Бремя божественного похмелья

Крыша была холодной. Ветер сбивал дыхание, но я даже не дрогнула. Внутри всё выло. Я сказала ему «Не прикасайся». Ментально. Прямо в мозг. Холодным, мертвым голосом, каким говорят с чужими. Но я знала правду. У нас нет контракта. Наруками разорвала связь, я вернула метку силой, но новый договор мы не заключили. Я сбежала раньше. Значит, технически... он может нарушить этот приказ. Я не вложила в него силу Бога над Хранителем. Это была просто просьба, усиленная магией. Барьер. Я сидела на краешке крыши, свесив ноги. Внизу спал город. Где-то там был он. Но мысли были не о нём. Они были о ней. О Нанами. Я сломала канон. Это было очевидно. Нанами должна была стать богом. Нанами должна была встретить Томоэ. Нанами должна была пройти свой путь. А что сделала я? Я вломилась в храм. Забрала её место. Забрала её хранителя. Я украла её судьбу. Каждую ночь я молилась не только за прихожан. Я молилась за неё. И каждую ночь я подкидывала ей деньги. Не явно. Не как бог. Как случайность. Она находила конверты в почтовом ящике. «Анонимный благотворитель». «Ошибка перевода». «Выигрыш в лотерею». Она думала, это удача. Я знала, что это извинение. Её отец — алкаш. Долги растут. Она работает в двух местах, чтобы выжить. А я... я живу в храме, с крышей над головой. У меня полный погреб. Приличный капитал за триста лет. Я украла у неё шанс на лучшую жизнь. Теперь я пыталась купить ей эту жизнь обратно. Деньги появлялись там, где она искала работу — вакансия с хорошей зарплатой. Когда ей не хватало на еду — находила купюру в кармане старой куртки. Когда отец требовал деньги на выпивку — приходил «анонимный перевод» на карту. Я не могла вернуть ей статус бога. Но я могла сделать её жизнь легче. Это было жалкое оправдание. Но лучше, чем ничего. Моя фобия была не только в том, что мне будет больно. Я умерла. Однажды. Просто перестала быть. И переродилась здесь. Не по своей воле. Меня вырвали из одной жизни и швырнули в другую. Что если я притяну беду? Что если те, кто рядом со мной, тоже исчезнут? Или умрут? Я не достойна тепла. Не потому что я ёкай. Все они такие. А потому что я — ходячая катастрофа. Я ломаю жизни. Даже не желая того. Сначала родителей оставила в другом мире. Теперь у Нанами украла судьбу. Если я привяжусь к Томоэ... я сломаю и его жизнь. Я вздохнула. Грусть — роскошь. Работа не ждёт. Молитвы не прочитают себя сами. Я поправила лямку сумки. Той самой, бездонной. Что я схватила её перед телепортацией. Там было всё: книги заклинаний, свитки с молитвами, одежда, деньги – экстренный набор. И пара бутылок. На всякий случай. Я встала. — Прости, Томоэ, — прошептала я ветеру. И ушла. В ночь. На работу. *** Утром я надела форму. Штаны, бесформенную кофту с капюшоном. В кармане лежал маленький оберег. Не для защиты. Просто... напоминание. Я ходила по школе, отвечала на уроках (знания за 300 лет помогали), но внутри я искала. Искала его. Как Нанами когда-то искала своего лиса. Я не ставила физических табличек. Но в воздухе вокруг меня висело незримое сообщение для духов: «Ищу Томоэ» Я пришла на урок. Села на последнюю парту. Вытянула ноги. Учитель бубнил про историю. Я слушала в полуха. Рука машинально трогала карман, где лежал оберег. Я не вернулась в храм. Не могла. Но я была рядом. В школе. На виду. Если он захочет найти... он найдёт. Но прикасаться нельзя. Я повторила это как мантру. Не прикасаться. Не ломать. Не привязываться. *** Прошло два дня. Она не вернулась в храм. Я сидел на веранде, глядя на ворота. Котецу и Оникири приносили еду, но я не ел. В голове крутилась одна мысль. Одна ложь, которой уже двадцать лет. «Я ухожу ненадолго в город, Томоэ. Подожди меня.» Микаге сказал это утром. Улыбнулся. Помахал рукой. Я ждал. День. Неделя. Год. Десять лет. Он не вернулся. Вообще. Его нет уже двадцать лет. Я остался один в этом храме. С тишиной, которая звенела в ушах. Я думал, я привык к ожиданию. Думал, это моя судьба — ждать богов, которые уходят. Но когда Дзиё исчезла, старая рана открылась снова. Только теперь всё было иначе. У нас нет контракта. Она сказала «не прикасайся», но это было заклинание, не клятва. Я свободен. Я не хочу тащить её обратно силой. Не хочу нарушать её волю. Мне нужно просто знать. Где она? Цела ли? Я не Микаге. Я не уйду на двадцать лет. Но и сидеть на месте не буду. Ждать у ворот храма — это путь Микаге. Путь пассивного наблюдения. Я выбрал другой. Один звонок. Немного магии. Фальшивые документы, которые для людей станут реальностью. На следующее утро я стоял перед зеркалом. Человеческий облик. Белые волосы собраны, уши скрыты иллюзией. Школьная форма сидела идеально. — Томоэ, — произнёс я вслух. — Новый ученик. Я не собирался нарушать её приказ. «Не прикасайся». Хорошо. Я не прикоснусь. Но быть рядом... Этого она не запрещала. Я вышел из дома. Направление — школа. *** Школа гудела. Обычный день. Обычные люди. Учитель вошёл в класс. За ним следовал... Я замерла. Белые волосы. Знакомые черты лица. Даже в человеческом облике я узнала бы его из тысячи. Томоэ. Он стоял у доски. Спокойный. Уверенный. — Это новый ученик, — сказал учитель. — Перевёлся к нам сегодня. Садись... — он обвёл класс взглядом. — Вот там, свободно. Он указал на парту рядом со мной. Через проход. Томоэ кивнул и прошёл мимо. Его взгляд скользнул по мне. Ни намёка на упрёк. Ни намёка на злость. Просто... присутствие. Он сел. Достал учебник. Положил руку на парту. Между нашими руками было сантиметров двадцать. Я ощутила жар, исходящий от его кожи. «Он нарушил приказ?» — пронеслось в голове. Нет. Он не коснулся меня. Он просто... пришёл. Как в каноне. Как Нанами и Томоэ. Только наоборот. Я бог, но он не хранитель. И я сбежала. А он пришёл следом. *** Я чувствовал её взгляд. Она напряглась. Я видел, как её пальцы сжали ручку. Я не смотрел на неё. Смотрел на доску. Но я был здесь. Микаге ушёл и не вернулся. Я ждал его у храма. Дзиё ушла и работает по ночам, ходит в школу днём. Я буду ждать её здесь. Не в храме. Не в тени. Я буду рядом. На перемене она не встала. Сидела, уткнувшись в учебник. Я тоже не вставал. Но я знал: она чувствует меня. Я не буду лезть с разговорами. Не буду требовать возврата. Я просто покажу ей. Я не Микаге. Я не уйду на двадцать лет. Я буду здесь. На этой парте. Пока она не будет готова вернуться. Или пока я не смогу доказать ей, что привязанность — это не приговор. Даже если она запретила мне прикасаться. Быть рядом — не значит трогать. Но это значит, что она не одна. И это главное.