Гоняясь за тобой

Клара стояла на балконе своей квартиры в сталинской высотке, лениво поливая фиалки. Это был утренний ритуал умиротворения матери: «Кларочка, цветы чувствуют твою ауру». Судя по тому, как фиалки пожухли, аура Клары этим субботним утром была настроена на разрушение. Солнце только-только выкарабкалось из-за горизонта, превращая Москва-Сити напротив в скопление розовых леденцов. Город внизу уже просыпался: машины гудели, как растревоженный улей, а Клара, кутаясь в шёлковый халатик, сверлила взглядом экран телефона. «Слава, раздолбай, ну где ты?» — мелькнуло в голове. Вчерашний спор в сообщениях закончился в четыре утра на теме влияния брутализма на психику жильцов спальных районов. Клара доказывала, что его любимые панельки — это архитектурный фастфуд, Слава парировал, что её высотки — «пафосные склепы для тех, кто боится жизни». Им не хватало ровно одного пазла, — признания, что они чертовски правы оба. Снизу донеслось знакомое, бодрое сопение. Клара перегнулась через перила и ахнула, но тут же расплылась в нежной улыбке. — Слава! Ты с ума сошёл? Соседи же полицию вызовут, решат, что ты вор-домушник с очень плохим чувством стиля. Вячеслав, зацепившись одной рукой за выступы фасада, балансировал на узком карнизе. В зубах он сжимал изрядно помятый, но всё ещё живой букет ромашек. Его тёмные кудри растрепал ветер, а в карих глазах прыгали солнечные зайчики. Гавайская рубашка лишь больше подчёркивала его образ домушника. Только очень приметного. Хоть с другого края Москвы заметишь. — Ес-ли... Друг... Ока-зал-ся вдруг, — прохрипел он, подтягиваясь. — Я просто решил, что заходить через дверь в твой замок — это слишком скучно. Очутившись на достаточной высоте, чтобы смотреть в её глаза, он состроил воистину завораживающую улыбку. — Архитектура должна покорять, разве нет? —  прохрипел он, выплёвывая букет в руку и протягивая его ей. — О боже, Слава, ты серьёзно? — мягко съязвила она. — Я — не гора, меня покорять восхождением не надо. — А холодна, точно Эверест, — легонько покачиваясь на месте, голосил юнец. Он замер на мгновение, залюбовавшись. Солнечный свет заливал Клару, превращая её блонд в ореол, а её зелёные глаза на фоне старой, величественной лепнины высотки казались драгоценными камнями, вставленными в фасад. — Хотя и красива также, — выдал он, причмокивая губами, заставляя свой объект обожания сжать губы, только бы не расплыться в совсем ясной улыбке. — Ты, небось, думала, что после нашего марафона про Корбюзье, я в кому впал? — Были подозрения, — игриво причитала она. Не скажет же она, что воистину ждала, как к ней в квартиру через балкон ввалится юноша, из-за работы не спавший почти сутки, потому что они вчера про районы не договорили! — Для тебя хоть на Эверест. Ну, или на четвёртый этаж сталинки — перепад высот почти тот же, — издав смешок, он уронил голову и сделал маленько обиженную интонацию. — Так, куколка, ты меня в гости то пригласишь? — Всё-таки, я думаю, что когда человек вваливается на третий этаж дома, ВДВшник, он как будто плевать хотел на предложения… — Ну, то есть, мне отсюда же спускаться? Вопрос с вызовом, и Слава, играючи, начинает качаться, якобы намекая, что повалится вниз. В груди Клары пробуждается тревожный страх, она делает шаг к нему, планируя схватить его за ворот. Пускай времени перед работой почти нет… Она обязана убедиться в том, чтобы этот рискованный раздолбай остался целым. — На кофе уж я такого настырного гостя приглашу! — Замечательно! — улыбаясь, точно чеширский кот, восторгался поклонник. — Подашь лапку помощи романтику? — Как будто у меня есть выбор! — выкинула она, спешно мотая глазами, чтобы найти пространство на балконе, где бы оставить цветы. Возложив их, она ступила ближе к Славе, который тянул руку к ней, но его удача, позволившая покорить три балкона, дала осечку. Подошва кроссовка соскользнула с влажного выступа. Слава на мгновение завис в воздухе, его пальцы чиркнули по ладони Клары, оставляя лишь холодное воспоминание о тепле. — Слава! — её крик разрезал тишину утра. Глухие удары. Внизу дерево. Клара не могла даже наверняка сказать, приземлился ли Слава вообще наземь прежде, чем она покинула балкон. Рассудок затуманился, и она мчала как безумная, боясь, что он получил травмы и теперь каждая секунда на счету. Ей было плевать на пижаму, на то, что один тапок слетел уже в прихожей, а шёлковый халат опасно развевался за ней. Сейчас это не имело значения. Значение имел только он. Выскочив из подъезда, она заметила его развалившегося на газоне.  Клара упала рядом на колени, ощупывая его лицо, плечи, руки. — Слава! — почти плача и не имея ничего общего с той мало эмоциональной девчонкой, которая старалась только мимикой согнать его с балкона, она верещала его имя. — Слава, господи, ты живой?! Ты как?! Я так испугалась, я думала... Ты дурак! Какой же ты дурак! Зачем ты полез?! Болит что-то? Дыши, пожалуйста, дыши… Вряд ли он услышал хотя бы половину её вопросов. Голова трещала, но ради своей подружки он выдавил лёгкую улыбку, якобы ничего и не болит. — Куколка, тише, — он криво улыбнулся, сплёвывая пыль. — Я ж десантник. Мы не падаем, мы приземляемся. Всё нормально, не плачь. Касаясь её щёк, он видел, как на длинных ресницах нервничающей блондинки копились слёзы. Он уже думал, как бы пошутить над ними получше, когда сзади возникли тени. — Какая трогательная сцена, — раздался тяжёлый голос капитана Медведева, от которого Клара почти подпрыгнула. — Вынужден её завершить. Наручники на него. Слова повисли в воздухе. Недоумение на лицах Клары и Славы было настолько искренним, что Медведев на секунду прищурился. — Слышь, командир, — хрипло рассмеялся ВДВшник, из последних сил скрывая недоумение. — Наручники — это слишком сурово для такой детской выходки! Я просто хотел увидеть девушку, а не Кремль брать! Перебор со спецэффектами, не? — Сколько заслужил. Наручники… — Погодите! — вскочив на ноги, с неверием балакал он. Клара встала рядом. Она не касалась его, но стояла так близко, что чувствовала жар, исходящий от его тела. Между ними оставалось это странное, непокоримое пространство — ровно тот сантиметр, который они никак не могли преодолеть, хотя всё вокруг кричало о том, что они должны быть единым целым. — Слава, — прошептала она, и в её голосе была дрожь. Воздух пропитался напряжением. От него она содрогнулась. — Не нервничай, куколка, — ответил он, обратив взгляд на неё, а потом сразу вернув. — Вы мне хоть объясните, за что конкретно настолько суровое наказание?! За то, что чей-то богатенький сон своими воплями потревожил? — Скорее из-за того, что своей наркотой, кому-то жизнь подпортил… — Чего?! Из Клары вырвался воистину истеричный смешок, ведь это грезилось бредом. Она и представить не могла, в какой системе координат её ВДВшник способен встретиться с этим смертным грехом. — Вы что-то напутали! — заявила она, заслоняя свой предмет обсуждения. — Точно берёте не того! Его максимум в пакостях — это вот такие свидания! — С перелезанием на балкон? — устало причитал капитан Медведев. — Ну, не умеет он обычные свидания устраивать! — почти крикнула Клара, её голос дрожал от адреналина и непонимания. — Прошлое ВДВ отзывается! — Что, небеса зовут? — буркнул один из оперативников. — Скорее, земля! — парировала Клара, не отступая ни на шаг. Она была щитом, хрупким, но несгибаемым. — Вы не можете его задержать, не сказав, за что! Вы должны зачитать, за что конкретно его берёте, а не общими словами! — Убийство Соколовой Анны, — отрезал Медведев, глядя прямо на Клару. — Организация наркотрафика и сутенёрской сети. Ещё вопросы есть, мажорка? На каждую статью она только опускала брови сильнее и сильнее. В мире то найти человека, связанного с таким меньше, чем её ВДВшник, невозможно! Но накидав ей их быстро, капитан буквально оглушил Клару. Да, пару секунд, но этого вдоволь хватило, чтобы он успел одеть наручники на Славу. — Подождите, секунду! — отклонившись от оперативников, но будучи по-прежнему игривым, настаивал герой. — Я знать не знаю, кто это! — Ты же раскладчик! Ты их и не видишь! — Изумительно подмечено! Не вижу! — воспел Слава, ещё на два шага отойдя от полиции. — К слову, как и закладок! — Не играй тут перед своей девушкой, что ты — невинная овечка! — Я — не его девушка! — Она — не моя девушка! Голоса, прозвучавшие в унисон, удивили оперативный отряд, но куда больше их удивил факт, что, как выяснилось, эти двое и не пара вовсе. Они переписывались всю ночь, он залез к ней на балкон с букетом, а когда свалился, то она в истерике и полубосая примчала вниз, проверять его здоровье. В конце они боролись с полицией, и это всё делали двое людей, которые, казалось, аж синхронизировались, не будучи возлюбленными. Смятение группы слушателей чувствовалось в воздухе, но углублять их в тяжёлую драму Клара не стала. Ей бы самой в ней как-то выжить. — Как бы то ни было, капитан, он не может быть причастен! — ещё раз повторила она, в упор не веря в это. — Как он может распространять то, что считает самим синонимом смерти?! Да разве раскладчики такие?! — Очень вряд ли! — поддакивал Слава, вступая в игру своей подружки. — Товар свой надо любить, иначе продажа не пойдёт! Я как бармен это хорошо знаю! — Вы надоели уже! Уведите его! Полицейский отдел отправился к машине. Когда оперативник схватил виновника, тот лишь шутливо брыкнулся. В Кларе же это вызвало буйство. Почти по шагам преследуя гадкого и неподвижного Медведева, она накидывала статей. — Вы права не имеете его так пленять, если нет достаточных доказательств! - гудела он. — Это тоже статья! — Ты можешь заткнуться? — поворачивался к ней полицейский. Вопрос был тихим, но задавался с суровым напряжением. Рискованным, будто должно следовать что-то неприятное. Клара не заметила опасности, посчитав, что служивый, всё-таки, решил её выслушать. Зато синий разряд в нескольких сантиметрах от девушки заметил Слава. Сориентировавшись очень быстро, на адреналине, он выскочил перед ней и заслонил собой, сразу отступив назад. Сцепленные руки не ограничили возможности в её спасении. — Не трогай её! — взвыл, точно в приступе, он. Вся его расслабленная раздолбайская маска исчезла, обнажив что-то первобытное и смертельно опасное. Только тут взгляд его куколки обратился к рукам полицейского, и она еле исполнила вздох. Он планировал угомонить её электрошокером. — Я сяду! — произнося каждое выражение на вдохе, убеждал он служивых. — Поехали в участок! Поехали! Только её не трогай! Такое покорение Медведеву понравилось куда больше. Лишь головой указав коллегам, чтобы преступника засадили в машину, он убрал оружие. — Слава, — мямлила напугано девчонка, так яростно борющаяся за него. Бессмысленная борьба, как выяснилось. Одна лишь мнимая угроза навредить ей, превратила драку в глупость. — Клара, иди домой! — то ли просил, то ли требовал он. — Пожалуйста! Он сказал словосочетание, а у неё в голове раскрылся целый список синонимов: “хорошего дня, куколка”, “не лезь в это дерьмо”, “не влезай”. Они метались друг за другом, нося, по сути, одно значение — побудь в сторонке. Он смиренно пошёл к чёрному ВАЗу, сутулясь в своей раздолбайской рубашке, но теперь в его спине читалась не усталость, а сдавленная ярость. Его сажали в полицейскую машину, клеймя убийцей, а Клара была вынужденно наблюдать за этим ужасом и искать какого-то ответа в глазах. Но там ничего, кроме требования. Побудь в сторонке. Она провожала машину, пока та вовсе не покинула двор. Не чувствуя под собой ног, она медленно побрела обратно в подъезд. В лифте её отражение в зеркальных стенах было призраком: испуганные огромные зелёные глаза, развевающийся такой же зелёный халат и спутанные белокурые волосы. Конечно, они растрепались, пока она бежала. Чёлка лежала криво, но она её не тронула. Сил как будто не было на это. В квартире пахло кофе. Голос «умного дома», мягкий и безэмоциональный, нарушил её ступор: «Клара, доброе утро. Тебя ждут в офисе к 10:30. Пробки на Ленинском проспекте составляют 8 баллов. Рекомендую выехать через 40 минут». Хозяйка ей не ответила. Она металась по гостиной, как загнанный зверь, сжимая в руках помятые, пахнущие землёй ромашки. Перед глазами стояло лицо Славы, просящего… Нет, умоляющего её никуда не лезть. — Клара, ваш пульс участился. Хотите послушать медитацию для продуктивного дня? — Алиса была настойчива. — Необходимо выходить уже через 30 минут. — Алиса, отключись, — прошептала Клара, скидывая второй тапок и начиная метаться по гостиной из угла в угол. Она ходила из угла в угол. Дилер? Убийца? Слава?! Человек, который вчера два часа доказывал ей, что панельные дома в Гольяново имеют «ритмическую душу», не мог убить человека! Это физически не вписывалось в его архитектуру! Он был раздолбаем, он был наглецом, он лез на третий этаж без страховки, но он не был жестоким… — Клара, вы не начали сборы. До выхода осталось двадцать минут. Включить ваш утренний плейлист «Энергия успеха»? — Алиса, замолчи! — Клара швырнула ромашки на стол из калёного стекла. Она зашла в гардеробную, механически стаскивая шёлковый халат. Надела простую белую футболку, накинула строгий оверсайз-пиджак. Руки дрожали. Она пыталась убедить себя, что это просто ошибка, бюрократический сбой. Что она проведёт этот день без его дурацких мемов и сообщений «Куколка, вот ещё греческая статуя! Клепаем приколы из неё!». Она справится. — Напоминаю, сегодня важная встреча с заказчиком, — голос умного дома следовал за ней, добавляя невроза дёрганым рукам, которые не могли и туши нормально намазать. — Не забудьте папку с проектом реконструкции. Кажется, вы сегодня не в духе. Могу предложить... — Алиса, прикончи себя! — закричала Клара, срываясь на хрип. Она ударила кулаком по стене, едва не задев панель управления. — Исчезни! Просто сдохни! Наступила секундная пауза. Световое кольцо на колонке мигнуло фиолетовым. — Извините, — отозвалась Алиса с какой-то пугающе вежливой интонацией. — Но, кажется, у вас плохая компания. Ваше эмоциональное состояние нестабильно из-за внешних факторов. Клара замерла. Плохая компания? Да, Слава — это не тот, кого представляли на её днях рождения в детстве. Он — запах наточенного дерева и свежей краски, игривый смех и неожиданная нежность,  чёрные пальцы от карандаша и идеально точная линия, проведённая на ватмане. Он был её самой большой тайной и самой настоящей реальностью. Плохой? Да. Но не такой. Прижав руки к вискам, она старалась изгнать мысли, но они становились громче. Его образы вместе с травмирующей историей, будто снова проходили через неё. Тонкие пальцы запутались в светлых локонах, сбивая идеальную укладку. Она посмотрела на своё отражение в зеркале — бледная, с лихорадочным блеском в глазах. Внезапная мысль ударила под дых, вышибая остатки самообладания. Ужас затопил сознание, представив худшее: если она сейчас не вмешается, Слава снова исчезнет. Его посадят. Его сломают в этой системе, и она снова будет виновата. Снова, как тогда, три года назад. Он не может страдать за то, чего не совершал. Она не может больше этого позволить. Хватало с головой того, что и так восстановить не получается. Дрожащим голосом, она позвала свою ассистентку, выгребая из шкафа пакет и бегая по квартире. — Алиса, напиши сообщение папе, — приказывала она, переходя из комнаты в комнату, собирая вещи, которые могли бы понадобиться ему в отделении. — «Папа, на работу не приду. У меня срочное дело. Не звони. Проект доделан. Ты знаешь, как красиво его показать заказчику». Наболтав помощнице кучу поцелуйчиков в конце, она полезла на верхнюю полку шкафа, где лежала аккуратная сложенная тёплая кофта размера Славы. Подарок, который он не принял, из-за дороговизны. Кладя его в пакет, она понимала, что он вряд ли и сейчас будет пренебрегать своими принципами, но у неё не было для него ничего подходящего, ведь мужской одежды здесь не водилось. По иронии, он мог оставить свою, но она всегда возвращала её назад. Сколько шуток она услышала, что он ждал иного, но она их отрезала напрочь. Не позволю себе портить твою жизнь. Прости. Набрав в пакет всё, что считала нужным, она схватила ключи и помчалась к лифту. Уже смотря в зеркало там, она расставила свои дальнейшие действия: она найдёт того капитана. Она вытрясет из него правду. Она добьётся того, что Славу обелят и отпустят. Она обязана это сделать. — Я иду за тобой, раздолбай, — прошептала она, садясь в машину и заводя мотор, который отозвался низким, хищным рыком в тишине шикарной Сталинской высотки.