Respite.

Джон сидит во главе стола, слушая очередной нудный доклад. Как всегда: выглаженный белый костюм, ровная осанка, внимательный взгляд поверх очков. Лицо остается спокойным, пока сотрудник его компании монотонно зачитывает информацию. Даже несколько дней без полноценного отдыха не дают права на слабину. Когда вообще уехал Ло? Вся навалившаяся бумажная работа после его отъезда в командировку однозначно выбила Джона из колеи. Он ловит себя на том, что взгляд то и дело возвращается к часам на стене. Ло вернулся домой вчера ночью после почти недельного отсутствия и сейчас, вероятно, все еще отсыпается, пережив достаточно длительный перелет. Конечно, Джон его дождался, но все, на что хватило сил у них обоих после тяжелого дня, – обняться при встрече и завалиться спать, оставив неразобранный чемодан в прихожей. Когда Джон уходил утром на работу, Ло еще спал. Кто бы знал, как ему трудно было выбраться из теплой кровати, собраться в кучу, похожую на нормального человека, и выйти за дверь квартиры. Как хорошо, что сегодня пятница. Впереди будет целый вечер и два выходных, за которые они оба отдохнут. Возможно. Джон устало потирает переносицу, когда за ним закрывается дверь его кабинета. Всего два часа дня. Под конец совещания в голове было только одно простое, но невыполнимое желание: встать, выйти из светлого помещения переговорной и поехать домой. Однако единственное, что он мог сделать, – это прийти сюда по его окончанию. Черт бы побрал эту ответственность. Не последнюю роль играл тот факт, что чем больше работы он сейчас сделает, тем меньше придется потом делать Ло. Точнее, им обоим. По факту компания уже давно имела два генеральных директора. Как-то раз Джон даже застал сотрудников на обсуждении того, что один из них добрый полицейский, а другой злой. Догадаться, кто есть кто, труда не составляло. Умники. Это они еще не видели психующего Лололошку, швыряющегося бумагами налево и направо. В таких случаях дверь личного кабинета кого-либо из них закрывалась на замок как минимум на полчаса. Зависело от того, сколько у Джона было времени на то, чтобы успокоить Ло. Надежды на то, что им удастся провести время вечером вместе и отдохнуть как следует, таяли в тех же пропорциях, что поднималась стопка бумаг на рабочем столе, а Молли только с сожалением смотрела на него, принося все новые и новые документы. Плечи ныли от напряжения, в висках тяжело пульсировала усталость. Джон снимает очки и откладывает их на деревянную поверхность стола. За дверью слышится звонкий голос Молли. — На сегодня еще одна. Следует небольшая пауза. — Ни в коем случае, вы же понимаете, что это… Кажется, он уже говорил ей за контроль громкости. Голос отдается в висках противной колющей болью. Наверное, ему все же придется пить таблетку. — Я знаю, но… Да что же это такое. Чертовы картонные стены всегда доставляли столько неудобств. Он встает из-за стола и открывает дверь, выглядывая в приемную. Джон буквально шипит на девушку, которая все еще с возмущениями пытается что-то доказать человеку на противоположном конце телефонного провода. — Еще один вопль, и я тебя уволю. Она подскакивает на месте и быстро извиняется. Дверь захлопывается, Джон наконец-то погружается в блаженную тишину кабинета. Время течет медленно, стопка бумаг постепенно становится меньше. С самыми срочными он, пожалуй, успел разобраться вовремя, так как скоро ему предстоит еще одно собрание. Менее важное, чем было утром, но поприсутствовать таки стоит. — Молли! Он зовет ее так, чтоб та точно услышала, и действительно, через пару секунд слышит поспешное цоканье каблуков по паркету и скрип двери. — Надеюсь, переговорная готова, я буду там через пять минут. Проследи, чтоб все было на своих местах. Та лишь молча кивает, отводя взгляд в сторону. Джон вопросительно поднимает бровь, но девушка уже успевает скрыться за дверью. Не мог же он ее настолько запугать фразой про увольнение? Она ее слышала уже достаточное количество раз. Тем лучше: никаких дурацких вопросов и лишних слов. Джон поднимается с кресла, то лишь поскрипывает в ответ. Он смотрит на себя в зеркало, приглаживает рукой волосы, поправляет очки. Тонкая оранжевая оправа блестит в свете лучей солнца, пробивающихся сквозь жалюзи. Возможно, скоро придется наведаться за новой парой очков в оптику. Джон уже и не помнит, сколько ей лет, но за тот срок, что она служит, его зрение явно опять упало. Придется подбирать новые стекла. Сколько мороки с человеческим организмом. Джон вздыхает и, выключив свет, покидает кабинет, запирая его на ключ с другой стороны. Преодолев путь до переговорной, он с удивлением замечает Молли, волнительно мнущуюся у двери. Что-то с ней точно не так. Неодобрительно качнув головой, он проходит мимо нее и дергает за дверную ручку. Первое, что кидается в глаза, — это плотно задвинутые пустующие стулья и открытое нараспашку окно. Осенний ветерок освежающим порывом бьет прямо в лицо, растрепывая прическу. — Что тут… Во главе стола сидит человек. Солнечные очки на переносице, голубая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами и нахальная улыбка на лице. Объект идентифицирован. — Что ты тут делаешь? Брови Джона в удивлении взлетают вверх, но он быстро берет свои эмоции под контроль. — Сижу, жду. Джон только и успевает вздохнуть и закатить глаза, как Лололошка поднимается и подходит к нему ближе. — Неужели совсем не скучал? Ох, скучал, конечно, еще как. Но природное упрямство и вредность не дают признаться об этом вслух. — Ты врываешься ко мне в офис посреди рабочего дня, хотя должен сейчас быть дома. — Во-первых, это наш офис. А во-вторых, я уже достаточно отдохнул. Лололошка улыбается так ослепительно, как может только он. Эта чертова улыбка заставляет Джона капитулировать. — Хорошо. И все же, может, объяснишь, куда дел сотрудников, которые должны быть тут, и почему Молли все еще запуганно мнется за дверью? Он немного повышает тон в конце фразы, и с другой стороны слышится тихое ойканье. Конечно, она не может их видеть, но слышать вполне себе. Ло берет его за руку и тащит вглубь переговорной, ближе к окну. Джон не видит смысла сопротивляться. — И напоследок, что заставило тебя притащиться сюда? — Я занимаюсь воровством крайне привлекательных директоров компаний. Интересуют ли вас услуги подобного рода? Джон искренне старается держать выражение своего лица под контролем, но рядом с Ло это всегда было поистине трудной задачей. По разным причинам. Он смотрит на него сквозь стекло очков, а губы неконтролируемо расплываются в легкой улыбке. Даже спустя столько лет совместной жизни Лололошка каждый раз находил чем его удивить. — И что же вы собираетесь потом делать со своей жертвой, уважаемый похититель? — Это тебе предстоит разузнать самому. Джон машет головой из стороны в сторону. — Конец рабочего дня только через два часа, если повезет, освобожусь через три, так что… Фразу ему закончить не дает чужая ладонь, прижавшаяся ко рту. Верх наглости — затыкать вот так. — Так что ты сейчас сбегаешь отсюда со мной. Джон отстраняется и морщится. — Ло, я взрослый мужчина, и ты, кстати, тоже, я не могу уйти посреди рабочего дня по первой прихоти. — Но сделаешь это. Лололошка опускает очки ниже и подмигивает, так чтобы Джон это точно увидел. Несносный, упрямый, невозможный, надоедливый… — Черт с тобой. — И я тебя люблю, Джон. Болван. Ситуация становится еще более сюрреалистичной, когда вместо того, чтоб подойти к двери, Ло отходит еще дальше, вплотную к окну и отодвигает шторы. — Что ты задумал? — Не хочу пересекаться с сотрудниками. Он что, собирается вылезти через окно? Лололошка упирается ладонями в подоконник и легко подтягивается. Кто бы сомневался. Рама тихонько скрипит под весом Ло, когда тот перекидывает сначала одну ногу, а затем и вторую. Спустя секунду с той стороны слышится характерный звук приземления. Джон подходит к окну и смотрит сверху-вниз прямо на лыбящееся лицо, очевидно, тот очень доволен своей выходкой. Ло протягивает ему руку. — Давай, тут совсем не высоко. Четко ощущается желание закрыть назло окно и задвинуть шторы. Да чтобы он – Джон Дейви Харрис, уважаемый бизнесмен и явно не последний человек в городе, собственной персоной, вылазил через окно лишь бы уйти с работы пораньше? Он наотмашь отбивается от чужой руки. — И без тебя справлюсь. Лололошка поднимает руки вверх в смирении и отступает на шаг назад, наблюдая за тем, как пыль облачком поднимается из-под белых лакированных туфель, когда Джон приземляется рядом с ним. Из кармана рваных джинс вытаскиваются ключи от машины. Двое быстрым шагом идут вдоль парковки к припаркованному внедорожнику, пока где-то позади хлопает окно – закрытое Молли. Слышится короткое пиликанье, за которым следует мигание фар. Лололошка падает на водительское сиденье и захлопывает за собой дверь, ждет, пока Джон устроится рядом и пристегнется. Двигатель заводится, но машина не трогается с места. Пальцы постукивают по рулю, наступает неловкая пауза. — Чего ты ждешь? Ло хмыкает и поворачивается к нему. — Благодарности? Тонированные окна хорошо скрывают от посторонних глаз то, как Джон склоняется к Лололошке — настолько, насколько позволяет ремень безопасности. Оставшееся расстояние исчезает, когда пальцы сжимают синюю рубашку, притягивают за нее ближе – и он впивается в чужие губы. Джон из вредности прикусывает чужую нижнюю губу в конце и ухмыляется, когда, отстраняясь, видит поплывший довольный взгляд напротив. Пальцы отпускают ткань, и Джон отталкивает Ло обратно легким толчком в грудь. — Не забудь пристегнуться. Спустя минуту машина плавно трогается вперед, выезжая с парковки и вливается в дорогу. Джон, к своему удивлению, понимает, что они едут не домой, когда не наблюдает привычного маршрута за окном. Куда они направляются? Хотелось бы разузнать, но этот интриган своих карт явно не раскроет. В салоне звучит тихая музыка. Джон приоткрывает окно и высовывает ладонь наружу, ловя потоки воздуха, пропускает их сквозь пальцы, ощущая от этого некую свободу. Скорость увеличивается, когда они выезжают за пределы города. Значит, не ресторан? Джон бы точно не отказался перекусить, учитывая тот факт, что свой рабочий обед он провел, утопая в бумагах с единственной кружкой цикория. «Никакого кофе, Джон, ты его хлещешь литрами в день, а тебе уже, между прочим, давно не двадцать». И в этом Ло был чертовски прав. Поэтому у них за домом, помимо разных овощных культур, за которыми так нравилось ухаживать Лололошке, уже несколько лет росли нежно-фиолетовые цветы. Джон никогда не понимал тягу своего мужа к копанию в земле, но с благодарностью принимал чужую заботу. Джон переводит взгляд с вида за окном на Ло. Сквозной ветерок треплет его волосы, в очках отражается солнце. Он любуется им каждый раз, как в первый. Шрам на щеке от неудачного случая, расслабленная улыбка и легкое покачивание головой в такт мелодии. Ло знает, что Джону не нравится громкая музыка в салоне. Джон знает, что Лололошка обожает кататься по городу, распугивая прохожих своим музыкальным вкусом, вырывающимся за пределы машины. Именно поэтому он немного повышает громкость и отворачивается обратно к окну, сложив руки на груди. Он буквально всеми фибрами души ощущает чужую радость, исходящую сбоку. Теплая рука мягко перемещается с коробки передач прямо на колено Джона. Большой палец едва ощутимо поглаживает, проходясь по белой ткани брюк. Джон молча накрывает чужую ладонь своей, переплетая пальцы. Он успевает глубоко задуматься, когда из мыслей выводит плавный поворот направо. Его привезли на пляж. Звук, исходящий из-под колес, меняется – когда вместо асфальта под ними возникают мелкие камушки вперемешку с песком. Движение останавливается, мотор глушится, и слышится щелчок отстегивающегося ремня безопасности. Ло вызывающе поднимает брови вверх и молча выходит из машины. Джон вздыхает и выходит за ним, разминает успевшую замлеть за время поездки поясницу и щурится от солнца. Захлопывает за собой дверь и обходит машину, останавливается, внимательно наблюдая за действиями Ло. Тот, в свою очередь, открывает багажник, крышка плавно уходит вверх, открывая взору, на удивление, достаточно пустое пространство. Неужели он наконец-то разгреб свою кучу хлама, лежащую там с доисторических времен? Затем он достает сложенный плед, встряхивает его разок и кладет на дно. Ткань мягко ложится, заполняя пространство, делая его более уютным. Пара минут ожидания, и в поле зрения появляется небольшой пакет, очевидно с едой, бутылка алкоголя и пара бокалов. У Джона в голове ни одного саркастического комментария, только благоговейное желание зарыться пятерней в чужие волосы, притянуть к себе поближе и оставить пару поцелуев в благодарность. Что мешает это сделать? Абсолютно ничего. Пальцы пропускают мягкие локоны между собой, Джон чувствует тяжесть чужих рук на своей талии и вжимается в тело напротив еще сильнее. Они неловко стукаются очками, когда пытаются углубить поцелуй, и Ло издает смешок прямо Джону в рот. Прекрасное место: никаких людей на сотни метров вокруг, шум бьющихся о берег волн и медленно заходящее солнце. Джон снимает очки с Ло и еще пару секунд смотрит в голубые озера, наполненные озорными огоньками. Рассматривает мелкие, еле заметные морщинки в уголках глаз. Чувствует легкие поглаживания по спине. — Спасибо, Ло. Тот в ответ лишь берет чужую руку, подносит к лицу и целует костяшки пальцев, слегка задевая губами тонкую полоску золота. — Я давно хотел устроить что-то подобное, но все никак не было времени: то работа, то я в отъезде, поэтому, прости за внезапность, но терпение кончилось сегодня. Джон понимающе кивает, он и сам думал о чем-то подобном. Они присаживаются на плед, задняя часть машины немного проседает под их общим весом. У Джона наконец-то появляется возможность рассмотреть пакет, теперь он с легкостью понимает, что там внутри. — Фастфуд? — Уж прости, времени было действительно в обрез. — Я не против, Ло. Сейчас я готов съесть целого слона, даже если он прямиком из фритюрницы. Ло издает смешок и открывает пакет. Слышится шуршание пачки влажных салфеток. Пока Джон занят тем, что ворует картошку, Лололошка открывает бутылку шампанского – пробка с хлопком вылетает и оказывается у их ног, прямо в песке. — Я потом подниму. Пенистый напиток с характерным шипением разливается по бокалам. Ло растягивает свой так сильно, как только может, он все-таки за рулем. На Джоне таких ограничений не стоит, поэтому бутылка медленно, но верно пустеет именно с его помощью. Когда в шуршащем пакете не остается ни крошки еды, ему взбредает в голову немного пройтись по пляжу, и, конечно, он тащит Ло с собой. Солнце уже граничит с линией горизонта, когда они прогулочным шагом отходят еще дальше от машины, прямо к воде. Джон обводит немного плывущим взглядом вид перед собой. В итоге закрывает глаза и сосредотачивается на шуме волн, подставляет лицо океаническому бризу. Ло проникается его состоянием и просто молча стоит сзади, наблюдая за тем, как волосы Джона развиваются на ветру. — Чего застыл? Тут, между прочим, прохладно. Ну конечно, мог бы и сам догадаться. Теплые руки обвивают сзади, Джон чувствует тяжесть чужой головы на своем плече. Так намного лучше. Тело расслабляется, и он откидывает голову чуть назад, смотрит в небо. — Ужин закажем или сделаем сами? — Что именно мне приготовить? О, а тут смекалка сработала быстро. — Паста с морепродуктами? Ло морщит нос. — Не хочу. — Тебе просто не нравится возиться с ее приготовлением, — Джон нарочито вздыхает. — Хорошо, тогда чего хочешь ты? — Тебя? Джон теряется на мгновение. — Шутник хренов. Мысли об ужине моментально вылетают из головы, когда Джона внезапно подхватывают на руки и несут до машины как невесту. Все остальные мысли покидают ее после того, как его губы сминают в жарком поцелуе на заднем сиденье машины. Белый кожаный диванчик прогибается под весом их тел. Руки судорожно хватаются за чужую одежду, когда Джон чувствует горячее дыхание у себя на шее. Сердечный ритм сбивается окончательно, когда нежную кожу прикусывают так, чтоб точно остался небольшой след и сразу зализывают, будто прося прощения. Чужая рука с легкостью проникает под ткань рубашки, заставляя выгибать спину под настырными прикосновениями. Джон с тихим стоном запрокидывает голову назад, когда поцелуи спускаются ниже – на ключицы, а чужое колено, сместившись, упирается прямо в промежность, задевая уже успевшее стать болезненным возбуждение. Через некоторое время Лололошка отрывается от своего занятия, его рука плавно скользит вниз по животу и останавливается на кромке брюк. – Джон, я могу? В ответ ему сипят что-то невнятное, но никаких слов и не нужно, когда Джон чуть приподнимается на локтях, давая четкий призыв к действиям и свое однозначное согласие. Звякает пряжка ремня, и слои ткани с тихим шорохом сползают вниз один за другим, не без чужой помощи. Картинка перед глазами на секунду гаснет, когда Ло склоняется вниз, прямо между раздвинутых бедер. Рука Джона зарывается в чужие волосы, сжимает, немного оттягивая. Он задыхается, когда горячий язык проводит по всей длине члена, теряет связь с реальностью, пока пальцы обхватывают ствол у основания, медленно двигаясь вверх-вниз. Джон старается приглушить издаваемые им звуки, скрывая лицо в сгибе локтя, но ему этого не дают. Ло выпускает чужое возбуждение изо рта с характерным пошлым хлюпаньем. – Я хочу тебя слышать. Ответом ему служит протяжный стон, после которого тот удовлетворенно возвращается к своему занятию, будто бы с двойным энтузиазмом. Рука сжимает чужое бедро, царапает короткими ногтями, оставляя красные полосы. Лололошка стонет от того, как горячий член проезжается по гортани, от привкуса Джона на своем языке и от того, как тот, забывшись, поддается вверх, проникая еще глубже. Джону хватает ощутить еще пару ритмичных движений, чтобы кончить с тихим вздохом. Следующее, что он видит, когда немного приходит в себя, – Лололошку, который вытирает рот тыльной стороной руки. Тот смотрит на него с неприкрытым удовлетворением в глазах и ухмыляется. – Отдыхай, я пока соберу вещи. Его голос хриплый и немного севший. Все, на что способен Джон, это кивнуть и только спустя несколько минут таки соизволить встать одеться. Верхние пуговицы на рубашке так и остаются расстегнутыми. Он слышит, как где-то сбоку закрывается крышка багажника. Через некоторое время Ло возвращается в машину: садится на водительское сиденье и заводит двигатель. — Не забудь пристегнуться. По приезду домой они все-таки готовят пасту с морепродуктами.