Дневник герцогини-горничной

      Истерия — это издавна известная женская болезнь, о которой не говорили, чтобы избежать позора и которую лечили, пожалуй, самым ужасным методом. Никто никогда не брал во внимание то, что её начало может лежать в голове, а не внизу, где женщина принимает то, что даёт мужчина, поэтому слова Эль заставили меня задуматься. Кроме того, образ Адель, который мне описали ранее, не выходил из головы. Вцепился клешнями и теперь насиловал воображение.       Женщина, избранная самой Вечностью, теряла голову от некой мужской энергии и сходила с ума. Я представила эту жуткую картину: вырванные волосы, изуродованное царапинами от ногтей лицо, битая фарфоровая посуда и пронзительный, душераздирающий крик. Эта бедная женщина действительно заслужила долгий отдых. И, не хотелось признавать, но культ поступил правильно, отпустив на волю.       Я всё ещё колебалась меж двух огней. Предложение медсестры интриговало самим местом. Если я желаю понять что это за место, то было бы грех отказываться от такой возможности, тем более, что мне может больше не выпасть такого шанса. С другой стороны, это выглядело слишком спонтанно, наивно, а вместе с этим очень подозрительно. Почему я? Почему не кто-то другой?       Кроме того, что вообще значит принимать ванну вдвоём? Сидеть вместе в воде, при свечах, полностью без одежды… тут же скривила лицо. Я, может и опущена до служанки, но всё ещё имею гордость. Я даже обтирание провожу уединённо. А Эль едва ли знает меня, но уже предложила такое. Либо она слишком умна и проницательна, хочет выведать у меня тайны и залезть в голову, пока я буду под воздействием эфиров, либо действительно дурочка, готовая доверять всем подряд и лезть в ванную с любым, кто ей симпатичен. Интересно, а что на счёт господ…       Я тряхнула головой. Нет. Нельзя так думать.       — Прости, я не могу принять твоё предложение, — наконец ответила ей. — Я уважаю уединение. Я думаю, что ты должна полежать и расслабиться наедине и без чьей-либо компании. Кроме того, мыться вдвоём — это вопиющий моветон.       Кто-то же должен научить её хорошему.       Эль недоумённо посмотрела на меня. Она задумалась, взгляд пробежал по потолку и вновь привязался ко мне. Было видно, что она предложила это из всей своей душевной доброты, но не учла, что я не из тех, кто соглашается на сомнительные авантюры.       — Хмм… Я не думала, что ты захочешь принять ванну вдвоём… — задумчиво протянула она.       Мои щёки моментально вспыхнули. А что она имела в виду под теми словами?       — Я думала, что ты мне принесёшь чистое платье из прачечной, а ещё поможешь помыть волосы и потереть спинку… — по-детски просто ответила она.       Вот оно что. А я уж подумала о всяком… И между тем, её совсем не смутили мои непристойные мысли.       — Я сама могла бы, но я боюсь, что снова усну в воде, — она как-то неловко потёрла затылок. — Представляешь, я тогда скользнула спиной с бортика и чуть не захлебнулась.       Эль тихонько хихикнула, а мой взгляд так и кричал: «ты с ума сошла смеяться над таким?!». Медсестра поместью нужна, да и жаль будет, если она утонет в воде с ароматными маслами. Смерть от воды вообще самая жуткая. Нет, пожалуй, не самая. Но жуткая.       — Во сколько и куда идти? — смиренно выдохнула я.       — О! — медсестра заметно повеселела, аж глаза засияли. — Северное крыло, третий этаж. После ужина. Как раз стражи уже уйдут. У меня есть ключи, я часто навещала Адель, чтобы делать ей массажи, процедуры, да и просто чтобы лечить от сезонной хвори.       — Если я задержусь до часа сна, то мне сделают строгое замечание, — недовольно пробормотала я. — Я не желаю работать в котельной — там эта невоспитанная высокомерная Рошель. У меня не бесконечное терпение, поэтому будет сложно не сорваться, чтобы поколотить её поленом.       — Рошель? — девушка склонило голову набок. — Ох, да, характер у неё скверный, но, в целом, она довольно щедрая и, если что-то нужно, то всегда расскажет, покажет или даст. Даже если перед этим недовольно вздохнёт и закатит глаза, — улыбнулась медсестра.       Я скептично подняла брови. Эль нельзя было верить. Она юна, неопытна и недальновидна. Вряд ли видит всё в тех же тонах, что и я. В моей жизни, Рошель та немногая девушка, которая добралась до иллюзорной власти, и, являясь лишь инструментом плотских утех, считает, будто имеет право вести себя, словно она сама королева Виктория. Но в точном определении, она не более, чем скотина на базаре.       — Но на счёт выговора можешь не переживать, — продолжила девушка. — У Избранниц в комнатах есть тайные ходы, чтобы по ним передвигались слуги и сами девушки. Это всё для того, чтобы не пересекаться с другими в поместье.       Теперь же на моём лице отразилось недоумение. Потайные ходы? Чтобы избранницы не пересекались с другими? Почему? Или избранницы настолько «избранные», что негоже им смотреть на намытых и вспотевших служанок?       — К лазарету, правда, нет таких тайных ходов, поэтому нам пришлось идти по коридорам, — виновато добавила Эль. — Я проведу тебя до этажа служанок, а дальше ты сама, договорились?       Она смотрела на меня ясным вопросительным взглядом. Голубые глаза были такими светлыми, чем-то напоминали ясное летнее небо. Нет, я не собиралась ей отказывать.       — Хорошо. После ужина. Северное крыло, — повторила я.       Эль довольно заулыбалась. Странно, но почему-то от этого мне стало на душе теплее. Или это так на меня влияют пары её смрадного перегона. Девушка повернулась ко мне спиной и уставилась в металлические инструменты, обозначив, что разговор окончен.       Я вышла из лаборатории и глянула в настежь открытое окно. Серое небо; за высоким забором широкий, уходящий за горизонт, лес. Отсюда не сбежать просто так, без чьей-либо помощи, — схватят ещё до того, как достигнешь ворот, а там и по затылку не постесняются ударить. Или безмолвные выстрелят в спину из винтовки. Может даже кто-то вгонит в грудь стрелу, пущенную из лука прямиком с башни. Последнее так старомодно, но зато по-своему романтично. И даже если и удастся проскочить незаметно — загрызут волки, может, можно попасть в капкан… да и в целом, в таком лесу легко потеряться.       Подул ветер, тело пробила мелкая дрожь. На улице уже очень холодно. По утрам можно было увидеть как белеет трава, покрываясь изморозью. Скоро зима, а там и Рождество недалеко. Интересно, празднуют ли его здесь?       Я медленно вышла из комнаты, тихо прикрыла дверь и поспешила уйти из лазарета. Что должно произойти в светлой жизни Избранниц, что им может понадобиться лекарство от истерии?

***

      — Там была вооот такая дыра! — Кэролин взмахнула руками, обозначая размер.       Я не особо слушала про что она говорила. Вроде про то, как забыла горячий утюг на простыни и прожгла её. Но мои мысли сейчас были в другом месте. Даже обедать не хотелось — размешивала ложкой жарко́е, да и только.       Странное место.       Странные люди.       Странные обычаи.       Кроме вина. Лишь вину можно было верить. Вино хотя бы поднимало настроение.       Как и всегда, людская комната была наполнена тихими разговорами других служанок, шумом тарелок и столовых приборов, а ещё иногда возгласами Кэролин. Я всё старалась уловить суть разных разговоров в округе, но в основном они сводились к обычным бытовым обсуждениям. Кроме быта здесь никто ничем не интересовался. Кругом безликие служанки, без интересов и прошлого. Они уже не люди — души, которые обречены во веки служить своим господинам. Или до того момента, пока не увянет красота.       Ведь, что примечательно, я никогда не видела пожилых или зрелых служанок — лишь молоденькие девушки до тридцати лет. Не знаю сколько существует это поместье и культ, но если брать в расчёт то, как молоды господины, — разумеется исходя из сплетен других служанок — перезрелых женщин здесь быть не может. Ну, если не брать в расчёт противную экономку.       Возвращаясь к обсуждениям хотелось добавить, что я так и не услышала, чтобы кто-то упомянул Адель. Во время работы я мимолётом слышала пару восхищённых шепотко́в о том, как же избраннице повезло и о том, как было бы хорошо оказаться на её месте, но сейчас, за ужином, никто не вымолвил и слова.       Обычно служанки смаковали разные сплетни: начиная от того, кто какую причёску сделал и заканчивая тем, как какой-либо господин на кого-то из них посмотрел или тронул, во что верилось с трудом, ведь днём никого из этих мужчин не встретишь.       Сейчас разговоры имели всё тот же привычный характер. За исключением того, что главный объект всевозможных обсуждений, осталась без внимания и никто так и не поинтересовался куда именно она ушла, сколько денег ей дали и как сложится её судьба дальше.       Адель никого не волновала. Её будто бы никогда не существовало. Всем просто сказали, что она попала в «хорошее место». Но что это за место такое?..       Вдруг почувствовала прикосновение к плечу. Осторожное, даже вопросительное. Я вздрогнула. Это было так неожиданно, что ложка выскользнула из руки и ударилась о край тарелки.       — Прим, с тобой всё хорошо? — послышался голос Кассандры.       Эта фраза звучала так тихо, но почти без акцента, будто бы она произносила это слишком часто.       — А? Да, да… разумеется, — нервно соврала я.       Кэролин умолкла и тоже глянула в мою сторону. Уверена, что на моём лице всё было написано. По взгляду обеих поняла, что они мне не очень поверили.       — Я всего лишь очень хочу спать. Ночью холодно, а я не привыкла спать в холоде, — ответила следом.       Я бы и была рада поделиться своими переживаниями по поводу Адель, по поводу её истерии, её ухода, но прекрасно понимала, что не услышу ничего нового. Это не те вопросы, на которые стоит искать ответы у простых служанок.       — Я попрошу леди Уорд дать зимнее покрывало, — сочувственно и слегка печально проговорила Кэролин.       Кассандра же не проронила ни слова. Она пристально смотрела на меня: изучала движения, мимику, слушала как говорю и явно заметила как я нервно блуждаю взглядом по всей комнате.       Вдруг раздался уже знакомый мне голос.       — О, девчонки, я сяду к вам?       Обернулась и увидела ту самую служанку, которая давала мне полотенца для Эль. Кажется… Изабелла, так?       — Извини, но я уже ухожу, — я взяла свой поднос, хотела встать, но руки девушки опустились мне на плечи и мягко надавили, усадив обратно.       — Ну, нет, я только-только пришла, — её тон стал нарочито обиженным, а в купе со звонким голосом, так вообще неприятным.       — Привет, Изабелла, — неохотно поздоровалась Кассандра. — Где твои Дороти и Амелия? Ты им так надоела, что даже они решили тебя не ждать?       Кассандра язвит? Никогда такого не видела.       — О, они уже пообедали и убежали работать дальше, поэтому сегодня я поем с вами, — гордо заявила она.       — Мы уже долго обедаем, — вмешалась Кэролин. — Леди Уорд будет ругаться.       — Не будет! Я быстро поем!       Она тут же поставила поднос рядом с моим и придвинулась ко мне настолько близко, что я оказалась чуть ли не зажата между ней и Кассандрой. Пришлось поджать плечи, чтобы была хоть какая-то дистанция.       Изабелла принялась быстро черпать ложкой суп, неприлично набивая рот. Разве что бульон не летел в разные стороны. Даже не жевала, просто проглатывала. Её будто бы кормили в первый и последний раз. Её кто-нибудь вообще учил манерам?       — О, кстати, скоро будут искать новую Избранницу, вы готовы? — спросила Изабелла с набитым ртом.       Ну и мерзость…       — Нет. Лично мне это ни к чему, — прямо ответила Кассандра. — А Кэролин вот переживает. Всё боится, что недостаточно хороша.       Кэр толкнула подругу в бок.       Ох, дорогая Кэролин, лучше тебе не ввязываться в это. Лучше не желать, не мечтать, не думать об этом. Мне кажется, что не всё так просто, не всё так однозначно. Но у меня ни единого доказательства этих слов.       Может, привести истерию как аргумент? Хм… нет. Она бывает у многих женщин. Слова Эль о том, что девушки готовы причинять себе телесный вред, были для меня неправдоподобны и приукрашены. Никакая женщина, даже в самой ужасной истерии, не стала бы этого делать! Уродовать себя в припадке, а потом жалеть всю жизнь?       — Все мы недостаточно хороши, — еле выговорила Изабелла из-за того, что набила щёки едой.       Она отодвинула тарелку и принялась за второе блюдо.       — Долли и Амелия во всю готовятся. Я тоже не отстаю. Надо же попытать удачу, — Белла глянула на нас. — Но даже если не получится, я верю, что господины любят нас одинаково в любом случае, — с какой-то теплотой и нежностью проговорила она.       — И всё равно, — надула губы Кэр. — Вот если бы я стала Избранницей, то раздала бы вам всем красивые кружевные и шёлковые ленты! А ещё, может, украшения из серебра или золота. О, а ещё жемчуг!       Одна про любовь, вторая про кружева. Щедрость Кэролин не знала границ. Она была готова делиться вещицами, которые здесь имели огромный вес. И такая щедрость могла стоить здоровья и даже жизни.       — Что-то я не видела на Рошель ни одного украшения, — недовольно буркнула я.       — Ты просто не присматривалась! У неё невероятные серьги с гранатами… — мечтательно произнесла девушка. — У меня тоже когда-нибудь такие будут.       У меня были и серьги, и колье, и браслеты с гранатами. И, честно, в этих стенах они стали бы не украшениями, а сверкающими оковами, напоминающими мне о том, о чём в первый день сказал господин Фауст.       — Только болтаете и болтаете! — прозвучал строгий голос экономки сзади.       Я уж боялась, что она не подойдёт. Моя спасительница.       — Да, уже пора, — согласилась я и попыталась встать.       Рука Изабеллы скользнула на моё предплечье и тут же потянула вниз, опустив меня.       — Ну леди, ну прошу, — начала клянчить Изабелла. — Всего пять минут и мы разбежимся, обещаю!       Фу, да она даже хуже, чем Кэролин. У той хотя бы голос приятнее. И манеры есть.       — Бездельницы, — недовольно хмыкнула женщина и ушла.       Мне лишь оставалось обречённо смотреть ей вслед.       — Ой, ещё кое-что, — продолжила Изабелла. — Служанки говорят, что в комнате Адель осталось ещё немного шёлковых лент и каких-то кружев, — вдруг перешла на шёпот Изабелла. — Там ещё не до конца всё убрали. Её комната в северном крыле, на третьем этаже, я завтра буду рядом с ней. Могу что-нибудь взять, если пожелаете.       Я перевела взгляд на Кассандру, а та вновь раздражённо закатила глаза. Как же я её понимаю…       — За этими безделушками охотятся. Подумала, вдруг и вам будет полезно узнать, — продолжила она, принявшись набивать рот блюдом. — Может, скажете мне чего хотите, а я уж принесу. Это частое событие, когда Избранница покидает Дом.       Кружева, ленты… и правда безделушки.       — Ну, нет! — хмыкнула Кэролин. — Нам чужого не надо. Я уверена, что мы сами сможем достать эти украшения!       — Да ты ничего не понимаешь! — шутливо возмутилась Изабелла. — Вот Амелия нашла лиловую ленту. Приберегла до лучших времён.       — Лиловый? Это же невероятно дорого, — задумчиво произнесла я.       И правда. Нужно иметь очень хорошее влияние и много денег, чтобы достать нечто подобное. Избранницы и правда ничем не обделены.       — Да? Мне казалось, что его можно найти повсеместно, — пожала плечами девушка.       Я в ответ лишь хмыкнула. Что за скудомыслие?       — Мне неудивительно, что у неё так много красивых вещей, — вклинилась Кэролин. - Адель, если я правильно помню, была последняя из первых Избранниц.       Это уже было интересно. Я даже передумала уходить.       — Бедняжка… под конец службы аж поседела, — подхватила Изабелла жалобно. — Я впервые увидела её на закате жизни в этом поместье. Утратив всю женскую энергию, она выглядела увядшей и высохшей…       Впервые увидела… потайные ходы, изоляция.       — Зато все говорят, что она якобы вела какие-то записи. У неё была крепкая связь с потусторонними силами. Она, находясь в другом конце поместья, могла услышать как взбивают подушку. Она, сидя возле окна, могла рассмотреть крылья бабочки, летающей в лесу. Она чуяла запах моря, находящегося в тридцати милях отсюда!       — Перестань! — гаркнула она недовольно. — Это всё сказки для наивных глупых служанок. Любой знает, что это всё невозможно. Если снова хочешь пораспускать слухи, то давай не нам и не здесь. У тебя для этого есть твои подруги. Иди рассказывай сказки им.       Изабелла надула губы. А я ликовала, что кто-то поставил эту сплетницу на место. Самой мне как-то не хватило манер это сделать. Ну, ещё я люблю послушать «сказки».       — Ну вот и как ты можешь быть в этом уверена? — возмутилась Изабелла в ответ. — Между прочим Дороти нашла       — Многих людей видела. И гадалок, и провидиц и потомственных колдунов. И все они — шарлатаны, — жёстко парировала Кас.       — Но записи существуют! — Изабелла подняла указательный палец вверх, будто бы излагала здесь истину. — Этого никак нельзя отрицать.       — И… их кто-нибудь уже нашёл? — прозвучал голосок Кэролин с какой-то совсем уж десткой непосредственностью.       — Нет, — теперь Изабелла скрестила руки на груди.       — Потому что их нет, — заключила Кассандра.       — Нет, есть! — продолжила Изабелла.       И пока они вели свой горячий бессмысленный спор, я задумалась. Ни одна леди или джентльмен никогда не оставят записи без присмотра. Скажу прямо: личные вещи, в том числе и дневники — это первое, что забирают с собой при переезде. Особенно зная, что больше никогда не вернёшься.       Но где-то в глубине души проросло семечко сомнений. Вдруг наличие записей — правда? Такая же правда, как и наличие потайных ходов, лиловых лент и гранатовых серьг. Даже личные переживания избранницы помогут мне понять: стоит ли доверять этому месту, придумывать план о побеге не торопясь, размеренно; либо же стоит наоборот ускориться и искать любые способы поскорее сбежать.       — Прошу меня простить, мы уже заболтались, — сказала я торопливо. — Мне ещё нужно окна и подоконники в гостиной намыть и с десяток ложек отполировать. А вечером Эль попросила меня кое-что принести и помочь, поэтому на ужине не стану задерживаться.       — Оу, хорошо, — ответила Кэролин. — В последние дни ты какая-то остранённая… это из-за подарка твоей мамы? — как-то нерешительно спросила она.       Дура. Кто вообще будет спрашивать подобное в присутствии других?       — Нет, просто нужно отдохнуть, — развернулась и уже готовилась уйти, но, сделав шаг, остановилась. — Вечером постараюсь вернуться как можно скорее, — кинула я напоследок.

***

      Я весь день занималась основной работой: чистила, драила, мыла и полировала. На ужин пришла раньше, когда зал ещё только наполнялся служанками. Кэролин и Кассандра пока не пришли, поэтому я быстро отужинала, наслаждаясь компанией тишины и желанного одиночества. Затем, ни секунды не мешкая, ушла в прачечную за платьем.       Работа в этом поместье давно была отлажена до идеала: мне не составило труда найти нужное платье — оно было аккуратно сложно, лежало на отдельной полке и сверху виднелась маленькая записка на клочке пергамента с небрежной надписью «для Эль». Здесь были также вещи безмолвных стражей, доктора Гунна́ра, Констанции и, подозреваю, господ. Поначалу даже промелькнула мысль вылить на одежды этих мужчин что-нибудь едкое, или же повалять их тряпки на полу, пройтись туфлями, вытереть ноги так, как вытерли об мою душу. Вот тот только за это отругают других, ни в чём неповинных служанок. Жаль их будет. Поэтому я просто ушла.       Весь оставшийся путь, мне практически никто не встречался. Все девушки потихоньку шли в людскую или отдыхать, и в какой-то момент я осталась совсем одна. Коридоры были полностью свободны и мрачнели от догорающих свеч. За окнами сгущалась непроглядная тьма, лес стал плотнее, луна скрылась за тяжёлыми снежными тучами. Сквозняк выл одиноким волком в бесконечных коридорах поместья, напоминая мне о том, где я, среди кого я.       Нужную дверь нашла сразу же. К слову, не заметить её было невозможно: двустворчатая, резная, расписная. Выглядела, конечно, не так шикарно, как у господина Фауста, но узоры сделаны со вкусом, кропотливо. Видны мазки кисти — линии извилистые, витиеватые, тонкие и толстые, изображающие шипастые лозы, а на них, редея к низу и сгущаясь к верху, распускались розы светло-лилового, будто выцветшего, оттенка. Странно, но также на этих лозах росли… вишни? У кого-то явно специфичное понятие об искусстве. Вишни на розах не растут. Либо я чего-то не понимаю в живописи.       Мотнула головой. Может, это просто плод истеричного воображения ушедшей избранницы.       Я вздохнула, тихонько постучала в дверь, а затем дёрнула ручку.