История одного зомби

Меня зовут Арви. По крайней мере, так меня называли До. Теперь у меня нет имени. Теперь есть только я: мои тяжелые шаги, скрип песка под босыми ногами и вечный, неутолимый голод. Но я помню. Я помню высокие стены из песчаника, смех у кузницы и ее глаза, зеленые, как самый редкий изумруд. Я помню вспышку, крики и холодную чешую того, что ворвалось в наш город. А потом — тишину. А потом… я проснулся. Проснулся здесь, в этой каменной кожей, с разумом, затуманенным красным туманом. Мои товарищи, такие же, как я, мы брели ночью, издавая протяжные стоны. Это не был язык, это был просто звук, вырывающийся наружу вместе с тоской. Мы шли на свет. На тепло. На жизнь. Однажды ночью мы наткнулись на его дом. Неуклюжий, из грубого дуба, с факелами у входа. Он, живой, метался внутри, пытаясь заложить проход камнем. Его страх был подобен аромату свежеиспеченного хлеба — он сводил нас с ума. Мы били в стены, царапали их огрубевшими пальцами. И тут я увидел ее. Не его, не живого. На столе, за стеклом, стоял цветок. Алый мак. Такой же, какой она носила в волосах. Красный туман в моей голове на мгновение отступил, уступив место воспоминанию. Я видел ее, смеющуюся, с алым маком за ухом, на фоне заходящего солнца над пустыней. Это было остро, как клинок, и тепло, как летний дождь. Мои руки опустились. Мой стон затих. Сородичи, не обращая на меня внимания, продолжали ломиться в дверь. Я отступил. Медленно, неуклюже, развернулся и побрел прочь от света, прочь от тепла, прочь от этого сладкого, манящего страха. Я шел всю ночь, пока не добрался до старой шахты. Там, в глубине, где не достигали лучи солнца, я нашел заброшенную каменную галерею. Это стало моим убежищем. Теперь ночи у меня другие. Я не иду со стаей. Я бреду один. Иногда я просто стою в тени дубовой рощи и слушаю, как шелестят листья. Я смотрю на летающих светящихся существ — они не боятся меня. Однажды я нашел брошенную деревянную куклу. Я принес ее в свою галерею и поставил в нишу. Я не знаю зачем. Возможно, чтобы напомнить себе, что когда-то кто-то тоже играл с такими куклами. Я нахожу вещи. Ржавый железный слиток, кусок синей шерсти, бирюзовый осколок от витража. Я складываю их в кучку. Это мое немое коллекционирование. Моя попытка собрать по кусочкам то, что я потерял. Иногда голод становится невыносимым. Красная пелена застилает глаза, и я снова готов броситься на первый же факел, на первый же силуэт у станка. Но тогда я возвращаюсь в галерею и смотрю на свой алый мак. Он искусственный, я сорвал его с высокой травы, но он такой же яркий. И я вспоминаю. И туман отступает. Я не знаю, что со мной происходит. Я все еще монстр. Солнце все еще опаляет мою кожу. Мое тело все еще жаждет того, чего оно не должно желать. Но внутри этой окаменевшей оболочки, под бельмами подслеповатых глаз таилось что-то иное. Не надежда на перерождение — это слишком громкое слово. Скорее… надежда на память. На то, чтобы не стать окончательно тем, кем меня сделали. Я — Арви. Я помню алый мак. И пока я помню, часть меня все еще жива. И может быть однажды я найду не просто вещи, а способ снова почувствовать дождь на коже, не шипя от боли, а подставив лицо под прохладные капли, как делал это До. А пока я просто жду ночи. Моей ночи. Тихой, полной воспоминаний, которые принадлежат только мне.