В погоне за летом

Восемнадцатилетие было очень важным днём, поэтому Линь Хэ изначально хотела как следует его отметить. Но Линь Чжэся, из-за договорённости с Чи Яо, за день до дня рождения мягко отказала Линь Хэ: "Отметь со мной утром, а после обеда мне ещё нужно выйти отмечать с друзьями." Линь Хэ не возражала, только для вида сказала: "Всё-таки выросла. В детстве сама просила меня отметить день рождения, а теперь хочет с друзьями." "Нет," сказала Линь Чжэся. "Просто договорилась с друзьями, на самом деле очень хочется с вами." Вэй Пин спросил: "Сколько друзей? Не задерживайся допоздна." На самом деле только Чи Яо. Но Линь Чжэся всё равно сказала: "Трое-четверо." Сказав, она сама не понимала, зачем солгала об этом. С тех пор как она полюбила Чи Яо. Она подсознательно чувствовала, что выходить с Чи Яо наедине это что-то "нехорошее". Но куда больше, чем день рождения, её занимали дела в семье Чи Яо. Хотя в тот день они с Чи Яо почти ничего не сказали друг другу, у неё было смутное предчувствие. Она с трудом могла его описать, только знала, что между ней и Чи Яо есть какое-то особое ощущение взаимопонимания. Вечером Линь Чжэся, что бывало редко, не могла уснуть. Держась за это предчувствие, она не могла не думать о том, удастся ли Чи Яо благополучно разрешить домашние проблемы. Скорее всего, нет. Семья Чи Яо вела бизнес, и раз эти люди уже явились, дело явно было нешуточным. В памяти всплыло то, что слышалось по телефону: "Отдам." Наверное, деньги. Если нужно собрать деньги, возможно, придётся продать жильё. А если продадут квартиру, то... Линь Чжэся не решилась думать дальше. До сегодняшнего дня она никогда не думала, что есть кое-что похуже, чем их с Чи Яо отношения, которые с её стороны немного вышли из-под контроля, а именно: они могут превратиться в никакие отношения. До восемнадцати лет они с Чи Яо были неразлучны. До такой степени, что она почти забыла: если не считать того, что они жили рядом и росли вместе с детства, между ними не было никаких реальных связей. Друзья детства, близкие товарищи, друзья. Но и друзья расстаются. Даже если не сейчас, то потом. Потом, если они окажутся в разных университетах, если у них будет разная работа, если Чи Яо встретит девушку, которая ему понравится. Помимо этого, есть ещё бесчисленное множество "потом". После восемнадцати, когда перед ними откроется более широкий мир, рано или поздно каждый начнёт жить своей жизнью, в которой места для другого будет всё меньше и меньше. "Ся Ся, почему у тебя в комнате ещё не выключен свет?" спросила Линь Хэ из-за двери. "Ещё не спишь?" Линь Чжэся торопливо подняла руку и выключила свет, комната мгновенно погрузилась в темноту. "Сплю," голос у неё был чуть-чуть хриплым, "Только что забыла выключить. Спокойной ночи, мама." Линь Чжэся немного хотела плакать. Но это чувство было не совсем грустью. Она лежала в постели, закрыла глаза, и когда на следующий день снова открыла их, официально встретила своё восемнадцатилетие. Рано утром Вэй Пин отварил ей миску лапши и преподнёс тщательно подготовленный подарок: "На этот раз мой подарок действительно очень крутой." Линь Чжэся разорвала упаковку: на этот раз внутри лежало не что-то розовое и не мягкая фигурка. А солнцезащитные очки. Вэй Пин с подробностями объяснял: "Здесь есть кнопка, нажмёшь, они начнут светиться. Ты смотрела 'Детектив Конан' (名侦探柯南, Мин чжэнтань Кэ Нань; популярная японская манга и аниме-сериал; в одном из эпизодов главный герой использует очки с особыми функциями)? Если захочешь, можешь выучить жест Конана, и они загорятся." Линь Чжэся: "......" Помолчав, она сказала: "Действительно очень круто, спасибо, дядя. Мне очень нравится." Подарок Линь Хэ был куда более обычным: набор средств по уходу за кожей, практично. "Взрослая восемнадцатилетняя девочка," Линь Хэ улыбнулась. "С днём рождения. Ладно, позавтракаешь, приготовься и иди к друзьям." Линь Чжэся снова сказала "спасибо". После завтрака она вернулась в комнату и серьёзно занялась выбором одежды. Поскольку ей предстояло встретиться с Чи Яо, она переоделась, подошла к зеркалу и обнаружила, что подсознательно выбрала белое длинное платье. Надевать такое торжественное платье... не слишком ли нарочито буду выглядеть? Линь Чжэся долго стояла перед зеркалом, ведя с собой внутреннюю борьбу, и в конце всё же сняла платье, оделась как обычно: надела футболку. Но подбирая одежду, она всё же не удержалась от небольших хитростей и подобрала к ней джинсовую юбку со складками. ... В конце концов, эта юбка выглядит вполне по-будничному. Она была похожа на кого-то, кто тайком идёт на свидание с Чи Яо. Перед выходом написала Чи Яо сообщение: "Жди меня у ворот комплекса." Подумала и решила, что сообщение написала недостаточно аккуратно. "Нет, всё же отойди подальше." "Давай встретимся у озера." Чи Яо ответил быстро: "Ты думаешь, это явка?" Линь Чжэся: "......" "Я внизу." "Готова, спускайся." Линь Чжэся глубоко вздохнула и сказала Линь Хэ и Вэй Пину: "Я ухожу!" Спустившись вниз, она обнаружила, что Чи Яо тоже одет более торжественно, чем обычно. Он не надел никакую из привычных футболок, а вместо этого белую рубашку с чётким кроем, воротник расстёгнут на две пуговицы, только джинсы с рваными дырками внизу делали весь образ одновременно опрятным и дерзким. Линь Чжэся подбежала к нему: "Куда ты меня ведёшь?" Чи Яо промолчал, а вместо этого сначала посмотрел на неё. Сегодня Линь Чжэся была в короткой юбке, тонкие прямые ноги девочки открыты, белые носки спущены у щиколоток. Лицо без макияжа, волосы распущены, выглядела необычайно кроткой. Его горло чуть дёрнулось, он отвёл взгляд и через некоторое время сказал: "Приедем, сама увидишь." Линь Чжэся промычала "мгм" и пошла следом за Чи Яо. Они направились на автобусную станцию и сели в автобус дальнего следования. Они с Чи Яо разместились на заднем ряду. Ощущение внезапно скакнуло от "свидания" к "побегу из дома". Она сама не понимала, почему немного нервничала: "Туда далеко?" Чи Яо ответил: "Нормально, немного больше часа." Ещё добавил: "Поспи немного, и уже приедем." Линь Чжэся: "Только что встала, как я могу уснуть? Я что, свинья?" Чи Яо знал её слишком хорошо и нисколько не поверил: "Хорошо, потом не усни." Прошло некоторое время. Линь Чжэся вдруг окликнула его: "Чи Яо." "Ты же не собираешься меня похитить?" "......" "Договорился с мясниками," Чи Яо откинулся назад, когда говорил. "Сегодня везу тебя, посмотреть, за сколько тебя такую можно продать." "......" Линь Чжэся не переспорила его и угрюмо сказала: "Сам ты свинья." Через некоторое время в автобус зашло больше людей. В салоне стало шумно. Чи Яо взял наушники, и перед тем как надеть их, протянул ей один: "Будешь?" Линь Чжэся взяла и вставила наушник в ухо, два длинных провода на другом конце тянулись к Чи Яо. Она сложила руки, немного нервно положила их на юбку. Линь Чжэся только что говорила "только что встала, как я могу уснуть", но не прошло и получаса, как она, слушая тихую музыку из наушников, под лёгкое покачивание автобуса уснула. В полудрёме она почувствовала, что голова ударилась обо что-то твёрдое. Но в тот момент, когда она только почувствовала боль и ещё не успела проснуться, что-то тёплое мягко и с усилием поддержало её голову, и она, кажется, провалилась в облачное море в своём сне. Когда она снова проснулась, то обнаружила, что голова лежит на плече Чи Яо. Расстояние между ними было очень маленьким. Она подняла взгляд и смогла видеть шею и подбородок юноши. Через некоторое время она услышала голос Чи Яо: "А говорила, что не свинья." "......" Линь Чжэся выпрямилась: "...Как я умудрилась на тебя облокотиться?" Чи Яо посмотрел на неё, потом безразлично произнёс: "Сама облокотилась." Линь Чжэся немного смущённо произнесла "а". Только что автобус немного трясло. И она ещё спала, голова немного свесилась, это вполне нормально. Автобус вскоре прибыл на остановку. Через окно Линь Чжэся увидела, что они уже покинули район Чэн Ань и приехали на окраину Ляньюня, в отдалённое, но живописное место. Это место ей немного знакомо: Линь Хэ и Вэй Пин как-то говорили о нём, когда обсуждали поездки. Это было туристическое место. Несколько раз Вэй Пин собирался их сюда привезти, но всё никак не получалось. Выйдя из автобуса, Линь Чжэся увидела, что место назначения называется "Ботанический сад Лошань". "Значит, твой подарок мне на день рождения, это привезти меня на природу," немного удивилась Линь Чжэся: такое место напоминало школьную весеннюю прогулку. "Твою заботу я оценила." Однако Чи Яо ничего больше не объяснил: "Твой подарок ещё не пришло время отдавать." "Время?" Линь Чжэся думала, что прогулка по ботаническому саду и есть подарок ко дню рождения, но эти слова Чи Яо снова сбили её с толку: "Что за подарок? Почему есть ограничение по времени? До нужного момента нельзя отдавать?" Чи Яо не стал с ней объясняться и провёл через турникет на входе. После обеда светило яркое солнце. Ботанический сад был огромным, настолько огромным, что казалось, и за целый день не обойти. С самого входа вся дорога была усыпана большими зарослями гортензий. Рядом с голубовато-лиловыми гортензиями стояла табличка с тремя иероглифами: "Бесконечное лето" (无尽夏, Уцзинься; название сорта гортензии с крупными цветами синевато-пурпурного цвета; буквально "бесконечное/безграничное лето"; в Китае стал популярным и романтичным символом лета). Хотя мероприятие напоминало школьную прогулку, Линь Чжэся гуляла с большим удовольствием, потому что все растения и цветы здесь воплощали "лето". Весь сад был наполнен растениями, которые цветут только летом. Когда Линь Чжэся присела, чтобы вблизи рассмотреть заросли гортензий, она почувствовала чей-то взгляд. Она быстро обернулась и увидела Чи Яо, который фотографировал с телефоном в руках. "Что фотографируешь?" Чи Яо опустил телефон: "Пейзажи." Линь Чжэся испугалась, что он сфотографировал и её, да ещё и неудачно, и торопливо сказала: "Не верю. Ты стоишь так далеко, в кадр попало много всего. Дай взгляну: ты меня некрасиво сфотографировал?" Чи Яо, как тот раз на диване, снова поднял телефон вверх: "Иди возьми." Линь Чжэся рядом с ним тянулась изо всех сил на цыпочках. Поскольку позади было много других туристов, они не могли стоять на месте вечно, поэтому она прыгала, передвигаясь вперёд. Если бы ещё надеть заячьи уши, она бы стала настоящим кроликом. Благо память у неё была короткая. Увидев что-то новое и интересное впереди, она сразу забыла о том, что её сфотографировали. Впереди стояло очень высокое вековое дерево, похожее на то, что она видела в храме, но, вероятно, другого вида. И самое главное: дерево было увешано красными лентами с пожеланиями. Эти ленты окрасили всё дерево в красный цвет: бушующий и пышный красный, на котором висели бесчисленные людские желания. Быть может, среди записанных здесь желаний было немало таких, что были загаданы много лет назад и уже тихо исполнились. В голове Линь Чжэся смутно промелькнула одна мысль. Прежде чем она успела её обдумать, в следующую секунду эта мысль стала реальностью. Чи Яо, отсканировав код, взял две красные ленты с желаниями и направился к ней: "Иди сюда." "Загадаем желания." Линь Чжэся на секунду растерялась. Чи Яо добавил: "Твоё желание на день рождения." В этот восемнадцатый день рождения они с Чи Яо загадывали желания на день рождения весьма необычным способом: Чи Яо загадал своё под ливнем при свечах, а она... подняла голову и посмотрела на это древнее дерево, увидела перед собой горячее солнце и красный цвет. Её восемнадцатилетнее желание навсегда останется висеть в этом пылающем лете. Поскольку нельзя, чтобы желание увидели, Линь Чжэся специально отошла подальше от Чи Яо, когда писала. Она держала ручку, долго думала, потом огляделась по сторонам и украдкой написала два иероглифа: "Чи Яо." Черта за чертой. Писала очень старательно. Даже зная, что загадала желание, которое в этой жизни никогда не сбудется. Каждый год на день рождения она загадывала много желаний. В детстве желала вырасти в следующем году, вырасти выше Чи Яо. Поняв, что вырасти высокой не получится, на следующий год загадала другое: пусть итоговые экзамены будут лучше, чем у Чи Яо, тогда он больше не сможет называть меня дурочкой. Конечно, это желание тоже не исполнилось. ... И ещё много-много подобных, так и не исполнившихся желаний. Ведь у желаний, загаданных на день рождения, чаще всего нет никакой развязки. Так что в этом году желание с этими двумя иероглифами, в общем-то, тоже ничего не значит. К тому же, кроме как повесить эти два иероглифа здесь, затерять их среди бесчисленного множества лент, чтобы случайный турист иногда их замечал, для её любви к Чи Яо это был единственный способ, благодаря которому о её чувствах могли узнать посторонние. "Готово." Линь Чжэся убрала колпачок на ручку. Затем спрятала ленту за спину, как бы боясь, что Чи Яо увидит. Чтобы отвлечь внимание, она кашлянула и сказала: "А ты что написал?" Но Чи Яо тоже незаметно держал ленту в руке, прикрыв написанную часть: "Хочешь посмотреть?" Линь Чжэся кивнула. Чи Яо усмехнулся краем рта и ответил: "Не покажу." "......" "Сегодня мой день рождения," сказала Линь Чжэся, "должна же я на один день стать главным(дагэ, старшим братом)." Чи Яо подумал и, казалось, согласился с её требованием: "Тогда спроси ещё раз." Линь Чжэся: "Что ты написал, покажи." Чи Яо снова ответил: "Главный, не покажу." Линь Чжэся: "......" Она имела в виду "быть главным" совсем в другом смысле. Разве она имела в виду, что он перед словами "не покажу" добавит обращение "главный"? Чи Яо снова перехватил инициативу и несколько раз взглянул на ленту у неё в руках, задав встречный вопрос: "Ты что написала?" ... Линь Чжэся решила закрыть тему: "Думаю, нам не стоит слишком интересоваться желаниями друг друга." Сказав это, она обошла его и нашла незаметный угол, где повесила ленту. Чи Яо с противоположной стороны спросил: "Достаёшь?" Линь Чжэся тянулась на цыпочках, опасаясь, что он подойдёт помочь, и торопливо повесила ленту за чужой лентой, убедившись, что её лента полностью скрыта: "Конечно достаю." Они провели в ботаническом саду полдня, и вскоре стемнело. Там, где прежде висели ленты с желаниями, одна за другой зажглись маленькие лампочки. Линь Чжэся вспомнила, что когда Чи Яо провёл её через турникет, он упомянул "подарок", и не удержалась: "Где мой подарок? Неужели только ленты с желаниями? Но для лент с желаниями незачем ограничение по времени, можно ведь прийти сюда когда угодно..." Пока она говорила, она заметила, что Чи Яо ведёт её по совершенно безлюдной тропинке. Не похожей на другие дорожки с каменной плиткой в ботаническом саду, та узкая потайная дорожка выглядела очень укромно, ни одного прохожего, как какой-то опасный и таинственный вход. Линь Чжэся только хотела было сказать "ты же не собираешься меня правда продать", но слова не успели слететь с губ: Чи Яо, шедший впереди и не желавший, чтобы она отстала, обернулся и протянул ей руку. Линь Чжэся на секунду поколебалась, потом всё же тихонько ухватилась за его рукав. Затем, словно лунатик, последовала за юношей, шедшим впереди, по этой тропинке. Вдруг перед ней всё разверзлось. За этой тропинкой открылся большой лес, спрятанный в глубине ботанического сада. Высокие деревья по краям были окружены кустарниками, вместе похожими на маленькую рощу. В момент, когда Чи Яо привёл её туда, темноту разогнали тысячи и тысячи мерцающих огоньков. Весь "лес" вдруг осветился, и бесчисленные светлячки, летавшие низко над землёй, закружились вокруг. Как море, собранное из светлячков. Величественное море из светлячков в летнюю ночь. Линь Чжэся ощутила, что стоит где-то посреди звёздного света, и весь мир в этот миг осветился. В этом "звёздном море" Чи Яо сказал ей необычно мягким голосом: "С днём рождения." Линь Чжэся почувствовала, что за целый день Чи Яо собрал вместе для неё всё лучшее, что есть в лете. Этот подарок на день рождения превзошёл все её ожидания. "Спасибо," сказала она. "Как ты додумался привезти меня сюда?" "Поискал информацию." Чи Яо добавил: "Ещё спросил Сюй Тина, он сказал, что был здесь раньше." Линь Чжэся сказала "о": "Здесь правда очень красиво." Потом они оба тихо стояли в этом море из светлячков. Весь мир стал очень тихим, настолько тихим, что Линь Чжэся смутно ощутила: вот-вот что-то произойдёт. Это особое чувство взаимопонимания между ней и Чи Яо нахлынуло снова. Когда Чи Яо только собирался открыть рот, Линь Чжэся, стоя в этом море светлячков, перебила его: "Чи Яо." Она посмотрела на него и серьёзно спросила: "Ты уезжаешь?" "Ты едешь в Цзинши," как только эта тема была начата, все последующие слова говорились легче: "...чтобы быть с дядей и тётей?" Чи Яо тоже смотрел на неё сверху вниз. Казалось, прошло очень долго, прежде чем она услышала, как Чи Яо коротко произнёс "угу". Оказывается, вот что такое восемнадцать лет. Она и Чи Яо не могут вечно, вечно, вечно жить вот так. На перекрёстке судьбы, незаметно, пришло время расстаться. Чи Яо сам не знал, как это сказать. В его воображении Линь Чжэся, может быть, заплачет, или как в средней школе, когда шла в женскую школу, будет со слезами спрашивать, нельзя ли ему не уезжать. Ведь эта трусиха больше всего боялась расставаний. Но только одного он не мог предвидеть: что Линь Чжэся будет вот такой спокойной. В ней даже проявлялась немного незрелая, но стойкая выдержка. "Я догадалась," сказала ему Линь Чжэся. "Разве не умная я?" Чи Яо снова произнёс "угу", и голос его стал необычно мягким: "Ты самая умная трусиха на всём белом свете." "Я больше не трусиха." Давно уже нет. И именно благодаря ему она стала смелее. Только не думала, что смелая Линь Чжэся встретит день, когда придётся смело прощаться с Чи Яо. "В Цзинши возникли проблемы с финансовой цепочкой, сначала хотим продать квартиру," коротко объяснил Чи Яо. "Мама в больнице, в следующем месяце будет операция, мне нужно поехать ухаживать за ней." "Тётя заболела? Серьёзно?" спросила она. "Операция с некоторым риском," сказал Чи Яо. "Пока неизвестно." "......" Перед лицом всего этого любые слова казались бессильными. Линь Чжэся тихо сказала: "Надеюсь, всё обойдётся. Тётя выглядит как человек, который доживёт до ста лет и в старости будет держать в страхе всех остальных старушек." Линь Чжэся хотела было ещё сказать, что у неё отложены кое-какие деньги, подаренные на Новый год. И что если понадобится, Линь Хэ и Вэй Пин тоже наверняка захотят помочь. ... Но она слишком хорошо знала Чи Яо. Этот человек был слишком горд, чтобы принять такую "помощь". "Когда уезжаешь? Я провожу тебя." В конце Линь Чжэся сказала: "Только не думай, что, уехав, сможешь забросить меня, свою лучшую подругу." "Я всё равно буду тебе писать. Буду писать очень-очень-очень много сообщений." "Не забывай отвечать на мои сообщения." Поначалу Линь Чжэся и вправду не было грустно, но почему-то, произнося это, она запоздало почувствовала слабое жжение в носу: "Если не будешь отвечать, я... я... ладно, расстояние такое большое, всё равно до тебя не дотянуться." Чи Яо, однако, сказал: "Не будет." "Чего не будет?" "Не буду не отвечать на сообщения." "Тогда ты будешь писать мне больше?" снова спросила Линь Чжэся. "Сколько это много?" "Ну, несколько сотен в день, в общем больше, чем я." "Я выгляжу таким незанятым?" "Тогда пятьдесят." "......" "Десять," сказала в конце Линь Чжэся. "Десять уж точно можно. Пожелания доброго утра, доброго дня и спокойной ночи это уже три." Чи Яо взглянул на неё: "Значит, я каждый день должен тебе кланяться. "Кланяться главному," медленно произнесла Линь Чжэся, "...разве это не нормально?" Они по-детски обсуждали, сколько сообщений в день отправлять друг другу. В конце Чи Яо так и не сказал, сколько именно. Тема быстро ушла. Между ними снова воцарилась странная тишина. Линь Чжэся не выдержала и позвала его: "Чи Яо." "Ты... наверное, не будешь встречаться с девушками?" Разум говорил ей, что не надо задавать такой опасный вопрос и уводить разговор в эту сторону. Но она не могла удержаться. Цзинши так далеко, он перейдёт в новую школу, познакомится с новыми людьми. После расставания с Чи Яо, там, где она не увидит, в его жизни может случиться десять тысяч всего. Среди этих десяти тысяч возможностей, не окажется ли одна из них такой, что он встретит кого-то, кто ему понравится? "Я имею в виду, третий год обучения всё-таки важный, если поедешь в Цзинши, лучше не трать мысли на посторонние вещи," у Линь Чжэся была корысть в этом, поэтому чем дальше она говорила, тем менее убедительным было её слова, и голос становился всё тише: "...Поэтому лучше тебе хорошо учиться. Учёба самое важное." "Если ты всё-таки будешь встречаться с девушкой..." На этом слова Линь Чжэся оборвались. Если будет встречаться, то что? Какое она имеет право вмешиваться в то, встречается Чи Яо с девушками или нет? После того как её слова резко оборвались, Чи Яо вдруг спросил: "А ты?" Когда юноша говорил, голос у него потемнел вместе со светом в глазах, зрачки стали глубже, и её ответ, кажется, был для него чрезвычайно важен: "Ты будешь?" "Конечно нет," сказала Линь Чжэся тоном человека, подающего пример, "да и если бы я осмелилась встречаться с кем-нибудь, Линь Хэ первой меня убьёт." "И я не буду." Чи Яо говорил, глядя ей в глаза: "...Не буду встречаться с девушками. Буду хорошо учиться." Сказав это, он поднял руку и сам сделал тот детский жест, который всегда считал нелепым. Согнул мизинец, чуть растянул последнюю гласную: "Если не веришь... хочешь поклясться на мизинцах?" Вокруг повсюду кружили жёлто-зелёные светлячки. Словно всё звёздное небо бог снял и поместил в мир людей. Линь Чжэся осторожно зацепила мизинец Чи Яо и подумала: вот этот "мизинчик" и есть лучший подарок, который она получила в этом году. Пусть даже. Это всего лишь слова, которые с большой вероятностью так и останутся словами. Пустая клятва, которую время сотрёт в долгих годах, стоит им по-настоящему расстаться. Но всё же, сегодня она поклялась на мизинцах с Чи Яо. Она может спрятать эти слова в вечной памяти о своих восемнадцати годах, спрятать в это лето, спрятать в ту не высказанную летнюю ночь.