Домашнее задание по флирту

      Лондонский университетский колледж, или UCL, – это заведение, которое учит кадры для силовых структур, воспитывая их в лучших традициях, выпуская настоящих профессионалов. Хотя некоторые выпускники выбирают иной путь, большинство из них, подкрепленные надеждами родителей, что из их чад вырастут достойные, воспитанные и ценные для общества личности, встают на стезю служения.       Однако Гарри Поттер, казалось, жил в ином измерении. Его сердце билось в ритме погонь за преступниками и расследований убийств, но мысли его были заняты совершенно иной, куда более насущной проблемой. Она. Новая преподавательница физкультуры. Стройная, как лоза, красивая, как рассвет над Темзой, и аристократичная, словно роза из королевского сада. Её появление стало для Гарри вихрем, несущим перемены, затуманивающим ясность ума. Он, словно… словно насекомое, летящий на огонь, был неотвратимо притянут ее сияющей аурой, теряя голову в лабиринте чувств, где правосудие и долг отступили на второй план, уступив место одному, всепоглощающему влечению.       Его одногруппники, закаленные годами вместе учебы ещё со школы и повидавшие всякое, не могли понять, что происходит с самым перспективным из них всех. Гарри, всегда отличавшийся острым умом и хладнокровием, вдруг стал рассеянным. На теоретических занятиях он мог уставиться в одну точку, словно погруженный в свои мысли, а на практических – допускать ошибки, которые раньше казались ему детскими. Его одногруппники начали перешептываться, а преподаватели – хмурить брови. Никто и предположить не мог, что причина этих метаморфоз кроется не в трудностях, а в чем-то совершенно ином.       Он ловил себя на том, что ждёт её появления на стадионе с замиранием сердца. Каждая её улыбка, каждый её взгляд, брошенный в его сторону, пробуждали в нем бурю эмоций. Он, человек, привыкший к четким формам и логике, оказался во власти иррационального. Засыпая, он видел её, а просыпаясь, первым делом вспоминал её черты. Это было не просто увлечение, это была одержимость, которая грозила поглотить его целиком, отвлекая от самого главного – от учёбы.       Гарри начал искать способы быть ближе к ней. Он стал приходить на дополнительные тренировки, надеясь, что та сможет заметить его хотя бы на мгновение. Он внимательно слушал каждое её слово, стараясь уловить хоть малейший намек на взаимность. Но она, казалось, не замечала его, или же искусно скрывала свои чувства, если они и были. В её глазах он видел лишь профессионализм и легкую как ему казалось доброжелательность, которая лишь распаляла его надежду. Он понимал, что такая ситуация не может продолжаться вечно. Его долг перед родителями, его присяга – все это требовало от него полной самоотдачи. Но как бороться с чувством, которое захватило его с головой? Как смирить страсть, которая затмила собой все остальные мысли? Гарри стоял на распутье, и каждый шаг в сторону чувств означал шаг прочь от того, кем он должен был стать.       Но однажды, совсем неожиданно, она сама подошла к нему после очередного занятия. Её взгляд был сосредоточен, но в нем читалось что-то новое, незнакомое.       — Гарри, — произнесла она, и его сердце пропустило удар, — Мне нужно с тобой поговорить. Не здесь, а чуть позже. После занятий зайди ко мне. — Он ощутил, как бросило в жар, но сумел кивнуть, стараясь не выдать своего волнения.       Атмосфера была непринужденной, но для Гарри каждый момент казался напряженным. Он ждал, пока она сядет напротив, и чувствовал, как потеют ладони. Когда она наконец заговорила, он напрягся, ожидая самых разных сценариев.       — Я заметила, что ты как-то… изменился, — начала она, не подбирая слова. — Раньше ты был одним из самых собранных, а теперь? Что-то тебя беспокоит, Гарри? — Её вопрос был искренним, казалось с осуждением, и это сбило его с толку еще больше. Он не знал, как ответить, правда или вымысел – что лучше?       Внутри боролись два Гарри: тот, кем он должен быть, долг и присяга, перед глазами которых стояли лица родителей, и тот, кого захватило это новое, внезапное чувство. Перед ним стояла женщина, которая, как ему казалось, видела его насквозь.       Гарри откашлялся, пытаясь собрать мысли в кучу.       — Я… я просто много думал в последнее время, — начал он, его голос звучал глуше, чем он ожидал. — О нашей работе, о будущем. Есть вещи, которые меня тревожат. — Он уловил ее внимательный взгляд и почувствовал, как невольно сжал кулаки под столом. Что именно его тревожило? Неужели она имела в виду его?       Он не мог сказать ей правду, не мог признаться в том, что его мысли были заняты не долгом и служением, а ее образом, её смехом, той искрой, что мелькала в её глазах. Эта мысль была одновременно спасением и погибелью. Он боялся, что если раскроется, то потеряет все, чего добивался. Но и хранить это в себе становилось все труднее.       — Тревожат? — переспросила она, склонив голову. — Может, я могу чем-то помочь? Ты сильный, Гарри. И я видела, как ты справлялся с самыми сложными задачами. Мне казалось, что ты — тот, на кого можно положиться. — В ее голосе звучала нотка разочарования, но и что-то ещё.       — Иногда, — проговорил Гарри, — даже самые сильные нуждаются в помощи. Или хотя бы в том, чтобы кто-то понял. — Он поднял на нее глаза, и на мгновение ему показалось, что он видел в них злость. Может быть, она очень и очень разочарована в нём? Может, это было не только из-за него?       Он не знал, куда ведет этот разговор. Но одно он знал точно: он больше не мог играть прежнюю роль. Играть роль того, кто не замечает её, кто целиком поглощен служением. Что-то неуловимо, но необратимо изменилось, и это началось с его неожиданного шага.       Гарри быстро заверил свою преподавательницу, что с ним всё в порядке, и что ему пора спешить. Тома Реддл приподняла тонкую бровь, но он тут же ретировался из её кабинета. Она молча осталась сидеть, погруженная в раздумья. Его поведение было необычным, а она не хотела, чтобы это сказалось на его успеваемости. Её цель — быть лучшим преподавателем и доказать директору, что именно она — тот специалист, которого он искал. Она должна добиться того, чтобы абсолютно каждый её ученик сдал предмет на высший балл.       Воздух в кабинете, обычно наполненный строгой интеллектуальной атмосферой, теперь казался слегка застоявшимся, отравленным этой странной, почти нервной вибрацией, которую оставил после себя Поттер. Он не просто вёл себя странно — он излучал нечто скрытое, которое тревожило её собственную, чётко выстроенную реальность. Её мысли, обычно холодные и расчетливые, метались. Она не допустит, чтобы один непонятный ученик разрушил её путь к совершенству. Но доказать директору… это требовало больше, чем просто превосходных оценок. Это требовало полного подчинения ума каждого студента, глубокого и безоговорочного. И если Гарри Поттер представлял собой непредвиденное препятствие, то она найдет способ превратить его в свой инструмент. Возможно, требуется более… личный подход. Неожиданная, приватная встреча после уроков, чтобы «разобраться в его успехах». Кабинет будет пуст, лишь тихое гудение приборов и пристальный, целенаправленный взгляд преподавателя, изучающего не оценки, а саму суть ученика, выискивая уязвимые места, которые можно использовать, и страсти, которые можно… направить.       Идея зародилась, холодная и чёткая. Сначала она позволит ему почувствовать себя комфортно. Мягкий вопрос о его самочувствии, лёгкое касание плеча при передаче книги — случайное, но оставляющее след. Она увидит, отзовётся ли он на этот внезапный переход от строгой формальности к почти интимному вниманию. Каждый шаг будет просчитан, каждое слово — взвешено. Поттер должен стать не просто преуспевающим учеником; он должен стать её самым ярким достижением, доказательством того, что даже самые сложные материалы можно отлить в совершенную форму под её руководством. И если в процессе этой « отливки потребуется применить немного больше давления, немного больше тепла… она была к этому готова.