Indivisible darkness

      Гул в готическом зале «Битвы» всегда казался Диме наслоением сотен чужих голосов. Вика Райдос о чем-то негромко спорила с Марьяной, Константин замер изваянием, а Саша Шепс, как обычно, мастерски перетягивал на себя внимание.       Матвеев поправил кольца, чувствуя, как под кожей неприятно зудит чужая сила. Сегодня всё шло не так. Эфир затягивался, а взгляды, которые он ловил на себе, обжигали сильнее, чем восковые свечи. — Опять ты в свои мысли ушел, чернокнижник, — низкий, с хрипотцой голос Влада раздался прямо над ухом. Череватый бесцеремонно вторгся в личное пространство, обдав запахом дорогого парфюма и едва уловимым ароматом ладана. — Толик говорит, ты сегодня особенно дёрганый. — Передай Толику, чтобы шел к черту, — огрызнулся Дима, не оборачиваясь. — Он уже там, Димочка, — хохотнул Влад, но в глазах его не было веселья. Только темный, тягучий интерес, который он перестал скрывать еще пару выпусков назад.       С другой стороны мягко, но властно легла рука на плечо. Олег. Младший Шепс всегда появлялся бесшумно, как тень. От него пахло холодным ветром и чем-то родным, спокойным. — Хватит его цеплять, Влад, — спокойно произнес Олег, но пальцы на плече Димы сжались чуть сильнее, чем того требовала вежливость. — Мы здесь дело делаем, а не собачимся. — Де-е-ело, — протянул Череватый, криво ухмыляясь. — А по-моему, мы тут все медленно сходим с ума. И ты, Олег, первый в очереди. Думаешь, я не вижу, как ты на него смотришь? Как будто он твой личный оберег.       Дима почувствовал, как между ними двоими — Владом и Олегом — воздух начал буквально вибрировать от статического электричества. Это не была просто конкуренция экстрасенсов. Это был конфликт собственников, где объектом собственности, к своему ужасу и тайному трепету, Дима ощущал самого себя. «Разделимая тьма — это миф», — пронеслось в голове у Матвеева. Если они втроем шагнут в это болото, назад дороги не будет. — Прекратите. Оба, — выдохнул Дима, глядя на то, как Лина Джебисашвили из другого угла зала с сочувствием качает головой. — На нас камеры смотрят. — Камеры увидят то, что я им позволю, — отрезал Влад, внезапно сокращая дистанцию до минимума. Его глаза на секунду потемнели, становясь почти черными. — А вот то, что происходит между нами в гримерках, когда свет гаснет… это уже наш ритуал.       Олег не отступил. Напротив, он сделал шаг вперед, закрывая Диму собой, но при этом не выпуская его руки. — В этом ритуале слишком много участников, Влад. Или слишком мало, если ты решишь играть честно.       Матвеев зажмурился. Он знал, что впереди еще восемь кругов этого ада. Испытания, ссоры на готзале, подклады, ревность и бесконечные попытки понять: кто он для них? Младший брат по ремеслу, соперник или тот самый «неделимый» центр, вокруг которого вращаются их темные миры? — Курить хочется, — глухо бросил Дима, вырываясь из тисков их внимания. — Я на лестницу.       Он не сомневался: через минуту за ним последуют оба. И один предложит зажигалку, а второй — защиту. И оба будут лгать, что им просто не хватает свежего воздуха.