороги, уходящей вправо. Там только огромные кусты сирени. А вот ту самую узенькую дорогу, которая зигзагом вела на проезжую часть, видел. И тут гопник резко подпрыгнул, схватился за руль и провернул его вправо, въезжая в кусты. Шок. «Нарния». Они стояли, как в гараже из живой изгороди, впереди и сзади скрытые от всех взглядов кустами сирени. «Весной здесь, наверное, красиво?» Не к месту заметил он.       - Гаси фонари, - отвлекая от мыслей, скомандовал гопник.       - Ааа? – не отошёл ещё от шока Сяо Чжань.       - Машину глуши. Быстрее. В сумерках заметят.       Они вместе нажали на кнопку запуска двигателя. Машина заглохла.       - Всё, погнали! Топим, топим!       Гопник быстрым движением нажал на металлическую застёжку ремня безопасности водителя. Та, вжикнув, отлетела к двери, чуть не задев Сяо Чжаню нижнюю челюсть. Он испуганно отстранился и зло зашипел:       - Я не собираюсь выходить. Тебе надо, ты и топи! Я посижу немного и… - но его перебили.       - Слышь, чувак, у меня времени нет тебя упрашивать.       - Вот и славно, давай чеши отсюда!       Пацан, открыв быстрым взмахом дверь салона, выскочил в мокрые сумерки, а Сяо Чжань, оставшись один в салоне, закатил глаза, подняв голову вверх: «Слава небесам, избавился. Теперь нужно подумать, как отсюда…» Но тут резко открылась дверь с его стороны, и крепкие руки «Кто бы подумал!» вырвали его из уютного нутра машины в дождь, за широкий ворот свитера. Недалеко послышался резкий звук тормозов. И Сяо Чжань даже возмутиться не успел, а ему уже дали подзатыльник (снова!) и утянули за руку так быстро, что он только и успевал переставлять свои длинные ноги, которые при беге путались друг о друга, грозясь свалить владельца на грязный асфальт.        По расчётам Сяо Чжаня, они выскочили из кустов на ту же улицу, с которой свернули во дворы. Но это не точно. Гопник тащил его, и они мчались только ему, гопнику, известной дорогой. А через десять минут этой беготни силы его совсем оставили: в боку не кололо, а резало уже, ноги онемели, силы покинули окончательно. И если раньше он сам бежал, потом только ноги передвигал, то сейчас даже они отказывались шевелиться. И как итог: он упал на сырой газон в каком-то неизвестном дворе.       - Ты как, чувак? – гопник подлетел и наклонился над ним, пытаясь и отдышаться, и поднять его со спины, - Ну ногами-то шевели, тяжёлый ведь, - шипя и свистя одновременно, он, еле переставляя ноги, тащил Сяо Чжаня из лужи на весу.       - Не называй… меня так… - хрипел, задыхаясь, Сяо Чжань.       - Лады… только поднимайся… быстрей… Предпочитаю передых… в укромном месте… где тепло и сухо, - он тянул его волоком между своих ног, как бревно, стараясь самому не упасть, опасаясь потом не подняться.       - Не могу… Не двигаются.       Он висел тряпичной куклой в руках этого чувырлы и дрожал всем телом под насквозь мокрым свитером. Сяо Чжань очень надеялся, что у того хватит сил дотащить его и не бросить, убежав с его телефоном.       А тот, дотолкав свою ношу до дворовой лавочки под прикрытием кустов и козырьком тускло освещённого подъезда, перекинув его руку себе через шею, кое-как поднял и усадил его. И сел рядом.       - Живёшь где? – встревоженно глядя по сторонам и всё ещё тяжело дыша, спросил чувырла.       Сяо Чжань молчал, не глядя на него.       - Если сейчас эта тройка появится здесь, я один с ними не справлюсь. Ты их вообще видел? Минотавры. Ну, двоих худо-бедно я отпиzдячу. Но третий же стоять-ждать не будет. Меня забьют, возьмутся за тебя, - и на него посмотрели огромными испуганными глазами, а он добродушно улыбнулся, - Поэтому спрошу ещё раз: где живёшь?       - Что у тебя за манера такая, манипулировать? Не знаю я, где живу. Я не местный. Вторую неделю только в Пекине.       Он, не сводя глаз с пацана и потирая свои ляжки через мокрые джинсы ладонями, пытался наладить дыхание, дыша четыре на четыре. Дрожа всем телом, у него это плохо получалось, но хотя бы что-то.       - Мгм.       Гопник медленно встал и впритык подошёл к Сяо Чжаню, сжав кулаки. Те были поувесистей, чем у него самого, и он ещё раз произнёс:       - Мгм.       - Да правда! Я же с навигатором по городу передвигаюсь, - и вдруг оживился, обхватив себя руками, поднял глаза на парня: - Кстати, а где мой телефон? А? Телефон-то отдай.       Чувырла присел на корточки и положил свои кулачища Сяо Чжаню на колени.       - Чего ты? – глядя на его руки, выдавил Сяо Чжань из себя.       - У меня побудет пока? – гопник пристально смотрел на него снизу вверх, - Адрес квартиры говори.       - Чего ради? Да и пустая она ещё. Так, одни специи и матрац в лофте, - «За что-то же его арестовали. Может, как раз за грабёж?»       - О, у тебя лофт есть? – как-то уж по-детски счастливо удивился гопник, - Не гонишь? Клёво. Покажешь?       Он выглядел удивлённым и заинтересованным. В тусклом освещении глазки заблестели.       - Я гостей после восьми не принимаю. Особенно… - кулаки на коленях напряглись, - Тесно у меня, знаешь ли, для гостей, - а пацан, подняв руки, стал костяшками несильно прохаживаться по ляжкам, массируя мышцы. «Кто бы подумал? Приятно», - И у меня не прибрано.       - Так всё же есть, что прибрать? – не прекращая массировать, гоготнул в своей манере пацан.       Сяо Чжаню понравился массаж. Правда. Ноги действительно расслаблялись и приходили в себя, но он спихнул его руки со своих ног:       - Иди в задницу, - но запал сразу сник, когда кулаки вернулись на колени, - В приличном смысле.       - Парниш, в приличном смысле в задницу не ходят, - загыкал тот.       Гопник с умеренной силой разминал ляжки Сяо Чжаня, вжимая пальцы в мышцы. Ноги вновь стали жить. Приятным покалыванием живительный ток пробежал от колен до бёдер.       - Да откуда тебе знать-то про эти самые смыслы, пи…       - …здюк? – закончил тот за него и заржал чуть громче, не прекращая массажа.       - «Пипец». Придурок малолетний. Вот сейчас лямки скину и по заднице надаю.       - Давай лучше я тебе надаю. По заднице.       Тот встал и скинул сначала рюкзак, а потом лямки своего комбеза.       - Ты чего делаешь? – следя за действиями парня, обомлел он.       - Подержи здесь, чтоб не упали.       И, не дожидаясь Сяо Чжаня, гопник взял его холоднючие руки и положил себе на бёдра штанов. Он скинул капюшон, и под ним оказался ещё один. Затем, вытянув толстовку из штанов, снял и её, оставаясь в тёмно-синем лонгсливе с капюшоном.       Сяо Чжаню были непонятны мотивы его оголения, и он просто, с любопытством ребёнка, наблюдал, что будет дальше.       А дальше тот снял и лонгслив, и нижнюю белую футболку. Он потянулся за толстовкой и надел её, влажную, на себя, прямо на голый, покрытый мурашками торс. А зацепив лямки своих необъятных штанов, отцепил руки Сяо Чжаня.       Становилось всё интересней. Ровно до того момента, когда чувырла взялся за низ его мокрого свитера и, резко потянув вверх, снял его.       - Ты чего творишь, чувырла? – зубной дробью процедил он.       Но тот что-то пробурчал на тарабарском, потянул и его белый лонгслив.       - Ты охренел, что ли? Я кричать буду, - схватился он за последнюю одежду на себе – мокрую майку.        Парень огляделся и, чему-то кивнув, снял и её, применив на Сяо Чжане какой-то неведомый ему приём, при котором руки сами взметнулись вверх.       - А, а, а, а, а, - выдал Сяо Чжань, но кричать не получалось: зубы, стуча друг о друга, мешали.       И тут же на нём оказалась чувырлина сухая и ещё тёплая футболка, и лонгслив, и собственный, выжатый на пузе и надетый задом наперёд свитер. А на голове - капюшон.       - Одолжил бы и трусы, но мы не в тех отношениях. Да и не свежие они. Ты же помнишь, где я ночь тусовался? Адрес говори, куда тебя тащить.       И гопник присел перед ним на корточки, поворачиваясь спиной.              В квартиру они зашли за час до полуночи.       - Душем воспользуюсь? - синими губами прохрипел гопник, усаживая дрожащего Сяо Чжаня на крохотную банкетку.       - Я тоже, - отрешённо отозвался тот.       - Окак! Вместе? – тот аж кашлянул, - Я, если что, противник одноразового секса, – гыкнул он, чуть не упав, сдирая с ноги промокший насквозь кед, - Но мы можем потом как-нибудь на свидание сходить. Норм? - и он подмигнул, а потом всё же завалился по стенке на пол, снимая второй.       - Да иди ты… - вырвалось у Сяо Чжаня, но он тут же замолчал, скалясь злым кролом.       - Опять приглашаешь? Ты такой гостеприимный, чувак. Упс, забыл, прости, исправлюсь, - и он поймал летящую в него ключницу, - Ты похож на кролика. Злого. И задиристого.       - Ещё одна пошлость, и вылетишь из моего дома. Кстати о доме, тебе не пора уходить? Уроки учить или чем школота вне закона занимается?       - Я немного взрослый для уроков.       - По мне, так самый раз.       - Вау! Ты любишь помоложе? – и он уже уворачивался от мокрой кроссовки Сяо Чжаня, а поймав и почти обняв её, спросил: - Как тебя зовут, Золушка? Скажешь? – Сяо Чжань только хотел возразить, но опустил взгляд туда же, куда смотрел гопник, на свой палец в дырке носка.       - Нет! Ты в душ хотел? Иди, - наклонившись, он спрятал палец обратно в дырку и провернул носок пяткой кверху: «По дому сойдёт».       - Ты ж вместе хотел, - гыкнул тот.       - В последний раз говорю: иди, - и Сяо Чжань замахнулся второй кроссовкой.       - Понял. Иду, - пацан поднялся и, отняв у него обувь из руки, аккуратно поставил на полку, рядом со своими кедами, - Полотенце выделишь?       - Трусами вытрешься, которые зажал.       - Обиделся всё же.       - Ааа?! Я тебе сейчас…       - Ну трусами так трусами, - перебил его гыкающий гопник.       Он открыл узкую дверь и, включив свет, прошёл в небольшую душевую, на ходу скидывая лямки штанов с плеч. А Сяо Чжань поднялся и, снимая мокрый свитер, прошёл за ним следом.       - Ты же не хотел вместе? – обернувшись, удивился тот, содрав с себя мокрую толстовку, - Опять передумал?       А Сяо Чжань уставился на валявшиеся штаны на полу. Потом поднял глаза на стоявшего парня с голым торсом и в голубых багги с заниженной посадкой.       - Ты всегда ходишь во всём гардеробе?       - Ну, так ты же сам сказал, что догадался, как я очутился у магаза.       - Магазина, - на автомате поправил его Сяо Чжань и, присев на корточки, достал из узкого шкафчика полотенце и положил его на стойку раковины, - И?       - Когда меня взяли, я был в этом прикиде, - и он хлопнул себя по широким штанинам джинс, - А потом олды через чечика тусанули шкурки, - он однобоко улыбнулся и кивнул, - Я же знал, что сливну. Схерали я буду вещи оставлять. Я суеверный.       - Понятно, - было ничего не понятно, но он развернулся и на ходу бросил: - Дверь не закрывай.       - Ну вот как удержаться и не ляпнуть коммы? – тихо, ухмыляясь, бросил он вслед Сяо Чжаню.       Пока чувырла купался, Сяо Чжань достал чистую пижаму и, приоткрыв немного дверь, положил комплект на полотенце и пошёл ставить чайник.       Красть у него всё равно было нечего, кроме матраца, встроенной кухни с маленькой барной стойкой, что служила столом, да ноутбука. Ноутбук? Он решил, что, если пацан захочет, всё равно его отыщет. В пустой квартире это не сложно. Поэтому пусть уж лучше будет на виду. Он включил чайник и достал недоеденный пирог с капустой, который купил ещё три дня назад. Всё лучше, чем на пустой желудок ложиться спать. А сил даже на примитивный омлет не хватало.              В эту ночь Сяо Чжаню снился кошмар. Он в операционной на месте пациента, и ему во всю длину режут стопу ноги без анестезии. Он кричит, что ему больно, но слова не выходят изо рта. Пытаясь вскочить, он понимает, что его чем-то запеленали. Он мается, бьётся, пытаясь развязаться, и вдруг локация меняется. Он уже мчится по коридору, стараясь обежать или перепрыгнуть огромных крыс, похожих на собак. Но он точно откуда-то знал, что это именно крысы-оборотни. Он открыл дверь и вбежал в другой, очень длинный коридор, в конце которого стояла его красавица. Белая и, как всегда, отполированная, она моргала ему призывно глазками. Он пытается бежать быстрей, но к его босым ногам прицепилось что-то горячее и вязкое, как смола, прямо на стопу той самой порезанной ноги, и сильно жжёт, сковывая движения, прилипая к полу. И вдруг он вспоминает, что умеет летать, и летит. Нога горит от боли, а ранее убегавшие от него крысособаки сейчас подпрыгивали, стараясь его поймать и укусить. Но он упорно машет руками и летит. И оказывается около машины раньше, чем эти оборотни. Пытаясь открыть водительскую дверь, он нащупал и дёрнул ручку. И…       Парень задолбался.       В полночь, когда они, разграничив двуспальный матрац, который лежал прямо на полу, подушками и одеялом, потому что это было условием хозяина квартиры, он долго приноравливался. Нет, матрац был удобный, высокий и в меру жёсткий. Места вроде хватало, лежали не впритык. Он даже выторговал себе место с краю, вытащив из своего рюкзака пакет чечика из магазина, который ещё в машине засунул туда. А когда тот сказал, что этого мало, он вымыл посуду после подобия ужина и поставил их мокрую обувь на сушилку, а одежду закинул в стирку. Но его ещё заставили побожиться, что он будет говорить только на разговорном китайском и хотя бы постарается не пошлить. В меру. Его и отсутствие одеяла с подушкой не смутило. Почему не спал? Что было не так? Пижама! Её хотелось снять. Очень хотелось. Длинные рукава и штанины мешали. Сковывали и собирались складками и комом на животе. В общем, раздражали. И только он договорился с самим собой и даже заснул, как ему приснилась какая-то хрень.       …Город был готов к какому-то празднику. Рынок не рынок, но на каждом столбе, дереве и на чём только можно висели ленты, верёвки. Разноцветные, но преимущественно красные, с кисточками. Люди толпами ходили туда-сюда и поздравляли друг друга с этим самым праздником. Но делали они это с такими постными лицами, как будто вот-вот разревутся. «Аааээ! Аааээ!» - кто-то душевно выл ему в ухо. И вдруг он начал замечать: то там, то тут людей хватали те самые толстые красные шнуры и, закручивая, высасывали их души, залезая им в рот. А затем люди исчезали. «Аааэээааа!» - вновь протяжно взвыли в ухо. Он обернулся посмотреть, кто это. И в этот самый момент прямо ему в лицо влетела кисточка красного жирного шнура. «Уже нажрался, сука толстая!»       Он пытался откинуть её от себя, махая руками, но та, быстро метаясь по его лицу, ощупывала лоб, залезая в ухо, глаза, царапнула нос и всё же залезла в рот. Это было уже слишком. Ещё мгновение, и этот хэбэшный минога-переросток лишит его души! Он принял единственно правильное решение: растерзать шнур зубами.              Сяо Чжань проснулся от резкой боли. Кто-то жрал его пальцы. «Крыса-оборотень!», спросонья подумал он и с трудом выдернул руку из зубастой пасти. Резко повернувшись, он несколько раз подряд с силой ударил по её морде ладошкой, и крыса заорала:       - Оху&л, что ли?!       Над головой загорелся рассеянный свет светильника, и над ним возвысилась лохматая башка. «Фух! Это сон?! Сон! А это башка его чувырлы. Слава небесам!» Он шумно выдохнул. И тут же:       - Ааа! Нога! – взвыл Сяо Чжань, прогибаясь в спине, - Что с ногой?! Больно!       Его, как будто из-за всей этой фигни с крысами-чувырлами, из-за боли в ноге, сковало. Боль в стопе действительно была, как и во сне, сильной, очень сильной. Гопник посмотрел на его ногу, перелезая через разрушенный забор из подушек на сторону чечика.       - Да ты чего, одурел, что ли? – он протянул руку, подхватил ногу Сяо Чжаня и аккуратно уложил её на матрас, разглядывая стопу, – Зачем босиком на батарею встал-то? – и, чего уж совсем не ожидал Сяо Чжань, тот, поплевав на стопу, стал дуть на неё.       Матрас лежал у стены, а между ними на полу пролегала отопительная труба. Видно, ночью нога Сяо Чжаня в аккурат соскользнула на горячую трубу. Он снова тяжело выдохнул:       - Да твою же душу… - Сяо Чжань поднялся, чтобы посмотреть на свою ногу, опираясь на руки, и тут же свалился обратно, - Ааа! Рукааа! – он поднял руку и пошевелил израненными пальцами.       Гопник, глядя на пальцы парня, поджал губы.       - Прости?       - Ты придурок. Ты какого кусаешься? Собака бешеная, - психанул Сяо Чжань.       - Ну не бешеная собака, ага. Не тянет, - указал тот пальцем на раненую руку, - Так, если только на щенка. И то, не на бешеного. А ты прям и дикого включил, - огрызнулся тот, - Сам виноват, какого ху… хто тебя просил в рот мне руку совать? Я же думал, что ты ща как отсосёшь у меня... то есть, в смысле высосешь мне… ну, это… душу.       Его уши начали пылать от смысла сказанного уже после слова «отсосёшь», и краска даже стала спускаться вниз по шее, когда весь этот абсурд пограничья сна и яви дошёл до него, и он откровенно громко рассмеялся, припадая на подушки. Но недолго. Потому что на него смотрели злыми глазами. Гопник прочистил горло и выдал жалобное:       - Больно?       - Конечно! – и перед лицом потрясли кистью руки с тремя содранными, кое-где в кровь, пальцами, - На собаку, говоришь, не тянет? Ну да, не тянет. Щенок бешеный!       - Прости, чувак. Я не специально, рили, - взгляд напротив не смягчился, - Ну, бля, чувак, я ж не со зла. Ты ж сам мне… - и он указал себе в рот, - Ну, хочешь, погрызи мои?       - Ааа? – чуть не закашлялся от удивления Сяо Чжань.       - Или давай поцелую, и пройдёт.       - Бешенства мне ещё не хватало.       - Ну, тогда тяф-прости от меня. Где у тебя аптечка?              С утра проснулся только гопник. Сяо Чжань, разметавшись по постели, спал. А когда проснулся, снова была ночь. Открыв глаза, он мысленно отругал себя, что забыл выключить светильник.       - Да что за нескончаемая ночь? – прохрипел он.       - Проснулся? – послышалось сбоку, - Вот эт ты, чел, потух. Напугал до усрачки, подумал, что угаснуть решил.       - А? – не понял он.       И тут же всё его охватываемое поле зрения заслонила лохматая голова с расплывчатым лицом. Ему и не надо было видеть его. Он и так знал, чьё оно.       - Ты чего ещё не ушёл?       На самом деле, голос Сяо Чжаня не смог выразить всю ту радость, что он испытал от того, что чувырла не бросил его больного одного и не ушёл с его телефоном или ноутбуком, который, как он слышал, сейчас тихонько что-то бубнил про ледники откуда-то с пола.       - Ооо, как же голова болит. И губы сушат. Я всё же заболел? – вопрос был риторическим, но в лице напротив появился энтузиазм и Сяо Чжань понял, ответа не избежать, - Только прошу по-человечески, - единственное что для себя смог сделать он.       - Мгм. Ещё как заболел. И ты, давай, молчи, тебе не нужно. А да, - он наклонился ближе и тут же усадил Сяо Чжаня полулёжа, подложив вторую подушку, - Тебе нужно попить. Есть нельзя, а то сблюёшь. А мне как-то убирать за тобой не улыбается. Вот, - к его губам мягко прикоснулась трубочка.       - А ты прям знаешь, что мне нужно и чего нельзя.       - Я - нет, а вот бригада скорой помощи, за ту цену, что содрали, наговорила столько, хоть диссертацию пиши, рили. Но главное, мы с тобой научились потихоньку температуру сбивать. Давай, выпей, тебе надо пить больше, потел много.       - То есть, я сейчас ещё и воняю? – почему-то Сяо Чжаню стало неловко перед этим пацаном.       - Нет. Я тебя обтирал мокрым полотенцем. Всё как и велел врач. Разминал таблетки, поил и обтирал. И это… тебе с работы звонили, я, как было велено, сказал, что не раньше следующей недели выйдешь.       И он снова бровями указал на стакан с трубкой.       - Что это? – Сяо Чжань скосил глаза на жидкость.       - Морс из малинового варенья. А до этого два дня поил тебя тёплой водой с липовым мёдом. Боялся, что поперхнёшься зернышками.       - Малиновыми?       - Ага. Хрен знает, какая у тебя проходимость глотки, Чжань-гэ? – привычно гыкнул тот, - Я ж не проверял.       - Я сам, - Сяо Чжань не посчитал нужным ответить, только подивился: «Откуда у меня малиновое варенье и мёд?»       Но сил даже на задать вопросы не было. Он поднял тяжёлую и подрагивающую руку к стакану, но так и завис. Его взгляд упал на заклеенные пластырем пальцы. Насколько он помнил, те, что ему клеил чувырла, были телесного цвета, а эти - с маленькими пандами. Таких у него точно не могло быть.       - Вот жиж…       Гопник тоже посмотрел на его пальцы и, затолкав ему трубочку в рот, взглянул прямо в глаза и сказал, сведя брови:       - Да хул& ты зацепился за бешенного щенка. Я же всё объяснил: ты залез мне ими в рот. Теперь всю жизнь кринжить будет? Тявкать прощения больше не буду. Сам виноват, понял?       Он встал с матраца и отошёл к стулу, стоявшему около лестницы, а когда вернулся, у него в руках была ложка с мутным раствором.        - Лекарство, - хмуро пояснил он на молчаливый взгляд, - Его каждые шесть часов нужно пить, - Сяо Чжань вздохнул и открыл рот.       А затем туда влили ещё какое-то лекарство и примерзкий сирот.       Он почувствовал, как словно по щелчку сознание стало рушиться и его затягивало обратно в сон. «Не выболел значит. Стоп! Как он меня назвал? Откуда?.. А ещё лекарство, мёд и малина? И что за «скорая помощь» ?..» Вопросы, как шмели, роились в голове, но он снова заснул, так и не высказав их.       - Да, Сяо Чжань, поспи ещё немного. Температура сорок - это тебе не глаза закатывать и нормальных пацанов заставлять тявкать, - приговаривал гопник, укрывая его одеялом, - Спи.       Это последнее, что он услышал через цветной калейдоскоп навалившегося сна.              Вновь Сяо Чжань проснулся, скорее всего, от жары, весь потный. Он был укутан одеялом, а сверху, каким-то образом, на нём оказался его же зимний пуховик. В квартире стояла тишина, нарушаемая тихим бубнёжом. Он повернул голову, но увидел лишь лохматую макушку парня. Тот сидел на ступеньках и шептал что-то в телефон. Сяо Чжань не любопытный от природы, но это его телефон и его чувырла в его, Сяо Чжаня, квартире. Так что он - лицо заинтересованное. Он поднялся на локти.       - Значит пасут до сих пор машину? А вы чего? … Нет, Да-гэ, зайчонок спит.       «Это он про меня? Хм: щенок, зайчонок».       - Нет, ему нельзя вставать… Да знаю я, что опасно… Понял… Нет, пока лиса не поймают, я от него не отойду… Я видел их. Стоят под окнами и в подъезде… Я понял, Хань-гэ… Не понимаю, почему они ещё не пришли?..       «Кто? Кого чувырла ждёт? Какая лиса? Да что за зверополюс?»       - Хань-гэ, может, слух пустить, что ты меня на хату под охрану перевозишь?.. Ну, я думаю, что должны зашевелиться…       Он что-то быстро заговорил, кажется, ещё тише, или это у Сяо Чжаня в ушах сердце застучало, и сам он устал пребывать в такой позе. Он бухнулся в постель, тяжело выдохнув.       - Всё, пока. Кажись, проснулся.       - Чувырла? Ты здесь? – чтобы не спалиться спросил Сяо Чжань.       Его снова напоили лекарством, влили не меньше стакана малинового морса, и он снова заснул, отмечая, что все драгоценности его квартиры всё так же были на месте: телефон, ноутбук, чувырла.