Pomegranate cherry

Арсений неверяще таращится на утюг, одиноко стоящий в пустом холодильнике на верхней полке, делает медленный вдох и такой же медленный выдох. Закрывает дверцу, ждёт двадцать секунд и открывает снова, но утюг никуда не исчез и по-прежнему умоляюще глядит на него сверху вниз. Арсений ошарашенно вертит беднягу из стороны в сторону, не веря своим глазам. В самом деле, не мог же он собственноручно положить его туда? Оставив утюг на столе, Арсений открывает верхний ящик с аптечкой и достает флакон валерьянки. В стакане оказываются двадцать прозрачных капель, что горечью оседают на языке. В какой момент в скучной однообразной жизни появилась трещина в виде рассеянности? Уже вторую неделю над ним словно кто-то издевается. Вчера Арсений обнаружил зубную щётку на рабочем столе, а черную ручку в стаканчике с зубной пастой. Позавчера — тапок под подушкой, а до этого — любимую книгу в комоде с трусами. И это он ещё молчит про технику, будь то телевизор или стиральная машина, которые включаются сами по себе. Такими темпами ему точно скоро понадобиться помощь экзорциста. Этим же вечером Арсений решает отвлечься от насущных проблем за просмотром чего-нибудь безумно интересного, захватывающего и небанального. Что, как не «Сумерки» подойдет под это описание? Арсений смотрел этот фильм уже тысячу раз и с удовольствием глянет тысяча первый. В оригинале, конечно, без глупой озвучки. По обыкновению, заварив себе любимый ароматизированный чай с вишней, Арсений в приподнятом настроении спешит в гостиную. Для атмосферы и экономии энергии свет давно уже выключен, поэтому, вытянув свободную от кружки руку, чтобы ненароком не врезаться в стену, он на ощупь прошагал по коридору. Однако на пороге в гостиную чья-то тень молниеносно пронеслась прямо перед глазами. Арсений замер и, кажется, даже перестал дышать. Взгляд напряжённо исследовал тёмную комнату, цеплялся за мебель, выискивая малейший намёк на чужое присутствие. Дрожащая рука медленно потянулась к выключателю. Послышался щелчок, показавшийся в тишине непозволительно громким, но люстра лишь ярко сверкнула и погасла. По спине пробежал холодок, и Арс, едва не пролив чай, потянулся к карману пижамных шорт за телефоном. Луч фонаря скользнул по стене, дивану, телевизору, мазнул светом по открытому настежь окну и двери в спальню. Тени устрашающе плясали, но комната была пуста. Странно, не могло же ему показаться? Он чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд, заставляющий остолбенеть гипсовой статуей и дышать как можно тише. Кто-то скрывался в темноте, наблюдая за ним. С губ сорвался судорожный выдох. Арсений крепче сжал кружку в одной руке и телефон в другой. Несколько несмелых шагов — и вот он уже в комнате, окруженный оглушительной тишиной и мраком. По полу гулял сквозняк из распахнутого окна и покрывал тело гусиной кожей. Летом все окна он обычно открывал на проветривание, иначе квартира превращалась в пустыню Сахара. Ну а что? Арсений был уверен, что никому нет дела до чьих-то окон на шестом этаже. От этих размышлений страх, сковавший тело, немного отпустил, и Арсений медленно развернулся в сторону выхода, дабы проверить свет на кухне. Если эти ушлёпки снова вырубили электричество из-за своих аварий, Арсений им такое устроит, мало не покажется! Но, не успев сделать и шагу, луч фонаря падает на что-то темное, похожее на ноги. Застыв, он таращится пару секунд и медленно ведёт фонарь выше. Дойдя до глаз и широкой улыбки, Арсений чувствует, как сердце ускоряет свой ритм, и не замечает, что из горла вырывается крик, полный ужаса. Телефон с грохотом летит на пол, вновь погружая комнату во мрак, а чай из кружки растекается мокрым пятном по футболке. Арсений пятится назад и, споткнувшись о собственные ноги, падает на задницу. Глухая боль не отрезвляет. На глаза наворачиваются слезы страха. Ну всë, теперь его убьют, расчленят, закопают в лесу под деревом и не будет бедного Арсения! А он ведь так молод, так молод… — Бля, походу переборщил, — слышится чужой голос, заставляющий вздрогнуть, а затем щелчок пальцев, включающий люстру саму по себе. Арсений жмурится и украдкой вытирает глаза. — Ты как, порядок? Он не отвечает. Как только глаза вновь привыкают к свету, Арсений испуганно таращится на гипотетического убийцу. Тот выглядит обеспокоенным, что не очень-то вяжется со сформировавшимся образом в голове. А ещё на нём белая растянутая футболка, старые треники, босые ноги и спутанные, как после сна, кудри. Для убийцы он выглядит слишком уж по-домашнему. — Ты кто, нахрен, такой?! — возмущённо кричит Арсений, как только дар речи вернулся назад. — И что ты тут забыл?! — Я Антон. И я живу тут уже, — он мельком глянул в телефон, сверяясь с датой, — две недели. — Что значит живу? Что значит две недели? Это моя квартира! — На собственность не претендую. Считай меня своим соседом. Арсений опешил. Каким таким соседом? Кто это вообще? Что происходит? Голова шла кругом. — Да как ты вообще тут оказался?! — продолжил он кричать. — В окошко залетел, знаешь, как комар или муха, — пошутил Антон. Правда, его лицо при этом оставалось слишком серьёзным. Арсений стиснул зубы и, кажется, покраснел от злости. По крайней мере, горящее лицо ощущалось именно так. — Что ты несёшь?! — яростно воскликнул он, мигом вскакивая на ноги. — Повторяю. Кто. Ты. Такой. Если не ответишь, я позвоню в полицию за незаконное проникновение в жилище. — Понял, понял! Обойдёмся без полиции! — Антон вскинул руки в защитном жесте и принял виноватый вид. — Видишь ли, я действительно влетел к тебе через окно. И, к твоему сожалению, это не шутка. Арсений всë ещё пыхтя от злости, недоверчиво сощурил глаза: — Что значит «влетел»? — То и значит, — послышался усталый вздох. — Я вампир. Арсений гипнотизировал его тяжёлым взглядом, ожидая продолжения, но Антон лишь сжал губы в тонкую линию и неловко огляделся по сторонам. Не выдержав, Арсений согнулся пополам и залился долгим истеричным смехом. — Повтори, что ты сказал, — попросил он, отсмеявшись. — Боюсь, я ослышался. — Нет, ты не ослышался. И тебе придётся поверить, потому что другого выхода нет, — Антон выглядел серьёзным, но его взгляд выражал искреннее беспокойство. Арсений замотал головой, не веря в услышанное, и нервно улыбнулся. Правда, улыбка тут же спала с лица, стоило приглядеться к новому знакомому получше. Его лицо было бледным, как сама смерть, и узким, с тёмными синяками под глазами. Изо рта выглядывали два заострённых клыка, а радужка глаз отливала золотисто-зеленым цветом. Арсений пошатнулся, с ужасом осознав, что Антон говорит правду. Тогда он крепче сжал полупустую кружку в руке и неосознанно попятился назад, пока не упёрся в диван. — Господи, безумство! Я всë-таки схожу с ума! — воскликнул, бессильно оседая на мягкую поверхность. — Ну-ну, ты преувеличиваешь, — попытался успокоить его Антон, несмело подходя ближе. — Ты убьёшь меня? — жалобно промямлил Арсений, вжимаясь в спинку позади себя. — Ещё чего. Если бы я хотел убить тебя, уже давно бы это сделал, — фыркнул Антон, обиженно скрестив руки на груди. Арсений немного оживился и, ведомый любопытством, подался вперёд. — Тогда что тебе нужно? — Ничего, кроме жилья на ближайший месяц, — пожал плечами Антон. — А с твоим что? — Сгорел. — Сгорел? — эхом откликнулся Арсений, удивлённо приподняв брови. — Как? — Люди с топорами и вилами подожгли, пока я спал. Арсений ужаснулся. — Где же ты жил? — поражённо ахнул он. — В лесу, как и все вампиры, — заявил Антон. Арсений вылупляет глаза и в изумлении открывает рот, но тут же закрывает обратно, не зная, что сказать. Антон, глядя на него, вдруг начинает подозрительно улыбаться, а затем хохотать, откинув голову назад. — Такой ты забавный, конечно, — парирует он, вытирая уголки глаз. — Ну какой ещё лес? Я же не оборотень. В пригороде я жил, а дом сгорел из-за неисправной проводки. — Так ты обманул меня? Козёл! Арсений обиженно сопит, нахмурив брови и совсем позабыв, что перед ним страшный, ужасный вампир, которого стоит бояться. Стыд от собственной наивности перекрывает остальные чувства, поэтому, уронив лицо в ладони, он глухо простонал: — Господи, почему именно я? Почему ты залетел именно ко мне? Диван вдруг промнулся под весом чужого тела, заставляя тут же отнять руки от лица и уставиться в чужие глаза. Антон усмехнулся. — Ну, во-первых, у тебя окно всегда нараспашку. Я вообще удивляюсь, как к тебе ещё всякие мелкие твари не залетели. — Одна залетела, — проворчал Арсений. Антон сделал вид, что не услышал. — Во-вторых, у тебя всегда пахнет чем-то приятным, сладким таким, — поделился он. — Не пойму, то ли это виноград, то ли вишня. — Сам ты вишня! — вспыхнул Арсений. Вишню он, конечно, любил, но только свежую или в виде чая. — Это гранат! — Понял. Гранат так гранат. Кстати, с вишней ты угадал, — вдруг подмигнул Антон. — А? — Ну и в-третьих, над тобой очень весело шутить. Жаль, что я не видел твоей реакции на утюг в холодильнике. Арсений метнул в него убийственный взгляд и схватил диванную подушку. — Так это ты был? — процедил он сквозь зубы. — Козёл! Я из-за тебя чуть последних нервных клеток не лишился! После этих слов на Антона тут же посыпались удары, выбивающие из горла хохот и крики с извинениями. — Ну, прости, прости. Согласись, весело же было? — Весело? Я думал, что с ума схожу! — Арсений нанёс ещё один удар. — Придурок! — Ну, всё-всё, прости, — Антон перехватил подушку и под осуждающий взгляд кинул её на пол. — Кстати, неделю назад ты забыл выключить плиту. Можешь сказать спасибо за то, что я твою квартиру от пожара спас. Арсений фыркнул. Он помнил тот день и до этого момента был уверен, что сам выключил плиту, хоть и не помнил этого. — Со своим домом не вышло, на моём решил потренироваться? — проворчал он. — Да ладно тебе, не дуйся, — улыбнулся Антон, обнажая клыки. Арсений обиженно отвернулся, но не прошло и минуты, как он сел обратно с очень задумчивым видом. — Почему я тебя ни разу не видел? — вдруг спросил он. — Где ты прятался? — Потому что я прилетал лишь вечером, в то время, когда ты пел Лазарева в душе. И улетал утром, ещё до твоего подъема, — Арсений смущённо кашлянул. — А спал под кроватью. Ты знал, что у тебя там валяется чёрное худи? Очень удобное, кстати. — Серьёзно? Я его уже второй месяц ищу, — цыкнул Арсений. Антон хихикнул, помолчал пару секунд, а потом вдруг хлопнул в ладоши, сделав серьёзное лицо. — В общем, надеюсь, ты не против, что я поживу у тебя. Всего месяц, и я уйду, можешь не волноваться. Взамен я могу покупать продукты, оплачивать коммуналку, помогать с уборкой… Что там дальше по списку? В общем, быть просто соседом по квартире. Идёт? Арсений взглянул на него с сомнением. А ведь в самом деле, что он теряет? Ему часто бывает одиноко, а тут мало того, что будет с кем поговорить, так ещё и лишние руки для уборки и покупки продуктов. И что взамен? Всего лишь предоставить жильё! Так-то он даже в плюс выходит. — Хорошо, идёт. Антон победно улыбается.

***

Жизнь Арсения с появлением в ней Антона кардинально меняется, но идёт своим чередом. Утром он встаёт первый, готовит завтрак себе и Антону, одевается и спешит на работу в свой парфюмерный магазинчик. После рабочего дня возвращается домой, где его встречает запах еды из доставки и уставший Антон, который вновь летал к своему дому, чтобы проверить, как продвигается ремонт. Вместе они ужинают и вместе смотрят какой-нибудь фильм, а после расходятся по постелям: Арсений к себе в комнату, а Антон на диван в гостиной. Арсений как-то спросил у него, почему он не боится солнца, припекающее летом особенно сильно, на что Антон демонстративно потряс небольшим пакетиком животной крови, которую ему доставляет один хороший приятель. Он объяснил, что вампир, пьющий животную кровь, не боится солнца и именно поэтому имеет золотистые глаза. Арсений тогда очень удивился, что между животной и человеческой кровью вообще есть разница. Иногда Антон вовсе не вылетал из дома, просидев весь день за ноутбуком. Уже шесть лет он работает удалённо, чтобы лишний раз не светить своей физиономией перед людьми. Во всяком случае, это он так говорит, хотя Арсений уверен, что ему просто лень выходить на улицу. К тому же, хоть свет для него не опасен, Антон его не очень то жалует. За месяц Арсений настолько привык к чужому присутствию в своей квартире, что уже не мог представить, как снова будет жить один. Они с Антоном из незнакомцев стали соседями, а после и друзьями, которым здорово проводить время вместе. И всë бы ничего, да только Арсению хотелось большего. Антон был очень привлекателен, особенно когда собирался на выход и надевал что-то из арсеньева гардероба (кроме штанов, они были заметно коротки). Антон любил шутить по поводу и без, и хоть его шутки очень раздражали, Арсений быстро привык к ним. Ещё Антон любил ворчать и вредничать, но делал это нечасто, только когда становилось скучно. Антону не нравилось гулять, но если Арс звал, всегда неизменно плелся следом, обругивая то погоду, то самокатчиков, то насекомых, летящих на сладкий запах. Антон любил вишнёвый парфюм, который дурманил голову не только осам и комарам, но и Арсению. Антон любил утыкаться лицом в чужое плечо во время смеха и хватать за руку, смыкая пальцы вокруг запястья. Антон любил объятия и философские разговоры по утрам. Антон любил ночь, а Арсений любил Антона. С ним было легко, весело и очень уютно. От его заботы Арсений плавился, как шоколад на солнце, а после его объятий перед сном хотелось остаться и лечь рядом, уткнувшись лбом в тёплую грудь, и, слушая мерный стук сердца, вдыхать вишнёвый аромат, смешавшийся с его собственным. По долгому залипшему взгляду, частым касаниям невзначай и широкой беспричинной улыбке, которая часто сопровождалась шутками или заигрывающим флиртом, он видел, что тоже небезразличен Антону. Оба ходили по тонкой грани, как бы соревнуясь, кто первый переступит черту. Последним субботним вечером этого месяца они вновь смотрели «Сумерки» с чипсами и вишнёвым чаем. Антон что-то ворчал про банальность сюжета и неправдоподобную игру актёров. Арсений, хоть и был мысленно с ним согласен, обижался на это и злобно пыхтел. — Арс, переведи, чë она там промямлила, а то я опять нихуя не понял, — попросил Антон, у которого уровень английского остановился на «Лондон ис зе кэпитал оф грейт британ». Арсений страдальчески вздохнул и, возведя глаза к потолку, перевёл. Веки слипались, напоминая, что на дворе уже третий час ночи, но он стоически держался. Разве что позволил себе положить Антону на плечо уставшую голову. Вот так было гораздо лучше. Антон поправил на нём плед, приобнял и неожиданно поцеловал в макушку, зарывшись носом в волосы. Арсений задержал дыхание и медленно поднял завороженный, поплывший взгляд. Тепло разлилось по телу, щеки покрылись румянцем, губы пекло от желания. Антон заправил выбившуюся прядку за ухо, задев пальцем покрасневшую кожу, провёл ногтями по отросшей щетине, приоткрытым губам, подбородку и наклонился, опаляя горячим дыханием. Арсений поцеловал первым, осторожно, но уверенно. Провёл языком по острым клычкам и нижней губе, несильно прикусил, потянув нежную кожу. Пальцы зарылись в спутанные кудри, которые всегда манили своей мягкостью, перебирали упругие пряди, тянули на себя. Антон целовал неспешно и аккуратно, боясь причинить боль, но нетерпеливо вёл ладонью вниз, к шее, где быстро пульсировала венка, очерченным ключицам, скрытым под футболкой соскам и животу. Арсений откинул плед в сторону и, оторвавшись от влажных губ, стянул футболку, после чего вернулся обратно. Антон удовлетворенно замычал, оглаживая потными ладонями предплечья и голую спину, по которой мгновенно побежали мурашки. Когда губы спустились к шее, а язык слизнул капельку пота, Арсений послушно откинул голову назад, открывая больше пространства для поцелуев. Кадык под губами дёргался от частого сглатывания. Антон размашисто лижет его и спускается к острым ключицам. В паху завязывается тугой узел возбуждения. Арсений наматывает на палец кудряшку, немного оттягивает и отпускает, наблюдая, как она возвращается в прежнюю форму. Волосы Антона, как и он весь, тоже пахнут вишней. Арсений прижимается носом к чужой макушке, маячившей прямо перед лицом, и с наслаждением вдыхает. Антон покрывает поцелуями грудь, обхватывает губами сосок и дует на него, наблюдая, как по коже бегают мурашки от перепада температур. Арсений резко выдыхает и откидывается на диван, умещаясь лопатками на пледе, чтобы было удобнее. Шорты натянулись в области паха, и он приглашающе раздвигает ноги. Антон нависает сверху, быстро чмокает в губы и спускается к животу, прокладывая дорожку поцелуев от пупка к резинке шорт. Арсений нетерпеливо ëрзает и подаётся навстречу. Его дыхание сбилось, чёлка прилипла к мокрому лбу. Из-под прикрытых ресниц он наблюдает, как Антон стягивает с себя футболку, откидывая её на пол. Туда же отправляются шорты вместе с трусами. Арсений нетерпеливо приподнимает таз, позволяя снять с себя ненужную одежду. — Как ты хочешь? — хриплым голосом спрашивает Антон. — Подрочи нам? — предлагает Арсений. Антон на секунду наклоняется, чтобы оставить поцелуй на кончике носа, а затем размашисто лижет ладонь и опускает руку на твёрдый член. Из Арсения вырывается тихий довольный стон. Конечно, со смазкой бы было лучше, но рядом, увы, её не оказалось. Впрочем, так тоже неплохо. Антон перекидывает через Арсения ногу и опускается сверху так, чтобы оба члена умещались в руке. Арсений опускает ладони на его бёдра и немного смещается в сторону, из-за чего их члены соприкасаются, и они стонут в один голос. Антон начинает медленные неспешные движения, постепенно ускоряя ритм. В воздухе, помимо запаха пота, чувствуется непохожая ни на что остальное сладость. Арсений делает глубокий вдох, пытаясь понять, что это, пока не слышит нотки собственного парфюма. Что-то в нём неумолимо изменилось. За ещё одним вдохом следует осознание: к его гранату добавилась вишня Антона. Их запахи смешались, став единым целым — гранатово-вишневым. От этой мысли Арсения так накрыло, что он потянул лицо Антона на себя и оставил на его губах нежный поцелуй. Антон, не переставая двигать рукой, взглянул на его поплывшее лицо и не менее поплывшим голосом спросил: — Ну, чего ты? — Антон, мы гранатово-вишневые, — заявил Арсений, вцепившись пальцами в его предплечье. Антон рассмеялся, клюнул в лоб и ускорил ритм. Перед глазами поплыли круги, на губах застыли слова, для которых ещё не время. Арсений со звучным стоном кончает первый и лужей растекается по дивану. Спустя несколько фрикций Антон спускает следом и наваливается сверху. — Знаешь, Арс, — говорит он сонно, — у меня там стройка затягивается. Ты не против, если я останусь у тебя ещё на месяц? Арсений хихикает, перебирая его влажные кудри. — Антон, ты можешь остаться насовсем. Если хочешь, конечно. — Спрашиваешь ещё! — посмеивается в потное плечо. Дальше лежат в тишине, нарушаемой лишь голосами из телевизора. Антон прикрывает глаза и уже начинает проваливаться в сон, как до него долетает еле слышный вопрос: — Антон, а ты обратишь меня в вампира? — бормочет Арсений. — Вампира? Может, немного повременим с этим? — Хорошо, подожду ещё месяц. Как раз твой дом достроиться, и мы полетим туда вместе. — Тебе понравится, — обещает Антон. Их дыхание выравнивается, глаза закрываются. А телевизор так и остаётся включённым до самого утра.