Shame

Как только Лотан выбрался на свободу из удушливого полумрака библиотеки, он тут же рванул в лес. Хильда, похоже, ожидала гостей, потому что уже сидела на крыльце, присматриваясь к тропинке, ведущей в город. — Ты! Это ты натравила на меня старейшин! Признавайся, это твоих рук дело, шлюшка мелкая?! — с перекошенным от ярости лицом завопил мужчина, хватая её за плечи. Сквернословие было грехом для верующего, но разве считалось таковым оскорбление ходячего трупа? Хильда закрыла лицо ладонями, но через широко расставленные пальцы виднелись её лихорадочно блестевшие глаза и искривившийся в безумной усмешке рот. — Да... Да! Это была я, папочка! Тебе понравился мой подарок? — истерически загоготала она. — Змея подколодная! Свела мать в могилу, и тебе всё мало? — с исступлённым отчаянием тряс он её, будто пытался вытрясти из неё обратно свою покойную жену. — Почему сейчас вдруг вылезла? — Почему? Ты спрашиваешь, почему? Да потому... что я могу! Захотела и сделала! Не ожидал? — Хильда зашлась в приступе то ли смеха, то ли кашля. — Я же все эти годы вообще тебя не трогал, так что изменилось?! — Мне... стало скучно! По правде говоря, я очень жалею, что не пошла тогда за Самуэлем в город, такой спектакль пропустила, — покачала она головой, утирая тыльной стороной ладони выступившие слёзы. — Ты наверняка выглядел жалко, как побитая собака. Какое убогое зрелище! — Сама ты сучка, своими бы руками задушил! — яростно выплюнул отец. — Ну так давай, не стесняйся, — Хильда положила его ладони себе на горло и плотно зафиксировала их своими. — Лотан так расстроился, что у него забрали его пойло, что пошёл в лес душить людей! Спившийся фанатик убил собственную дочь за ересь. Давай же, ради такого мне и умереть не жаль! Старейшины дружно тебе поклон отвесят за такую рекламу церкви! — Сумасшедшая! — прорычал Лотан, резко отталкивая её на землю. — Как будто я могу убить собственного ребёнка! — Боже милостивый! Под конец своей жалкой жизни я удостоилась откровения с небес! Имя ему — «Милосердие отца»! — воскликнула Хильда, изображая приступ экстаза. — Ты вообще правда мой отец? Я просто не понимаю, как у столь возвышенного человека могла родиться такая тварь, как я? Хильда подползла к нему на коленях и ухватилась за край его одежды, зарываясь в неё носом. — Папа, это правда ты пришёл ко мне, — улыбка девушки, глядящей на него снизу вверх, выглядела невероятно порочной. — От какого ещё ангела будет так нести перегаром, если не от моего драгоценного родителя? — Тебе всё ещё мало? — брезгливо отпрянул Лотан, его лицо скривилось в гримасе отвращения. — Да что тебе от меня нужно?! Из-за тебя я и так теперь буду как прокажённый, а ты продолжаешь издеваться! — Поверить не могу, — злорадно хихикнула Хильда, прикрывая рот рукой. — Неужели мы теперь в одной лодке? Братья отвели тебя в «комнатку»? О чём вы говорили? Ты, наверняка, славно провёл время, наслаждаясь духовным наставлением! — Заткнись! — взревел мужчина, затыкая уши. — Как там говорят?.. Яблочко от яблоньки?.. — усмехнулась она, вставая и отряхивая пыль с платья. — Не смей винить в своём падении меня! Ты сама выбрала этот путь, а расплачиваюсь за него я! — в голосе Лотана сквозила неприкрытая обида за разрушенную жизнь. — Что сейчас, что тогда — твоё гнилое нутро как было, так и осталось! Как бы хорошо к тебе ни относились, ты вечно всё портила! Ты думаешь, я не знаю, за что тебя вышвырнули? — Да, сейчас я такая. Порочная, греховная натура, одержимая жаждой разрушения, — девушка стала так решительно приближаться к своему отцу, что тот невольно попятился назад. — Но не смей жалеть себя и думать, что тебе просто не повезло породить на свет монстра. Это ты не смог вовремя меня защитить, теперь настало время пожинать плоды. Улыбка Хильды была настолько зловещей, что у Лотана пересохло во рту. «Она обезумевшая грешница, но она ведь не станет совершать преступление, за которое можно попасть в тюрьму? Или... ей уже всё равно?!» — промелькнула у него в голове паническая мысль. — Знаешь, я хоть и никогда не была такой наивной идеалисткой, как этот ваш Самуэль, но и ведьмой я не рождалась. Это церковь вырастила из меня демоницу. Так пусть же теперь любуются творением своих рук! Её последние слова прозвучали так торжественно, что мужчине стало не по себе. Он бросился бежать обратно в город, то и дело оглядываясь, будто опасаясь погони. Глядя на его удаляющуюся фигуру, Хильда почувствовала, как в её сердце разгорается азарт. Своими словами ей удалось запустить в застоявшихся водах Клеменции эффект домино. Сегодня она пропустила всё шоу, но завтра она этого не допустит.