Алмазный щит Юньмэна

Горы Гусу всегда были воплощением вечности. Белоснежные павильоны ордена Лань, затерянные в изумрудных лесах и молочном тумане, казались не творением рук человеческих, а продолжением самих скал. Здесь время измерялось не часами, а ударами колокола и шелестом переворачиваемых страниц. Но в тот роковой рассвет тишина, хранившаяся веками, была разорвана. В главном зале Лань Цижэнь стоял перед окном, сжимая в руках свиток. Печать на нем — черное солнце на кровавом фоне — казалась ожогом на белой бумаге. Вэнь Жохань не прислал приглашение. Он прислал приговор. Обвинение в неподчинении было лишь предлогом. Истинной целью было уничтожение духа Гусу. У подножия гор запестрели алые знамена. Армия Цишань Вэнь двигалась не как войско, а как лесной пожар — стремительно и беспощадно. Возглавлял их Вэнь Сюй, старший сын Верховного Заклинателя. В его взгляде не было ни ярости, ни сомнения. Только холодное пренебрежение. Он поднял руку, и кончики его пальцев словно коснулись самого неба. — Сжечь, — негромко произнес он. — Пусть солнце взойдет над этими руинами. Огонь вспыхнул мгновенно. Древнее дерево павильонов, пропитанное энергией гор, горело ярко и жадно. Бамбуковые рощи превратились в трещащие костры, а чистые ручьи закипали от жара. Ученики Лань, привыкшие к медитациям, а не к резне, выхватили мечи. Но дисциплина встретилась с первобытным хаосом. Во дворе легендарной Библиотеки Гусу стоял Лань Ванцзи. Он был подобен ледяному изваянию среди бушующего пламени. Перед ним — десятки солдат Вэнь с факелами. — По приказу господина Вэнь Сюя, — оскалился один из адептов. — Эта груда макулатуры должна исчезнуть. Отойди, Второй Нефрит, если хочешь сохранить свою идеальную кожу. Ванцзи не ответил. Его пальцы на рукояти Бичэня побелели. Когда первый солдат шагнул вперед, меч Второго Нефрита вспыхнул чистым голубым светом. Движение было безупречным — сталь прочертила в воздухе дугу, и двое нападавших рухнули в пыль. Но врагов было слишком много. На одного павшего приходило пятеро новых. В пылу сражения, когда огонь уже лизал стены хранилища знаний, один из ударов выбил Ванцзи из равновесия. Он сорвался с высокой лестницы павильона. Раздался страшный, сухой хруст. Острая боль пронзила ногу, заставив мир на мгновение потемнеть. Но даже со сломанной костью Ванцзи попытался подняться, используя меч как опору. Он не мог позволить им сжечь историю своего ордена. В другом крыле резиденции сражался Цинхэн-цзюнь. Глава ордена, долгие годы пребывавший в уединении, вышел на свет, чтобы защитить свой дом. Его меч был покрыт кровью врагов, а одежды — копотью. Вокруг него смыкалось кольцо элитных культиваторов Вэнь. Один из них, используя мощную технику выжженной земли, нанес удар в грудь. Духовная волна отбросила Главу назад, к горящим колоннам. Кровь окрасила его белые одежды в густой багровый цвет. Он попытался сделать вдох, но легкие обжигал дым. Мир вокруг него рушился — буквально и фигурально. В это же время в тайном хранилище Лань Сичэнь стоял перед древними манускриптами. Он слышал крики своих братьев и треск горящего бамбука. Его сердце разрывалось от боли, но разум оставался ясным. Если погибнет знание — орден никогда не возродится. Дрожащими руками он укладывал священные свитки в защитные футляры. Взглянув в последний раз на Облачные Глубины, которые превращались в пепелище, Сичэнь закусил губу до крови. Он не мог остаться и умереть. Он должен был стать живым наследием. Развернувшись, он исчез в потайных тропах, растворяясь в ночном тумане, унося с собой единственную надежду Гусу. Когда дым начал оседать, Облачные Глубины было не узнать. Сады выжжены, павильоны превратились в черные скелеты зданий. Туман, который раньше был целебным, теперь пах смертью и гарью. В уцелевшем, чудом не сгоревшем зале, Лань Цижэнь сидел за столом. Его лицо постарело на десять лет за одну ночь. Перед ним лежал чистый лист. Рука старейшины дрогнула лишь один раз, когда он макнул кисть в тушь. Он начал писать. Письмо в Пристань Лотоса. Письмо к Цзян Фэнмяню и Цзян Сюаню. Это не была жалоба. Это было предупреждение. «Мир, который мы знали, мертв. Солнце Цишаня начало свой путь, и оно сожжет каждого, кто не склонит голову. Берегите своих детей. Готовьтесь к войне». Он поставил печать. За окном всё еще поднимались столбы дыма, закрывая собой небо. Гусу пала. И все понимали — Юньмэн будет следующим.