Опасный маскарад

Утро наступает незаметно. Свет пробивается сквозь плотные шторы, мягко ложится на стены, на пол, на неё. Я просыпаюсь раньше. Как всегда. Без будильника. Без лишних движений. Несколько секунд просто лежу, глядя в потолок, а затем память возвращает вчерашний вечер — перелёт, разговор, отель… и её. Я поднимаюсь с кровати тихо, почти бесшумно, но перед этим на секунду перевожу взгляд на неё. Она спит. Глубоко. Так, как не спят люди, у которых всё в порядке. Вчера, после душа, когда я вышел, она уже лежала вот так же — не двигаясь, полностью отключившись, и я тогда остановился, просто наблюдая. Несколько минут. Без причины. Просто потому что. И за ночь это повторилось. Три раза. Её телефон звонил. Имя на экране — Ричард. Я запомнил. Слишком легко. Она не проснулась ни разу. Даже не пошевелилась. Я стоял рядом, смотрел на экран, слушал этот звук, и в голове сразу появилось несколько вариантов. Ричард. Кто он? Парень? Нет. Она говорила, что у неё никого нет. Но она врёт. Часто. И хорошо. Я отвожу взгляд. Не сейчас. Я иду в ванную, быстро умываюсь, приводя мысли в порядок, затем возвращаюсь, надевая футболку и тёмные штаны, привычно, без лишнего внимания к деталям. Когда выхожу обратно в комнату, взгляд снова падает на неё. Она всё ещё спит. Я смотрю на часы. Уже почти обед. Я чуть хмурюсь. Слишком долго. Я подхожу ближе, останавливаясь у кровати, и в этот момент замечаю детали, которые раньше не бросались в глаза. Её халат сдвинулся. Чуть. Открывая плечо, линию ключиц, мягкий изгиб груди, ноги, которые остались без прикрытия. Я задерживаю взгляд. Секунду дольше, чем нужно. Провожу языком по губе, почти машинально, и сразу же отвожу взгляд в сторону, делая короткий выдох. Не сейчас. Я наклоняюсь, беря одеяло, и аккуратно натягиваю его выше, закрывая её. Лишнее не должно оставаться открытым. Не здесь. Не так. В этот момент раздаётся стук в дверь. Я выпрямляюсь, взгляд мгновенно становится холоднее. Ровнее. Я бросаю короткий взгляд на неё — не проснулась — и направляюсь к двери. Открываю. На пороге стоит сотрудник отеля с подносом. Слишком аккуратный. Слишком внимательный. — Сэм Восс, — начинает он вежливо, — мы узнали, что вы остановились в нашем отеле, и от лица отеля хотим предложить вам люкс-завтрак прямо в номер. Я смотрю на него. Оцениваю. Быстро. Лишнее внимание. Лишние слова. Слишком вовремя. Мы не заказывали. Я отступаю в сторону, позволяя ему войти. — Проходи. Он заходит, ставит поднос на стол, но я замечаю, как его взгляд скользит по комнате. Не открыто. Аккуратно. Но слишком целенаправленно. Ищет. Проверяет. Я делаю шаг ближе, незаметно перекрывая ему угол обзора, откуда можно увидеть кровать полностью. — Спасибо, — говорю спокойно. Он кивает, но всё ещё медлит, будто ожидая чего-то ещё. И в этот момент я понимаю. Это не про завтрак. Это проверка. Им нужно знать, один ли я. И если нет…кто со мной. Я слегка наклоняю голову. — Что-то ещё? Он быстро моргает, будто возвращаясь в реальность. — Нет, сэр. — Тогда ты свободен. Мой голос звучит мягко. Но без вариантов. Он кивает и направляется к выходу, но перед тем как выйти, всё же бросает ещё один быстрый взгляд в сторону комнаты. Я запоминаю это. Дверь закрывается. Я остаюсь один. Несколько секунд стою на месте, затем медленно поворачиваюсь. Смотрю на неё. Она всё ещё спит. И это… хорошо. Но теперь становится ясно окончательно — игра началась раньше, чем планировалось. И за нами уже наблюдают. Я стою у стола ещё несколько секунд, не трогая еду, просто прокручивая в голове детали — взгляд того парня, его лишнюю внимательность, этот «подарок от отеля», который слишком вовремя оказался у двери. Они уже проверяют. Быстро. Значит, времени на раскачку нет. Я перевожу взгляд на неё. Она всё ещё спит, но уже не так глубоко — дыхание меняется, становится чуть неровнее, ресницы едва заметно дрожат. Просыпается. Я не подхожу сразу. Наблюдаю. Как она чуть морщится, словно свет начинает мешать. Как пальцы слабо сжимаются на одеяле. Как она делает тихий вдох и медленно открывает глаза. Несколько секунд она просто смотрит в потолок, не двигаясь, будто пытается понять, где находится. Затем поворачивает голову. Сначала в одну сторону. Потом в другую. И только после этого её взгляд останавливается на мне. Я уже стою, опираясь на край стола, спокойно наблюдая. — Доброе утро, — говорю ровно. Она моргает, явно ещё не до конца в реальности, затем проводит рукой по лицу, слегка морщась. — Утро?.. — тихо переспрашивает она. Я бросаю взгляд на часы. — Почти день. Она сразу реагирует, резко приподнимаясь на локтях. — Сколько времени? — Достаточно, чтобы ты проспала половину дня. Она выдыхает, садится, поправляя одеяло, и на секунду замирает, будто тело всё ещё не слушается. — Я не помню, как уснула, — бормочет она. — Это было заметно. Она поднимает на меня взгляд, чуть прищуриваясь. — В смысле? Я делаю шаг ближе. — Ты отключилась сразу. Она усмехается слабо. — Значит, мне это было нужно. Я смотрю на неё чуть дольше. — Очевидно. Она проводит рукой по волосам, затем оглядывается по комнате, будто снова проверяя, где находится. — Мы уже во Флориде… — тихо говорит она. — Уже. Я киваю в сторону стола. — Тебя ждал завтрак. Она переводит взгляд туда, замечая поднос, и слегка поднимает брови. — Сервис тут, конечно… — Слишком внимательный, — перебиваю я спокойно. Она снова смотрит на меня. Уже внимательнее. — В смысле? Я делаю паузу, затем отвечаю так же ровно: — Нас проверяют. Её взгляд сразу меняется. Сон уходит быстрее, чем кофе бы смог. — Уже? — Уже. Она медленно выдыхает, проводя рукой по лицу. — Отлично… Я наблюдаю за ней, отмечая, как она быстро собирается, возвращается в себя, словно переключается. — Значит, — продолжает она, — нам нужно быть аккуратнее. — Нам нужно быть убедительными. Она смотрит на меня. — Это одно и то же. Я чуть усмехаюсь. — Нет. Я делаю ещё один шаг ближе. — Убедительность — это когда они не сомневаются. Её взгляд задерживается на мне. — А ты уверен, что у нас получится? Я наклоняю голову. — Я не делаю то, в чём не уверен. Она несколько секунд смотрит, затем тихо усмехается. — Самоуверенно. — Реалистично. Она отводит взгляд, убирая одеяло и наконец вставая с кровати, всё ещё немного медленно, но уже гораздо увереннее. Я наблюдаю за этим молча. Я наблюдаю, как она окончательно приходит в себя, затем молча тянется к сумке, достаёт вещи и, не говоря ни слова, уходит в ванную. Дверь закрывается. Я остаюсь один. Несколько секунд просто стою, затем перевожу взгляд на поднос, беру чашку, делаю глоток — кофе уже немного остыл, но это не имеет значения. Мысли возвращаются к вчерашнему. К звонкам. К имени. Ричард. Я запоминаю это. Оставляю на потом. Через какое-то время дверь открывается, и она выходит уже в домашней одежде — простая, удобная, без лишнего, но на ней это всё равно выглядит… иначе. Я отставляю чашку и киваю в сторону стола. — Садись. Она без лишних слов подходит и садится напротив, берёт что-то из еды, начиная есть, всё ещё немного молчаливая, но уже собранная. Я не тяну. Сразу перехожу к делу. — Сегодня вечером маскарад, — говорю спокойно. — Будь готова. Она кивает, не перебивая. — И ещё, — добавляю я, чуть склоняя голову, — постарайся на время скрыть свой… характер. Она поднимает на меня взгляд. — Какой именно? — Капризный. Она усмехается. — Это не каприз, это реакция на людей. — Сегодня реакций быть не должно, — отвечаю ровно. Она чуть прищуривается, но молчит. Я продолжаю: — Пока мы здесь, нужно сделать так, чтобы никто не сомневался, что я не один. Я делаю короткую паузу. — Тут достаточно людей, которым выгодно узнать обратное. Её взгляд становится внимательнее. — И это мероприятие важно, — добавляю я. — Мне нужно кое-что выяснить. Добыть информацию. Я не вдаюсь в детали. Но всё же добавляю: — Для работы. И для спасения женщин тоже. Она смотрит на меня чуть дольше, чем раньше. Затем кивает. — Поняла. Несколько секунд проходит в тишине, она делает глоток, и вдруг её взгляд меняется. Становится хитрее. Острее. Она чуть прищуривается. — А если выдам нас? Я не отвечаю сразу. Смотрю на неё. Долго. Без тени улыбки. Медленно отставляю чашку. — Не стоит, — говорю тихо. Она продолжает смотреть. Проверяет. Я слегка наклоняюсь вперёд, не отрывая взгляда. — Потому что последствия тебе не понравятся, — Мой голос остаётся спокойным. Но уже без мягкости. — Я не буду играть в это, Аделаида. Тишина между нами становится плотнее. Я продолжаю, чуть тише: — Ты можешь злиться, спорить, делать что угодно… но не подставлять меня. Её взгляд чуть меняется. Я откидываюсь назад. — Потому что тогда это будет не игра. И я сделаю всё, чтобы это было твоим самым плохим решением. Я замолкаю. Секунду спустя добавляю уже ровнее: — Но ты не сделаешь этого. Я смотрю на неё. Уверенно. — Потому что ты не глупая. Тишина снова возвращается. Но уже другая. Не спокойная. А напряжённая. И куда более настоящая. Я делаю ещё один глоток кофе, не отрывая от неё взгляда, и как будто между прочим добавляю: — Кстати… тебе ночью кто-то звонил. Она не сразу реагирует. Но я вижу этот момент. Как её взгляд меняется. Резко. Будто внутри что-то щёлкает. — И не раз, — продолжаю я спокойно. — Три раза. Подряд. Честно говоря, мешало спать. Она уже не слушает меня до конца. Встаёт. Быстро. Слишком быстро для человека, который только что был спокойным. Я молча наблюдаю, как она направляется к кровати, открывает тумбу и достаёт телефон. Её движения становятся более резкими. Собранными. Она смотрит на экран, и я замечаю, как её брови чуть сходятся, взгляд бегает по чему-то, читает, проверяет. Ричард. Я почти уверен. Она сразу же нажимает на вызов. Подносит телефон к уху. Я не отвожу взгляд. Слежу. Жду. Проходит несколько секунд. Ничего. Она чуть сильнее сжимает телефон. Ждёт ещё. Но ответ не приходит. Она сбрасывает. Снова набирает. Я откидываюсь на спинку стула, наблюдая за этим уже чуть более внимательно. На этот раз дольше. Но результат тот же. Тишина. Она опускает руку, смотрит на экран ещё секунду, будто надеясь, что что-то изменится, но нет. И тогда она разворачивается. Идёт обратно. Медленнее. Чем раньше. Садится напротив меня. Я ничего не говорю сразу. Даю ей время. Но взгляд не убираю. — Кто это? — спрашиваю спокойно. Она не отвечает мгновенно. Смотрит в стол. Затем поднимает взгляд. — Никто. Я чуть усмехаюсь. — Три пропущенных за ночь — и «никто»? Она сжимает губы. — Старый знакомый. — Настолько старый, что звонит ночью? Она чуть хмурится. — Это не твоё дело. Я киваю. Легко. — Пока это не касается меня — да, — Я наклоняю голову. — Но если это человек, который может повлиять на тебя здесь… тогда уже моё. Её взгляд становится холоднее. — Он не повлияет. — Уверена? — Да. Я смотрю на неё ещё несколько секунд. Пытаюсь прочитать. Понять. Она не врёт полностью. Но и не говорит правду. Как обычно. Я откидываюсь назад. — Хорошо. Тогда забудь. Она ничего не отвечает. Но я вижу — она не забудет. И я тоже. Потому что теперь это не просто имя. Это переменная. Которую нужно учитывать. И я обязательно разберусь, кто такой этот Ричард. Она несколько секунд молчит, затем отводит взгляд и будто решает что-то для себя. — Я пойду прогуляюсь по отелю, — говорит она, поднимаясь. — Выйду во двор… хочу осмотреться. Я смотрю на неё. Коротко. Оцениваю. Она уже собирается уходить, разворачивается к двери, но я встаю почти сразу следом. — Не одна, — произношу спокойно. Она оборачивается, слегка хмурясь. — Я просто посмотрю… — Я знаю, — Я подхожу ближе, беря ключ. — И я тоже посмотрю. Она смотрит на меня ещё секунду, будто собираясь что-то сказать, но в итоге лишь выдыхает и открывает дверь. Мы выходим в коридор. Тихо. Слишком тихо. Я иду рядом, не спеша, но взгляд автоматически скользит по сторонам — камеры, повороты, лифты, люди. Всё на месте. И всё может быть не таким простым, как кажется. Мы спускаемся вниз, выходим из лифта и направляемся к выходу во двор отеля, и уже на подходе я чувствую это — взгляды. Не прямые. Но есть. Я замедляюсь на долю секунды, затем делаю то, что должно выглядеть естественно. Тянусь к ней. И беру за руку. Её пальцы чуть вздрагивают в моих, она сразу поднимает голову, смотря на меня с лёгким удивлением. Я не смотрю на неё в ответ. Будто это нормально. Будто так и должно быть. — Камеры, — тихо говорю, почти не двигая губами. — И не только. Она ничего не отвечает. Но руку не убирает. И это правильно. Мы выходим во двор, где тёплый воздух сразу обволакивает, пальмы, мягкий свет, аккуратные дорожки, вода вдалеке — всё выглядит спокойно, почти расслабляюще. Слишком идеально. Я иду чуть ближе к ней, чем раньше, не отпуская её руку, и наклоняюсь едва заметно. — Улыбнись, — тихо добавляю. Она бросает на меня быстрый взгляд. — Серьёзно? — Очень. И через секунду я чувствую, как её пальцы чуть расслабляются в моей руке. А затем краем глаза замечаю — она действительно улыбается. Лёгко. Ненавязчиво. Ровно настолько, чтобы это выглядело правдоподобно. Я чуть усмехаюсь. — Уже лучше. Мы продолжаем идти вперёд, как обычная пара, которая просто вышла прогуляться, но внутри всё остаётся напряжённым. Потому что это не прогулка. Это демонстрация. И сейчас важно только одно — чтобы нам поверили. Мы продолжаем идти вдоль дорожки, медленно, ровно, как будто просто гуляем, но внутри всё остаётся напряжённым, и я чувствую, как она тоже это улавливает — не словами, а на уровне инстинкта. Она рядом. Слишком рядом. И слишком… самостоятельная. — Ты слишком контролируешь всё, — вдруг говорит она, не глядя на меня. Я бросаю на неё короткий взгляд. — Это называется держать ситуацию под контролем. — Это называется не давать дышать. Я усмехаюсь. — Тебе кто-то мешает дышать? — Ты. Я останавливаюсь на секунду, затем продолжаю идти. — Интересно. И почему же ты тогда всё ещё рядом? Она поворачивает голову, и в её взгляде появляется знакомый огонь. — Потому что мне это выгодно. — Конечно, — спокойно отвечаю я. — Всегда есть причина. Она фыркает. — Не всё в этом мире крутится вокруг твоих планов, Сэм. — Всё, что касается меня — да. — Самоуверенно. — Реалистично. Она закатывает глаза, и в этот момент я чуть сильнее сжимаю её руку. Неосознанно. Но достаточно, чтобы она это почувствовала. — Ослабь, — говорит она, уже холоднее. Я не реагирую сразу. — Ты забываешься, — добавляю я. Она резко останавливается. — Это ты забываешься. И в следующую секунду её пальцы выскальзывают из моей руки. Она отходит на шаг в сторону. Я выдыхаю сквозь зубы. — Чёрт. Делаю шаг к ней. — Ты что делаешь? Она смотрит на меня с явным раздражением. — Мне было больно. Я хмурюсь. — Мы так не договаривались. — Я тоже так не договаривалась, — сразу отвечает она. — Я не собираюсь терпеть, если ты сжимаешь меня как вещь. Я чувствую, как раздражение поднимается быстрее, чем нужно. — Ты сейчас решила устроить сцену? — Это ты её устроил. — Я пытаюсь сделать так, чтобы нас не раскрыли. — А я пытаюсь не остаться без руки. Я сжимаю челюсть, делая шаг ближе. — Тогда веди себя нормально. — Я и веду. — Нет. — Да. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга, и напряжение между нами становится почти ощутимым. Я выдыхаю. Резко. Понимая, что это тупик. Не сейчас. Не здесь. Я делаю шаг ближе, уже без давления, и беру её руку снова. Аккуратно. На этот раз мягче. Её пальцы сначала чуть напрягаются, но она не отдёргивает их. Я провожу большим пальцем по её коже, медленно, сглаживая этот момент. — Ладно, — говорю тише. — Перегнул. Она молчит. Смотрит на меня. Я поднимаю её руку чуть выше и, не отрывая взгляда от её глаз, коротко касаюсь губами её пальцев. — Извини. Я отпускаю её руку не полностью, оставляя лёгкое касание. — Но ты тоже не облегчала задачу. Она выдыхает, уже не так резко, как раньше, и на секунду её взгляд становится мягче. Не сильно. Но достаточно. Я чуть склоняю голову. — Продолжим без войны? Она смотрит ещё секунду. А затем тихо отвечает: — Попробуем. И на этот раз, когда я беру её за руку, она не сопротивляется.

***

Я стою в ванной уже почти час. Время тянется странно — то слишком быстро, то будто застывает, пока я смотрю на себя в зеркало и не до конца узнаю отражение. Платье… Я не думала, что оно будет таким. Чёрное. Длинное, но слишком облегающее, будто повторяет каждую линию тела, не оставляя ничего лишнего, открытая спина, холодный воздух касается кожи, заставляя чуть поёжиться, разрез вдоль ноги, который становится заметен при каждом шаге. Грудь сжата тканью сильнее, чем я привыкла. Неудобно. Но эффектно. Слишком. Я провожу рукой по талии, поправляя ткань, затем поднимаю взгляд. Волосы — конечно же не мои. Парик ложится идеально, мягкими волнами, будто всё так и должно быть. Я распускаю их окончательно, позволяя прядям упасть на плечи. Дальше — маска. Чёрная, с перьями, лёгкая, но скрывающая достаточно, чтобы лицо перестало быть полностью читаемым. Перчатки. Украшения. Серьги, браслет, кольца — всё дорогое, всё слишком заметное. Лукас явно не экономил. Я надеваю туфли и делаю шаг. Потом ещё один. Привыкаю. К высоте. К балансу. К тому, как нужно держать спину, чтобы это выглядело не как борьба, а как уверенность. Я делаю медленный вдох. Смотрю на себя последний раз. И понимаю — сегодня я не Аделаида. Я — роль. Я открываю дверь. И сразу слышу его голос. Недовольный. — Ты решила там жить остаться? Я закатываю глаза, делая шаг вперёд. — Расслабься… И не договариваю. Потому что он поворачивается. И замирает. Я тоже. На секунду. Он в чёрной рубашке, расстёгнутой чуть больше, чем обычно, ткань подчёркивает фигуру, маска скрывает часть лица, но не взгляд. И этот взгляд сейчас — на мне. Я чувствую, как он скользит по деталям. Медленно. Без спешки. От лица ниже. И обратно. Я чуть приподнимаю бровь, возвращая себе контроль. — Что? — спокойно спрашиваю. Он не отвечает сразу. И это уже ответ. Я делаю шаг вперёд, каблуки тихо стучат по полу, и останавливаюсь чуть ближе. — Настолько плохо? Он выдыхает едва заметно, будто собираясь с мыслями. — Наоборот, — Его взгляд становится тяжелее. — Слишком хорошо. Я усмехаюсь. — Это проблема? Он чуть склоняет голову. — Для других — да. Я скрещиваю руки, чувствуя, как ткань платья снова подчёркивает движения. — Значит, ты выбрал правильное платье. — Я не выбирал. — Но одобрил. Он делает шаг ближе. Сокращая расстояние. — Я не ожидал, что оно будет выглядеть так. Я прищуриваюсь. — Как? Он смотрит прямо на меня. — Опасно. Я тихо усмехаюсь. — Для кого? Он не отвечает. Но в его взгляде уже есть ответ. Я отвожу взгляд первой, делая шаг в сторону, чтобы взять клатч. — Тогда держи меня поближе, — бросаю спокойно. — Чтобы никто не решил проверить, насколько я «опасна». Он подходит ближе, уже без паузы, и я чувствую его рядом, почти за спиной. — Не переживай, — говорит он тише. — Я не отпущу. Я замираю на долю секунды. Но ничего не отвечаю. Потому что сейчас — самое время начать играть.

***

Дорога до места проходит быстро. Слишком быстро. И чем ближе мы подъезжаем, тем сильнее внутри собирается это ощущение — как перед чем-то важным, где нельзя ошибиться ни в одном движении. Машина останавливается. Я поднимаю взгляд. Особняк. Огромный. Освещённый, с высокими окнами, колоннами, идеально выверенной роскошью, которая кричит о деньгах и власти. — Впечатляет, — тихо говорю. — Это только фасад, — спокойно отвечает Сэм. Он выходит первым, затем открывает дверь для меня. Я выхожу, чувствуя, как сразу ловлю на себе взгляды. Много. Слишком много. Я выпрямляю спину, автоматически входя в роль. Он протягивает руку. Я без колебаний кладу свою на его локоть. И мы идём. Медленно. Уверенно. Как будто это наше место. Как будто мы здесь не впервые. Внутри ещё ярче — свет, музыка, люди в масках, дорогие ткани, запах духов, вина, чего-то тяжёлого, дорогого. Я скольжу взглядом по лицам. Запоминаю. Оцениваю. И в то же время чувствую — нас тоже изучают. Каждый шаг. Каждый взгляд. Мы только успеваем сделать несколько шагов вглубь зала, как к нам направляется мужчина. Уверенный. Слишком. Он останавливается прямо перед нами, и в его голосе сразу появляется знакомая интонация: — Сэм… как давно не виделись. Я перевожу на него взгляд. Он улыбается. Но глаза остаются холодными. — Я кидал тебе приглашение, — продолжает он, — но не думал, что ты действительно приедешь. Короткая пауза. Он чуть склоняет голову. — Ведь ты обычно… один. Я чувствую, как рука на локте Сэма чуть напрягается. Но не двигаюсь. Не вмешиваюсь. Мужчина переводит взгляд на меня. И задерживает. Слишком долго. Слишком открыто. Он буквально разглядывает. Оценивает. Пожирает взглядом. Я чувствую, как внутри что-то холодно сжимается, но снаружи лишь слегка приподнимаю подбородок, позволяя ему смотреть. Если он хочет проверить — пусть смотрит. — Это твоя девушка? — спрашивает он, наконец. Я не отвожу взгляд. Но в этот момент мои пальцы чуть сильнее сжимают локоть Сэма. Едва заметно. Но достаточно. Сигнал. Я остаюсь спокойной снаружи. Но внутри уже готова к любому ответу. Потому что сейчас — всё решает он. Я стою рядом с Сэмом, чувствуя, как под пальцами его рука остаётся твёрдой и уверенной, почти неподвижной, и только едва заметное напряжение в мышцах выдаёт, что этот момент он считывает так же чётко, как и я. Зал живёт своей жизнью — мягкий свет отражается в бокалах, в перьях масок, в дорогих тканях, музыка тянется где-то фоном, но для меня всё это сейчас будто приглушено, размыто, потому что внимание сужается до одного — мужчины перед нами. Он улыбается. Но это не улыбка. Это проверка. Его взгляд снова возвращается ко мне, медленно, без стеснения, словно он имеет на это право, и в этом взгляде есть что-то неприятно цепкое, будто он пытается не просто увидеть, а разобрать меня на детали. Я чуть сильнее сжимаю локоть Сэма. Инстинктивно. И в этот момент чувствую, как его рука под моей слегка меняет положение — он не отдёргивается, не реагирует резко, но становится чуть ближе, чуть устойчивее, словно даёт понять: я здесь. — Моя, — наконец спокойно отвечает он. Без спешки. Без лишних слов. Но этого достаточно. Мужчина приподнимает бровь, и его взгляд становится ещё внимательнее, словно он не ожидал такой прямоты. — Не знал, что ты умеешь удивлять, — тянет он, снова скользя взглядом по мне, задерживаясь чуть дольше, чем допустимо. Я медленно поворачиваю голову в его сторону, встречая этот взгляд уже открыто, без намёка на смущение, позволяя ему увидеть ровно то, что он ожидает — уверенность, спокойствие, лёгкое равнодушие. — Видимо, вы не всё о нём знаете, — произношу я мягко, но достаточно ясно, чтобы это прозвучало как ответ, а не как оправдание. Он усмехается. — Похоже на то. Его взгляд на секунду возвращается к Сэму, но затем снова ко мне, будто я сейчас интереснее. И это раздражает. Но я не показываю. Только чуть сильнее прижимаюсь к Сэму, почти незаметно, но так, чтобы это выглядело естественно, как будто я делаю это без мыслей, просто потому что так привыкла. — И как тебя зовут? — спрашивает он. Я чувствую, как Сэм едва заметно напрягается. Ждёт. Проверяет, как я сыграю. Я делаю короткую паузу. Секунду. И только потом отвечаю: — Лиа. Мужчина кивает, будто запоминая. — Приятно познакомиться, Лиа. Но в голосе нет ни капли «приятно». Только интерес. Я слегка улыбаюсь. — Взаимно. Он ещё секунду смотрит, затем отступает на полшага назад, переводя внимание обратно на Сэма. — Рад, что ты всё-таки приехал, — говорит он. — Здесь сегодня будет… много интересного. Я чувствую, как внутри что-то откликается на эти слова. Не просто вечер. Не просто маскарад. Что-то больше. Мужчина делает ещё один шаг назад, словно отпуская нас, но его взгляд остаётся на нас дольше, чем нужно, прежде чем он окончательно отворачивается и уходит в толпу. Я не двигаюсь сразу. Жду, пока он исчезнет среди людей. И только потом чуть поворачиваю голову к Сэму, понижая голос: — Он тебе не нравится. Это не вопрос. Я чувствую, как его рука под моей становится чуть жёстче. — Это мягко сказано. Я скольжу взглядом по залу, где лица в масках уже кажутся менее безобидными, чем пару минут назад. — Тогда у нас проблемы? Он слегка наклоняется ко мне, почти касаясь виска голосом: — У нас всегда проблемы. Я тихо усмехаюсь. Но внутри становится холоднее. Потому что теперь я чувствую это так же ясно, как и он — мы не просто пришли на вечер. Мы вошли в игру, где нас уже заметили. Мы идём дальше сквозь зал, и я постепенно начинаю привыкать к этому месту — к свету, к музыке, к людям, которые улыбаются, но не глазами, к взглядам, которые цепляются и не отпускают, словно здесь каждый кого-то оценивает, проверяет, запоминает. Рука Сэма всё ещё под моей, и это якорь. Опора. И одновременно — часть игры. Он время от времени останавливается, здоровается с кем-то, короткие фразы, холодные кивки, едва заметные улыбки, в которых нет ни тепла, ни искренности, только расчёт. Я наблюдаю. Учусь. Но в какой-то момент он задерживается дольше обычного. Перед ним мужчина, и их разговор сразу звучит иначе — резче, напряжённее, и даже через маски это чувствуется. Я не слышу всего, но улавливаю тон. Сэм говорит что-то коротко. Грубо. Без намёка на вежливость. И это уже серьезно. Я чуть ослабляю хватку, затем аккуратно убираю руку с его локтя. Он занят. И я… могу позволить себе пару шагов в сторону. Я отхожу. Медленно, не привлекая внимания, двигаюсь вдоль зала, пока не оказываюсь у длинного стола с десертами — идеально выложенные сладости, маленькие пирожные, фрукты, всё выглядит слишком красиво, чтобы быть настоящим. Я беру один. Небольшой. И делаю лёгкий укус. Сладко. Слишком. Но это даёт секунду отвлечься. Я поднимаю взгляд. И почти сразу понимаю — не стоило. Ко мне подходят двое. Уверенно. Слишком уверенно. Они улыбаются, но эта улыбка не располагает — в ней есть что-то липкое, неприятное, как будто они уже решили, что разговор состоится, вне зависимости от моего желания. — И кто твой парень здесь? — спрашивает один, останавливаясь слишком близко. — Или муж? Второй усмехается, окидывая меня взглядом с головы до ног. — Почему одна? Я медленно выпрямляюсь, не отступая, не делая лишних движений, удерживая спокойствие на лице. — Вы тоже одни, — отвечаю ровно. Они переглядываются. Улыбаются шире. — Мы VIP-гости, — говорит один. — Нам можно. Я киваю, будто принимая это объяснение. — Понятно. И уже делаю шаг, собираясь пройти мимо, но один из них слегка двигается вперёд, перекрывая мне путь. — Ну куда же ты так убегаешь, мышонок, — тянет он с той же липкой улыбкой. — Пообщаться же хотим. Я останавливаюсь. Медленно. Внутри всё сжимается на секунду, но лицо остаётся спокойным. Я не имею права показывать страх. Не здесь. Не сейчас. Я поднимаю на них взгляд. Ровный. Чуть холоднее, чем раньше. — О чём хотите поболтать? Они явно не ожидали такого ответа. На секунду. Но быстро приходят в себя. — Да обо всём, — говорит один, чуть наклоняясь ближе. — Например… о тебе. Второй усмехается. — Ты здесь с кем-то серьёзным? Или просто… сопровождение? Я чувствую, как пальцы чуть сжимаются на десерте, но удерживаю себя. — А вам это зачем? — спрашиваю спокойно. Они улыбаются. Снова. — Интересно, — отвечает первый. — Или, — добавляет второй, — может, ты просто скучаешь? Он делает шаг ближе. Слишком. Я не отступаю. Но в голове уже чётко выстраивается мысль — они не просто разговаривают. Они проверяют. И, возможно, ищут границы. Они не отходят. Наоборот — становятся чуть ближе, будто пространство между нами для них не существует, и их уверенность начинает давить сильнее, чем сами слова. — Раз уж ты одна, — тянет один из них, лениво улыбаясь, — значит, тебе скучно с твоим парнем. Второй хмыкает, наклоняясь чуть ближе. — Можем развлечь тебя… — его голос становится тише, неприятно мягким. — Поиграться. Я чувствую, как внутри что-то холодеет. — Не хочешь наверх? Я морщусь, отводя взгляд на секунду, будто от этого станет легче. — Нет, — отвечаю коротко. — Я не хочу никуда с вами. Мой голос звучит ровно. Жёстче, чем я себя чувствую. — У меня есть парень, — добавляю, уже прямо глядя на них. — И вам не поздоровится, если он об этом узнает. На секунду повисает пауза. А затем они начинают смеяться. Громко. Неприятно. — Да брось ты… — протягивает один, качая головой. — Такая правильная. — Нетронутая, — добавляет второй, разглядывая меня с каким-то липким интересом. — Слишком свежо выглядишь. Меня передёргивает. Но я стою. Не двигаюсь. Не отступаю. И в этот момент один из них протягивает руку. Касается моего плеча. Легко. Но этого достаточно. Я замираю. Резко. Как будто тело перестаёт слушаться. Внутри всё сжимается. Слишком знакомо. Слишком похоже. Их смех. Их голоса. Этот тон. Это чувство, когда хочется просто уйти, исчезнуть, вырваться — но ноги будто вросли в пол. Я не могу сдвинуться. На секунду. На одну чёртову секунду. И вдруг — Они отстраняются. Резко. Как будто что-то изменилось. Я даже не сразу понимаю что. А потом чувствую. Сзади. Чьё-то присутствие. Близко. Слишком близко. Руки ложатся на мою талию, уверенно, крепко, притягивая меня назад, к тёплому телу, и это движение возвращает меня в реальность быстрее, чем любые слова. Я выдыхаю. Наконец. И слышу голос. Знакомый. Холодный. Опасно спокойный. — Какие-то проблемы? Сэм. Я не поворачиваюсь сразу. Но чувствую, как его руки остаются на моей талии, удерживая, как будто он не просто встал рядом — а занял место. Чётко. Без вариантов. Те двое переглядываются. И их улыбки уже не такие уверенные. — Да нет, — говорит один, поднимая руки в жесте «ничего такого». — Просто общались. Сэм чуть сильнее притягивает меня к себе. Едва заметно. Но я чувствую это. — Общение, — повторяет он тихо. И в этом тоне нет ни капли вопроса. Только предупреждение. Второй мужчина усмехается, но уже не так смело. — Твоя? Я чувствую, как пальцы Сэма на моей талии слегка сжимаются. — Моя, — отвечает он. Спокойно. Но так, что больше вопросов не остаётся. Несколько секунд напряжённой тишины. А затем один из них кивает. — Тогда без претензий. Они отходят. Сначала медленно. Потом быстрее. Сливаясь с толпой. Я остаюсь стоять. В его руках. И только сейчас понимаю, насколько сильно я не хотела оставаться с ними одной. Я всё ещё стою в его руках. Чувствую их на своей талии — тёплые, уверенные, слишком реальные после того, что только что было, и дыхание до сих пор не до конца выравнивается, будто тело всё ещё не отпустило. Музыка вокруг снова возвращается. Голоса. Смех. Но для меня всё звучит глуше. Я медленно делаю вдох, затем выдох, пытаясь вернуть контроль, и только после этого слегка поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него. Сэм уже не смотрит на тех двоих. Его взгляд — на мне. Тяжёлый. Внимательный. Слишком внимательный. — Ты решила прогуляться одна, — говорит он тихо. Это не вопрос. Я выпрямляюсь, аккуратно убирая его руки со своей талии, но не резко, без лишних движений. — Ты был занят, — отвечаю ровно. Он делает шаг ближе. Снова сокращая расстояние. — Это не повод исчезать. Я поднимаю на него взгляд. — Я не исчезала. — Для них — да. Я чуть сжимаю губы, ощущая, как внутри всё ещё неприятно отзывается тот момент. — Я справилась бы, — говорю тише. Он смотрит на меня секунду. Две. — Нет. Коротко. Чётко. Я чуть прищуриваюсь. — Ты даже не дал мне шанса. — Я видел достаточно. Его голос становится холоднее. — Они не собирались просто «общаться». Я отвожу взгляд на секунду, чувствуя, как это задевает больше, чем должно. — Я тоже это поняла. — Поздно. Я снова смотрю на него. И в этот раз уже с лёгким раздражением. — Я не маленькая, Сэм. Он наклоняется чуть ближе. — Именно поэтому ты не должна вести себя так глупо. Я замираю. Секунда. И внутри снова вспыхивает что-то резкое. — Глупо? — тихо повторяю. — Да. — Отлично. Я разворачиваюсь, собираясь уйти, но он сразу перехватывает мою руку. Не грубо. Но достаточно, чтобы остановить. — Я не закончил. Я поворачиваюсь обратно, уже с холодным взглядом. — А я закончила. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Напряжение между нами почти ощутимо. И вдруг он выдыхает. Резко. Будто сбрасывает лишнее. Хватка на моей руке ослабевает. — Чёрт, — тихо вырывается у него. Я не двигаюсь. Жду. Он проводит рукой по лицу, затем снова смотрит на меня, уже иначе. Менее жёстко. — Ты в порядке? — спрашивает он. И этот вопрос… звучит совсем не так, как предыдущие слова. Я на секунду теряюсь. Совсем чуть-чуть. — Да, — отвечаю тихо. Он смотрит, будто проверяя, правда ли. — Они тебя не тронули? Я вспоминаю прикосновение к плечу. Неприятное. Липкое. И невольно чуть напрягаюсь. Он это замечает. Сразу. Его взгляд темнеет. — Тронули. Я отвожу взгляд. — Ничего такого. И в следующую секунду его пальцы снова находят мою руку. На этот раз мягко. Почти осторожно. — Пойдём, — говорит он тихо. Без приказа. Без давления. Просто… рядом. Я не сопротивляюсь. Позволяю ему взять мою руку. И мы снова идём через зал. Но теперь всё ощущается иначе. Потому что я уже знаю — здесь нельзя расслабляться. Ни на секунду. Мы проходим глубже в зал, где музыка становится мягче, а свет — приглушённее, обволакивающий, почти тёплый, из-за чего лица в масках выглядят ещё более чужими и непонятными, и Сэм, не спрашивая, останавливается у одного из диванов в стороне от основной толпы, садится и тянет меня за собой, так что я оказываюсь рядом, слишком близко, и его рука сразу ложится на мои плечи, притягивая к себе так естественно, будто это не часть плана, а привычка, от которой он даже не думает отказываться. Я не сопротивляюсь. Не потому что хочу. А потому что понимаю — так безопаснее. Я бросаю короткий взгляд по сторонам, скользя по людям, по их движениям, по взглядам, и в голове уже чётко выстраивается мысль: сейчас идеальное время, чтобы добыть хоть какую-то информацию, услышать разговоры, поймать что-то важное… но я не могу уйти одна, не могу раствориться в толпе, потому что слишком очевидно — здесь опасно, здесь слишком много мужчин, слишком много лишнего внимания, и лучше держаться рядом с ним. Хотя бы пока. Его пальцы тем временем скользят по моей руке, медленно, почти лениво, будто он просто продолжает играть роль, но прикосновения слишком настоящие, слишком ощутимые, и я чувствую, как он проходит выше — к плечам, задерживается на ключицах, затем его палец касается открытой спины, ведёт линию вдоль позвоночника, вызывая неприятно резкий холодок, поднимается к шее, и он наклоняется ближе, так что его дыхание касается кожи. — У тебя очень нежная кожа, — тихо шепчет он. Я резко поворачиваю голову, смотря прямо на него. — Я не разрешала тебе трогать меня. Он даже не отстраняется. Смотрит спокойно, слишком спокойно, будто мои слова его не касаются. — У нас работа, — отвечает он тихо, почти лениво. — К тому же я заплачу тебе, если что. Я хмурюсь сильнее, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. — Мне не нужны твои деньги, — говорю холоднее. — Я буду ощущать себя как девушка на прокат… ты издеваешься? Он лишь усмехается, уголок губ едва заметно поднимается, взгляд остаётся на мне, внимательный, цепкий. — Ты уже играешь эту роль, — спокойно отвечает он. — Просто без оплаты. Я замираю на секунду, потому что это задевает сильнее, чем должно, но быстро беру себя в руки, прищуриваясь. — Разница в том, что я делаю это не ради тебя. — Конечно, — легко отвечает он. — Но сейчас ты рядом со мной. Он чуть наклоняется ближе, и его голос становится тише. — И это всё, что имеет значение для них. Я чувствую, как его рука снова ложится на мою талию, уже уверенно, но без давления, будто он даёт мне выбор… и в то же время не оставляет его. — Расслабься, — добавляет он. — Или хотя бы сделай вид. Я отвожу взгляд, делая медленный вдох, и, как бы ни хотелось спорить, понимаю — он прав, поэтому спустя секунду чуть подаюсь ближе, позволяя ему удерживать меня рядом, и со стороны это выглядит спокойно, почти естественно, как будто мы действительно пара, которая просто сидит в стороне от шума. Но внутри всё остаётся напряжённым. Я уже начинаю привыкать к этому ритму — к его руке на моей талии, к тому, как мы выглядим со стороны, к тому, как приходится держать лицо, не показывая ни раздражения, ни напряжения, когда вдруг напротив нас, почти без приглашения, опускается мужчина. Он садится уверенно, словно имеет на это полное право, берёт со стола бокал, делает глоток и, не скрываясь, начинает рассматривать нас. Пристально. Слишком внимательно. Я ощущаю этот взгляд почти физически и автоматически напрягаюсь, но не двигаюсь, оставаясь рядом с Сэмом, как и должна. Мужчина слегка щурится. Склоняет голову. И вдруг произносит: — Слушай… ты мне знакомым кажешься, — Его взгляд фиксируется на Сэме. — Ты Сэм? Я чувствую, как рука на моей талии едва заметно напрягается. Но Сэм не дёргается. Не отстраняется. Он лишь медленно поднимает руку и чуть приподнимает свою маску, открывая лицо ровно настолько, чтобы его можно было узнать. — Давно не виделись, Маркус, — спокойно говорит он. Маркус. Имя ложится в память сразу. Мужчина усмехается, снимает свою маску полностью и откидывается на спинку дивана, теперь уже без всякой скрытности рассматривая нас. — Чёрт… — выдыхает он. — Сколько лет прошло. Он переводит взгляд на меня, но на этот раз без той липкой наглости, что была у других, скорее с интересом и лёгкой настороженностью. — Вижу, ты не один, — добавляет он. Сэм не убирает руку с моей талии. — Как видишь. Маркус кивает, делает ещё один глоток и чуть наклоняется вперёд, понижая голос, так что слова уже не предназначены для посторонних. — Я так понимаю, ты тут с работой, да? Сэм смотрит на него прямо. — Всегда. Коротко. Без лишнего. Маркус усмехается, будто ожидал именно такого ответа, затем его взгляд становится серьёзнее, и он чуть наклоняется ещё ближе. — Тогда слушай внимательно. Я чувствую, как внутри всё собирается. Каждое слово становится важным. — Я кое-что узнал, — продолжает он тихо. — Сегодня, после того как уйдут обычные гости… останутся только VIP. Его взгляд на секунду скользит по залу, проверяя, не слушает ли кто. — И будет аукцион. Я чувствую, как внутри что-то холодеет. Но снаружи не двигаюсь. Даже дыхание стараюсь держать ровным. — На девушек. Слова падают тяжело. Тишина между нами становится плотнее. Я невольно чуть сжимаю ткань платья пальцами, но быстро расслабляю руку, чтобы не выдать себя. Сэм не двигается. Вообще. Но я чувствую, как его рука на моей талии становится чуть жёстче. — Где? — спокойно спрашивает он. Маркус усмехается уголком губ. — Конечно, ты сразу к делу. Он ставит бокал на стол. — Внизу. Закрытый уровень. Попасть туда можно только по приглашениям… или с правильными людьми. Я перевожу взгляд на Сэма. Медленно. Потому что теперь становится ясно — зачем мы здесь. И насколько всё серьёзнее, чем казалось. Маркус снова смотрит на меня. — Надеюсь, ты знаешь, куда её привёл, — говорит он, уже тише. Сэм отвечает не сразу. Его голос остаётся ровным. Но в нём появляется что-то холоднее. — Я знаю, что делаю. Я не отвожу взгляд. Маркус откидывается чуть назад, словно давая словам осесть, но затем его внимание снова возвращается ко мне, и на этот раз его взгляд уже другой — не оценивающий, не липкий, а внимательный и… уважительный. Он слегка кивает. — Раз уж мы не были представлены, — говорит он спокойнее, — Маркус. Я перевожу на него взгляд, удерживая ровное выражение лица. — Лиа, — отвечаю так же спокойно. Он чуть склоняет голову, будто запоминая, и в этом жесте нет ни намёка на фамильярность. — Рад знакомству. И это впервые за весь вечер звучит искренне. Я едва заметно киваю в ответ. — Взаимно. Я чувствую, как Сэм остаётся рядом, его рука всё ещё на моей талии, и это уже не просто часть игры — это граница, которую никто не должен переходить. Но спокойствие длится недолго. Сбоку раздаётся смех. Громче, чем нужно. Ближе, чем хотелось бы. И буквально через секунду по обе стороны от нас опускаются ещё люди, без приглашения, с той же самоуверенностью, что и раньше. — Можно мы присоединимся? — тянет один из них с широкой улыбкой. — А то скучно как-то. Другой хмыкает, разглядывая Сэма. — Ого… сам Сэм здесь. И затем с лёгкой насмешкой: — Да ещё и со своей девушкой? Я чувствую, как их взгляды почти одновременно переключаются на меня. Слишком резко. Слишком открыто. Я на секунду задерживаю взгляд вперёд, а затем медленно отвожу его в сторону, будто меня это не касается, будто я не собираюсь участвовать в этом обмене. Пусть смотрят. Но не получают реакции. Рядом я ощущаю, как Сэм остаётся спокойным, почти неподвижным, но его присутствие становится плотнее, ощутимее, словно он уже заранее готов к любому повороту. Маркус бросает на новых «гостей» короткий взгляд, в котором читается лёгкое недовольство, но он ничего не говорит. Пока. — Не ожидали тебя здесь увидеть, — продолжает один из мужчин, устраиваясь удобнее. — Обычно ты избегаешь таких мест. — Иногда приходится, — отвечает Сэм ровно. — Ради дела? — усмехается второй. — Всегда. Разговор начинает течь сам собой, переплетаясь из намёков, полуфраз и скрытых смыслов, и я слушаю, не вмешиваясь, ловя отдельные слова, интонации, запоминая лица, движения, реакции. Они говорят о людях. О сделках. О каких-то именах, которые я не знаю, но которые явно значат больше, чем звучат. Иногда кто-то снова смотрит на меня. Проверяет. Но я остаюсь в стороне, спокойно, почти отстранённо, как и должна. Рядом с Сэмом. Под его рукой. И впервые за всё это время понимаю — здесь важно не только то, что ты говоришь. Но и то, как ты молчишь. Сначала разговор остаётся на грани — намёки, полуфразы, скрытые смыслы, но постепенно всё начинает смещаться, становиться грубее, откровеннее, и я это чувствую почти физически, как меняется атмосфера вокруг. Один из мужчин лениво откидывается назад, скользя взглядом по залу, и усмехается. — Смотри, вон та… — кивает он куда-то в сторону. — Видел? Вот это фигура. Второй тихо смеётся. — Тут сегодня есть на что посмотреть. Я невольно напрягаюсь, чувствуя, как разговор уходит не туда, но остаюсь внешне спокойной, продолжая держать лицо, как и должна. Они переговариваются, оценивают девушек вокруг так, будто те — просто предметы, и в какой-то момент их внимание снова возвращается к нам. Ко мне. — Кстати, — говорит один, переводя взгляд на Сэма, — как у тебя дела в клубе? — Нормально, — коротко отвечает он. — Не сомневаюсь, — усмехается второй. — С такими-то… возможностями. Пауза. И затем, будто между прочим: — Где ты нашёл такую? Я чувствую, как их взгляды снова скользят по мне, уже без всякого стеснения. — По фигуре — просто огонь, — продолжает один, разглядывая меня слишком откровенно. — А личико-то какое? Он чуть наклоняется вперёд. — Снимешь маску? Я не двигаюсь. Жду. Секунда. Две. Сэм молчит. И это молчание начинает давить сильнее, чем любые слова. — Да ладно, — тянет второй. — Чего скрывать-то? — Покажи, — добавляет первый. — Нам же интересно. Я перевожу взгляд на Сэма. Он не вмешивается. И внутри что-то неприятно сжимается. Я не понимаю. Это часть игры? Или… Я делаю медленный вдох. И сама поднимаю руку. Прикасаюсь к маске. Секунда. И снимаю её. Медленно. Открывая лицо. И сразу вижу реакцию. Они замирают на мгновение. А затем — — Чёрт… — Вот это да… — Ты где её вообще нашёл? Комплименты срываются один за другим, но в них нет ничего приятного — только флирт, слишком откровенный, слишком липкий. — Лицо — просто… — один качает головой. — Слишком. — И глаза… — добавляет второй. — Опасная. Но затем тон снова меняется. — Я бы с такой не только на вечер пришёл, — усмехается один. — Да ты посмотри на неё… — второй уже почти не скрывает. — Интересно, какая она… Он не договаривает. Но мне и не нужно. Не хочу слушать. Я чувствую, как внутри всё начинает сжиматься, как растёт раздражение, смешанное с чем-то более тяжёлым, и в голове мелькает мысль — почему он молчит? Разве… разве не должен? Я не знаю, что сказать. Не знаю, как реагировать так, чтобы не испортить всё. И именно в этот момент— Сэм двигается. Резко. Его голос звучит грубо. Жёстко. Режет пространство между нами. — Мне не приятно, что вы так открыто при мне обсуждаете мою, блять, девушку. Тишина падает мгновенно. Тяжёлая. Он смотрит на них прямо. Без маски уже не скрыть выражение его лица. — И я уверен, — продолжает он холодно, — ей тоже не приятно. Его рука на моей талии становится чуть жёстче. — Либо вы сейчас заткнёте свои пасти и извинитесь перед ней за эти слова, — И его голос становится ещё тише. Но от этого — опаснее. — …либо у вас будут проблемы. Никто не смеётся. Никто не шутит. Они переглядываются. И впервые за всё время выглядят неуверенно. Потому что сейчас это уже не разговор. И не игра. Это предупреждение. Которое лучше не игнорировать. Тишина после его слов становится тяжёлой, почти давящей, и я чувствую, как всё внимание снова сосредотачивается на нас, только теперь уже иначе — осторожнее, настороженнее, будто все вокруг внезапно вспомнили, с кем имеют дело. Рука Сэма медленно соскальзывает с моей талии выше — на плечи, задерживается там на секунду, а затем поднимается к волосам, и я чувствую, как его пальцы захватывают прядь, лениво прокручивая её между ними. Этот жест выглядит спокойным. Даже интимным. Но в нём слишком много контроля. Слишком много демонстрации. Я не двигаюсь. Только смотрю на него. Он не отводит взгляд. Изучает. Как будто проверяет мою реакцию. И в следующую секунду происходит то, чего я не ожидаю. Он наклоняется ближе. Слишком резко. Слишком близко. Его губы касаются моего виска. Лёгко. Но этого достаточно, чтобы я замерла. Полностью. Мир вокруг будто на секунду исчезает, остаётся только это ощущение — неожиданное, слишком личное, слишком настоящее для игры. И прежде чем я успеваю что-либо осознать, он чуть смещается и касается губами уголка моих губ. Коротко. Почти невесомо. Но это ударяет сильнее, чем должно. Я замираю. Не дышу. Не двигаюсь. Просто смотрю на него. Секунда. Две. И он остаётся рядом, не отстраняясь далеко, его взгляд всё ещё на мне, а голос звучит тихо, почти лениво, но в нём прячется что-то холодное. — Скажи, милая… — Он чуть наклоняет голову, всё ещё играя прядью моих волос.— Им извиниться перед тобой… — Его взгляд на секунду скользит в сторону тех мужчин. А затем снова возвращается ко мне. — …или мне лучше решить вопрос по-другому? Например… убить? Вопрос звучит спокойно. Слишком спокойно. Но за ним стоит выбор, который не кажется шуткой. Я чувствую, как все вокруг замерли, ожидая моего ответа, и понимаю — сейчас я решаю не только за себя. Но и за них. И за то, насколько далеко всё зайдёт. Я всё ещё чувствую его прикосновение, слишком близкое, слишком настоящее, и от этого внутри что-то сбивается, но я быстро беру себя в руки, потому что сейчас не время теряться, не здесь и не перед этими людьми, которые ждут, наблюдают, оценивают каждую реакцию. Я медленно выдыхаю и перевожу взгляд на тех мужчин, давая им понять, что я не прячусь и не боюсь, хотя внутри всё ещё неприятно тянет после их слов, после их взглядов. — Думаю, — произношу я спокойно, чуть наклоняя голову, — вы достаточно взрослые, чтобы понять, когда стоит остановиться. Они переглядываются. Уже не так уверенно. Я чуть сильнее выпрямляюсь, чувствуя, как рука Сэма остаётся рядом, и добавляю: — Извинений будет достаточно. Один из них усмехается, но эта усмешка выходит кривой. — Ладно… — тянет он. — Перегнули. Второй кивает, уже без прежнего наглого взгляда. — Да, мы… не хотели оскорбить. Я смотрю на них прямо. Не смягчая взгляд. И только после этого слегка киваю, принимая это. Сэм всё это время молчит, но я чувствую, как его внимание не уходит ни на секунду, как он отслеживает каждое слово, каждое движение, и только когда становится ясно, что ситуация не выйдет за рамки, его пальцы в моих волосах перестают двигаться. Он медленно убирает руку, но не отстраняется полностью, оставляя её на моём плече, будто закрепляя границу. — Вот и отлично, — говорит он уже спокойнее, но в голосе всё ещё слышится холод. — Значит, мы поняли друг друга. Никто больше не шутит. Разговор возвращается к делам, но уже осторожнее, сдержаннее, без прежней вольности, и я впервые за это время чувствую, как напряжение немного отпускает, хотя полностью не уходит. Я чуть поворачиваю голову к Сэму, понижая голос: — Это обязательно было? Он смотрит на меня, и в его взгляде нет улыбки. — Да. Коротко. Я прищуриваюсь. — Ты мог раньше вмешаться. — Мог, — спокойно отвечает он. — Но тогда они бы не поняли. Я отвожу взгляд, обдумывая это, и, как ни странно, понимаю — он сделал это не просто так. Не только ради игры. Я снова смотрю вперёд, наблюдая за людьми, за залом, за тем, как всё продолжается, будто ничего не произошло, и тихо добавляю: — В следующий раз не затягивай. Он чуть склоняет голову, и я почти чувствую, как в нём мелькает что-то вроде одобрения. — Тогда не отходи от меня. Со временем разговор окончательно теряет прежнее напряжение, становится пустым и формальным, и те мужчины, переглянувшись между собой, поднимаются с дивана, бросая напоследок короткие фразы про «ещё увидимся», после чего уходят в толпу, растворяясь среди других гостей, и вместе с их уходом воздух вокруг будто становится легче. Маркус делает последний глоток из бокала, ставит его на стол и поднимается, поправляя пиджак. — Увидимся, — спокойно говорит он, переводя взгляд сначала на Сэма, затем на меня. Я слегка киваю, а он уже отворачивается. — Пойду выпью. И уходит, не дожидаясь ответа. Я провожаю его взглядом всего на секунду, после чего возвращаю внимание к залу, но рядом чувствую, как Сэм чуть меняется — будто что-то вспомнил. — Выпить, — коротко говорит он, больше самому себе, чем мне, и поднимается. Затем смотрит на меня. — Ты что будешь? Я чуть качаю головой. — Я не хочу алкоголь. Он усмехается, уголок губ едва заметно поднимается. — Как знаешь. И разворачивается, уже делая шаг в сторону бара. Я остаюсь на месте. На секунду. Но не успеваю даже подумать, как он вдруг останавливается, словно передумав, резко возвращается ко мне и, не говоря ни слова, берёт меня за руку, притягивая ближе. — Одну тебя оставлять нельзя, — бросает он спокойно. Я слегка приподнимаю бровь, но не спорю, позволяя ему вести себя, и мы вместе направляемся к барной стойке, проходя мимо людей, чьи взгляды снова цепляются за нас, за меня, за то, как он держит меня рядом. Бар освещён ярче, стекло блестит, бутылки выстроены идеально, и здесь шум становится другим — более живым, но менее опасным. Сэм останавливается, кладёт руку на стойку и кивает бармену. — Виски. Коротко. Без уточнений. Бармен сразу принимается за заказ. Я стою рядом, чуть опираясь на стойку, и невольно скольжу взглядом по залу, чувствуя, как напряжение всё ещё не отпускает до конца. Потому что теперь я знаю — самое важное ещё впереди. Бармен ставит перед ним стакан, янтарная жидкость мягко отражает свет, и Сэм, не спеша, берёт его в руку, делает первый глоток, будто проверяя вкус, а я наблюдаю за этим, опираясь на стойку, и в какой-то момент не выдерживаю. — Ты пришёл сюда по работе, — говорю я, чуть наклоняя голову. — Как ты собираешься работать с пьяным разумом? Он даже не смотрит сразу. Делает ещё глоток. Только потом переводит на меня взгляд. — Я не пьянею от одного стакана. Я усмехаюсь. — Все так говорят. — Все — не я. — О, конечно, — я закатываю глаза. — Ты же у нас особенный. Он слегка прищуривается, делая ещё глоток. — Хочешь проверить? — Нет, спасибо, — я фыркаю. — Я не собираюсь тащить тебя на себе, если ты вдруг решишь, что уже не можешь идти. — Ты? Тащить меня? — он усмехается, уже с явным интересом. — Это звучит как хорошее шоу. Я хмыкаю. — Да, особенно когда ты будешь ныть. — Я не ною. — Конечно, не ноешь, — киваю я. — Ты просто… выражаешь недовольство с угрозами. Он тихо смеётся. Настояще. Не той холодной усмешкой, к которой я привыкла. — Это разное. — Ага, — я скептически смотрю на него. — Очень. Он делает ещё глоток, затем слегка наклоняется ко мне. — Ты слишком много говоришь для человека, который не пьёт. — А ты слишком самоуверенный для человека, который уже начал. Он усмехается шире. — Мне это идёт. — Тебе всё «идёт», да? — Почти всё. Я прищуриваюсь. — Сам себя не похвалишь — никто не похвалит? — Мне не нужно, чтобы меня хвалили. — Да ладно, — я наклоняюсь ближе, чуть понижая голос. — Ты выглядишь как человек, которому это даже нравится. Он смотрит прямо на меня. Несколько секунд. — А ты выглядишь как человек, который слишком внимательно меня изучает. Я замираю на долю мгновения, но быстро усмехаюсь. — Это часть моей работы. — Помощница? — он чуть склоняет голову. — Именно. — Тогда ты плохо справляешься. Я поднимаю бровь. — Это ещё почему? — Потому что вместо работы ты споришь со мной у бара. Я тихо смеюсь. — А может, это ты меня отвлёк? — Я? — Да, ты, — я чуть улыбаюсь. — Сначала потащил сюда, потом пьёшь и ещё обвиняешь меня. Он делает вид, что задумался. — Логично. — Конечно логично. Он качает головой, делая ещё глоток. — Ты невозможная. — Зато не скучная. Он смотрит на меня чуть дольше, чем нужно, и в этом взгляде появляется что-то мягче, чем раньше. — Это правда. Я на секунду отвожу взгляд, чувствуя, как улыбка сама появляется, и неожиданно для себя тихо смеюсь. — Видишь, ты уже согласился со мной. — Один раз. — Запомню. — Не привыкай. Я снова смеюсь, уже легче, свободнее, и на секунду всё вокруг — люди, музыка, опасность — отходит на второй план, остаётся только этот странный, неожиданный диалог, в котором нет напряжения, нет игры… только мы. Но где-то внутри всё равно остаётся понимание — это затишье ненадолго. Он делает последний глоток, чуть задерживая стакан в руке, словно обдумывает что-то, а затем ставит его на стойку и, даже не глядя на бармена, коротко кивает: — Ещё. Я тут же поворачиваюсь к нему. — Ты серьёзно? Он лениво переводит на меня взгляд, в котором уже появляется что-то более расслабленное. — Абсолютно. — Ты вообще помнишь, зачем мы здесь? — я хмурюсь. — Работа? Информация? Аукцион? — Помню, — спокойно отвечает он. — Тогда что ты делаешь? — Пью. Я закатываю глаза. — Гениально. Бармен уже ставит перед ним новый стакан, и я невольно смотрю на него с раздражением. — Ты собираешься напиться прямо перед тем, как начнётся что-то важное? Сэм берёт стакан, медленно прокручивает его в пальцах, наблюдая, как жидкость двигается внутри. — Я собираюсь выглядеть так, будто мне всё равно. Я чуть прищуриваюсь. — И для этого обязательно пить? Он делает глоток. Не спеша. И только потом отвечает: — Это помогает. Я фыркаю. — Да, конечно, «помогает». Он слегка наклоняется ко мне, опираясь локтем на стойку, и теперь его голос становится ниже. Мягче. — Ты слишком переживаешь. Я смотрю на него прямо. — Потому что в отличие от тебя я думаю наперёд. — Я тоже думаю, — тихо отвечает он. — Просто не показываю. Я собираюсь что-то сказать, но он делает ещё один глоток и смотрит на меня уже иначе — внимательнее, с лёгкой тенью улыбки, будто его начинает забавлять не только разговор, но и моя реакция. — Тебе идёт, когда ты злишься, — добавляет он вдруг. Я замираю. — Что? — Это выражение лица, — он чуть наклоняет голову. — Очень… живое. Я морщусь. — Ты сейчас серьёзно? — Вполне. — Ты пьёшь и начинаешь говорить странные вещи. Он тихо усмехается. — Я всегда их говорю. Просто ты не всегда замечаешь. Я скрещиваю руки на груди. — Нет, раньше ты хотя бы не флиртовал. Он приподнимает бровь. — А сейчас флиртую? — Да. — И тебе это не нравится? Я открываю рот, чтобы ответить, но на секунду запинаюсь, потому что он смотрит слишком прямо, слишком внимательно. — Это… неуместно, — наконец говорю я. Он делает ещё глоток, не отводя взгляда. — Здесь всё неуместно. Я качаю головой. — Ты невозможный. — Уже говорила. Он чуть подаётся ближе, сокращая расстояние между нами, и теперь его голос звучит почти на уровне шёпота, но без напряжения — легко, с намёком, с тем самым опасным спокойствием. — Но ты всё равно рядом со мной. Я чувствую, как внутри что-то откликается на это, и быстро отвожу взгляд. — Потому что ты сам сказал не отходить. — И ты послушалась, — он усмехается. — Удивительно. — Не обольщайся. — Уже поздно. Я снова смотрю на него, и в этот раз в его взгляде явно есть игра — лёгкая, почти незаметная, но от этого только опаснее. — Знаешь, — продолжает он, чуть наклоняя стакан, — ты совсем не такая, какой пытаешься казаться. Я прищуриваюсь. — А ты, значит, уже разобрался? — Частично. — И что же ты понял? Он делает паузу, будто специально тянет момент, затем смотрит прямо в глаза. — Что ты гораздо интереснее. Я невольно замираю. И тут же усмехаюсь, пытаясь скрыть это. — Это ты сейчас так алкоголь оправдываешь? Он тихо смеётся. — Нет. Его голос становится ещё ниже. — Это я трезвый говорю. И от этого почему-то становится ещё опаснее. Он делает ещё один глоток, медленно, почти лениво, и я уже собираюсь снова что-то сказать, как рядом с нами появляется человек в форме — аккуратный, сдержанный, с тем самым нейтральным выражением лица, за которым ничего не прочитать. Он слегка склоняет голову. — Прошу прощения за беспокойство. Мы оба переводим на него взгляд. — Владелец приглашает всех гостей в центральный зал, — продолжает он ровным голосом. — Начинается танец. Только пары. Я чувствую, как внутри что-то сжимается. Танец. Сэм медленно ставит стакан на стойку, не сводя взгляда с работника. — Понял. Тот кивает и уходит так же тихо, как появился. Я поворачиваюсь к Сэму. — Ты умеешь танцевать? Он чуть усмехается. — Да. — Отлично, — я скрещиваю руки. — Потому что я нет. Он смотрит на меня, будто не верит. — Совсем? — Совсем, — я пожимаю плечами. — Так что если я наступлю тебе на ногу — это будет твоя вина. Он тихо смеётся, уже без прежней резкости. — Переживу. Я чуть наклоняю голову. — Ты слишком уверен. — Потому что ты будешь делать то, что я скажу. — Не факт. Он делает шаг ближе, и его взгляд снова становится внимательнее. — Факт. Я закатываю глаза, но внутри появляется странное ощущение — смесь напряжения и… ожидания. — Ладно, — выдыхаю я. — Веди, раз такой умный. Он протягивает руку. Я смотрю на неё секунду. И вкладываю свою. Его пальцы сразу сжимаются — уверенно, но не грубо, и он тянет меня за собой, уводя от барной стойки обратно в зал, где люди уже начинают собираться, разбиваясь на пары, музыка становится глубже, медленнее, будто подстраиваясь под происходящее. Я чувствую взгляды. Снова. Но теперь уже другие. Более внимательные. Более оценивающие. Сэм останавливается в центре, разворачивая меня к себе, и его рука ложится на мою талию, притягивая ближе, вторая удерживает мою ладонь, и расстояние между нами сокращается до минимума. Я поднимаю на него взгляд. — Если я упаду — ты виноват. Он слегка наклоняется ближе. — Я тебя удержу. Музыка начинает звучать громче. И он делает первый шаг. Заставляя меня двигаться вместе с ним.