Wrong doppelgänger

Мистик-Фоллс выглядел почти так же, как в детстве. Слишком аккуратные газоны, слишком спокойные улицы и слишком много людей, которые делали вид, что ничего странного здесь не происходит. Я вернулась всего пару недель назад. Германия осталась позади — университет, лекции по уголовному праву, бесконечные конспекты и жизнь, в которой сверхъестественное существовало только в книгах. Я окончила школу экстерном, поступила рано и привыкла жить быстрее остальных. Старше Елены на тридцать минут — формально мелочь. Фактически — разница в мышлении. Она верила в людей. Я — в доказательства. Когда я приехала, в городе уже всё было запутано: вампиры, прошлое, братья с одинаковой проблемой и разные способы её проживать. Я знала правду о сверхъестественном почти сразу. Слишком много несостыковок. Слишком много тишины там, где должна быть полиция. В ту ночь, когда всё снова пошло не так, я не спала. Елена спустилась на кухню рано утром — бледная, напряжённая. — Он вернулся, — сказала она тихо. Я знала, о ком речь. — Кто именно? — уточнила я, хотя ответ был очевиден. — Не он. Она. Я медленно поставила чашку. Кэтрин. Имя, которое в этом доме произносили так, будто оно может вызвать бурю. — И? — спокойно спросила я. Елена посмотрела на меня так, будто я должна была испугаться. — Она выглядит как я. — Технически, — я склонила голову, — это ты выглядишь как она. Елена закатила глаза. — Скарлет, это не смешно. — Я не смеюсь. Я наблюдала за её реакцией. Паника — плохой советчик. В Германии я привыкла разбирать ситуации по фактам. Кто? Зачем? Какая цель? Возвращение хищника в город никогда не бывает случайным. Через несколько часов в доме появился Деймон. Он не стучал — просто вошёл, будто это его территория. — Значит, ещё одна Гилберт, — произнёс он, оценивающе глядя на меня. — Германия, да? — Ты произносишь это так, будто это диагноз. Он усмехнулся. — Ты не похожа на неё. — Слава богу. Он прищурился. — Ты знаешь, кто она? — Вампир. Старше вас всех. Опасна. Манипулирует. Предпочитает выживать любой ценой. Я ничего не упустила? На секунду в комнате стало тихо. — Ты слишком спокойна, — заметил он. — Паника мешает логике. Он подошёл ближе, но я не отступила. В университете я изучала закон, а не монстров. Но страх — универсальный язык. И я не собиралась говорить на нём свободно. Позже я увидела её. Кэтрин стояла в гостиной так, будто дом принадлежал ей. Те же черты лица, что у Елены. И у меня. Но взгляд — другой. Старый. Хищный. Она посмотрела на меня внимательно. — Интересно, — протянула она. — Две. — Близнецы, — уточнила я. — Я старше на тридцать минут, если тебе важны детали. Её губы изогнулись в лёгкой улыбке. — Ты не дрожишь. — Я не впечатлительная. Елена напряглась. Стефан выглядел так, будто прошлое врезалось в него физически. Деймон наблюдал. — Ты вернулась ради неё, — сказала я, кивнув в сторону сестры. — Разве? — мягко ответила Кэтрин. — В этом городе всё всегда сводится к ней. Елена вздрогнула. Я не отвела взгляда. — У тебя есть цель. Назови её. Кэтрин приблизилась на шаг. — Ты думаешь, можешь вести переговоры? — Я учусь на юриста. Это профессиональная деформация. На секунду мне показалось, что её это забавляет. — Ты выживешь, — тихо сказала она. — Независимо от исхода. — Планирую. Она ушла так же спокойно, как появилась, оставив после себя напряжение. Когда дверь закрылась, Елена резко повернулась ко мне. — Ты с ума сошла? Ты её провоцировала! — Я собирала информацию. — Это не судебный процесс! — Нет, — согласилась я. — Здесь всё решается быстрее. Позже, когда мы остались вдвоём, она села напротив меня. — Тебе правда не страшно? Я посмотрела на неё. — Страшно. Но страх — не стратегия. Она молчала. — Она хочет тебя, — сказала я прямо. — Не меня. И это уже преимущество. — Преимущество? — в её голосе звучала боль. — Да. Потому что если кто-то играет на твоей территории, нужно знать правила. А я привыкла изучать правила. В следующие дни разговоры о древнем проклятии стали громче. Намёки на оборотней, на ритуалы, на жертвы. Я слушала больше, чем говорила. Анализировала. В университете нас учили: прежде чем строить защиту, нужно понять обвинение. Обвинение здесь было древним. Однажды вечером Деймон снова появился у нас. — Ты ведь понимаешь, что всё это закончится кровью? — спросил он. — В этом городе? Всегда. — И ты просто будешь смотреть? — Я буду действовать, когда это будет рационально. Он смотрел на меня так, будто пытался решить, нравлюсь ли я ему или раздражаю. — Ты эгоистка, — сказал он наконец. — Я реалистка. Он усмехнулся. — Ты любишь её? Вопрос прозвучал неожиданно. Я задержала взгляд на сестре, которая в этот момент смеялась над чем-то, что сказал Стефан, будто мир не собирался её убивать. — Она моя сестра, — сказала я тихо. — Я люблю её. Но я не собираюсь умирать из-за древней легенды. Деймон кивнул, будто это был честный ответ. Когда я осталась одна в гостиной поздно ночью, я поняла главное: возвращение Кэтрин — это только начало. Если она здесь, значит, за ней стоит нечто большее. В этом городе ничего не происходит просто так. Я не герой. Не жертва. И точно не та, кто будет плакать. *** Если в Мистик-Фоллс и существовала тема, о которой говорили шёпотом, то это была Кэтрин. Стефан не просто напрягался при её имени — он становился жёстче, холоднее. В его взгляде появлялось что-то старое, почти забытое. Он её не любил. Он её боялся и ненавидел одновременно — за манипуляции, за кровь, за то, что она превратила его жизнь в бесконечную расплату. Елена реагировала ещё острее. — Она разрушает всё, — сказала она однажды, сжимая кулон на шее. — Она играет людьми. — Она всегда так делала, — тихо ответил Стефан. В его голосе не было ностальгии. Только усталость. Деймон стоял у камина и смотрел в огонь так, будто спор происходил где-то далеко. — Вы оба говорите так, будто она единственное зло в этом городе, — лениво бросил он. Стефан резко повернулся. — Она убивает ради удовольствия. — Она выживает, — холодно ответил Деймон. — Ты всё ещё её защищаешь, — сказала Елена. — Я никого не защищаю. Но он лгал. Не им. Себе. Я наблюдала молча. В университете нас учили: когда человек реагирует слишком резко — за этим всегда что-то скрыто. Когда мы с Деймоном остались одни, я не стала ходить вокруг да около. — Ты всё ещё одержим ею. Он усмехнулся, не глядя на меня. — Осторожнее. — Это не обвинение. Это факт. Он подошёл ближе, его взгляд стал холодным. — Ты всегда такая прямолинейная? — Только когда это необходимо. Он изучал меня секунду, затем усмехнулся шире. — Знаешь, как это называется? Стерва. Я чуть приподняла бровь. — Спасибо. — Это не комплимент. — А я и не просила. Он хмыкнул. — Ты думаешь, что всё понимаешь. — Нет. Я думаю, что ты злишься на неё не потому, что ненавидишь. А потому что тебе не всё равно. Его лицо на мгновение стало жёстким. — Ты ничего обо мне не знаешь. — Я знаю достаточно. Ты реагируешь на неё иначе, чем на всех остальных. Это не ненависть. Это обида. Он молчал. А молчание — это признание. Вечером Кэтрин появилась снова. На этот раз в доме. Елена побледнела сразу, Стефан шагнул вперёд, будто готов был закрыть её собой. — Держись от неё подальше, — холодно сказал он. — О, Стефан, — протянула Кэтрин, — ты всегда был таким драматичным. Елена смотрела на неё с открытой неприязнью. — Ты больше ничего у меня не заберёшь. — Дорогая, — мягко улыбнулась Кэтрин, — у тебя никогда ничего не было. Я наблюдала за этим обменом и чувствовала, как воздух становится тяжелее. — Ты пришла не ради ностальгии, — сказала я. Кэтрин перевела взгляд на меня. — А ты — другая. — Очевидно. — Ты не боишься меня. — Боюсь, — спокойно ответила я. — Но это не значит, что собираюсь это демонстрировать. Елена посмотрела на меня так, будто не ожидала признания. Стефан шагнул ближе к Кэтрин. — Что тебе нужно? Она улыбнулась медленно. — Всё тот же вопрос. Деймон всё это время молчал. Его взгляд не отрывался от неё. В нём не было страха. Только напряжение. И что-то ещё — что он тщательно прятал. — Ты не изменился, — сказала ему Кэтрин тихо. — А ты всё такая же, — ответил он. Это было больше, чем обмен репликами. Это была история, которая не закончилась. Когда она ушла, Елена буквально выдохнула. — Я ненавижу её, — сказала она. — Это взаимно, — тихо произнёс Стефан. Деймон отвернулся к окну. Я подошла ближе. — Она использует это. — Использует что? — резко спросил он. — Твою реакцию. Он посмотрел на меня с раздражением. — Снова анализируешь, стерва? — Всегда. Он хмыкнул, но спорить не стал. Я знала одно: Стефан боится повторения прошлого. Елена боится потерять контроль над своей жизнью. А Деймон боится, что Кэтрин никогда не выберет его. И Кэтрин это знает. А я не собираюсь позволять её игре разрушить мою семью. Потому что в отличие от них, я не влюблена в прошлое. Я думаю о будущем. И если для этого нужно быть стервой — я переживу. Деймон вышел первым. Дверь закрылась громче, чем нужно. Стефан остался с Еленой в гостиной — тихий, напряжённый, будто каждую секунду ожидал, что Кэтрин вернётся. Я не вмешивалась. Елена сидела на диване, глядя в одну точку. — Она это специально, да? — тихо спросила она. — Она хочет, чтобы мы сходили с ума. — Конечно, — ответила я. — Паника — лучший фон для ошибок. — Ты так спокойно об этом говоришь, — сказала она с раздражением. — А ты хочешь, чтобы я кричала? Она отвела взгляд. Стефан встал. — Нам нужно быть готовыми. Она не просто играет. Если она здесь, значит, за ней что-то стоит. — Или кто-то, — добавила я. Он посмотрел на меня внимательнее. — Ты что-то знаешь? — Нет. Я делаю выводы. Она не возвращается без причины. Особенно если знает, что ты её ненавидишь. В его лице на секунду мелькнула вина. Старые чувства, старые ошибки — они всегда прилипают. — Я не позволю ей причинить вред Елене, — твёрдо сказал он. Я слабо усмехнулась. — Проблема в том, что ты всегда говоришь это после того, как всё уже пошло не так. Он сжал челюсть, но не ответил. Я не пыталась быть жестокой. Просто честной. Позже я нашла Деймона на крыльце. Он стоял, глядя в темноту, будто ожидал, что она снова появится. — Ты её ждёшь? — спросила я. — Не начинай, — устало бросил он. — Я не начинаю. Я констатирую. Он повернулся ко мне. — Знаешь, что в тебе раздражает? Ты думаешь, что видишь всех насквозь. — Нет. Я просто замечаю то, что вы игнорируете. — И что же я игнорирую? Я пожала плечами. — То, что она не вернулась ради тебя. Это был удар ниже пояса. Я знала. Он сделал шаг ближе. — Осторожнее. — Ты уже это говорил. Между нами повисла тишина. Он злился. Но не только на меня. — Ты не понимаешь, — тихо сказал он. — Всё было сложнее. — Я не сомневаюсь. Но сложность не отменяет фактов. — Каких? — Она всегда выбирала себя. Он смотрел на меня дольше обычного. — Ты бы сделала иначе? Вопрос застал меня врасплох. Я не ответила сразу. — Я бы не обещала того, чего не собираюсь выполнять. Он усмехнулся. — Честная стерва. — Лучше так, чем лживая романтичная. Он коротко хмыкнул и отвернулся. На следующий день в городе стало неспокойно. Тайлер снова сорвался — на этот раз из-за пустяка. Люди начали говорить о странных нападениях. Слишком много совпадений. Я встретила Кэролайн у Грилла. Она выглядела напряжённой, но пыталась держаться. — Всё странно, — сказала она. — Будто что-то приближается. — Оно уже здесь, — ответила я. Она внимательно посмотрела на меня. — Ты всегда такая... холодная? — Нет. Просто не люблю сюрпризы. Когда я вышла на улицу, я почувствовала это — знакомое напряжение в воздухе. Не страх. Предчувствие. Кэтрин стояла на другой стороне дороги. Одна. Она не двигалась. Просто наблюдала. Я не подошла к ней. И она не подошла ко мне. Игра. Вечером Стефан пришёл с новостями — о старом проклятии, о двойнике, о том, что всё это может быть частью более крупного плана. Елена побледнела. — Это про меня? — тихо спросила она. Никто не ответил сразу. Я видела, как страх начинает расти. Не истерика. Осознание. — Если это правда, — сказала я, — значит, Кэтрин не главный игрок. Стефан кивнул. — Есть кто-то ещё. — Кто-то древнее, — добавил Деймон. Он уже не выглядел раздражённым. Только сосредоточенным. — Значит, она боится, — сказала я. — Кэтрин? — скептически спросил Деймон. — Да. Она не возвращается в город, где её ненавидят, без причины. Если она здесь — значит, убегает от чего-то хуже. Тишина стала плотной. — И этим «хуже» можешь быть ты, — добавила я, глядя на Елену. Она вздрогнула. — Не надо. — Надо. Лучше знать. Я не была всесильной. Я не знала, как остановить древнего вампира, о котором шепчутся с опаской. Я не умела драться, как они. Не могла внушать, не могла двигаться быстрее света. Я была человеком. И это означало, что если я ошибусь — меня никто не спасёт. Но я умела думать. — Если кто-то охотится за двойником, — сказала я медленно, — значит, мы должны понять, зачем. Не «как остановить». А «почему». — Потому что древнее проклятие, — мрачно ответил Деймон. — Это легенда. А у любой легенды есть детали. Стефан внимательно посмотрел на меня. — Ты предлагаешь копаться в истории? — Я предлагаю перестать реагировать и начать искать. Елена выглядела растерянной. — Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал. Я посмотрела на неё прямо. — Тогда перестань быть пассивной. Она замолчала. Иногда я перегибала. Я знала это. Но жалость не спасает. Позже, когда все разошлись, я осталась одна на кухне. Свет был приглушён. Дом — тихий. Я не была героиней. Не планировала ею становиться. Я была эгоисткой. Я хотела жить. Хотела закончить университет. Хотела, чтобы вся эта история не превратилась в трагедию, где мы — расходный материал. Но Елена была моей сестрой. И если древние решили сделать её центром ритуала, им придётся учитывать ещё один фактор. Не сверхъестественный. А человеческий. А люди, когда загнаны в угол, становятся опасными. И я не собиралась проигрывать только потому, что кто-то родился тысячу лет назад. *** Спустя несколько дней город зажил ожиданием ежегодного маскарада семьи Локвуд. Слишком много совпадений для одного вечера: возвращение Кэтрин, разговоры о проклятии, напряжение между Сальваторе и ощущение, что кто-то делает ход, пока остальные выбирают маски. Мистик-Фоллс умел притворяться. Особняк Локвудов сиял огнями, музыка разливалась по залу, люди смеялись — слишком громко, слишком фальшиво. Вампиры любили такие вечера. Легко спрятаться. Легко охотиться. Легко солгать. Я появилась позже остальных. Чёрное платье сидело идеально — корсетный верх с тонкими вертикальными линиями подчёркивал талию, полупрозрачная юбка с асимметричной драпировкой спадала по бедру, оставляя ощущение хрупкости и угрозы одновременно. Кружевные длинные перчатки поднимались почти до локтя, тонкий узор на коже выглядел почти как тень. На лице — чёрная венецианская маска с барочным узором, закрывающая глаза, придавая взгляду холодную отстранённость. Серебряные длинные серьги едва заметно ловили свет. В руках — маленький чёрный клатч. Каблуки — высокие, лаковые, уверенные. Я не любила наряжаться ради впечатления. Я любила контроль. Когда я вошла в зал, Елена уже была там — в светлом платье, слишком чистая для этого вечера. Рядом — Стефан. Его взгляд скользнул по залу, оценивая угрозы. Деймон стоял у колонны в тёмном костюме и маске, но даже без неё его можно было узнать по выражению лица — скучающее, но внимательное. — Ты решила соответствовать теме, — произнёс он, когда я подошла ближе. — В отличие от некоторых, я читаю приглашения. Его взгляд скользнул по мне — задержался чуть дольше, чем нужно. — Чёрный тебе идёт, стерва. — Я знаю. Он усмехнулся. — Ты сегодня опаснее обычного. — Это иллюзия. Маски так действуют. — Ты уверена? Я не ответила. Музыка сменилась на медленный вальс. Пары закружились. Кэролайн, сияющая и слишком взволнованная, выглядела так, будто пытается убедить себя, что это обычный школьный вечер. Джереми держался рядом с Еленой, напряжённый, наблюдательный. И затем воздух изменился. Она вошла без спешки. Кэтрин. В тёмном платье, похожем на отражение моего, только мягче. Её улыбка — спокойная, почти довольная. В этом и была её сила: она не скрывалась. Стефан напрягся мгновенно. Елена побледнела. Деймон замер. Кэтрин двигалась по залу так, будто это её сцена. Люди расступались, даже не понимая почему. Она остановилась в нескольких шагах от нас. — Какая прелесть, — протянула она. — Две версии одного лица и столько напряжения. — Ты опоздала, — холодно сказал Стефан. — Я люблю эффектные появления. Елена смотрела на неё с открытой неприязнью. — Что тебе нужно? — Сегодня? Потанцевать. Ложь. Всегда ложь. Я сделала шаг вперёд. — Ты не приходишь на вечеринки без плана. Кэтрин перевела взгляд на меня. В маске её глаза казались темнее. — А ты всё такая же прямолинейная. — Это экономит время. Деймон внезапно протянул ей руку. — Потанцуем? Стефан резко посмотрел на него. Елена — с болью. Кэтрин улыбнулась и приняла руку. — С удовольствием. И вот оно. Одержимость не исчезает. Она просто меняет форму. Они закружились в центре зала. Деймон держал её чуть ближе, чем следовало. Она что-то шептала ему, и я видела, как в его взгляде мелькает то самое — старое, не до конца выжженное. — Он снова на её крючке, — тихо сказала Елена. — Он никогда с него не слезал, — ответила я. — Это отвратительно. — Это предсказуемо. Стефан выглядел так, будто готов вмешаться, но сдерживался. Музыка усилилась. Маски, смех, блеск люстр — всё казалось слишком ярким для происходящего под поверхностью. Я почувствовала взгляд. Кэтрин, продолжая танец, смотрела прямо на меня. Вызов. Я не отвела глаз. Через минуту она отпустила Деймона и направилась ко мне. — Чёрное платье. Смелый выбор, — сказала она. — Я не боюсь совпадений. — Ты думаешь, что контролируешь ситуацию. — Нет. Я думаю, что ты нервничаешь. Её улыбка на секунду стала тоньше. — Осторожнее. — Ты не главная угроза этого вечера, — тихо сказала я. — И ты это знаешь. Это был риск. Но я видела — её спокойствие не абсолютное. — Ты слишком уверена для человека без клыков, — прошептала она. — А ты слишком демонстративна для беглянки. Музыка сменилась. Аплодисменты. Люди ничего не замечали. Стефан подошёл ближе, явно не доверяя расстоянию между нами. — Отойди от неё, — холодно сказал он. Кэтрин улыбнулась. — Видишь? Он всё ещё боится. — Он ненавидит тебя, — ответила я. — Это почти то же самое. Она отошла первой. Не из страха — из расчёта. Вечер только начинался. И я знала одно: маскарад — идеальное место для предательства. Вопрос был не в том, произойдёт ли что-то. Вопрос — кто сделает первый шаг. Я поправила кружевную перчатку, чувствуя, как напряжение медленно сжимает зал. Если Кэтрин решила разыграть сцену — я посмотрю до конца. Но я не собиралась быть зрителем.