Devil in a black dress

Летний перерыв для Макса стал словно глотком свежего воздуха во всей закружившей его гоночной суматохи. И чтобы как-то извлечь пользу от отдыха, провести время эффективно и продуктивно, но при этом и вдоволь расслабиться, он постарался немного набросать план на ближайшие три недели, чтобы хотя бы в этот раз не провести все свободное время запертым в квартире в Монако, ведя стримы, тренируясь в симуляторе, лежа в кровати и играя с кошками. Макс был уверен, что в этот раз аналогичная ситуация не произойдет, ведь в этом году у него появился стимул в виде пинка под зад от Джорджа. Его первоочередной задачей стал полет в Нидерланды совсем на короткий промежуток лишь для того, чтобы собрать свою семью в полном составе и отправиться уже к конечной точке их недельного путешествия — Мальдивы. Сестра Макса, Виктория, решила воплотить сразу две свои мечты в одной: провести время в кругу близких без посторонних, ну и конечно же, насладиться песчаным пляжем и индийским океаном. Макс не       разделял такой радости, не видя ничего привлекательного в том, чтобы лететь уйму часов, так еще и несколько раз сменить транспорт. И при всем этом получить пассивный отдых, который он мог с легкостью организовать у себя дома. Но против воли семьи не пойдешь, да и Макс действительно рад, что спустя столько времени у них получилось воссоединиться со всеми членами семьи. По итогу Макс отлично провел там неделю. На его душе было удивительно спокойно и тепло. Единственное, чего, точнее кого, не хватало Максу на Мальдивах — это Джорджа рядом. Он успел соскучиться по своему парню, который так же проводил эту неделю с семьей у себя на родине. Они каждый день переписывались, но из-за абсолютно разных часовых поясов им почти не удавалось делать это одновременно. Пока один писал утром или днем, другой спал, а когда просыпался, только отвечал на сообщения. И так по кругу. Однако все же пару раз у них получилось полюбоваться поговорить друг с другом по видеозвонку, на которых именно Джордж был спросонья, выглядя так уютно и очаровательно, что Макс готов был вернуться домой прямо в ту же секунду, чтобы заобнимать своего парня и все-таки больше не вылезать из их постели. Когда неделя вдали друг от друга подойдет к концу, у Макса и Джорджа будет пара дней для того, чтобы лишь вдвоем провести это время. А все потому, что позже обоим нужно поехать на свои технические базы, на которых они останутся от силы на дня два-три, а затем отправятся в долгожданный отпуск на Сардинию до того момента, как оба полетят на Гран-при Нидерландов. Приехав в аэропорт Мале, Макс написал Джорджу время приземления в Ницце и увидел, как сообщение почти сразу было прочитано, поэтому он позвонил, потому что ужасно соскучился по голосу своего парня. Они не могли оторваться от разговора друг с другом, и лишь тогда, когда Джордж услышал, как Макса поторапливает мама, говоря, что они и так сбились от плана полета, то начал прощаться, но напоследок все же загрузил мысли Макса на долгие часы: — Надеюсь, ты как следует отдохнешь, желательно поспишь в полете, набравшись сил, потому что у нас дома они явно понадобятся. — Джордж, что ты опять задумал? Заказал очередной развлекательный комплекс для котов? Уже очевидно, что мы живем у них, а не они у нас. Скоро будем ютиться в лежанках, благо у нас их хоть отбавляй. — Да! Но это еще не приехало. И вообще, ты не должен был узнать об этом сейчас, Макс! — по мере того как Джордж говорил, его тон становился несколько обиженным и даже обвиняющим, потому что Макс сам того не подозревая, раскрыл то, о чем Джордж пытался не проболтаться уже несколько дней, а учитывая то, что он не умеет держать язык за зубами при Максе, хранить что-то в тайне всегда невероятно трудно. Макс хоть и не видел своего парня, но знал, что сейчас он дуется с нахмуренными бровями и надутыми губами. Но его обиженный тон на удивление быстро улетучился, когда он произнес следующую фразу: — Хоть теперь ты и знаешь, что в скором времени мы будем собирать новый дом для наших котов, однако по прилете тебя все равно будет ждать сюрприз. — Сюрприз? Но, Джордж, ты уже сказал об этом, и у меня не будет никакого эффекта неожиданности, да и выдержишь ли ты, снова не проболтавшись? — О-о-о, поверь, я удивлю тебя во всех смыслах, Макси, — загадочно произнес Джордж.

***

Макс действительно удивлен прямо сейчас, учитывая тот факт, что он уже в Монако, а Джордж так и не раскрыл сюрприз. Возможно, это происходит впервые, и ему стоит запомнить этот день. Он невероятно сильно хотел как можно скорее оказаться дома. Макс очень соскучился по Джорджу, а также был взволнован его загадочным поведением, но больше — заинтригован. Джордж, конечно, любил поддразнивать и удивлять, но в последнее время ему не хватало терпения и силы воли, чтобы уже в первые минуты не растрепать какую-либо новость или свою задумку. Видимо, его парень перенял это пристрастие у Ландо за годы дружбы с ним. Джордж мог написать ему сейчас и рассказать, какой именно сюрприз подготовил, потому что так всегда и было, но никаких уведомлений от него Макс не получил, и это подстегивало интерес еще больше. Зная Джорджа много лет, Макс понимал: тот мог подготовить абсолютно что угодно, начиная с того, чтобы устроить им день отдыха, который почему-то разительно отличался от общепринятых стандартов, потому что включал в себя как минимум огромное количество передвижений, и заканчивая… о боже, да заканчивая чем угодно. Вот поэтому Макс никак не мог перестать думать о своем парне, его словах, и поведении.

***

— Джордж, я дома! Ответом ему послужила тишина. Поставив на пол свою ручную кладь и сняв обувь, Макс еще раз оповестил о своем присутствии, но ни Джордж, ни их животные не вышли его встречать, что весьма странно, ведь коты, услышав малейшие звуки из прихожей, бежали прямиком туда. Решив пройтись по квартире, Макс первым делом отправился в спальню и увидел, что дверь в комнату не была заперта. Он бросил взгляд в открытое пространство, да так и застыл. Из легких мигом пропал весь воздух, а сердце тотчас перестало биться в груди. Тело будто облили свинцом, пригвоздив его намертво к полу. Через несколько мгновений казалось все, что до этого остановилось, вернулось в трехкратном размере: в голове Макса резко и громко забурлила кровь, вытеснив все окружающие звуки, и сердце забилось так, будто сейчас пробьет грудину. Лишь тело все так же оставалось неподвижно. Невозможно было определить, сколько времени прошло, пока Макс был дезориентирован представившейся перед ним картиной, но все же просочившийся высокий и протяжный стон из комнаты начинал постепенно приводить его в чувство. Усилием воли он заставил себя закрыть свои пересохшие глаза. Макс быстро поморгал несколько раз, пытаясь убедиться в реальности происходящего. Нет, ничего не изменилось. Он еще несколько раз моргнул и наконец заставил себя медленно сглотнуть накопившуюся во рту слюну. Теперь его тело пылало от смеси неистового шока и возгоревшейся сумасшедшей похоти от увиденного за приоткрышейся двери в спальню. Его Джордж расположился по центру кровати, широко расставив свои согнутые в коленях ноги и прогнув спину. Его румяное лицо соприкасалось левой стороной с шелковой простыней, глаза закрыты, а нижняя губа была закушена так сильно, что и без того острые углы челюсти сейчас были точно лезвиями, под которые Макс сам бы подставил горло. Тело Джорджа… Его тело покрывала черная ткань короткого и полуприлегающего платья с открытой зоной плеч. Джордж лежал на кровати в задранном платье и ласкал себя. Макс, вероятно, просто сошел с ума, и у него начались галлюцинации из-за длительного перелета или долгой разлуки. Попытавшись ущипнуть себя и проверить, не сон ли это, он не смог подвигать даже пальцами руки. И пока Макс продолжал неподвижно стоять с уже открытым ртом и скользить взглядом по телу Джорджа, безумное видение становилось только более развратным. Загорелые и невероятно длинные ноги Джорджа были окутаны полупрозрачными кружевными чулками, доходящими до середины упругих бедер, которые были крепко сжаты резинками молочных подвязок с этими чертовыми розовыми бантиками сзади. Такой контраст смуглой кожи и белой ткани заставил Макса начать терять рассудок. Джордж касался себя под коротким платьем, и этот вид был не только до смерти возбуждающим — он казался ему эстетически прекрасным. Макс был готов вечно смотреть на ублажающего себя Джорджа, если бы только это не грозилось взорвать его ноющий от болезненного возбуждения член. Однако окончательно его добило и свело с ума зрелище, когда взгляд Макса поднялся выше. Платье Джорджа задралось чуть выше, поэтому его взору открылись тонкие резинки, крепко обхватившие задницу и тянувшиеся вверх от подвязок, которые были закреплены на талии кружевным жемчужным поясом для чулок. А потом он зацепился взглядом за кусочек ткани, проходящий между половинок ягодиц. Это были до того узкие стринги, что тонкая полоска почти не закрывала розовую и влажную дырочку Джорджа. Макс, потеряв контроль над своим телом, не сразу заметил, что упустил момент, когда у него начала вытекать слюна и не в малых количествах. Кое-как сглотнув вновь накопившуюся жидкость, он зацепился взглядом за движением Джорджа, рука которого плавно опустилась на талию, и несколько пальцев прошлись по кромке кружевной баски от пояса для чулок, затем нырнули под небольшой треугольник стрингов на копчике и оттянули ткань так, что тонкая полоска сдвинулась левее, и теперь припухшая и слабо пульсирующая дырочка полностью была видна. Опираясь на одну руку, Джордж завел другую к себе за бедро и что-то нащупал. Макс увидел, что это смазка, которой они всегда пользуются. Джордж выдавил ее на свою руку, немного растерев на ладони. Затем он потянулся за еще одним предметом, который Макс не сразу смог опознать, ведь манипуляции с ним были проделаны вне досягаемости его зрения. И лишь тогда, когда Джордж приблизил нечто белое к своим ягодицам, Макс распознал в нем анальную пробку. Часть, предназначенная для погружения внутрь, по форме напоминала каплю, а на ее основании поблескивал голубой камушек. И когда Джордж в одно движение погрузил пробку в свою влажную, подрагивающую дырочку, рука Макса отчаянно сжалась на набухшем члене, который невероятно болезненно ныл, упираясь в его узкие джинсы. Он не успел перевести дыхание, как Джордж вдруг принялся трахать себя прямо этой пробкой. Раз за разом он полностью вынимал ее из себя и вновь резко загонял обратно, позволяя расширенной части сильнее растягивать дырку. Каждый раз, когда он вставлял ее внутрь и вынимал наружу, характерный пошлый хлюпающий звук бил Макса прямо в уши и член, сводя его с ума. Из-за того, что он стоял не шелохнувшись какое-то время, все тело затекло. Но легкие и сердце теперь работали без передышки с явным превышением нормы, и каждое мгновение Макс это ощущал на себе. Тонкая струйка смазки начала стекать вдоль ягодиц, вниз к яичкам и члену Джорджа. Макс завороженно смотрел, как дырочка сжималась и пульсировала, и весь его мир взорвался, когда он услышал чужой хриплый голос: — Все сам… все сам, — капризно и жалостливо простонал Джордж, продолжая оттягивать ткань трусов от своей выставленной напоказ дырочки. Прогнувшийся в спине, в чулках и платье, с обнаженной, призывно оттопыренной задницей, он открыто и совершенно бесстыдно предлагал себя как самый щедрый подарок. Его бедра несколько раз вильнули в приглашающем жесте, когда он продолжил: — Такой пустой... я такой пустой. Если бы кто-нибудь наполнил меня... И только тогда, когда Джордж сильнее повернул голову к двери, его слезящиеся глаза открылись, а их взгляды встретились, полная чувствительность вернулась к телу Макса. Он услышал новый стон Джорджа и его прерывистое: — А-ах, ну чего ты там стоишь, Ма-акс... Оглушающий удар молнии, пронесшийся безумным вихрем по всему его телу, наконец заставил Макса двинуться с места. Словно в горящей агонии он совершил первый шаг своими затекшими ногами и сам не понял, как уже очутился рядом с кроватью. Джордж продолжал оттягивать тонкую ткань трусиков от своей дырочки, и теперь вблизи было видно, как его рука дрожала. С молниеносной скоростью Макс начал срывать с себя джинсы и белье, услышав характерный звук рвущейся ткани, на который ему было плевать, потому что все его внимание было заострено на Джордже. Обхватив свой измученный, адски твердый член рукой, он дотянулся до смазки, буквально сорвав с нее крышку, и та улетела куда-то в сторону, выдавил вязкую эссенцию на руку и соединенными в кольцо пальцами одним движением размазал по набухшему члену. Громкий протяжный стон одновременно облегчения и никуда не исчезнувшей напряженности сорвался с губ Макса. Медленно он подвел свой член к сжимающемуся анусу. Задержав дыхание, Макс преодолел начальное сопротивление тугих мышц и медленно толкнулся внутрь. Джордж тут же издал громкий и жалобный стон. Его рука, отпустив ткань трусиков, метнулась под платье к наверняка до боли напряженному члену. Макс увидел, как белая полоска ткани коснулось его длины в тщетной попытке вновь закрыть уже занятую дырочку. Почувствовав какую-то бесконтрольную ревность к этим стрингам, которые до него занимали его место, он дернул их вниз и мгновенно о них забыл, потому что эта несчастная полоска больше не представляла никакого интереса. Каждую клетку тела пронзал электрический разряд, когда горячее нутро охотно сжималось вокруг члена, а узкое колечко мышц порочно растягивалось под давлением его набухших вен. Все существо Макса взмолило о быстрой разрядке, но очарованный ощущениями и внезапным азартом, будто для него решался исход чемпионата, он начал медленные и размеренные толчки внутрь. Его пальцы сами вцепились в загорелую кожу, проникнув под тонкие полоски подвязок. Упругие ягодицы коснулись лобка, когда он зашел глубже, и гортанный рык вырвался из его горла одновременно с чужим отчаянным стоном. Каждую возможность трахнуть это изысканное тело Макс воспринимал как подарок. Сегодня Джордж сделал ему самый невероятный подарок. Максу хотелось исследовать каждый сантиметр загорелой и ухоженной кожи, спрятанной под элегантным платьем и пошлыми чулками. Джордж был непозволительно прекрасен, его хотелось вылизать и вытрахать до того, как они оба потеряют сознание. Но еще больше Максу сейчас хотелось увидеть лицо Джорджа. Его руки, лежавшие на ягодицах, теперь двигались выше, ни на секунду не прерывая контакта с этой бархатной кожей. Остановившись на талии и несколько отчаянно обхватив ее, Макс вышел из тела Джорджа и одним движением перевернул его на спину. Теперь они были лицом к лицу. Когда их взгляды наконец сфокусировались друг на друге, оба замерли. Макс был загипнотизирован видом, который открылся перед ним. Сначала это были широко раскрытые голубые глаза Джорджа, обрамленные густыми и длинными ресницами, слипшихся в нескольких местах от скопившейся на них влаге. С трудом оторвавшись от них, Макс смог увидеть уже больше — зардевшие уши, румяное лицо, покусанные и припухшие губы. Абсолютно обессилев от всего, что ему преподнес Джордж, он сократил расстояние и припадал к нему в безумном порыве. Тем же ему ответил и Джордж. И поначалу это было похоже на разъяренную борьбу двух хищников, которые буквально вгрызались друг в друга, но потом, когда в легких уже не осталось кислорода, они ненадолго отстранились, чтобы отдышаться, и следующим прикосновением Макс ловит нижнюю губу Джорджа и нежно посасывает ее, поглощая стон, вырвавшийся из его приоткрытого рта. Макс также возобновляет толчки, стремительно переходя с размеренного темпа на более энергичный и хаотичный. Его руки опускаются к горошинам сосков Джорджа, уже напряженным от возбуждения и постоянного трения с атласной тканью платья. Макс не упускает ни единой возможности касаться этого чувствительного места своего парня, ведь тот всегда реагирует так отзывчиво, пылко и страстно. Он выгибается невероятно притягательной дугой, закусывает нижнюю губу и неизменно пронзает своим цепким и обольстительным взглядом, от которого было нереально оторваться, пока сам Джордж не захочет этого. Их зрительный контакт всегда становится обратным отсчетом к тому, чтобы окончательно дойти до края, поэтому Макс чувствует, что с каждой секундой ему все сложнее и сложнее удерживать контроль над своим телом, что уж говорить про Джорджа, который теперь дрожит и скулит, он больше не может сдерживаться, не может отвечать на поцелуй, с трудом хватает воздух ртом. Последней каплей для обоих стало прерывистое, с явным трудом и усилием протяжное: — Ма-а-акс… Джордж выгнулся в спине, его голова резко откинулась назад, и теперь набухшие соски оказались прямо напротив губ Макса, и он, конечно же, не упустил возможности прильнуть к одному с влажным чмоком, очерчивая языком круги горошины прямо через ткань платья, помогая рукой тереть второй, тем самым доводя своего парня до оргазма. Из Джорджа вырывается громкий, постыдно жадный всхлип, и этот звук волной прокатывается и по Максу, вызывая протяжный стон облегчения. Перенеся полностью вес на ноги, Макс перекатывается на спину, удерживая руку на животе Джорджа, который сразу льнет к его плечу, утыкается лицом в место чуть выше ключицы и тихо шепчет: — Боже, Макс, мне так стыдно, — Джордж чувствует, как его щеки горят. Он зажмуривается, позволяя смущению, но одновременно с этим и блаженству слиться воедино, от смеси которой кружится голова и бросает в жар. Макс в удивлении распахивает глаза, его взгляд тут же опускается вниз на видимую ему часть лица Джорджа, которая пылает. Произнесенные слова его парнем, ввели Макса в ступор, и он смог проронить лишь: — Почему? — Мы еще не затрагивали кроссдрессинг, поэтому я не знал, как ты отреагируешь, но я не смог дождаться, чтобы сначала это обсудить с тобой, ведь тебя не было рядом, а в мою голову постоянно лезли эти навязчивые мысли, и… Он не успел договорить, как Макс приподнял лицо Джорджа до уровня своих глаз за подбородок. — Джордж, для меня ты самый драгоценный и любимый человек в этом мире, и мое главное желание, чтобы ты был счастлив, и я готов сделать абсолютно все, чтобы так было всегда. И когда я могу касаться твоей бархатной, поджарой кожи, осыпать поцелуями твое тело с головы до ног, видя, как тебе хорошо; слушать твой чарующий голос и все те прекрасные звуки, которые ты воспроизводишь, когда я довожу тебя до исступления, — Макс медленно сквозь слова осыпает поцелуями лицо Джорджа, перемещая руку с подбородка и обхватывая пальцами щеку и скулу, а второй рукой скользит вниз вдоль выступающих позвонков своего парня, — доставляют мне куда большее удовольствие, чем все остальное на свете. И что бы ты не хотел попробовать, как в нашей повседневной, так и в сексуальной жизни, я приму это как за свою главную цель, которую должен осуществить в самое ближайшее время. — Я люблю тебя, Макс, я так сильно тебя люблю, — глаза Джорджа блестят, когда он говорит, но продолжает неотрывно и не моргая смотреть на Макса. Они были оба разомлевшие от секса, полученных ощущений и эмоций, и Макс думал, что они как обычно еще немного понежатся в объятиях друг друга и пойдут в душ или полежат в теплой ванне, но Джордж уж слишком энергично поднялся, встав на колени в постели. Теперь он возвышался над своим возлюбленным. Джордж перекидывает одну ногу через Макса и устраивается своей роскошной, упругой задницей на его бедрах. Из Джорджа вырывается мягкий стон от новой стимуляции его чувствительных мест, и, чтобы получить еще больше приятных ощущений, он начинает бесстыдно тереться об эти массивные бедра под ним, пачкая их оставшимся семенем Макса, вытекающим из дырки и уже образовывающимся новым преэякулятом. Джордж наклонятся к лицу Макса, слегка мажет по губам и, не дав ему перейти к полноценному поцелую, ведет носом через скулу к уху и шепчет: — Хочу еще, теперь по-другому, — и хватает рукой член своего парня, кончиком ведя по своей прощелине между ягодиц. Одним плавным и грациозным, ведь по-другому у Джорджа не бывает, движением он насаживается на Макса, отчего оба не могут сдержать протяжных стонов. Макс кладет руки на колени Джорджа, поглаживает круговыми движениями несколько раз и ведет выше, к внутренней стороне бедер. Он дает полную свободу действий своему парню, наслаждаясь его инициативой и открывшимся перед ним видом, но уже знает, что тот не сможет продержаться до конца в ведущей роли лишь потому, что до этого Джордж уже один раз кончил и не успел полностью восстановить силы. Однако пока они есть вперемешку с его бойким характером, Макс может лишь смотреть с открытым ртом и охреневать. Ведь Джордж творит что-то невероятное. — Макси, думаешь, сможешь… —одновременно с этим он ведет указательным пальцем от груди, обводя края соска, к полоске волос на животе Макса, — думаешь, сможешь меня удовлетворить? К его принцессе наконец вернулось то самое грациозное высокомерие с доминирующими нотками, от которого Макса всегда вело. В голосе Джорджа слышался вызов, дразнящий его и разжигающий в нем необузданную страсть и похоть, чтобы получить желаемое, ведь он прекрасно знал, что Макс готов на все, лишь бы сделать его счастливым. — Да… да, — Макс, словно загипнотизированный, наблюдает, как Джордж двигается с грацией дикой кошки, поймавшей желанную добычу, и теперь растягивает удовольствие. Он был поистине прекрасен: расправил оголенные плечи, чуть выгнул спину, и теперь его измученные и твердые горошины сосков выделялись через черное платье. — Это мы еще посмотрим, Макс, тебе придется очень сильно постараться. Джордж насаживается еще жестче, скуля от ощущения. Его бедра уже горят и дрожат, но он не смеет замедлиться прямо сейчас. Джордж находит опору на груди Макса, тем самым немного облегчая себе работу. Каждый толчок сопровождается влажным шлепком кожи о кожу. — Красивый… — бормочет Макс, — такой красивый сейчас. Джорджи так хорошо меня принимает. Ты создан, чтобы скакать на мне. Макс начинает замечать, что Джорджу все сложнее поддерживать заданный им в начале темп, поэтому ему пора помочь своей принцессе получить как можно больше удовольствия, а не тратить полностью свои силы. — Джорджи, посмотри на себя, ты так мило дрожишь. Такой жадный, нуждающийся во мне, — Макс оглаживает бедра Джорджа, видя его попытки придерживаться хоть какого-то ритма, — а я как хороший парень не могу смотреть, как ты растрачиваешь свои силы, ведь у тебя есть личный слуга, готовый на все, поэтому, любимый, просто наслаждайся, — и теперь Макс подчеркивает каждое слово встречным толчком. Он рывком садится, крепко держа своего парня, и теперь ощущение от проникновения становится еще глубже. Джордж чувствует каждый удар сердца, каждый горячий толчок, каждое скольжение члена Макса, касающееся той чувствительной точки, от которой у него плывет в глазах. — Ты выглядишь так идеально, Джордж, так идеально…ты самый прекрасный, — шепчет Макс ему в губы, — я хочу вознести тебя до небес, сделать так, чтобы ты чувствовал себя самым блаженным. Макс медленно отрывается от лица Джорджа, смотрит чуть ниже и понимает, что недостаточно постарался, ведь шея и плечи его парня еще недостаточно зацелованы и облюбованы. Поэтому он ведет губами вниз, покусывая кадык, и, доходя до ключицы, слизывает с впадинки собравшуюся влагу. Макс оставляет многочисленные укусы и засосы на неприкрытой бронзовой коже. Он убирает одну руку с бедра Джорджа, обводит истерзанный сосок, щиплет его и поворачивает. Джордж вскрикивает, затем стонет так, что звук прошибает позвоночник Макса. — Макс… блять… пожалуйста, — умоляет Джордж, встречаясь взглядом с Максом — зрачки расширены до предела. Он не может перестать скулить, остановить непрерывную дрожь, доходящую до судорог. Ему уже наплевать, как непристойно он звучит и выглядит, — х-хочу кончить. Пожалуйста? — Можешь кончить, — рычит Макс, прикусывая нижнюю губу Джорджа, — кончи для меня, принцесса. Покажи, как сильно ты меня жаждешь. Тело Джорджа задрожало в горящей агонии и выгнулось дугой в чистом экстазе, когда еще один оргазм накрывает его волной. Он вскрикивает, захлебываясь, голос ломается и срывается в высокий, обессиленный всхлип. Разрядка пронзает все его тело — от позвоночника до кончиков пальцев ног. Его член дергается у живота Макса, окрашивая их двоих белесыми струйками спермы. Он так сильно дрожит, вцепившись пальцами в плечи своего парня, будто тотчас рухнет без опоры. Макс продолжает двигаться, толкается сквозь его оргазм, стонет, запрокинув голову. — Вот так, малыш, — его контроль рвется по швам. Он вцепляется в бедра Джорджа и резко насаживается, стремясь к собственной кульминации. Член пульсирует внутри Джорджа, и он кончает с гулким криком. Они оседают в потный переплетенный клубок. Джордж, дрожа, обмякает на груди Макса, который обнимает его сильными руками, удерживая на месте и позволяя их дыханию синхронизироваться. — Такой полный... — всхлипнул Джордж. Член Макса выскользнул из его мокрой задницы, и потоки спермы, старой и новой, хлынули наружу из его растянутой и распухшей дырки. Они лежали неподвижно, оба тяжело дыша. Макс легко и рассеянно сжимал мятую ткань платья. Джордж продолжал немного подрагивать, пока его тщательно оттраханные стенки продолжали лихорадочно сжиматься, выталкивая наружу остатки накопленной спермы. Элегантное платье теперь было безнадежно испорчено. — Я не чувствую ног, — обессиленно выдохнул Джордж. — На самом деле, я тоже, — тихо отозвался Макс, мягко приобняв за талию лежавшего на нем Джорджа. — Тебе понравился мой сюрприз? — Джордж с трудом оторвал свою голову от груди Макса и заглянул ему в глаза. — Ты же сам все видишь, — нежно прошептал Макс, ласково касаясь лица Джорджа своими пальцами, а другая рука еще крепче сжалась вокруг его талии и плавно начала опускаться к внутренней части бедра. Джордж лишь удовлетворенно кивнул — на большее у него уже не хватало сил. — Это было идеально, — бормочет Макс, большим пальцем рисуя круги на покрасневшей внутренней стороне все еще подрагивающих бедер Джорджа, — как и всегда. На грани сна Джордж улавливает мягкий, но уверенный голос Макса: — Отдыхай. Я держу тебя.