Мясо любит — своего фермера

Они говорили, что дом в лесу — это мечта. Изабель верила в это первые три дня. Особняк достался ей от двоюродной бабки, женщины настолько странной, что о её существовании вспоминали только тогда, когда нужно было кого-то проклясть в семейном кругу. Завещание пришло по почте, когда Изабель и Дэвид уже начали ненавидеть свою однокомнатную квартиру. «Забирайте, — гласила кривая подпись нотариуса. — Или сожгут налоговики». Дом стоял на отшибе, в ста милях от ближайшего города, утопая в сумерках соснового бора. Стены пахли старым воском и горечью. Дэвид, прагматик до мозга костей, первым делом залез на чердак проверить проводку, а потом спустился с круглыми глазами. — Там... чучела, — сказал он, нервно смеясь. — Делала твоя бабка, что ли? Целая мастерская. Изабель поднялась наверх. Чердак оказался огромным, занимавшим всю площадь дома. Вдоль стен на самодельных стеллажах сидели, стояли и лежали они. Звери. Нет, это были не просто охотничьи трофеи. Это было что-то другое. Белка с телом, сплетенным из берёзовых веток, как если бы дерево решило стать плотью, а плоть — деревом. Филин с глазами из битого стекла, крылья которого были сшиты из обрывков старых кружевных штор. В центре, на верстаке, лежал наполовину законченный волк. Его шкура была настоящей, но из разреза на боку торчали не кости, а пучки проводов и шестерёнок, аккуратно выточенных из кости. — Это не таксидермия, — прошептала Изабель, протягивая руку к волку. Кончики пальцев коснулись холодного металла, и ей почудилось, что механизм внутри чуть слышно щёлкнул. — Художественный мусор, — отрезал Дэвид, который не любил всё, что нельзя было измерить рулеткой. — Я завтра вынесу это на помойку. Освободим место под мастерскую. Изабель не стала спорить. Но ночью ей приснился сон. Ей снилось, что она стоит посреди чердака, а все чучела повернули к ней головы. Белка разинула пасть, и оттуда, как змеи, поползли корни. Во сне Изабель не испугалась. Во сне она улыбнулась и села на корточки, позволяя корням обвить её пальцы. «Она умела слушать», — прошептал кто-то голосом сухой листвы. Проснулась она от того, что Дэвид тряс её за плечо. — Ты кричала, — сказал он. — Но не так, будто тебе больно. А так... будто тебе хорошо. Изабель почувствовала под подушкой что-то липкое. Достав руку, она увидела, что ногти у неё черны от земли, а на ладони лежит маленький, похожий на пупс, корень, перетянутый проржавевшей проволокой. Дэвид, увидев это, побледнел. — Завтра же уедем, — сказал он. Они не уехали. Утром их джип не завелся. В баке была солярка. Дэвид клялся, что заливал нормальное топливо, но, открыв крышку, Изабель увидела, как на дне горловины что-то шевелится — мокрый комок мха и шерсти.