Код молчания

Этот момент единения Илья хотел продлить навсегда. Он буквально всем телом ощущал, как его собственные рваные раны затягивались простым присутствием сестры рядом. Её дыхание, тихие смешки над глупыми шутками в шоу по телевизору, даже этот резкий запах водки - всё казалось лекарством. Её присутствие давало призрачную, но осязаемую надежду на исцеление и воссоединение их ненормальной, выжженной дотла семьи. Пусть для него от этой семьи и остался только он сам. Ну и Лера теперь. Осознание этого момента вызывало странное, почти забытое теплое ощущение в груди. Вот она, сидит рядом - та, которая была с ним с самого первого крика, знала его еще до того, как о нём узнал весь мир, до того, как он стал «тем самым Розановым». В ту секунду Илья не променял бы это тихое кухонное перемирие ни на один кубок, ни на один триумф в карьере. Именно в этот момент телефон Леры на столе завибрировал, нарушая хрупкую магию. На экране Илья быстро считал имя: «Мама Аня». Эти два слова укололи его неприятным, острым чувством прямо под рёбра, выбивая воздух. Момент был безнадежно испорчен. Илья почувствовал, как внутри снова вскипает привычная горечь, но он с силой сжал челюсти, стараясь подавить это чувство. — Вот же ж блять, — едва слышно выругалась себе под нос Лера. Она подняла глаза на Илью, и её взгляд был непривычно мягким. — Сильно видно, что я пьяна? Илья окинул её медленным, оценивающим взглядом. Покрасневшие глаза, чересчур розовые щеки и затуманенный взор выдавали её с потрохами. Половина бутылки водки для её модельного веса была дозой почти убийственной. — Не хочу тебя разочаровывать, Волоцкая, — Илья хмыкнул, чувствуя, как алкоголь приятно туманит и его собственный мозг. — Но выглядишь ты сейчас ровно так, как будто тебя в шестнадцать оставили дома одну с друзьями и папиной заначкой элитного спиртного. Лера скривилась, но трубку всё же подняла. Илья замер, концентрируя всё свое внимание на звуках из телефона. Из динамика посыпались радостные, шумные голоса - они перебивали друг друга, смеялись, приветствовали её так, будто она была центром их вселенной. Илья старался не смотреть на сияющее лицо сестры, но даже глядя прямо перед собой, он не мог не заметить боковым зрением её счастья. Он успел различить три голоса: теплый женский и два мужских, один из которых был совсем юным, звонким. Лера бросила на Илью быстрый, извиняющийся взгляд, но он лишь неопределенно махнул рукой — мол, «всё нормально, отвечай». Хотя внутри него всё ядовито пульсировало. Она не была одна. Все эти пятнадцать лет, пока он выживал в одиночестве, выгрызая себе право на жизнь, она принадлежала этой семье. Она была любима. Эта мысль жгла не хуже дешевого спирта. Он снова вернулся в реальность, заталкивая ревность поглубже, когда женщина на другой стороне, очевидно, Аня, мгновенно почуяла неладное. Её тон из ласкового стал строго-обеспокоенным: — Разве ты не знаешь, что тебе в твоем состоянии нельзя пить? Ты что, одна? Ты вообще понимаешь, что пить в одиночестве — это прямой путь к алкоголизму? Я же за тебя переживаю! Илья невольно усмехнулся. Несмотря на его внутреннюю бурю, такая простая, почти бытовая забота была до смешного милой. В ней не было пафоса, только искреннее желание уберечь. Лера закатила глаза, пытаясь вернуть голосу хоть какую-то твердость, хотя язык её уже немного заплетался: — Да, Ань, я знаю, что нельзя... Но я не одна, правда. И чувствую себя гораздо лучше. Так что не переживай, алкоголичкой не стану. Сегодня - точно нет. Её прервал молодой голос. Судя по характерным звукам, парень просто вырвал телефон у матери: — Мам, дай я пойду поговорю с Лерой! Что ты её вечно отчитываешь, как маленькую? Лер, не слушай её, она просто соскучилась. — Я просто переживаю за неё! — донесся приглушенный голос Анны. — Аня, ну правда, — подхватил голос постарше, рассудительный и спокойный. — Она взрослый человек, вспомни себя в её возрасте. Дай детям поболтать. — Конечно-конечно, защищайте её! — обиженно, но беззлобно произнесла женщина. Лера всё это время тепло улыбалась экрану. Илья снова отглотнул водки, чувствуя себя зрителем в кинотеатре, смотрящим фильм о чужом счастье. И почему у него такого не было? Почему его детство закончилось похоронами матери, а не вот такими звонками? На фоне в трубке стало тише, остался лишь голос Дениса. — И тааак, — протянул парень интригующе, — ты сказала, что не одна. Кто этот счастливчик? Лера взглянула на Илью - прямо, с какой-то новой, хмельной гордостью, которая заставила Илью выпрямить спину. — Не одна, Ден. Сегодня я точно не одна. — Интригующе! — увлеченно отозвался парень. Повисла недолгая пауза, а затем он почти выкрикнул в надежде: — О! Неужели ты помирилась с Джеем? И я смогу жить один в твоей огромной квартире, когда приеду учиться? Скажи, что да! — Нет, Ден, я не помирилась с Джеем, — Лера укоризненно покачала головой, хотя улыбка не сходила с её лица. — И моей квартиры будет достаточно для нас двоих. Мечтать не вредно. — Ну бли-ин, — разочарованно выдохнул Денис. — Лаадно... значит, ты со своим Шейном? Он опять играет роль твоей «трезвой подружки»? Илья прикрыл рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос. Этот парень на той стороне Атлантики определенно ему нравился. В нем было достаточно жизни и наглости, что Илья всегда ценил в людях. — Боже, Ден, нет. Ты не можешь так издеваться над моими друзьями, — Лера хихикнула. — Я не издеваюсь, я констатирую факты! Если ты не с ним и не с Джеем, то с кем тогда? Ты же больше ни с кем не тусишь. Представляешь, насколько веселой станет твоя жизнь, когда я приеду? — парень перешел на заговорщический, предвкушающий тон. — Ага, я же так мечтаю тусить с малолетками вроде тебя. И просто напоминаю: ты сюда едешь учиться, а не по клубам ходить. И да, я знаю не только Шейна и Джея. — Ну да, еще Пайки с их бесконечным детским садом... Но вряд ли ты пьешь с кем-то из них в полночь. Это не их формат. И это точно не может быть твой типа-брат, который сбежал от тебя и притворился пропавшим без вести, как только узнал что-то, что не совпадает с его «великим» видением реальности. Илья заинтересованно вскинул брови, прислушиваясь к тому, что скажет этот острый на язык юнец. В висках запульсировало. Неужели он знал всё про его сестру? Мысль, что какой-то посторонний мальчишка знал об ужасе их семьи, болью отозвалась в голове. А осознание того, что этот кто-то еще и постоянно находился рядом, играя в её жизни ту роль, которую должен был исполнять сам Илья... Это вызвало очередной, почти невыносимый укол зависти и вины. Розанов снова приложился к бутылке, хотя алкоголь уже давно перестал приносить облегчение. — Дееен, — укоризненно протянула Лера, пытаясь остановить этот поток откровений. Она обеспокоенно глянула на Илью, заметив, как он напрягся, как побелели его пальцы, сжимающие бутылку. Но Денис, не чувствуя никаких границ, продолжал: — Ну а что я такого сказал? Он, должно быть, наглухо отбитый, серьезно, Лер! Тебе пора переставать общаться с хоккеистами. Что Джей, что Розанов - клянусь, им на льду последние мозги отшибли. Одни мышцы и непреодолимое эго. — Прекрати, пожалуйста, — снова призвала его Лера, уже без улыбки. — Почему? Это же правда! — Потому что я сижу рядом с Ильей. И он тебя прекрасно слышит. В трубке воцарилась такая гробовая тишина, что Илья на секунду подумал, не оборвалась ли связь. — Не-е-ет... — наконец, едва слышно и недоверчиво протянул Денис. — Да-а-а-а, — самодовольно выдал Илья, наклонившись к самому телефону и наслаждаясь произведенным эффектом. — И учти, я запомнил всё, что ты сказал про мои мозги. Жду твоего приезда с нетерпением. Лера впервые за вечер рассмеялась по-настоящему, и Илья, глядя на неё, почувствовал, что ревность отступает. Какое-то странное новое чувство расплывалось в груди - смесь обиды и тепла. Это было похоже на то, как если бы он долго бродил по морозу и вдруг увидел через окно чужую семью перед камином. Картинка грела, но он всё равно чувствовал себя лишним, стоящим по ту сторону стекла. Когда Лера закончила разговор и отложила телефон, в комнате повисла непривычная тишина. Илья чувствовал, как внутри него роятся новые, колючие вопросы, а Лера, судя по тому, как она откинула голову на спинку дивана и прикрыла глаза, наконец-то почувствовала себя умиротворенно. Это спокойствие на её лице и достаточное количество алкоголя в организме придали Илье смелости. — Так... Денис знает всё? — спросил он, глядя в пустоту перед собой. — Смотря что ты имеешь в виду, говоря «всё», — не открывая глаз, отозвалась Лера. — Я имею в виду нашу «замечательную» семью. Про отца, — Илья произнес это слово так, будто оно было ядом. Интересно, сможет ли он когда-нибудь говорить об этом без желания что-нибудь сломать? — Он знает, что ты мой родной брат. Знает, что я сбежала из дома, — Лера тяжело вздохнула. — Но он точно не знает, почему. Аня сказала, что только мне решать, говорить ли Денису о том, что я не его родная сестра. О том, из какой я семьи и что там происходило. Ему был всего год, когда я попала к ним. Мне дали право выбирать, потому что я стала частью их жизни, частью семьи. Лера тоскливо улыбнулась, не подозревая, что для Ильи эти слова звучат как приговор. У неё была настоящая семья. С хорошими родителями, с любящим братом. Семья, в которой для Ильи просто не было места. — Но каждый раз, когда я смотрела на Дениса, моё сердце разбивалось на куски, — тихо продолжила Лера. — Всегда. Я всегда думала о тебе, глядя на него. Я не смогла просто взять и стереть тебя из памяти, — она горько усмехнулась. — Хотя мне безумно хотелось забыть все ужасы нашего дома - начать жизнь с чистого листа, но я просто не хотела забывать о тебе, о маме. Даже про Алексея не хотелось забывать. Поэтому, когда Денис подрос, я рассказала ему про вас. Рассказала, как я тобой горжусь. И он никогда этого не признает, но думаю, из-за этого он тоже увлёкся хоккеем, смотрел со мной твои матчи, у него в комнате даже были какие-то твои фанатские карточки... Но я никогда не говорила ему об отце. Это было слишком тяжело. И ему не нужно нести этот груз. Они столкнулись взглядами. Илья видел, как в ореховых глазах сестры дрожат слёзы, но не мог понять - это боль или облегчение. Он просто безумно завидовал тому, что у кого-то была возможность провести все эти годы рядом с ней. Его лишили этого именно тогда, когда он нуждался в защите больше всего. И было глупо, по-детски обидно думать, что он никогда не займет в её сердце того же места, что и этот Денис, но он ничего не мог с собой поделать. Лера, словно услышав этот беззвучный крик, снова заговорила: — И, конечно, Денис всегда будет моим родным человеком. Но он... он никогда бы не смог заменить тебя, Илья. Никто бы не смог. И может, эти слова не смогли полностью вытравить из его разума ревность и горечь, но на сегодня этого было достаточно, чтобы он смог не думать об этом.

***

Жан-Жак Буазиу не помнил, как прошли последние недели. Время превратилось в серую, вязкую жижу, в которой он медленно тонул. Его огромный дом, который он всегда обожал за простор и свет, теперь казался холодным саркофагом. Пустым, гулким и совершенно ненужным. Он сидел прямо на полу в гостиной, прислонившись спиной к дивану. Стакан виски рядом давно выдохся, превратившись в горькую жижу. Джей часами смотрел в одну точку на стене, не в силах пошевелиться. Он не мог находиться в спальне, потому что каждый раз, когда он закрывал глаза, пытаясь провалиться в сон, он слышал её голос, полный ледяного ужаса: «Ты сделал то же самое, что и наш отец. Ты забрал моё право распоряжаться моей собственной болью». Эти слова выжигали его изнутри, как кислота. Джей существовал в гостиной только по тому, что здесь он мог хоть несколько часов поспать. В остальном он избегал этой комнаты так, будто там всё еще витал едкий дым после пожара. Всякий раз, когда он видел синтезатор в углу - подарок, который должен был стать символом её дома, а стал памятником его глупости, - сердце пропускало болезненный удар, отдающий в самое горло. Дом был пропитан ею: её смехом, её духами, её присутствием. Осознание того, что он сам превратил этот рай в руины, лишало его сил. Тишина в комнатах казалась ему ядовитой. В этот месяц он понял страшную вещь: даже самая яростная их ссора была для него самым большим счастьем по сравнению с этой мертвой пустотой, ставшей его единственным верным попутчиком Он, Жан-Жак Буазиу, который всегда стремился быть её стеной и защитой, стал для Леры отражением её самого страшного кошмара. От этой мысли хотелось содрать с себя кожу. Резкий звонок в дверь заставил его вздрогнуть и вытащил из оцепенения. Джей медленно, превозмогая ломоту в затекших мышцах, поднялся. Он не ждал гостей. На пороге стоял Илья Розанов. Джей замер, мгновенно приходя в тонус. Адреналин вымел остатки апатии. Илья Розанов на пороге его дома — эта история в прошлый раз закончилась кровью и криками. Была примерно нулевая вероятность, что они смогут находиться в одном пространстве, не пытаясь друг друга уничтожить. — Розанов? — голос Джея прозвучал хрипло, как скрежет металла. — Что тебе нужно? Илья ничего не ответил. Он окинул Джея почти брезгливым, изучающим взглядом - от всклокоченных волос до босых ног. А затем молча, без лишних жестов, протянул сложенный вчетверо листок бумаги. Джей недоверчиво развернул листок. Адрес. Мир вокруг Джея на мгновение перестал вращаться. Этот клочок бумаги в его руках весил больше, чем всё его состояние, все его контракты. Это был свет в конце тоннеля. Джей поднял глаза на Илью, и в этом взгляде было столько первобытной, отчаянной благодарности, что Розанов даже невольно отступил на шаг. Джей не думал. Он просто шагнул вперёд и сгрёб Илью в охапку, сжимая в таком крепком, почти ломающем рёбра объятии, что у того вылетел воздух из легких. Если бы кто-нибудь секунду назад сказал им, что они окажутся в таком положении, они оба рассмеялись бы этому человеку в лицо. Но сейчас это было не важно. — Спасибо, Розанов... Черт, спасибо тебе, — прошептал Джей ему в плечо. — Отвали, Буазиу! — прошипел Илья, наконец придя в себя и грубо отпихивая его. —Она тебя не ждет. И если ты снова всё испортишь своим поганым языком — я тебя лично в лед закатаю. Понял? Джей-Джей даже не слушал угроз. Он уже сжимал ключи от машины, и в его глазах впервые за месяц загорелся тот самый огонь надежды. Он вылетел к своей машине, на ходу втискиваясь в куртку, пока Илья продолжал стоять на крыльце, глядя ему вслед. Когда взгляд Джея упал на машину Розанова, он раздраженно окликнул его: — Может, уберёшь свою блядскую машину с моего пути? Я тороплюсь! Илья закатил глаза, почти жалея о том, что Буазиу так быстро вернулся в свой привычный режим самоуверенного придурка. Хотя внутренне он чувствовал странное удовлетворение - он только что помог Лере. И Шейну. А благодарность Холландера... ну, это было лучшее, что Илья мог себе представить.

***

Жан-Жак не помнил, как доехал до её района. Город за окном превратился в смазанное полотно из огней и теней. Напор, который всегда вел его вперед на льду, здесь, перед дверью её новой квартиры, внезапно иссяк, сменившись удушающей, липкой тревогой. Он замер перед дверью, глядя на цифры номера, и почувствовал себя абсолютно безоружным. Он нажал на звонок. Секунды ожидания, казалось, растянулись в часы. Когда дверь наконец открылась, Джей-Джей забыл всё, что репетировал по дороге. Лера стояла в тусклом свете прихожей, и в её глазах на мгновение вспыхнуло что-то настолько живое и отчаянное, что у Джея перехватило дыхание. Надежда. Но она исчезла раньше, чем он успел её поймать, сменившись холодным, выжженным безразличием. Эта пустота в её взгляде отозвалась в его груди физической болью. — Видимо, зря я думала, что Розановы умеют хранить секреты, — тихо сказала она. — Илья выдал мой адрес? Джей-Джей выдавил подобие усмешки, хотя внутри всё переворачивалось. — Похоже, ад сегодня замерз, раз Илья Розанов решил мне помочь. Лера едва заметно улыбнулась - привычка реагировать на его подколки оказалась сильнее обиды. Но внутри неё бушевал шторм. Весь этот месяц она жила как в коконе, убеждая себя, что тишина - это и есть её новая жизнь. Она знала, что так правильно. Знала, что доверие разбито, и склеить его невозможно. Логика кричала ей, что человек, способный использовать её боль в драке, не должен быть её домом. Но он стоял здесь. Взъерошенный, с виноватым взглядом, пахнущий холодным ветром и чем-то неуловимо родным. И в эту секунду Лере хотелось наплевать на всю логику мира, просто прижаться к нему и не отпускать, пока эта ноющая пустота внутри не исчезнет. — Пропустишь? — неловко спросил Джей. — Я... я совсем не продумал, что буду говорить, если ты откроешь. Лера молча отступила, пропуская его в стерильную чистоту своей новой квартиры. Они сели друг напротив друга за столом на кухне. Свет ламп подчеркивал каждую деталь: то, как Лера судорожно сжала пальцы, и то, как Джей не находил места своим рукам. — Я знаю, мне нет оправданий, Лер, — Джей заговорил первым, и его голос, обычно уверенный и звучный, теперь давал осечку, вибрируя от напряжения. — Я болван. Вспыльчивый, тупой болван. И я не буду врать, что поступил бы иначе... в тот момент я просто хотел его уничтожить за то, что он делал тебе больно. И это было тупо, я не должен был, но не смог по-другому. Он поднял на неё глаза, и Лера почувствовала, как сердце пропускает удар. Он выглядел паршиво. Всегда мощный, полный жизни Жан-Жак Буазиу за этот месяц превратился в тень. Он даже близко не был похож на того уверенного парня из клуба в 2014-ом, он смотрел на неё в поисках хоть какой-то надежды. Ей до боли в пальцах хотелось накрыть его руку своей. Сказать, что она всё еще любит его. Что эта любовь никуда не делась, как бы она ни старалась её вытравить. — Я не прошу тебя простить меня, — Джей сглотнул, нервно поправляя волосы. — Я знаю, что прямо сейчас это невозможно. Я просто... я умоляю тебя дать мне шанс. Возможность когда-нибудь заслужить это прощение. Позволь мне просто быть где-то рядом. Лера молчала. Она всё еще злилась - эта искра тлела глубоко внутри, мешая просто сдаться. Но, глядя на его осунувшееся лицо, она понимала, что их обоих эта разлука убивает быстрее, чем любая правда. Джей медленно, словно боясь спугнуть призрака, пододвинул свою ладонь по столу к её руке. Он замер в паре сантиметров, глядя на неё с мольбой. — Можно? Пожалуйста. Этот жест - его непривычный самоконтроль, это тихое ожидание вместо напора - окончательно пробил её защиту. Лера едва заметно кивнула. Джей мягко, но крепко обхватил её пальцы. Он издал такой тяжелый, шумный выдох, словно у него из легких вытолкнули застрявший камень. Он опустил голову, пряча лицо, и Лера увидела, как его плечи мелко дрогнули. — Черт... как же я скучал по тебе, — прошептал он в стол. — Я не готова сейчас всё вернуть, Джей, — тихо произнесла Лера, чувствуя тепло его кожи. — Но... я готова начать отвечать на твои сообщения. Для начала. Джей поднял голову. В его глазах, всё еще влажных, вспыхнула такая надежда, что Лера почувствовала: она поступила правильно. — Этого... этого мне сейчас больше, чем достаточно, — он сжал её руку, и на его лице впервые за месяц появилась слабая, настоящая улыбка.

***

Атмосфера в раздевалке «Вояджеров» была непривычно для последнего месяца шумной, и Шейн почувствовал это сразу при входе. Смех, громкие обсуждения матча, музыка - всё возвращалось на круги своя. Жан-Жак сидел на своём месте, и на его губах играла та самая полуулыбка, которой команда не видела вечность. Он насвистывал какой-то мотив, затягивая шнурки, и в каждом его движении чувствовалась легкость. Шейн тяжело вздохнул и театрально закатил глаза. Нет, конечно, он был безмерно рад, что команда возвращается к жизни. Но это значило, что он проиграл в споре с Ильей. Снова. И что вообще им руководило, когда он соглашался на это пари, если Илья толком даже не рассказал, что произошло у Леры? Теперь придется расплачиваться. Джей то и дело поглядывал на телефон. Вибрация - и он мгновенно хватал смартфон, как спасательный круг. Лера (8:45): «Доброе утро. Хорошей тренировки. Будет глупо просить тебя избегать неприятностей?» Он усмехнулся и быстро начал печатать ответ, чувствуя себя мальчишкой на первом свидании. Пальцы летали по экрану, а сердце колотилось так, словно он только что отыграл три периода овертайма. Джей-Джей (8:47): «Ради тебя буду само спокойствие. Позвоню после?». Джей замер, наблюдая, как на экране возникают и исчезают три точки. Это ожидание было сладостным и мучительным одновременно. Получив заветное "Да", он почувствовал, как мир вокруг снова наполняется красками. Шейн, проходивший мимо с клюшками, остановился. Он долго наблюдал за сияющим другом, а потом не выдержал и усмехнулся. — Ну что, Джей? Вижу, тучи наконец-то разошлись. Можно тебя поздравить? Джей-Джей поднял на него глаза, и Шейн увидел в них тот самый азарт, который делал парня лучшим защитником в лиге. — Не вздумай сглазить, Кэп, — Джей шутливо погрозил ему пальцем. — Мы всё еще на тонком льду. Но... мы снова общаемся. И знаешь... у меня такое чувство, что я снова влюбился в собственную девушку. Только в десять раз сильнее. Шейн рассмеялся и крепко хлопнул его по плечу. — Рад за тебя, Джей. Давай на лёд, герой-любовник. Нам сегодня на тренировке нужна твоя голова, а не только твоё сердце. Джей схватил шлем и первым вылетел на раскатку, чувствуя, как адреналин затапливает сознание. Весь мир снова обрел четкие контуры. Короткое разрешение Леры подействовало на него сильнее любого допинга. Впервые за месяц он не просто существовал - он жил. Но за этой эйфорией скрывалась стальная решимость: он больше не облажается. Он будет слушать, будет ждать, будет меняться. Джей выкатился на лед, наслаждаясь скоростью и холодным воздухом арены. У него была надежда. И на этот раз он сделает всё, чтобы не превратить её в пепел.