Бремя божественного похмелья

Тишина в восточной темнице давила. Не просто отсутствием звука, а весом камня над головой, сыростью, холодом, проникающим до костей. Здесь, под землёй, время тянулось вязко, как смола. Вход на поверхности, спуск вниз — и ты в клетке. Над головой словно издеваясь проделано малюсенькое окошко из которого на данный момент пробиваются последние отблески заката, другие источники освещения в этой обители отсутствуют. Томоэ сидел на холодном полу камеры, прислонившись спиной к стене. Запястья стягивали магические кандалы. Оокунинуси не особо церемонился. Для Совета он теперь Дикий лис. Ёкай, вернувший былую мощь, слишком опасный. Барьер на решетках висел невидимой стеной мощный, глушащий любую магию. Внутри нарастало нечто звериное, давно забытое требующее выхода, рвущееся наружу. А ведь он теперь наверно сможет соперничать по силе и с ней, интересно она также себя ощущает.. Свет одинокого факела за решёткой чуть дрожал, отбрасывая длинную тень на влажные камни. — Мне ужасно видеть вас в цепях, господин Томоэ, — голос Котецу прозвучал тихо. Дух материализовался рядом, тускло поблёскивая в полумраке. — Они мне идут, — ответил Томоэ спокойно. Голос звучал хрипло от долгого молчания. — Разве нет? Подходят к образу. — Госпожа будет волноваться о вас, — плаксиво начал Котецу. — Дзиё волноваться? Да не смеши. Томоэ откинул голову назад, ударившись затылком о камень. Она занимала все его мысли. Каждую секунду. Где она? Как она? Больно ли ей? Злится ли? Это уже давно не было долгом. Это было сильнее. И это мешало ему быть полезным. Теперь он лишь обуза, ненужный балласт. *Она не придёт,* — сказал он себе твёрдо. — *Я сам себя изолировал.* Скрип двери наверху прервал мысли. Шаги. Не тяжёлые сапоги стражи. Лёгкие, быстрые. Кто-то спускался по лестнице. Томоэ поднял голову. Она появилась в поле зрения, шустро спускаясь по лестнице. На ней были привычные для неё широкие штаны — мужского покроя, в которых она щеголяла постоянно. Но верх... На ней красовалась лёгкая маечка с рюшей по верху. Слишком кокетливая, слишком не по Дзиё. Непривычно было видеть её в чём-то подобном, да что уж там он просто потерял дар речи, но должен признать это было чертовски привлекательно. Её волосы были растрёпаны, словно она только что выскочила из постели. Уши чуть покачивались на ходу. Она остановилась перед решёткой. В глазах не было только злость. Та самая, от которой у него внутри всё переворачивалось. Томоэ медленно поднял голову. — И зачем ты пришла, — начал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Может хватит, — перебила она. Шагнула ближе. К самой решётке. Барьер перед ней мерцал, непроницаемый. — Если ты думал, что сможешь спрятаться за этими прутиками от моего праведного гнева, то ты ошибся. — Они не пропускают магию. — Я что-то не помню, чтобы меня это когда-то останавливало. — Может, тебя остановит то, что я не хочу? — Да?! — она ухмыльнулась. В этой улыбке не было веселья. — Тогда знаешь что? Мне плевать. Пожинай плоды, как говорят. Если я тебе наскучила, то ты мне ещё нет, и поверь я никогда не сдаю своих позиций. Она сделала пару шагов назад. — Если я решила, что ты мой — то это так. И побежала прямо в решётку. Это наконец заставило Томоэ привстать с места. «Она же разшибётся» Перед самим же препятствием Дзиё просто растворилась, в тот самый миг кандалы на его запястьях спали, не успел Томоэ оторопеть, как и она налетела на него, обхватывая руками, ноги же обвили торс. Он инстинктивно подхватил её, поддерживая за бёдра. Она повисла на нём, уткнувшись лицом в шею. Она замерла, подняв голову: — Я же говорила, — сказала она. Она целовала страстно рвано, ставя точку, утверждая: «Мой». Но и в тоже время нежно, она словно отчитывала, но и одновременно извинялась. Здесь была гремучая смесь чувств известных только Дзиё Рэйкото. Магия, воля, чувства — всё смешалось воедино. И он ответил. Все сомнения словно исчезли, в этот момент окружающий мир попросту перестал существовать. Были только он, дикий лис, и его хозяйка, женщина, ради которой он был готов на всё, что смогла усмирить его своим далеко не кротким нравом. Когда же она отстранилась, её глаза блестели. — Обещай, что больше не оставишь меня, — сказала она тихо. Голос дрогнул. Звучало слишком хрупко, интимно Не так, как она говорила всегда. Обычно она утверждала, брала своё без остатка. А здесь мелькнули нотки сомнения. Он понял, что с недомолвками покончено. Она пришла за ним после всего. — Обещаю, — прошептал он в её волосы. — Больше никогда. Сколько они так простояли, ни одному богу не известно, никто не решался прервать эту идиллию. Но обстоятельства из вне некогда не упускают своего шанса вмешаться. Дверь темницы со скрипом отворилась. Томоэ не обернулся. Он знал, кто там. Оокунинуси. Мизуки. Дзиё не меняя позиции всё также, уткнувшись лицом ему в грудь. Разразилась тирадой, голос её зазвучал громко, на весь каменный зал. — Это неприемлемо! Это неуважение к... моему величеству! Я — бог Земли, что, выполняя твоё же гребаное поручение Оокунинуси, чуть не двинула кони! И что я получаю взамен? Заключение моего родного и любимого хранителя! — Дзиё, но он... — начал Оокунинуси. — Что он? Ёкай, дикий лис, да мне плевать он в первую очередь мой хранитель, и если уж на то пошло то мой послужной список думаю всем больше знаком, и о как же так я Дзикуза получившая божественные силы, можно сказать теперь бомба замедленного действия, но вы черти небесные всё простили лишь за то что я же бог, но черта с два он мой хранитель, так почему бы вам не поступить с ним должным образом!? И чуть присмирев: — У меня там желание завалялось, так вот моё желание это неприкосновенность моего хранителя. Она замолчала. Конфликт был исчерпан. Да и послышался характерный для открытия камеры щелчок. На душе же Томоэ, отлегло и стало слишком хорошо, от её слов, она просто за заступилась, но какое впечатление на него это произвело. Лис почувствовал, как её тело напряглось. — Томоэ... — шепнула она ему в грудь, так, чтобы не слышали другие. — Я немного тебя испачкала... Только когда она шепнула, он понял, что объятья Дзиё стали слишком тёплыми, где её руки сомкнулись за его спиной. — Моей госпоже нужен покой, — произнес Томоэ, посмотрев на Оокунинуси. Во взгляде мелькнула сталь. — И должная помощь. Чем я займусь сам. По приказу госпожи. Он крепче прижал её к себе. Она и не противилась. И понёс её прочь из темницы. Мимо ошеломлённого Главного Бога. Мимо виноватого змея. *** Томоэ видимо стал прилипало иначе как объяснить, то что он теперь везде таскался за мной. Ходил тенью, заглядывал в глаза, подавал кисть. Я сидела в главном зале как и мои собратья по несчастью и мы все вместе кто как выводили таблички с пожеланиями. Я же как истинный маг, богоюзер использовала какое-то простенькое заклинание для поздравлений. Кисть парила в воздухе выводя иероглифы из которых уже и складывались послания. Чтобы не напрягать руки. Поздравления писались моим же почерком, единственный недочёт, надо будет как-нибудь доработать, всё руки не дойдут, подчерк же мой никогда не являлся каллиграфическим даже близко, но и фиг с ним. Пусть радуются и такому, сойдёт. Поздравления писались стандартные всем знакомые, по типу «С Яблочным Спасом» и прочая, тому подобная дребедень, которую требовали традиции. Томоэ сидел под боком, как цепной пёс ей, богу, просто молча наблюдал. Но, видимо, порефлексировать мне не дадут — лис перехватил парящую кисть, взяв всё в свои руки. — Эй, куда, там поздравления с днём пива недописалось, а это между прочим национальный праздник. — Отдыхай, Дзиё, — шепнул он, начиная выводить слишком скучные поздравления. — Я могу сама. — Можешь. Но не будешь. Лис начал писать таблички своим идеальным почерком. Чётко, красиво, быстро. Я же без зазрений совести положила голову ему на плечо, прикрывая глаза. «Красота. Работа делается. Дзиё лениться» Тут же с бочку пристроилась богиня, воплощение лени. — А может, и за меня напишешь, хранитель? — сладко спросила она. — Нет, — резко отрезала я, даже не глядя. — Сама справишься. «Ишь чё удумала» И я вновь прикрыла глаза, рот сам растянулся в нелепой лыбе, солнце припекало, руки не ныли, а мне было в кои-то веки спокойно на душе. *** Под вечер, кого принесла нечистая? Мизуки! — Госпожа, можно спать с вами в комнате? — жалобно спросил он. — Мне страшно одному... Томоэ даже не поднял глаза от свитка. — Нет. — Прости, Мизуки, но нет, — поддержала я, ну а что с подчинёнными главное мягко, а то разочаруется ещё. — Ты наказан. Я всё ещё жду свой топ. — Но госпожа... — змей начал ныть. — И не подмазывайся, — отрезал Томоэ. — Шуруй к себе. И Мизуки уполз, обиженно шипя. — Что за топ? — поинтересовался лис. — А .. не бери в голову *** Утро последнего дня началось с предъявления кимоно. Томоэ, оказывается выделив окошко в своём плотном графике, взял я его для меня. Тёмное, с серебристым узором, ну хоть не розовое и на том спасибо. — А то ходишь в лохмотьях, как чёрт, — сказал он, раскладывая ткань. — Ты богиня и сегодня последний день, нужно выглядеть подобающе. У меня не было сил на споры. Я согласилась почти сразу. А то не отстанет же. Ещё и обидится. Хотя когда меня это стало волновать? Вечером я как истинная взрослая самодостаточная женщина, облачилась сама. Как там Томоэ в прошлый раз показывал? «Да вроде очень недурно вышло» Идеально, считала я ровно до момента моего дебюта перед лисом и змеем. — Что за рожи? Видимо, от моих войн с местными традициями их скоро точно удар хватит. — Раздевайся, — сказал Томоэ тихо. — Я сам займусь тобой. Хмм, бровь взметнулась вверх. Лис же осёкся, поняв, как это звучало. И моментально смолк. — Идём, помощничек, раз ты так рьяно хочешь научить дурёху Дзи, одеваться, — сказала я разряжая обстановку. Лис был и впрямь мастером в местной эпопее с традициями. Действовал он быстро, отточенными движениями. Да что уж там даже соорудил мне какую-то лабудень на голове, хотя признаться честно это было красиво, изящно я бы сказала. — Так-то лучше, — пробормал он, завязывая пояс. — Ты слишком много внимания уделяешь деталям, — вставила и я свою лепту. *** Хо-хо-хо, последний день совета, по праву мой самый любимый. Со всеми делами покончено окончательно и мы приступаем к моей любимой части. Застолью. И грандиозной попойке. Аж глаза разбегаются. Кстати, Мизуки таки соизволил составить топ. Но десятью позициями я не собиралась ограничивать. Все же божественные застолья, это вам даже не на новый год посидеть. Столы ломились от яств и напитков. А божки то знают толк в гулянках. Томоэ, как истинный праведник, ставил палки в колёса. Отрывая меня от очередной бутылки. — Тебе нельзя, — рычал он, забирая саке. — Мне можно всё, — огрызалась я, пытаясь отнять обратно. — Я бог или кто? — Бог, который завтра не встанет. После нашей троице встретился Отохико. — Дзикузочка, ну наконец, ты как бог оделась, — усмехнулся тот. — А то ходила в лохмотьях, аж взглянуть страшно. Во время этого короткого и от слова совсем не информативного разговора я быстренько свинтила на попойку. «А Дзи что? Дзи ничего» Тут нашёлся некий шабаше местных алконавтов. И знаете что? Меня тут приняли как родную. Компашка истинных ценителей спиртного не очень то и велика. Нас всего четверо и то со мной. Имена я как обычно не запомнила, ничьи, главное правило клуба, меньше знаешь, больше пьёшь. Мы всё здесь видимо только так и сидели, укрывшись в подсобочке ларька с какой-то лабудой. «Вот ради этого стоило становиться богом» На моей тринадцатой, вроде стопке и попрошу заметить я пока лидировала. Томоэ обнаружил меня. И абсолютно также легко как я только что опрокинула стопку, меня перекидывают через плечо. — Прощайте друзья, вот и пришёл мой час, — драматично сказала я напоследок. Мне ответил лишь один ещё более менее здравомыслящий здесь кабан, кажись страж врат как раз: — Ты держалась достойно, я вовек не забуду тебя, храбрая воительница Дзёку. «А нет видимо всё же помутился рассудок, ну он был близок, почти угадал» — Дзиё, тебе противопоказано столько пить! Ты же завтра не встанешь! — бурчал лис. — Завтра, оно когда, ещё не скоро, — возразила я. — А сегодня нужно оторваться по полной. — Дурная госпожа, — вздыхает Томоэ, ероша мне волосы. В моей же порядком под изрядным градусом голове пронеслась одна единственная фраза, в уже накатывающем дурмане: «И ради этого тоже» Ради этого лиса, без которого кажется, что я уже и не я вовсе. Всё же да, Томоэ дикий лис, признаю 1:0 в твою пользу, я сдаюсь.