Тело Джорджа… Его тело покрывала черная ткань короткого, полуприлегающего платья с открытой зоной плеч. Джордж лежал на кровати в задранном платье и ласкал себя. Его загорелые и невероятно длинные ноги были окутаны полупрозрачными кружевными чулками, доходящими до середины упругих бедер. Макс, вероятно, просто сошел с ума, и у него начались галлюцинации из-за длительного перелета или долгой разлуки.

Макс устал от казалось бы неизлечимой болезни, когда приходится насильно гасить пожар чувств внутри, скрываться под маской бесстрастия даже перед собственной семьей. Еще немного и он срастется с этой маской, окончательно став безропотной марионеткой в руках отца. Макс хотел просто плыть по течению и в конце пути освободиться от непрерывного сдерживания всех своих слов и действий, любить и быть любимым, почувствовать наконец себя живым. И кажется, такое возможно лишь с Джорджем.

— Ты любил бы меня, если бы я превратился в червя? — став вдруг абсолютно серьезным, спросил Ландо. Пожалуйста, убейте Оскара. Прямо сейчас и ни секундой позже. Любое слово — приговор для него. Но молчание и отнекивание еще хуже. — Но... черви отвратительны! — возражает Оскар, не подумав убавить окраску речи. Ошибка. Черт, он поставил себя в очень невыгодное положение, видя, как Ландо смотрит на него с осуждающим взглядом.

— Ты думаешь, что ты благородный, но ты жалкий. Бегаешь за тем, кто не любит тебя так, как ты... — Заслуживаешь? Как будто это тебя использовали, чтобы хоть немного вызвать гребаную ревность игрой, которую ты устроил для Карлоса? Ха, весьма неудачную кстати.