ARIRANG

Мой тгк (реакции, moodboard, переписки, драбблы и просто болталки)🤍🎀: https://t.me/fluffkitt _____

BTS — FYA

Переговорка в IT-компании «ANTi» была стеклянной со всех сторон, и обычно это делало встречи более “прозрачными”, как любил говорить их тимлид, но сегодня это ощущалось наоборот — будто все сидят в аквариуме, и воздух там закончился ещё минут десять назад. На экране висела презентация нового продукта, что-то связанное с мобильным приложением, но половина отдела уже перестала вникать в слайды, потому что внимание давно сместилось в одно конкретное место, туда, где сидели они. Чон Чонгук — ведущий разработчик, тот самый человек, который мог за ночь переписать кусок кода и потом сидеть с видом, будто ему вообще пофиг, и Пак Минджи — UX/UI дизайнер их команды, которая могла довести до идеала любой интерфейс, но при этом вывести из себя любого человека за три минуты, особенно его, и это было взаимно. Минджи сидела чуть боком, закинув ногу на ногу, ноутбук стоял перед ней, пальцы лениво постукивали по клавиатуре, будто ей скучно, блузка светлая, не до конца застёгнутая, волосы собраны, но несколько прядей специально выбились, и выглядело это слишком… продуманно, чтобы быть случайным. Чонгук сидел напротив, чуть развалившись, локоть его лежал на столе, взгляд был ленивый, но цепкий, как будто он не слушал ничего из того, что говорили, но при этом не упускал ни одной её детали, и это было правдой. — Итак, — начал тимлид, листая следующий слайд, — у нас есть два варианта интерфейса. Первый — более классический, второй — с акцентом на интерактив. Нужно решить, какой вариант идёт в разработку. Минджи даже не подняла головы. — Второй. Чонгук тихо усмехнулся, откинувшись на спинку стула. — Конечно, второй. Ты же по-другому не умеешь, тебе надо всё усложнить, чтобы потом героически это разруливать. Она медленно подняла на него взгляд, и в этом взгляде уже было всё — раздражение, интерес и что-то слишком личное. — Ты серьёзно сейчас это сказал? Или ты просто решил снова высраться, потому что без этого тебе скучно? Кто-то рядом чуть не подавился водой, но Чонгук даже не посмотрел в сторону остальных. — Я серьёзно. Потому что в отличие от тебя я думаю не только о том, как это будет выглядеть, но и о том, как это будет работать. Минджи усмехнулась, откинулась назад и медленно провела рукой по шее, как будто просто поправляя волосы, и блузка чуть сдвинулась, открывая линию ключицы сильнее, чем нужно, слишком заметно, чтобы это было просто случайно, и он на секунду завис, после чего сразу же облизнул губы, почти автоматически. — Ты думаешь? — она снова посмотрела на него, чуть прищурившись. — Интересно, когда именно, потому что я этого ни разу не замечала. — Может, потому что ты занята тем, чтобы красиво сидеть и отвлекать всех от реальной работы? Она чуть наклонилась вперёд, упираясь локтями в стол, и теперь уже было видно не только ключицу, и она знала, что делает. — О, тебе не стоит переживать, — её голос стал ниже, спокойнее, — ты же не “все”. Он выдохнул через нос, усмехнулся и провёл языком по губам, не отрывая от неё взгляда. — Да? — он чуть наклонил голову. — Тогда объясни, чем твой вариант лучше, а не просто “потому что мне так хочется”. — Потому что он живой, — она сразу ответила, не отводя глаз. — А не как твои решения — правильные, но скучные до ужаса. Никто не хочет пользоваться приложением, которое выглядит как кусок документации. — Зато оно работает, — спокойно сказал он. — В отличие от твоих “живых” идей, которые потом приходится чинить ночью. На секунду между ними проскочило что-то, что никто кроме них не понял, и она чуть улыбнулась. — Тебе не нравится чинить ночью? И это уже было не про работу. Он это прекрасно понял, и она это знала. Чонгук чуть подался вперёд, голос стал тише, но от этого только жёстче. — Мне не нравится тратить время на то, что можно было сделать нормально с первого раза. — Странно, — она медленно провела пальцами по краю ноутбука, — потому что ты всё равно каждый раз этим занимаешься. Он усмехнулся, и на секунду его взгляд скользнул ниже, туда, где юбка натянулась сильнее, чем нужно, потому что она чуть сдвинулась на стуле, вообще не случайно. — Потому что у меня нет выбора, — сказал он, возвращаясь к её глазам. — У тебя всегда есть выбор, Чонгук, — она чуть наклонила голову. — Ты просто им не пользуешься. Кто-то попытался вмешаться: — Может, вернёмся к… — Подожди, — перебил Чонгук, даже не повернувшись. — Мне правда интересно, как она собирается это реализовать. — Очень просто, — спокойно ответила Минджи, но при этом чуть сдвинулась ещё ближе к столу, и теперь уже вся линия её тела была слишком заметной. — Если бы ты хотя бы раз дослушал меня до конца, ты бы понял. — Я слушаю, — он наклонился чуть ближе. — Давай, удиви меня. Она посмотрела на него прямо, без попытки отвести взгляд. — Ты не любишь этот вариант не потому, что он плохой, а потому что он выходит из под твоего контроля. Он усмехнулся. — Или потому что он херово продуман. — Нет, — она покачала головой. — Потому что ты не любишь, когда что-то идёт не по твоему сценарию. — Я не люблю, когда всё разваливается, — он чуть повысил голос. — Есть разница. — Есть, — она кивнула. — Но ты её игнорируешь. Тишина на секунду стала ощутимой, но не между ними, потому что они вообще не замечали никого вокруг. — Ладно, — выдохнул тимлид, — давайте проголосуем… Но никто не слушал. Минджи откинулась назад, закинула ногу на ногу медленнее, чем обычно, и на этот раз даже не пыталась сделать вид, что это случайно. Чонгук проследил за этим движением, не скрываясь, и снова облизнулся, а она заметив это едва заметно улыбнулась. — Всё? — тихо спросила она. — Или ты ещё хочешь что-то добавить? — Пока нет, — он ответил так же тихо. — Но, думаю, позже будет что обсудить. И это уже не имело никакого отношения к проекту. Совещание закончилось быстро, как будто все просто устали находиться рядом с этим напряжением. Люди начали вставать, собирать вещи, кто-то сразу вышел, кто-то ещё переговаривался, но Минджи закрыла ноутбук и поднялась почти первой, спокойно, без лишней суеты, прошла мимо него слишком близко, её бедро почти задело его колено, и это было слишком, намеренно, но даже не посмотрела, просто вышла. Чонгук остался сидеть ещё на секунду дольше, чем нужно, провожая её взглядом до самой двери, до того момента, пока она не исчезла из поля зрения, и даже после этого он медленно провёл языком по губам, откинулся назад и тихо усмехнулся. — Блять… _____ Рабочий день шел своим ходом, будто ничего и не происходило, будто всё осталось таким же, как и всегда, и только Минджи чувствовала, что это не так. Офис снова вернулся в свой обычный ритм — кто-то обсуждал задачи, кто-то писал код, кто-то сидел в наушниках, полностью выпадая из происходящего, и со стороны это выглядело спокойно, даже скучно, но внутри неё всё было совсем иначе. Минджи всё это время сидела за своим столом, будто ничего особенного не случилось, спокойно открыла макет, что-то правила, переключалась между окнами, отвечала на сообщения, но это было больше на автомате, потому что мысли всё равно возвращались туда — к его взгляду, к тому, как он сидел и откровенно её разглядывал, не отводя глаз, и от этого внутри становилось только жарче. Она пару раз ловила себя на том, что просто замирает, не двигается, и тогда резко выдыхала, возвращаясь к работе, будто пыталась сбить это состояние, но не получалось, потому что тело помнило лучше, чем голова. Макет к проекту, который она должна была доделать, был готов, поэтому, слегка отъехав от стола и потянувшись, она почувствовала, как приятно тянутся мышцы, и одновременно — как сильно ей хочется отвлечься. Организм будто сам подсказывал — нужна пауза, нужна передышка, и, честно говоря, новая доза кофеина звучала как идеальный вариант. Выключив компьютер, она встала, медленно провела рукой по юбке, разглаживая ткань, будто приводя себя в порядок, и, даже не оборачиваясь полностью, кинула через плечо сидящей рядом коллеге: — Я за кофе. Та лишь кивнула, не отрываясь от экрана, и Минджи, стуча каблуками, направилась на выход из отдела. Шаги звучали чуть громче, чем обычно, и она сама это заметила, но не замедлилась, наоборот — продолжала идти, будто это помогало держать себя в руках. Шагая по коридору, она уже увидела очертания кофемашины, и от одной только мысли о горячем кофе и его запахе на губах появилась лёгкая улыбка, почти незаметная, но настоящая. Она уже почти дошла, когда резкая хватка за локоть выдернула её из этого состояния. Даже не оборачиваясь, она догадалась, кто это, и вместо того чтобы дёрнуться или возмутиться, просто расслабилась, позволив ему увести себя, будто это было не неожиданно, а скорее ожидаемо. Он не сказал ни слова, просто открыл подсобку, втянул её внутрь и закрыл дверь, и щелчок замка будто отрезал их от всего остального мира. Воздух сразу стал плотнее, ближе, и расстояние между ними исчезло буквально за секунду. Закрывая дверь, он тут же прижал девушку к ней, не давая ей даже шанса отойти, и выставив руки по обе стороны от её головы, наклонился, оказываясь слишком близко, а затем прижался к ней всем своим телом, так, что она сразу почувствовала его тепло, его дыхание, и это только усилило то состояние, в котором она и так была. — И как это называется? Минджи нравилось то, как они менялись рядом друг с другом, оставаясь наедине, как будто это были совсем другие люди, без этих масок, без подколов на людях, и её тело реагировало быстрее, чем она успевала подумать. Руки сразу, на автомате, обвили его шею, притягивая к себе как можно ближе, пальцы чуть сжались в его волосах, и она сама подалась вперёд, сокращая расстояние окончательно. — Ты о чем? Голос её был сладкий, опьяняющий, чуть ниже обычного, и он тут же расслабился, но не отстранился, наоборот — его рука плавно сползла на её талию и сжалась сильнее, притягивая её ещё ближе, будто ему этого было мало. — Ты же специально меня провоцировала. — Ах, я? Как я могла? На губах её играла улыбка, наглая, живая, и он, не сдерживаясь, улыбнулся в ответ, но в этом уже не было спокойствия, только это тянущее, знакомое возбуждение. — Ты чертовка… И не сдерживаясь больше ни секунды, он притянул девушку к себе вплотную, буквально стирая последнее расстояние, и впился в её губы в жадном, страстном поцелуе, будто ему этого не хватало всё это время. Минджи тут же выдохнула ему в рот, и почти сразу крепче сжала руки на его шее, отвечая с такой же жадностью, будто и она ждала этого момента не меньше. Его руки больше не сдерживались, скользили по её телу, изучая его так, будто каждый раз он находил что-то новое, задерживались на талии, опускались ниже, притягивая её ближе, и с каждой секундой поцелуй становился только глубже, горячее, а в подсобке становилось душнее, теснее, как будто воздух заканчивался. Он слегка отстранился губами, но не отпуская полностью, и сразу же припал к её шее, оставляя горячие, короткие поцелуи, чувствуя, как она реагирует, как её дыхание сбивается, и, попутно, шепча прямо в кожу: — Что же ты творишь? Зачем так провоцируешь? Минджи усмехнулась, но голос уже дрожал от этого состояния, от того, как он касался её, и с тихими стонами ответила: — А ты всё продолжаешь вестись. Он поднял глаза, снова оказавшись на уровне её глаз, и в этот раз в его взгляде уже не было ни сомнений, ни попытки сдержать себя, только его привычная уверенность. — Ведусь. Минджи облизнула свои губы, медленно, намеренно, намекая, и этого было достаточно, чтобы он снова потянулся к ней. — Слушаюсь. Он снова её поцеловал, и в этот раз уже без попытки контролировать себя. Прижимая её к двери сильнее, его рука уверенно легла на обтянутую плотной тканью юбки ягодицу, удерживая её ближе, и она сама подалась навстречу, обвивая его ногой, прижимаясь ещё сильнее, будто ей этого было мало. Он чувствовал, как она реагирует на каждое движение, как её дыхание становится неровным, как она тихо стонет, не сдерживаясь, и это только сильнее выбивало его из равновесия. Когда она снова прижалась ближе, слишком близко, он резко выдохнул, почти сорвался, и, оторвавшись от её губ, посмотрел прямо в глаза, тяжело дыша. — Я… я заеду сегодня. Он не спрашивал. Знал, что она согласится, знал, что она и сама хочет. Но она бы не была собой, если бы не подразнила. — А вдруг я буду занята? Он крепче сжал зад в своих руках, вызывая ещё один тихий стон, и на его лице появилась ухмылка. — А так? Она посмотрела на него, задержала взгляд чуть дольше, чем нужно, и, оставив последний влажный поцелуй на его губах, ответила: — Посмотрим. Она слегка оттолкнула его, но не резко, а плавно, будто не до конца хотела разрывать контакт, и, продолжая смотреть в его глаза, поправляла юбку, проводя ладонями по ткани, возвращая себе внешний вид, в котором она снова выйдет в коридор, будто ничего не было. Развернувшись, она уже собиралась выйти, но в последний момент остановилась, обернулась к нему и с хитрой, живой улыбкой прошептала: — Не опаздывай. Дверь захлопнулась, а он так и остался стоять там, облизывая губы, всё ещё чувствуя её вкус на них. _____ Дома Минджи наконец-то позволила себе расслабиться, но совсем ненадолго, потому что стоило ей только сесть за кухонный стол, как в голове снова, будто эхом, прозвучала его фраза, сказанная чуть хриплым голосом, с той самой уверенностью, от которой у неё каждый раз всё внутри сжималось: «Я сегодня заеду». И это сразу всё портило. Точнее, не портило, а делало хуже, сильнее, острее, напряжённее. Сидя за кухонным столом, она машинально размешивала сахар в чае, ложка тихо звенела о стенки кружки, движения были чуть резче, чем обычно, будто в этом ритме можно было хоть как-то сбить мысли, но не получалось. Он всегда вызывал такие эмоции — смесь, от которой невозможно было избавиться: возбуждение, которое тянуло изнутри, накрывало резко и сразу, страсть, от которой становилось жарко даже в пустой квартире, лёгкое раздражение на саму себя за то, что она вообще это допускает, и что-то ещё, глубже, тише, то, что она упрямо старалась не трогать, не вытаскивать наружу, не признавать даже перед собой. Она не помнила, когда это началось, в какой момент всё перестало быть просто удобным, простым, без лишнего, но кажется, это было после пятой встречи. Тогда он впервые не встал сразу, не начал одеваться в спешке, не кинул этот привычный смазанный поцелуй на прощание, будто это просто часть ритуала, а наоборот — притянул её к себе, остался рядом. И это было странно, непривычно, почти неловко, но в то же время слишком правильно, чтобы от этого отказаться. Они тогда почти не спали, разговаривали обо всём подряд, без напряжения, без этой их обычной игры, шутили, перебивали друг друга, смеялись тихо, чтобы не разбудить соседей, и именно тогда внутри что-то треснуло, едва заметно, но достаточно, чтобы всё начало меняться. С тех пор это стало их странным ритуалом — начинать с одного и того же, с привычной искры, с поцелуев, с прикосновений, которые каждый раз будто повторялись, но в итоге всё равно заканчивались тем, что они лежали рядом, уже без спешки, уже без попытки держать дистанцию, и разговаривали. И с каждым разом сдерживать себя становилось всё сложнее, потому что тело уже давно перестало слушаться, а чувства, которые она так старательно запирала, всё равно просачивались наружу, в взглядах, в паузах, в том, как она задерживала руку на нём чуть дольше, чем нужно. Звонок в дверь прозвенел слишком неожиданно, резко вырывая её из мыслей, и Минджи слегка дрогнула, будто её поймали на чём-то, хотя она была одна. Она поставила кружку на стол, выдохнула и встала, направляясь в коридор, чувствуя, как внутри всё снова собирается в этот тугой, знакомый ком. В глазок она не смотрела — не было смысла, она и так знала, кто там. Открыв дверь, она увидела его, и, как всегда, этого оказалось достаточно, чтобы дыхание на секунду сбилось. Костюм сменился на обычные чёрные джинсы, чёрную футболку и кожанку, и это выглядело слишком просто, но при этом слишком правильно на нём. На губах — та самая привычная ухмылка, от которой у неё каждый раз внутри что-то сдвигалось. — Привет. Она прислонилась к открытой двери боком, словно не собиралась его сразу пускать, скрестила руки на груди и с такой же лёгкой ухмылкой ответила, глядя прямо на него, не отводя глаз: — Привет. Его взгляд сразу скользнул по ней, медленно, без спешки, от лица ниже, к открытым ногам, которые не прикрывали короткие домашние шорты, задержался там на секунду дольше, чем нужно, потом поднялся выше. Майка сидела идеально, подчёркивая грудь, линию талии, и от этого его взгляд стал чуть тяжелее, внимательнее. Она заметила это и не отвела глаз, наоборот, позволила ему смотреть, как будто специально. — Пропустишь? Она чуть прищурилась, не меняя позы, и в её голосе снова появился этот дразнящий тон: — А для чего? Ухмылка не покидала её лица, и он тихо, бархатно рассмеялся, будто ему это даже нравилось, и, не дожидаясь ответа, сделал шаг вперёд, сокращая между ними расстояние, его рука тут же легла на её талию, обхватывая, притягивая к себе, и она почти сразу почувствовала его тепло, его дыхание. — А ты не знаешь? Минджи тут же томно выдохнула, почти незаметно, но достаточно, чтобы он это почувствовал, и, чуть наклонившись ближе, прошептала прямо в его губы, не касаясь: — Хочу, чтобы ты мне сказал. Он снова тихо рассмеялся, но уже ближе, почти у её лица, и, заходя в квартиру, закрыл за собой дверь, не убирая руки с её талии, наоборот — притягивая её ближе, будто не собирался отпускать. — Я лучше покажу. И обхватив её лицо ладонями, он сразу притянул её к себе и впился в её губы жадным, тянущим поцелуем, будто это было единственное, что сейчас имело значение, и Минджи ответила так же сразу, без паузы, без попытки держать дистанцию, потому что в этот момент уже было невозможно пытаться себя сдерживать. Прижав Минджи всем своим телом к холодной стене, Чонгук не прекращал жадно сминать её губы, словно боялся, что потеряет этот момент. Его руки крепко держали девушку, не давая ни малейшего шанса отстраниться, а губы, влажные и горячие, требовали всё больше и больше. Минджи не отставала — её тонкие пальчики вцепились в волосы мужчины с такой же жадностью, словно она тоже не могла насытиться этим поцелуем. Их дыхание смешивалось, губы не отпускали друг друга ни на секунду, а в воздухе витало ощущение, что сегодня всё между ними происходит иначе — более откровенно, более открыто, словно они перестали скрывать свои настоящие чувства, которые долгое время держали внутри. — Ты… — прервал поцелуй Чонгук, его голос был хриплым от желания. — Я? — ответила Минджи, не отрываясь от его губ, и в её взгляде горело то же пламя, что и в его. Он подхватил её под бедра, легко поднял на руки, и она, обхватив его торс, выдохнула прямо в губы, чувствуя, как сердце бешено колотится. Он уже знал её квартиру как свои пять пальцев, поэтому даже в полутьме мог безошибочно найти путь. Чувства переполняли их настолько сильно, что, дойдя до кухни, Чонгук усадил Минджи на стол, встал между её ног и снова начал жадно сминать губы, не давая ни мгновения покоя. Поцелуй был слегка неаккуратным — подбородки обоих были влажны от слюны, но им было всё равно. Минджи потянулась к его кожаной куртке, помогая избавиться от лишних слоёв одежды, которые мешали им полностью раствориться друг в друге. Дыхание Чонгука стало рваным, когда он снял с неё майку и тут же обхватил пальцами бусинку её соска. — Вот… — прошептал он, голос дрожал от напряжения, — вот зачем ты появилась в моей жизни? Минджи не могла сдерживать себя, тихо постанывая и изредка изгибая губы в игривой ухмылке: — У меня такой же вопрос к тебе. Мужчина усмехнулся, приблизился к её шее, и Минджи дрогнула, почувствовав горячее дыхание на нежной коже. Он оставил на её шее горячий поцелуй, заставляя её выгнуть спину и тихо простонать его имя. Его губы жадно покрывали мелкими поцелуями бархатную шею девушки, оставляя багровые отметины, словно метки, которые нельзя стереть. Минджи потянулась к ремню Чонгука, её руки дрожали от нетерпения. — Ты… ты слишком медленный, — прошептала она, и в её голосе слышалась смесь желания и вызова. Чонсук улыбнулся, перемещаясь поцелуями к её груди. — Хочу насладиться тобой, хочу… — начал он, но не успел договорить. Минджи спрыгнула со стола, поменяв их местами, прижав его к поверхности и опустившись перед ним на колени. Губы Чонгука искривила пошлая ухмылка. — И что же ты собираешься делать? — спросил он, глядя на неё с вызовом. Минджи поспешно расстегнула ремень и ширинку его джинсов, сняла их вместе с боксерами и ответила тем же тоном: — Я тебе сейчас покажу. Она обхватила рукой его налитый член, провела языком снизу и к головке и сразу же взяла его наполовину, слегка закашляв от неожиданности. Чонгук откинул голову назад и с бархатным стоном вырвал из себя ругательство, а тело его напряглось от удовольствия. Минджи не стеснялась, брала член полностью, на всю длину и вязкая слюна на подбородке не смущали её. Её единственным желанием было слышать, как он стонет, видеть, как его тело откликается на каждое её движение. Чонгук стянул с себя футболку, помогая Минджи встать, и рывком стягивая с неё шортики и трусики. Повернув её спиной к себе, он наклонил её так, чтобы её грудь прижалась к прохладной поверхности стола, а зад выпирал, маня его. Ноги Минджи слегка дрожали от нетерпения, она слышала, как он открыл презерватив и быстро натянул его, затем прижал руки к её талии. Его пальцы коснулись клитора, и она протяжно застонала, выгибая спину сильнее. Но мужчина не спешил. Даже когда Минджи прижалась пятой точкой к его члену, он оставался неподвижен. — Чонгук? — тихо спросила она. — Да, Минджи? — ответил он, голос его был спокойным, но в нем слышалась нотка игра. — Ты специально? — спросила она, чувствуя, как внутри всё горит. — Ты о чём? — сделал вид, что не понимает. Он откровенно издевался над ней, не скрывая этого ни на секунду. — Ты… ты специально играешься со мной? — повторила Минджи, чувствуя раздражение вперемежку с желанием. Чонсук оставлял дорожку из поцелуев по её спине и с улыбкой прошептал: — Неприятно, скажи. — Ты… ах! — не успела она договорить, потому что он внезапно заполнил её полностью. — Но я не такой жестокий, как ты, — прошептал он, начиная двигаться с бешеным темпом, крепко сжимая её бедра. Минджи стонала его имя, просила быстрее, жестче, не в силах сдержать волну удовольствия. — Хочешь жестче? — спросил Чонгук, чувствуя её желание. Она только кивала, не в силах говорить. В какой-то момент он обхватил её шею, захватил руки за спиной и прижал к себе, увеличивая темп и меняя угол проникновения. Его голос стал властным и бархатным с легкой хрипотцой: — Нравится? Минджи едва могла кивнуть, но ему этого было недостаточно. — Скажи это, — потребовал он. — Нравится, — выдохнула она, дрожа всем телом. — Умница, — прошептал он, резко выйдя из неё. Минджи жалобно всхлипнула, но тут же почувствовала, как он потянул её за руку, готовый продолжать. Чонгук резко развернул Минджи к себе, не давая ни секунды на раздумья, и, сев на стул, потянул её на колени. Минджи без промедления села сверху, обняла его за шею и сразу же припала к его губам, отдаваясь поцелую, который передавал всё то возбуждение, что горело в каждом из них. Их тела сливались в единое целое, дыхание учащалось, а руки не могли насытиться прикосновениями. Поцелуй был наполнен жадностью и страстью, словно они пытались сказать друг другу всё, что не могли выразить словами. — А теперь… попрыгай на мне, — прошептал Чонгук, приподнимая Минджи и направляя свой член к ней. Минджи тут же опустилась с громким стоном наслаждения, чувствуя, как его упругий член входит в неё глубоко и уверенно. Губы Чонгука нашли её соски, посасывая один, другой он дразнил между пальцами, заставляя её тело дрожать от удовольствия. Минджи крепко держалась за его плечи, то поднимаясь, то опускаясь, постепенно набирая темп, всё глубже насаживаясь на его член. Она задыхалась от чувств, переполнявших её, хотелось кричать, сжимать его крепче, отдаваясь без остатка. В тот момент, когда оба уже чувствовали, что на пределе, Чонгук вновь обхватил шею Минджи, прижал к себе и прошептал: — Скажи, что ты моя. Минджи не могла вымолвить ни слова, только стала грубее насаживаясь на него, но этого оказалось мало. Чонгук громко шлепнул её по ягодицам и повторил уже громче: — Скажи это! — Я… я твоя, — выдохнула она, чувствуя, как сердце бьётся в груди. Чонгук улыбнулся, обхватил её ягодицы и, сев поудобнее, ответил: — Умница, а теперь давай кончим вместе. Он начал вбиваться в хрупкое тело девушки с бешеным темпом, выбивая из неё стоны наслаждения всё громче и громче. Пару сильных толчков, и Минджи впилась коготками в его плечи, запрокинув голову и прокричав его имя, кончая: — Чонгук! Мужчина не смог сдерживаться и, сильнее сжав кожу на её ягодицах, не выходя из неё, кончил вместе с ней. Они оба тяжело дышали, тела дрожали от напряжения и удовлетворения. Минджи обмякла в его руках, а Чонгук нежно поглаживал её спину, словно стараясь передать всю свою заботу через прикосновения. — Я в душ, — тихо сказала Минджи, пытаясь встать. Но мужчина, обняв её за талию, снова усадил на себя, вызвав ещё один тихий стон. — Ну уж нет, — прошептал он, не отпуская. — Что? — удивлённо посмотрела Минджи. — Я тебя не отпускал, — ответил он с лёгкой улыбкой. Минджи выгнула бровь и вопросительно посмотрела на него: — Ты чего это? — Давай посидим так ещё немного, — предложил Чонгук, и в его голосе звучала нежность. — Да что с тобой, блин? Ты никогда не просил об… — начала Минджи, но мужчина лишь цокнул и впился в её губы поцелуем, но уже не таким, как раньше. Этот поцелуй был нежным, мягким, но постепенно приобретал нотки страсти, которые разгорали в их сердцах. Минджи обняла Чонгука за шею и с удовольствием отвечала на его ласки, делясь в ответ своей нежностью. В этом поцелуе они сказали друг другу всё, что не могли выразить словами. Каждый понял другого без единого слова. Оторвавшись от девушки, Чонгук прислонился лбом к её и прошептал: — Так понятно? Его улыбка была нежной и мягкой, полной тех самых чувств, которые Минджи так долго пыталась скрыть в себе. — Понятно, — ответила она, и в её голосе звучала искренняя уверенность. Не нужно было никаких громких признаний — всё было ясно и так. — Ты хотела в душ? — спросил он. — Да, — кивнула Минджи. — Пойдём вместе, — предложил мужчина. Минджи выгнула бровь в вопросе, но не успела ничего сказать, как почувствовала его руки на своей талии. Он встал, одной рукой придерживая её, а другой аккуратно снимал с себя презерватив. — Я что, зря пачку презервативов покупал? — с улыбкой сказал Чонгук. Минджи рассмеялась и слегка ударила его в плечо, но он не ответил словами, только снова увлёк её в страстный поцелуй. А она и не была против.