What’s wrong with second young master Lan?

      В конце концов Вэй Усяню не удалось вернуть порнографию с обрезанными рукавами обратно под кровать Не Хуайсана, потому что его друг не заснул снова и всё это время был с ним рядом.       Когда Цзян Чэн захрапел слишком сильно, нечаянно вдохнул арахис и чуть не начал им давиться — от испуга проснувшись, — Вэй Усянь отказался от своей миссии незаметно забросить весеннюю книжку под кровать и просто тайно прихватил её с собой, когда они с Цзян Чэном вернулись в свою комнату, чтобы переодеться перед занятиями. Она должна была оставаться спрятанной в его рукавах до тех пор, пока ему не предоставится шанс прошмыгнуть в комнаты Не Хуайсана и тайком положить её на место.        Занятие было всё той же скучной болтовнёй на протяжении всего утра. Хотя Вэй Усянь, как обычно, и не уделял ему особого внимания, он также не озорничал и не вызывал беспорядок. Откровения предыдущей ночи всё ещё заставляли его чувствовать себя смущённым, а того факта, что он буквально таскал с собой эротику с обрезанными рукавами, было достаточно, чтобы он был парализован от страха из-за возможности быть пойманным с ней.       «Последнее, что мне нужно, так это чтобы из всех людей именно Лань Цижэнь был тем, кто сообразит и догадается о моей ориентации посреди занятия», — размышлял Вэй Усянь, прилагая все усилия, чтобы стать неподвижным, как статуя.       Лань Цижэнь был явно озабочен тем, что Вэй Усянь словно окаменел на его занятии, и продолжал бросать на него подозрительные взгляды на протяжении всей лекции — вероятно, либо в любой момент ожидая розыгрыша, либо ожидая обнаружить, что юноша, на которого он смотрел, на самом деле был просто двойником Вэй Усяня, нанятый настоящим Вэй Усянем для посещения занятий вместо него. Это только заставило Вэй Усяня ещё больше занервничать, что в свою очередь сделало Лань Цижэня более насторожённым, и так продолжалось в бесконечном цикле. Короче говоря: это было ужасное утро.       Единственным благословением, которым боги наградили Вэй Усяня, было то, что у его друзей было слишком сильное похмелье, чтобы они могли заметить его странное поведение. Если Не Хуайсан или Цзян Чэн посчитали его молчание во время обеда подозрительным, то ни у одного из них, казалось, не было сил, чтобы это комментировать: они были слишком заняты тем, чтобы не дать своим головам упасть в миску с проклятым овощным бульоном, который Лани пытались выдать за полноценный обед.       Тем не менее этого было недостаточно, чтобы успокоить его нервы по поводу того факта, что ему придётся провести день в присутствии Лань Ванцзи. Если сокрытие порнографии с обрезанными рукавами в своих одеждах, когда он находился лицом к лицу с Лань Цижэнем, уже заставляло кровь Вэй Усяня стыть от ужаса, он не мог даже представить, какой пыткой было бы оказаться в такой же ситуации, за исключением того, что на этот раз он будет сидеть лицом к лицу с юношей, в которого влюблён — с тем, кто пробудил его желания обрезанного рукава; с юношей, о котором фантазировал Вэй Усянь, прикасаясь к себе и читая ту самую порнографию с обрезанными рукавами.       Вэй Усянь шёл в библиотеку словно навстречу своей казни.       Когда он пришёл, он быстро поприветствовал Лань Ванцзи простым «добрый день», сел на пол за свой собственный стол — его циновка была рядом с циновкой Лань Ванцзи, но он не мог заставить себя приблизиться, чтобы сесть рядом с ним или взять её, слишком боясь того, что его тело предаст его, — и начал яростно переписывать правила клана Лань, чтобы на самом деле выполнить наказание, которое он должен был понести на этой неделе.       Он мог чувствовать, как на него смотрят золотые глаза, согревая заднюю часть шеи, но у него не хватало смелости оглянуться. Замешательство Лань Ванцзи было практически осязаемым, и даже когда тот решил ничего не говорить, его взгляд продолжал прожигать душу Вэй Усяня весь день.       К тому времени, как солнце садилось, он уже был на пределе: непрерывный хмурый взгляд Лань Ванцзи едва ли не сводил его с ума.       Руки Вэй Усяня дрожали и были совершенно нескоординированы от нервозности, поэтому было неудивительно, когда он опрокинул набор для письма, заставив чернильницу и мутную воду разлететься повсюду — хотя он всё равно закричал так, будто его резали.       — А-а-а, чёрт! — завизжал он, нечаянно сломав свою кисть пополам — нанося непоправимый ущерб всему письменному набору.       Правила, которые он переписывал, ничем не отличались от кисти и набора чернил и тоже были полностью испорчены. Если раньше его дрожащий почерк едва ли можно было разобрать, то теперь он просто был промокшим, размытым, непоправимым беспорядком. Что ещё хуже, он испортил ещё кое-что — его гостевые одежды, на которых теперь повсюду расплывались огромные тёмные пятна.       «Нет! Чёрт, нет! Весенняя книжка! — он сразу же испугался, отчётливо осознавая, как чернила просачивались в ткань его одежды опасно близко к тому месту, где он прятал эротику с обрезанными рукавами. — Если чернила её испортят, мне конец!»       Он отчаянно пытался использовать запасную пергаментную бумагу, чтобы промокнуть самые важные части своей одежды, когда заметил, что Лань Ванцзи приблизился к нему, держа в руках тряпку.       Первым инстинктом Вэй Усяня было замереть, когда рука Лань Ванцзи двинулась, вероятно, собираясь провести тряпкой по поясу Вэй Усяня, чтобы высушить там пятно.       Именно в том месте была зажата весенняя книжка.       — Не нужно! Не нужно, не нужно, не нужно! — закричал Вэй Усянь, поспешно отпрыгивая назад в панике, прежде чем Лань Ванцзи смог прикоснуться к нему.       Лань Ванцзи отдёрнул руку, как будто обжёгся, вероятно, испугавшись громкой реакции Вэй Усяня. Его лицо выглядело нечитаемым, но в нём было что-то заметно потерянное, когда он неподвижно стоял, наблюдая, как Вэй Усянь неуверенно встаёт в нескольких шагах от него.       — Т-тебе правда н-необязательно, — сказал Вэй Усянь, всё ещё вытянув перед собой руку, чтобы сохранить расстояние между ними. В настоящее время ему было важнее, чтобы Лань Ванцзи не обнаружил спрятанную в его одеждах порнографию с обрезанными рукавами, чем сохранить эту самую эротику с обрезанными рукавами от чернильных брызг. — Эм, мне нужно переодеться. Я ухожу, — объявил он, а затем выбежал из библиотеки, пока Лань Ванцзи стоял там, не издавая ни звука.       Вэй Усянь бросился в комнаты Цзянов, игнорируя обречённые вдохи, доносящиеся от старших Ланей, которых он встречал на своём пути. Когда он прибежал, он с огромным облегчением обнаружил, что оказался один: Цзян Чэн скорее всего уже ушёл в обеденный зал. Находясь в комнатах один, Вэй Усянь мог просто снять одежды и проверить весеннюю книжку на наличие чернильных пятен, не беспокоясь о том, что его могут застукать с ней.       Он быстро переместился в ванную, уже развязав свой пояс, и скривился, увидев своё отражение в бронзовом зеркале. Он выглядел так, как будто боролся с оборотнем-кальмаром, который каким-то образом оказался на суше: он был потным и растрёпанным, а его одежды, лицо и руки были перепачканы чёрными чернилами.       К счастью, когда он избавился от одежды, оказалось, что не так много чернил добралось до нижних одежд, и только обложка книги казалась испачканной — что было не так уж и заметно, учитывая, что эта обложка была очень тёмно-зелёного оттенка.       «Фух, спасибо, Гуаньинь, предки и бессмертные на небесах!» — вздохнул он, немного успокоившись. Он всё ещё хотел проверить страницы книжки, чтобы убедиться, что с ними всё в порядке, но ему нужно было сперва помыться самому, чтобы не оставить на них пятен в форме отпечатков пальцев, так что он оставил её на туалетном столике и отправился за водой.       Наполнив бочку и завязав волосы в пучок, он запрыгнул в неё и принялся отмывать себя.       Вэй Усянь не планировал устраивать продолжительное купание, но отчистить чернила оказалось сложнее, чем он ожидал. Когда он наконец не выглядел так, словно подрался с торговцем каллиграфическими товарами, уже было немного позднее времени ужина.       Он вылез из бочки и вытерся полотенцем, а затем направился к шкафу, чтобы взять чистые одежды, но остановился, когда проходил мимо туалетного столика.       Его взгляд на мгновение упал на эротику с обрезанными рукавами. Он рассуждал, что проверка страниц на чистоту могла бы подождать до тех пор, пока он не накинет одежду.       Тем не менее он всё равно сразу же отправился за ней.       «Зачем оставлять на потом то, что я могу сделать сейчас? — подумал он. — Чем скорее я проверю, что они в порядке, тем скорее я смогу престать волноваться по этому поводу».       Он схватил книжку и начал перелистывать страницы. Когда он понял, что на них нет ни капли чернил, с его плеч словно свалился тяжёлый груз.       И хотя всё было в порядке, его грудь всё равно сжалась, когда он добрался до страниц, где заклинатель толкался внутрь юноши.       Вэй Усянь стоял там, рассматривая изображения и чувствуя себя заинтригованным.       «Это не может ощущаться так хорошо. Точно не так хорошо. Правда?» — размышлял он, глядя на блаженное лицо юноши.       Вэй Усянь поднял взгляд, и тот упал на бутылку с маслом для расчёсывания волос на туалетном столике. Прежде чем он мог остановиться, он уже схватил её и вылил масло на пальцы.       «Я имею в виду, как я могу не быть любопытным? И конечно, у меня будет не так много возможностей проверить это, учитывая, что мне нужно быть одному и иметь под рукой масло. Я должен воспользоваться шансом, что Цзян Чэн ушёл и комнаты предоставлены целиком и полностью мне, чтобы развеять свои сомнения», — признал он, положив книгу на пол, усевшись спиной к стене и раздвинув ноги.       «Ладно, давайте посмотрим!» — он медленно выдохнул, а затем потянулся пальцами между ног, мимо члена и яичек, к маленькому колечку между ягодицами.       Он задрожал, нежно потираясь там скользким пальцем, хотя это был скорее рефлекс, чем что-либо ещё. Было щекотно, когда он обвёл его несколько раз, чтобы распределить масло, прежде чем толкнуться кончиком пальца внутрь. На самом деле он не мог видеть, что делает, но он мог чувствовать, как ободок мышц застенчиво сжимается вокруг пальца. По мере того, как он проталкивался дальше, масло облегчало скольжение, и вскоре его палец целиком оказался внутри. Повторяя действия из книги, он начал совершать им круговые движения, а затем двигать им вперёд и назад.       «Эм, это… странно…», — подумал он. Это не было плохо, но также и не хорошо. Скорее это казалось очень необычным.       Ощущения стали только ещё более странными, когда он медленно добавил второй палец и начал двигать ими на манер ножниц.       «Хорошо, да, это странно. Я думаю, удовольствие должно исходить больше из, ну, самого понятия? Непристойности этого? Концепции того, что тебя трахают, возможно?» — рассуждал он, пытаясь встать на колени, сейчас положение поясницы было неудобным.       «Должен признаться, что я действительно думаю, что это заманчивая концепция, учитывая мою реакцию, когда я впервые прочитал кн…», — был он в середине болтовни с самим собой, как, когда он опустился на колени, его пальцы непроизвольно изогнулись внутри него, и ему внезапно пришлось вдохнуть через сжатые зубы.       — Ах! Ч-что это было? — прошептал он, широко распахнув глаза и стоя на немного неустойчивых ногах. Он повторил то движение пальцами, на этот раз более интенсивно, и когда их кончики потёрлись о какую-то точку внутри него, он не смог сдержать развратный стон, когда поток удовольствия пронёсся по его телу, заставляя мышцы на внутренней стороне бёдер дёрнуться, а дырочку — сжаться вокруг проникающих пальцев.       — Какого хрена?! — задыхался он, дрожа как от шока, так и от удовольствия, когда он неосознанно покачивал бёдрами, гонясь за ощущением. — Тайное волшебное приятное местечко реальное?! Автор книги не придумал его?!       Его член уже был наполовину твёрдым и продолжал наливаться, пока он толкался пальцами, играясь с этим местечком. То, как его отчаянная эрекция покачивалась вверх-вниз в такт его собственным подпрыгивающим движениям, когда он трахал себя пальцами, только ещё больше ошеломляло его, твёрдость его члена была неоспоримым доказательством его наслаждения. Мог ли он кончить просто от этого, как и главный герой книги?!       — Н-не могу поверить, что эта ч-чертовщина реальна! Ох, о, чёрт, хм, ах… Никто н-не — ах, ах, ах — не с-собирался мне это рассказывать?! П-почему они скрывали это о-от, ах, от меня?! — лепетал он бессмысленно, даже не зная, кто это «они». Его друзья, которые не были обрезанными рукавами и, вероятно, думали, что он более опытный? Его учителя или опекуны? Цзян Фэнмянь? Юй-фужэнь? Лань Цижэнь? Они должны были добавить раздел про обрезанных рукавов в разговор про пестики и тычинки и включить эту информацию? Очень маловероятно, поскольку этот разговор в основном состоял из объяснения, откуда берутся дети, а обрезанные рукава не могли иметь детей.       … Или могли? Вэй Усянь по-настоящему начинал сомневаться в своих знаниях о вопросах плоти в этот момент, учитывая, сколько раз за последние несколько дней он был застигнут врасплох вещами, которые он думал, что знал — но на самом деле нет. Может быть, это было ещё чем-то, что взрослые скрывали от него! Он не мог не чувствовать себя капельку преданным.       Его перенапряжённое запястье начинало болеть из-за повторяющихся движений и неудобного угла, и когда он вставил третий палец, слегка содрогаясь из-за растяжки, его мысли начали заползать на опасную территорию.       «Член… член вместо п-пальцев… это должно быть так приятно. Н-не только потому, что это бы не повредило м-моё запястье, но и… он был бы б-больше… он бы всегда у-ударял по этому месту, это было бы т-так идеально», — истекал он слюной.       Конечно, поскольку Вэй Усянь был тем, кем он был, переход от мысли о члене внутри него до мысли о чьём-то конкретном члене внутри него был всего лишь вопросом нескольких мгновений.       «Я просто знаю, что он бы заполнял меня т-так хорошо, ах, о-он идеален во всём, что он делает, и т-такой с-строгий… он бы заставил меня, мхм, заставил меня принимать его до самого основания, неумолимо, как будто о-он…», — продолжал он думать, когда его мозг подкидывал сцены о том, как Лань Ванцзи находится под ним, грубо хватающий его за бёдра, впивающийся пальцами в мягкую плоть его задницы и без остановки толкающийся в его мокрый и скользкий вход.       Но как только он представил лицо Лань Ванцзи в своей голове, он внезапно прекратил двигаться, забеспокоившись.       «Какого хрена я делаю, так прикасаясь к себе, когда я только что весь день избегал его?» — подумал он, с дрожью убирая пальцы из своей опухшей дырочки, борясь со смущением — на этот раз не от того, что он оказался обрезанным рукавом, а от того, что он оказался трусом. Серьёзно, как долго это может продолжаться? Он собирался мастурбировать на мысли о Лань Ванцзи каждый день, при этом вечно его избегая?       На самом деле, было всего две вещи, которые он мог сделать со своей влюблённостью: испробовать свои шансы с Лань Ванцзи или просто навсегда забыть об этом.       Конечно, становилось всё более и более очевидным, что забыть об этом будет почти невозможно, учитывая, как Лань Ванцзи продолжал проникать в каждую его мысль и уголок сознания практически всё время. И да, вся причина, по которой он обнаружил то, что является обрезанным рукавом, в конце концов заключалась в недавних выходках Лань Ванцзи, так что не похоже, что Вэй Усянь был сумасшедшим, учитывая, что Лань Ванцзи также мог быть одним из них.       Тем не менее даже малейший шанс, что он ошибался и Лань Ванцзи на самом деле не был заинтересован в чём-либо с ним, был достаточно пугающим. Хотя он и не думал, что Лань Ванцзи стал бы унижать его за любовь к мужчинам — а именно к нему — и стал бы распространять слухи, это определённо бы усложнило перспективы развития их дружбы после такого откровения.       И даже если бы Лань Ванцзи чувствовал то же самое, Вэй Усянь всё равно сомневался, что Лани одобрили бы такой союз между ними. Они определённо берегли своего драгоценного Второго Нефрита для союза со скромной и застенчивой девушкой высокого социального статуса, которая принесла бы им большой престиж, а не с громким, неисправимым сыном слуги, который бы только обеспечил им головную боль. Вэй Усянь даже не хотел представлять, что бы сделали Лани, если бы узнали, что их драгоценная капустка была съедена самой худшей свиньёй, с которой они когда-либо сталкивались.       Лань Ванцзи также был таким послушным и сыновним молодым человеком. Даже если бы он действительно был обрезанным рукавом и любил Вэй Усяня, пошёл бы он против своей семьи и клана только из-за него?       «Им необязательно об этом знать. Мы могли бы просто тайно встречаться, пока у него нет жены», — упрямо подумал Вэй Усянь, хотя он прекрасно знал, что не захочет расставаться с Лань Ванцзи и будет настаивать на том, чтобы они продолжали встречаться даже после женитьбы второго юного мастера ордена Гусу Лань на ком-нибудь ещё. Он не думал, что Лань Ванцзи согласился бы изменять своей жене, но если бы тот согласился, Вэй Усянь предположил, учитывая, что он уже думал, как будущая Лань-эр-фужэнь невзлюбит своего мужа за то, что он делает Вэй Усяню массажи головы, она скорее всего оказалась бы ещё менее обрадована, если бы выяснила, что Лань Ванцзи также и трахал его.       Но такие мысли только вернули его к исходной точке, по сути, заставив его застрять перед дилеммой, признаться или нет. И это на самом деле заставило его кое-что понять.       «Если я признаюсь, я не знаю, что произойдёт, но, если я не признаюсь, у меня есть хорошая догадка, что случится: ничего. Ничего не произойдёт, и я буду продолжать представлять до конца жизни, как бы я мог жить. Ну и что, если мои шансы невелики? Чёрт возьми, разве девиз ордена Юньмэн Цзян не «стремись достичь невозможного»?» — спорил он с самим собой.       Примет ли Лань Чжань мои чувства, даст мне шанс и поссорится со своим дядей, чтобы мы могли быть вместе, или нет, это мне неподвластно. Это всё зависит от него. Тем не менее я должен сделать то, что смогу, и если Лань Чжань также этого хочет, он тоже может сделать всё, что сможет, и, может быть, тогда у нас будет шанс. Если же он этого не хочет, тогда, по крайней мере, я буду знать, что попытался и этому просто не предназначено случиться, так что смогу быстрее об этом забыть.       Вэй Усянь почувствовал, как его воля окрепла, когда он принял окончательное решение.       «Хорошо, я ему признаюсь! Я отвечу на его дерзкие провокации и, если ему это понравится, я буду флиртовать с ним более очевидно и тогда скажу ему, что он мне нравится», — решил он.       Но мне нельзя слишком сильно спешить, мне нужен план того, что я собираюсь сказать, чтобы я не показался идиотом. И я бы также не хотел, чтобы книжка Не-сюна была спрятана у меня в одеждах.       Несмотря на то, что Лань Ванцзи вёл себя совсем не так, как раньше, порнография всё ещё считалась незаконным материалом и подлежала конфискации — и помня реакцию Лань Ванцзи, Вэй Усянь правда не хотел рисковать тем, что Лань Ванцзи может сделать с этой весенней книжкой то же самое, что он сделал с прошлой, когда увидел её.       Вэй Усянь кивнул сам себе. Да, лучше бы вернуть книгу Не Хуайсана, прежде чем признаваться Лань Ванцзи. Он мог рассчитывать на то, что Лань Ванцзи не расскажет другим о его сексуальных предпочтениях, если ему в конечном итоге откажут, но с Не Хуайсаном иметь дело было сложнее. Если романтическое начинание Вэй Усяня окажется неудачным, чем меньше людей об этом узнает, тем лучше — разбитого сердца было достаточно, он не хотел также и потерять лицо, — а если он оставит книгу у себя чуть дольше, существовал риск, что Не Хуайсан узнает об этом и поймёт, что к чему.       «Ладно, сначала мне нужно найти способ, как её вернуть, — заключил он. — Но когда и как?»       Оглянувшись вокруг и увидев пустые гостевые комнаты, он понял:       Было время ужина.       Все комнаты приглашённых учеников были пустыми!       «Сейчас все в обеденном зале! Около комнат никого нет! Идеальный момент, чтобы вернуть книгу, не будучи пойманным!» — признал он.       Он быстро поднялся и нашёл чистые одежды — это были его красно-чёрные одежды, поскольку вся его форма для приглашённых учеников теперь была грязной, — а затем поднял эротику с пола ванной и помчался к комнате Не Хуайсана так тихо и незаметно, как только мог, игнорируя, насколько скользкими были его ягодицы при этом, пока масло всё ещё вытекало из него. К счастью, его член смягчился во время размышлений, поэтому ему, по крайней мере, не приходилось бежать со стояком.        Казалось, удача была на его стороне, потому что он не встретил ни одну живую душу на своём пути. С начала ужина прошло около ке, и обычно всем требовалось некоторое время, чтобы получить свои порции, поэтому приглашённые ученики, вероятно, всё ещё были заняты жеванием травы, которую им подали.       Когда он наконец оказался перед комнатами приглашённых учеников Не, он остановился и огляделся. Никого не увидев, он аккуратно приложил одно ухо к двери и подождал. Со своим хорошим слухом заклинателя, тот факт, что он не мог обнаружить ни одного звука, доносящегося изнутри, даже с ухом у двери, определённо означал, что комната была пустой. Он приоткрыл дверь и вошёл.       Комната была в полнейшем беспорядке, поэтому Вэй Усяню пришлось аккуратно пробираться на цыпочках, чтобы не наступить на вещи, разбросанные по всему полу. Он двинулся к кровати, шагая легче, чем кошка, но, прежде чем он успел наклониться, чтобы заснуть под неё книгу, тишину прорезал голос, заставив его от испуга резко остановиться и прервать своё занятие.       — Вэй-сюн, — позвал голос, — что ты делаешь в моей комнате?       Вэй Усянь повернулся к двери с колотящимся сердцем, быстро пряча весеннюю книжку в рукавах.       Не Хуайсан прислонился к дверному косяку, наблюдая за ним и постукивая бумажным веером по подбородку. Хотя его голос звучал любопытным, он не выглядел особо удивлённым.       — Ах, Не-сюн! Я… я искал тебя! — пытался найти оправдание Вэй Усянь.       Брови Не Хуайсана немного приподнялись, хотя его глаза остались несколько прищуренными.       — Ты искал меня в моей комнате во время ужина? В то время, когда я должен ужинать в обеденном зале, в месте, где ты также должен быть? — надавил он, звуча совершенно неубеждённо.       — Эм, ты был в обеденном зале? Правда? Я искал тебя там, но не нашёл! — блефовал Вэй Усянь.       — Это очень странно, я тоже тебя не видел, — прокомментировал Не Хуайсан.       Вэй Усянь прикрыл рот ладонью, как будто только что наткнулся на нерешаемую загадку, притворяясь удивлённым этой интригующей информацией.       — Правда? Это просто безумие!       — Да, особенно потому, что я всё время смотрел на вход, ожидая тебя у двери, — добавил Не Хуайсан.       — О… как странно! — сказал Вэй Усянь, не имея особо много вариантов, кроме как настаивать на своей лжи.       — Как странно! — согласился Не Хуайсан, звуча не очень-то искренне.       — Действительно, как странно…       Не Хуайсан просто молча кивнул, глядя вперёд, как будто погрузившись в мысли, а затем наконец повернулся к Вэй Усяню:       — Что ты хотел мне сказать? — спросил он.       — А?       — Ты пришёл сюда, чтобы найти меня. Для чего?       Вэй Усянь почесал затылок, думая, что же сказать.       — О, да н-ничего! Я просто посчитал странным, что не нашёл тебя в обеденном зале и пришёл сюда в поисках тебя.       — Это так мило, наш Вэй-сюн беспокоился о своём лучшем друге! — в шутку поразился Не Хуайсан, надувшись, как будто разговаривал с особенно тупым малышом. Затем он фыркнул и добавил нормальным голосом: — В любом случае, если тебе нечего мне сказать, мне правда есть, что рассказать.       Ладони Вэй Усяня вспотели. Он отчётливо осознавал вес весенней книжки в своём рукаве.       — Гм, что такое? — спросил он, пытаясь звучать нормально и не наделать в штаны.       «Ладно, я могу сказать, что сегодня утром по ошибке я забрал с собой книжку с обрезанными рукавами, думая, что это была другая, а теперь я пришёл с-сюда, чтобы вернуть её ему», — он отчаянно планировал.       Однако следующие слова Не Хуайсана были совсем не такими, как он ожидал.       — Сичэнь-гэ подошёл ко мне сегодня и спросил, не поссорились ли вы с Лань-эр-гунцзы.       Вэй Усянь дважды моргнул, совершенно застигнутый врасплох.       — Ч-что?       Не Хуайсан раскрыл веер быстрым движением запястья и начал быстро им обмахиваться.       — По-видимому, Лань-эр-гунцзы был в довольно хорошем настроении сегодня утром, но после того, как вы, ребята, провели день в библиотеке, он вернулся довольно безутешным, — объяснил он. — По словам Сичэнь-гэ, кстати, не по моим.       Земля словно разверзлась под ногами Вэй Усяня. Ужас, который одолел его при этих словах, был настолько сильным, что на него с таким же успехом могла рухнуть крыша гостевых помещений Не, а он бы даже не заметил, слишком занятый и похороненный под эмоциональными обломками своего психического срыва, чтобы беспокоиться о чём-то ещё.       Добиваться реакции от Лань Ванцзи стало почти хобби для него, любимым времяпровождением. Ему очень нравилось злить, шокировать, раздражать, возмущать, смущать или заставлять Лань Ванцзи нервничать. В последнее время, когда его влюблённость расцвела и он осознал свои чувства, он правда начал желать, чтобы он мог заставить Второго Нефрита хихикать или улыбаться ему, но в целом Вэй Усянь не был придирчив к тому, какую реакцию он получит от Лань Ванцзи, пока это означало, что он каким-то образом повлиял на непоколебимого юношу. Любая реакция была лучше, чем её отсутствие.       Было только одно исключение.       Если и была одна реакция, которую Вэй Усянь абсолютно никогда не хотел вызвать, так это были опущенные в унынии плечи Лань Ванцзи. Лань Ванцзи был таким сильным, непоколебимым и невозмутимым юношей, Вэй Усянь всегда был уверен, что потребуется абсолютный монстр, чтобы раздавить его дух.       Вэй Усянь действительно чувствовал себя монстром прямо сейчас.       — Обычно я совсем не могу увидеть какие-либо изменения в поведении Лань-эр-гунцзы, типа, совсем никогда! Но даже я смог заметить, что его осанка не была идеальной, когда я увидел его некоторое время назад, и его взгляд был приклеен к земле вместо того, чтобы быть обращённым прямо вперёд. Я никогда не видел его настолько несобранным на публике, — продолжил Не Хуайсан, не обращая внимания на нервный коллапс, который происходил с его другом прямо перед ним. — То, что он не держит спину идеально прямо, должно быть чем-то вроде эквивалента Ланей шмыганью носом, — подвёл он итог и добавил, увидев Вэй Усяня, — эй, куда ты идёшь?       Вэй Усянь уже начал продвигаться к двери, его миссия по возвращению весенней книжки оказалась полностью забыта: всё, о чём он мог думать, это найти Лань Ванцзи, чтобы извиниться перед ним за своё сегодняшнее поведение и признаться в своих чувствах. Ему даже было всё равно на то, что его могут отвергнуть: он просто хотел, чтобы Лань Ванцзи знал, что он любит его и никогда бы не хотел причинить ему боль. Ему нужно было сказать Лань Ванцзи, что, независимо от того, хочет ли он встречаться, просто быть друзьями или никогда больше не разговаривать с ним, всё было в полном порядке. Он просто не хотел, чтобы Лань Ванцзи винил себя, думая, что проблема была в нём, что это он сделал что-то не так или он не был хорошим человеком, чтобы находиться рядом — это был он, Вэй Усянь, кто был здесь абсолютным идиотом.       — Мне нужно поговорить с Лань Чжанем, — крикнул Вэй Усянь, потому что это было единственное, о чём он сейчас думал. Ему даже пришлось остановиться у двери, чтобы не упасть — он был так обеспокоен, что у него закружилась голова.       — Совсем скоро начнётся комендантский час! Лань-эр-гунцзы, должно быть, уже вернулся в свои покои! Это внутренние территории клана, ты не можешь туда пойти! — запротестовал Не Хуайсан, хотя и не пошевелил ни единым мускулом, чтобы на самом деле остановить Вэй Усяня.       — Я совершенно точно могу! Мне просто не позволено — но это меня не остановит! — заявил Вэй Усянь, когда его голова наконец перестала кружиться, и он помчался на внутреннюю территорию клана быстрее, чем выпущенная со слишком большой силой стрела.       Вэй Усянь был там всего лишь раз, когда купался в Холодных Источниках по рекомендации Цзэу-цзюня. В том случае ему было разрешено сюда прийти. Ни один приглашённый ученик на самом деле никогда не прокрадывался на внутренние земли клана без разрешения, насколько он знал, поскольку у них не было никаких причин туда ходить. Кроме того, в этом месте было невероятное количество Ланей на квадратный чи, так что вам нужно быть особенным идиотом, чтобы действительно пойти туда без разрешения.       Однако идиотской натуры Вэй Усяня было более чем достаточно, чтобы соответствовать таким стандартам, а его паника послужила отличным топливом для глупости, так что именно туда он и отправился.       Как это обычно бывает, когда кто-то поступает, не подумав, Вэй Усянь вскоре оказался в замешательстве.       «И что теперь?» — спросил он себя, спрятавшись за кустом.       Внутренние земли клана на самом деле были больше, чем он ожидал, с идущими в нескольких разных направлениях дорожками и бесчисленными домиками — до ужаса похожими. Помимо того, что место было огромным, тот факт, что ему приходилось передвигаться незамеченным, сильно тормозил его.       Вэй Усянь исподтишка сновал вокруг, казалось, целую вечность, но каждый дом, в который он заглядывал, был либо пуст, либо в нём был неизвестный Лань.       В какой-то момент он правда подумал, что нашёл дом Лань Ванцзи: спустившись по менее оживлённой тропинке в, казалось бы, отдалённую часть внутренней территории клана, он наткнулся на уединённый дом, окружённый цветами. Приблизившись к нему, он заметил, что это те же цветы, как и тот, который Лань Ванцзи положил в его волосы в тот день. Вэй Усянь вздохнул с облегчением, предположив, что он наконец-то нашёл жилище Лань Ванцзи, но как только он сумел подойти к зданию и открыть окно с помощью талисмана, вскоре стало ясно, что, хотя за этим местом хорошо ухаживали, оно было совершенно необитаемо. Не было никаких признаков того, что там кто-то жил: на постели не было простыней или одеял, в горшках на низком столике не было цветов, воздух внутри был застоявшимся. Лань Ванцзи определённо тут не жил.       Он уже почувствовал горечь поражения, продвигаясь по бамбуковому лесу, который вёл обратно к главным тропинкам, когда услышал знакомые голоса.       — … выглядел таким опустошённым, он был всего лишь маленьким ребёнком, — говорил Лань Цижэнь.       — Да, я знаю, — прозвучал следом обеспокоенный голос Лань Сичэня.       — Что может быть не так с Ванцзи? Сичэнь, ты знаешь, что случилось?       Затем наступила минута напряжённой тишины.       — У меня есть догадки, но я должен подтвердить их, прежде чем делать какие-либо дальнейшие предположения, — осторожно произнёс Лань Сичэнь.       — Эти догадки связаны с Вэй Ином? — грубо спросил Лань Цижэнь, уже звуча язвительно.       Лань Сичэнь не подтверждал и не отрицал, чего было достаточно для Лань Цижэня.       — Невероятно. Просто невероятно! Он всегда оказывается на месте преступления. Выводит меня до тех пор, пока мои волосы не поседеют, разве этого недостаточно? Ему также необходимо беспокоить психическое состояние Ванцзи? — жаловался он.       — Шуфу, я не думаю, что это было намеренно. Ванцзи, казалось, был в очень хорошем настроении в последние несколько дней, которые он провёл, следя за Вэй-гунцзы в библиотеке. Возможно, сегодня у них просто были некоторые разногласия. Это нормально для юношей их возраста, — Лань Сичэнь попытался успокоить его.       Если бы он не чувствовал себя таким измученным, Вэй Усянь посчитал бы смешным, что Лань Сичэнь говорил о нём и Лань Ванцзи как о детях — а не так, как будто они всего лишь на два или три года младше него — и Лань Цижэнь совсем отрёкся от правила «запрещено обсуждать людей за их спиной», чтобы дерьмово о нём отзываться. Однако в текущих обстоятельствах это только заставило его почувствовать себя хуже, зная, что Лань Ванцзи был опустошён до такой степени, что это насторожило его семью, и, по общему мнению, они уже знали, что Вэй Усянь сыграл ключевую роль в этой истории.       — Наличие такого друга, как Вэй Ин, только послужит тому, что Лань Ванцзи сойдёт с правильного пути. Он плохо на него влияет, — настаивал Лань Цижэнь.       — Или, может быть, Ванцзи оказывает на него хорошее влияние. Разве Шуфу не говорил, что Вэй-гунцзы сегодня был очень тихим на занятиях?       Лань Цижэнь ворчливо фыркнул, но больше не спорил. Последовала ещё одна минута тишины.       В конце концов тишину нарушил Лань Сичэнь.       — Но всё же меланхолия Лань Ванцзи сильно меня беспокоит. Возможно, мне стоит пойти проверить его?       — Уже поздно. Скоро прозвенит колокол, и он, вероятно, уже готовится ко сну. Оставь это на завтра. Лучше, если мы дадим ему немного времени, — решил Лань Цижэнь и начал спускаться по тропинке, которая вела к нескольким домам недалеко от окраин бамбукового леса.       Лань Сичэнь обеспокоенно бросил взгляд на одну конкретную тропинку, как будто он действительно сдерживался от того, чтобы пойти в ту сторону. Тем не менее, после небольшой внутренней борьбы, он вздохнул и последовал за своим дядей.       Вэй Усянь наблюдал, как их фигуры удаляются.       «Покои Лань Ванцзи должны быть в том направлении, куда посмотрел Цзэу-цзюнь», — рассудил он и сразу же направился в ту сторону.       Тропа привела его к другому довольно удалённому домику, ближе к задним лугам, но на этот раз Вэй Усянь мог заметить, что он не был пустым — внутри были зажжены одна или две свечи, их мягкий свет был виден через бумажные занавески.       Он тихо приблизился к одному из окон и присел под ним. Оно не было полностью закрыто, поэтому он мог заглянуть внутрь через щель.       Он заметил, что всё было идеально аккуратным, но всё равно выглядело живым. На полке было несколько книг и партитур. Сбоку, на низком столике, знакомый чёрный гуцинь. Это явно был дом Лань Ванцзи.       Вэй Усянь думал, стоит ли просто войти или сперва постучаться, когда услышал звуки плескающейся воды. Он взглянул на дальнюю часть комнаты и заметил там ширму. На ней висели белые одежды, но, прежде чем Вэй Усянь смог как следует взглянуть, их схватил человек за ширмой — который, как Вэй Усянь не осознавал, был там всё это время, — а затем раздался звук шагов.       Он замер, когда увидел, как Лань Ванцзи показался из-за ширмы, искупавшийся, влажные волосы струились по его спине и плечам, как чернила, одетый лишь в верхние одежды, которые висели на ширме минуту назад.       Сердце Вэй Усяня чуть не остановилось, когда он осознал, насколько прозрачной была ткань. Шёлк был настолько тонким, что казалось, будто Лань Ванцзи был окутан облаком тумана. Туман не столько скрывал его влажное, блестящее тело, сколько размывал очертания.       Лань Ванцзи подошёл к своему туалетному столику и сел перед ним, используя полотенце, чтобы просушить волосы. После того, как они по большей части высохли, он взял гребень и масло для волос и начал их расчёсывать, его умелые руки изящно двигались среди тёмных прядей. Сидя вот так, расчёсывая свои длинные чёрные волосы, освещаемый только свечами и лунным светом, он выглядел неземным, словно статуя в храме или нефритовая скульптура небесного бессмертного. Вэй Усянь был заворожён этим зрелищем, слишком занятый восхищением идеального профиля Лань Ванцзи, чтобы думать о чём-то ещё. Поэтому ему потребовалось несколько минут, чтобы заметить тихие, почти неразличимые меланхоличные вздохи Лань Ванцзи и вспомнить, зачем он пришёл в личные покои Второго Нефрита.       «Да, я пришёл сюда извиниться, а не подглядывать за его уходом за собой перед сном», — напомнил он себе.       Тем не менее Лань Ванцзи был практически обнажён. Эти одежды и ничего были практически одним и тем же. Вэй Усянь догадался, что какой-то сумасшедший юноша — который определённо не должен здесь находиться, кстати, — устраивающий голому тебе засаду в твоём собственном доме и признающийся в любви посреди ночи, был бы слишком неожиданным событием, поэтому он решил подождать, пока Лань Ванцзи не переоденется в настоящие одежды, прежде чем раскрыть своё присутствие.       Когда Лань Ванцзи закончил со своими волосами, Вэй Усянь внимательно наблюдал, ожидая, что наследник Лань встанет, чтобы помыть руки и накинуть одежду.       Однако он не ожидал, что Лань Ванцзи распахнёт свои шёлковые одежды и положит руку — всё ещё скользкую от масла — между ног.       Вэй Усянь застыл в шоке и перестал дышать, когда он со смесью ужаса и удивления наблюдал, как рука Лань Ванцзи двигалась вверх и вниз на его члене всё быстрее и быстрее по мере того, как эрекция продолжала становиться больше в его хватке. Лань Ванцзи издавал тихое, приглушённое мычание, когда его голова откинулась назад, обнажая длинную, изящную шею, его адамово яблоко покачивалось, пока он делал рваные вдохи. Его глаза были закрыты, губы слегка приоткрыты, выражение его лица всё ещё не сильно отличалось от обычного за исключением того факта, что его брови были чуть-чуть нахмурены и ярко-розовый румянец окрасил его лицо, а особенно уши. Его бёдра двигались в такт руке, головка его члена истекала прозрачной жидкостью, пока он терялся в наслаждении. Одежды всё ещё прикрывали большую часть его груди, так что его соски не были видны, но Вэй Усянь знал, что, если ткань соскользнёт с плеч Лань Ванцзи и обнажит их прохладному ночному бризу, они определённо будут затвердевшими, два тёмных бугорка.       Что ещё также было очень твёрдым в этот момент, так это член Вэй Усяня.       Всего несколько ке назад он мастурбировал, думая об этом же самом члене, который теперь скользил в кольце пальцев Лань Ванцзи. Если мысль о нём уже возбуждала Вэй Усяня, то ничего не могло сравниться с наблюдением за ним настоящим.       Он был толще и длиннее, чем Вэй Усянь себе представлял, гордо возвышаясь по мере того, как он становился всё более и более красным, когда движения Лань Ванцзи становились более грубыми; звуки плоти, скользящей о плоть, были совершенно непристойными и творили безумные вещи со здравомыслием Вэй Усяня.       Он правда не знал, когда именно его рука залезла в штаны. Возбуждение так сильно мешало ему думать, что он даже не помнил, чтобы ему было стыдно за то, что он дрочил, шпионя за самоудовлетворением Лань Ванцзи. Всё, что он мог сделать, это прижать ладонь к своему собственному члену, пока он набухал, его пояс был развязан, а одежды — широко распахнуты для более лёгкого доступа к выпуклости между его ногами.       Когда Лань Ванцзи приблизился к кульминации, он издал низкий стон удовольствия, который громким эхом раздался в комнате, но ещё громче в голове Вэй Усяня.       Вэй Усянь был настолько поглощён и так заворожён возбуждающей сценой, разыгравшейся перед ним, что он не смог подавить задыхающийся, высокий стон в ответ на возбуждённые звуки Лань Ванцзи. Он заметил, что сделал это, только когда уже было слишком поздно, чтобы прикрыть рот, заставив себя замолчать.       Любой обычный человек этого бы даже не заметил, слишком потерянный в погоне за собственным освобождением, чтобы услышать что-либо кроме жужжащего белого шума в ушах.       К сожалению, хороший заклинатель оставался хорошим заклинателем независимо от того, был ли меч, которым они владели, настоящим или просто эвфемизмом для чего-то более грубого. А Лань Ванцзи не был просто хорошим заклинателем: он был превосходным.       Голова Лань Ванцзи так быстро прижалась к окну, что это было пугающе, его обострённые чувства сразу же уловили звук. В мгновение ока он уже запахивал свои одежды, хватал что-то с подставки рядом с собой и двигался в направлении Вэй Усяня с ужасающей скоростью.       Кровь Вэй Усяня стыла в жилах, колокольчики звенели в его голове, говоря ему немедленно бежать. Он стремительно вернул свой член в штаны и даже не потрудился запахнуть одежды, просто бросившись в противоположном направлении.       Или, по крайней мере, он попытался. Его ноги были безумно шаткими, а штаны — слишком тесными из-за эрекции. Ему не удалось сделать даже трёх шагов, прежде чем он услышал звук распахивающегося окна и его повалили на землю лицом вниз, чуть не заставив подавиться грязью. Немного травы даже оказалось у него во рту, поэтому ему пришлось её выплюнуть. Если бы он не был в такой отчаянной ситуации, он бы, вероятно, прокомментировал бы, насколько она напоминала вкус еды Ланей, но в настоящее время он был слишком близок к тому, чтобы быть убитым, чтобы комментировать такие мелочи.       У Вэй Усяня даже не было времени испугаться того, насколько быстро двигался Лань Ванцзи, несмотря на то, что несколько мгновений назад он был на грани оргазма, и какими сильными должны быть его ноги, чтобы всё ещё оставаться достаточно устойчивыми, чтобы бегать. Его ужас тотчас же был направлен на холодный и острый предмет, прижимающийся к его горлу.       «Лезвие Бичэня», — он осознал.       — Кто ты? — резко спросил Лань Ванцзи, не узнавая Вэй Усяня в его собственной чёрно-красной одежде вместо белой одежды для приглашённых учеников, которую тот всегда носил с прибытия в Гусу.       Дыхание Вэй Усяня застряло в горле, поэтому ему не удалось ничего произнести. Лань Ванцзи, казалось, потерял последние капли терпения из-за этого и сильнее прижал Бичэнь к Вэй Усяню, используя лезвие, чтобы перевернуть его на спину, заставляя показать лицо.       Лань Ванцзи сразу же замер, когда увидел, кто это был.       — Вэй Ин? — сказал Лань Ванцзи, угрожающие нотки в его голосе немедленно исчезли и заменились на недоумение. — Что ты здесь делаешь?       — Я… Я… — заикался Вэй Усянь, пытаясь что-то придумать, но ничего из того, что он мог бы сказать, не было достаточно, чтобы оспорить подавляющие доказательство грехов, которые он только что совершил.       Взгляд Лань Ванцзи переместился с покрасневшего лица Вэй Усяня к его распахнутым одеждам, а затем к его блестящей руке и таинственным жидкостям, которые её покрывали, и, наконец, на выпуклость в его штанах.       Не нужно было быть гением, чтобы понять, что происходило.       Вэй Усянь заметил, как глаза Лань Ванцзи заметно расширились. Его румянец, который уже несколько поутих, вернулся в полной силе, даже сильнее, чем раньше, спускаясь по всей шее. Когда наследник Лань рвано вдохнул, Вэй Усянь почувствовал, как Бичэнь задрожал у его шеи.       Когда Лань Ванцзи прервал зрительный контакт и переместил свой вес с одной ноги на другую, Вэй Усянь понял.       «Он смущён, — с удивлением заметил Вэй Усянь. Он начинал думать, что больше никогда этого не увидит. — Спустя почти целую неделю, когда я не мог заставить его покраснеть, мне наконец-то это удалось!»       Чувство выполненного долга было настолько переполняющим, что Вэй Усянь даже забыл, что его удерживали на острие меча. Вид стесняющегося Лань Ванцзи был похож на первые капли дождя после многих лет неустанной засухи.       И когда он заметил, как Лань Ванцзи держал ту руку, которая не удерживала Бичэнь перед его телом, словно пряча её от посторонних глаз, с учащённым дыханием и расширенными зрачками, к Вэй Усяню пришло ещё одно замечательное осознание:       Лань Ванцзи не был просто смущён.       Он был возбуждён.       Вэй Усянь внезапно не смог себя контролировать, вид смущённого юноши перед ним подпитывал его бесстыдность до опасных высот.       — Что я здесь делаю? Разве это не очевидно? — произнёс он, заставляя Лань Ванцзи повернуться, чтобы снова посмотреть на него. — Уже почти комендантский час, время спать, — проинформировал он, как будто Лань Ванцзи этого не знал.       Лань Ванцзи нахмурился в замешательстве, но прежде чем он смог что-то спросить, юноша, лежащий перед ним, уже снова заговорил — многозначительно покачивая бёдрами, Вэй Усянь добавил чуть ли не стоном:       — И я пришёл спать с Лань-эр-гэгэ.       У него едва было время, чтобы насладиться тем, как выражение лица Лань Ванцзи превратилось в шокированно-скандальное, или тем, как его белые одежды натянулись в районе бёдер, когда его член подпрыгнул из-за слов Вэй Усяня. В один миг Вэй Усянь наслаждался этой сценой, а в другой — его зрение стало размытым из-за слёз, когда его грубо затащили в спальню Лань Ванцзи за волосы.       — Ах! Эр-гэгэ, пожалуйста, мне больно! — жалко ныл он, когда Лань Ванцзи тащил его внутрь.       Лань Ванцзи встал перед туалетным столиком, оставляя на нём Бичэнь, и когда он это сделал, что-то привлекло его внимание.       Прежде чем Вэй Усянь даже успел вытереть слёзы после того, как его волосы были освобождены от железной хватки Лань Ванцзи, он уже был полностью раздет, а его руки были связаны за спиной.       — А? — моргнул он, увидев, как Лань Ванцзи завязывает несколько узлов священной лобной лентой, теперь сдерживающей его руки.       Удовлетворённый своей работой, Лань Ванцзи поднялся и встал перед Вэй Усянем, стоящим на коленях, оценивающе осматривая его.       Вэй Усянь задрожал, когда взгляд Лань Ванцзи медленно скользнул по нему, как тогда в библиотеке, но в тысячу раз более похотливо: Вэй Усянь теперь был обнажён, связанный и стоящий на коленях, с затвердевшими и упругими сосками, в то время как его покрасневший член тяжело покачивался над ногами, выставленный на всеобщее обозрение.       Голод в золотых глазах Лань Ванцзи заставил Вэй Усяня почувствовать себя беззащитным кроликом, которого вот-вот съест невероятно голодный лис. От этого у него по спине побежали мурашки, настолько сильные, что ему пришлось прикрыть глаза, чтобы обрести над собой контроль.       Он открыл их снова, когда почувствовал, как что-то прижимается к его сомкнутым губам.       Лань Ванцзи подошёл ближе и теперь подставлял свою эрекцию ко рту Вэй Усяня, прижимаясь головкой члена к его губам так же, как он прижимал к ним пельмень несколько дней назад.       Вэй Усянь расширил глаза, с недоверием наблюдая за Лань Ванцзи, когда несколько капель предэякулята стекли с головки и капнули на его закрытые губы и подбородок.       — Открой рот, Вэй Ин, — снова сказал ему Лань Ванцзи те же самые слова.       «Я знал это! Я, чёрт возьми, знал, что это было сексуально!» — воскликнул Вэй Усянь — хотя и только в своей голове, слишком занятый расслаблением челюсти, чтобы лучше взять Лань Ванцзи в рот и неспособный сказать что-либо вслух.       — А теперь соси, — приказал Лань Ванцзи, когда губы Вэй Усяня уже как следует сомкнулись вокруг головки его члена.       Вэй Усянь никогда раньше не делал минет. Собственно говоря, он никогда его и не получал. Однако после многих лет чтения весенних книжек и изучения иллюстраций и очень описательных историй как манускрипты, у него было достаточно знаний для импровизации.       Он прошёлся языком вдоль головки, слизывая там предэякулят и зарабатывая вздох от Лань Ванцзи. Вкус был немного горьким, но после месяцев поедания лекарственных супов Ланей, это было не то, с чем Вэй Усянь не смог бы справиться. На самом деле у него был большой соблазн сказать это Лань Ванцзи, просто чтобы разозлить его, но тогда ему бы пришлось отстраниться, чтобы освободить свой рот — что-то, чего не хотел ни он, ни Лань Ванцзи.       Тем не менее то, что Вэй Усянь не мог говорить в данный момент, совсем не означало, что он не мог придумать, что сказать позже!       «Хе, представьте его лицо, если я скажу что-то вроде: «Эй, Лань Чжань, еда твоего клана такая горькая, чтобы мы привыкали к этому вкусу и лучше сосали член? Потому что это правда работает!« — ха-ха-ха! Уверен, что он бы сильно разозлился! Я должен сказать ему это позже!» — он мысленно болтал, пока покачивал головой и с энтузиазмом сосал, каждый раз втягивая щёки, когда немного отстранялся.       Лань Ванцзи застонал и схватил Вэй Усяня за волосы на затылке, чтобы быстрее двигать его головой, толкаясь членом глубже. Поскольку руки Вэй Усяня были связаны за спиной, он не мог ничего сделать, кроме как позволить Лань Ванцзи трахать его рот так, как тот захочет.       Он так сильно истекал слюной, что это было бы неловко, если бы он мог уделять этому внимание, но сейчас всё его внимание было направлено на задачу не подавиться.       Лань Ванцзи толкнулся ещё глубже, головка его члена ударила нёбо Вэй Усяня и заставила его несколько раз подавиться. Лань Ванцзи был достаточно милосерден, чтобы отстраняться всякий раз, когда Вэй Усяню было слишком тяжело, но недостаточно милосерден, чтобы прекратить пытаться скользить своей эрекцией в горло Вэй Усяня, как только тот приходил в себя.       — Ты хорошо справляешься. Просто расслабь горло, — он мягко посоветовал, проводя большим пальцем под глазами Вэй Усяня, чтобы вытереть там слёзы.       Утешительный жест действительно заставил Вэй Усяня почувствовать себя лучше, позволяя ему расслабиться. Он прикрыл глаза, и, когда он сконцентрировался на дыхании через нос, ему удалось принять Лань Ванцзи до основания, его нос уткнулся в волосы на его нижнем дантяне.       — Умница, — похвалил Лань Ванцзи, заставив Вэй Усяня задрожать и издать приглушённый стон вокруг члена.       Лань Ванцзи застонал в ответ, и Вэй Усянь почувствовал, как член в его горле дёрнулся. Заметив, что Лань Ванцзи нравятся его тихие звуки, он начал издавать задыхающиеся, скулящие стоны, пока Лань Ванцзи набирал темп и начинал толкаться по-настоящему, почти полностью оттаскивая Вэй Усяня со своего члена, а затем прижимая его лицо к промежности снова и снова.       Вэй Усянь сумел открыть глаза, чтобы сморгнуть слёзы, и обнаружил, что смотрит в глаза Лань Ванцзи. Зрачки наследника Лань была настолько широкими, что вокруг них оставалось лишь тонкое золотое кольцо, когда он смотрел, как опухшие, растянутые губы Вэй Усяня неоднократно заглатывают его ствол.       Вэй Усянь наблюдал, как Лань Ванцзи облизывает свои собственные губы, и тут его поразило осознание.       «Не могу поверить, что меня трахнули в рот раньше, чем у меня случился первый поцелуй! Не могу поверить, что я попробовал член другого парня, прежде чем поцеловал кого-то! — Вэй Усянь застонал в знак протеста. — Что за чёртов человек заглатывает член ещё до того, как губы другого человека коснутся его собственных?!»       По какой-то причине это знание одновременно встревожило его, озадачило собственной бесстыдностью и до безумия возбудило. Его горло свело судорогой, и оно сомкнулось вокруг члена Лань Ванцзи, когда он издал отчаянный, развратный стон, и, по-видимому, этого было достаточно, чтобы довести Второго Нефрита до края.       Лань Ванцзи попытался вытащить, прежде чем кончить, но несмотря на то, что он был быстрым, Вэй Усянь оказался ещё быстрее, толкаясь вперёд и насаживаясь на член Лань Ванцзи, не позволяя ему покинуть свой рот, когда тот изверг поток горячей белой жидкости в его горло и на язык. Он подавился, когда Лань Ванцзи дёрнулся и застонал, но не отпустил.       Лань Ванцзи едва закончил кончать, когда он быстро отстранился и упал на колени перед Вэй Усянем, схватив его за плечи, пока тот откашливался.       — Вэй Ин, выплюнь! Быстрее, выплюнь! — настаивал он, выглядя обеспокоенным, когда Вэй Усянь пытался прийти в себя.       Как только Вэй Усянь перестал кашлять, он улыбнулся Лань Ванцзи.       — Я проглотил! Смотри! — он гордо заявил хриплым голосом, открывая рот и показывая язык. И правда, единственным семенем, которое на нём осталось, были капли, которые упали на его лицо и грудь — что же касается его рта, он проглотил всё, что туда попало.       Лань Ванцзи смотрел на него широко раскрытыми глазами, выглядя сломленным. Его откровенные одежды спали до локтей, и Вэй Усянь мог увидеть, как всё его тело было покрыто блестящим потом. Несмотря на то, что именно он использовал Вэй Усяня, чтобы удовлетворить свои желания, он выглядел совершенно распутным.       Вэй Усянь был очень доволен. Он просто обязан был подразнить его!       — Эр-гэгэ, все те предыдущие недели, когда ты следил за моими наказаниями в библиотеке и продолжал использовать на мне заклинание молчания, ты мог бы просто сделать это! Это намного эффективнее! Я вправду не могу говорить, когда мой рот заполнен твоим членом, — сварливо произнёс Вэй Усянь…       … А затем вскрикнул, когда Лань Ванцзи набросился на него.       Его бесцеремонно схватили потащили через комнату, а затем быстро бросили на кровать. Лань Ванцзи стремительно избавился от своих одежд и тоже заполз на неё.       Вэй Усянь был слишком зачарован, оценивая обнажённую фигуру Лань Ванцзи, чтобы беспокоиться о чём-либо ещё, поэтому, когда он заметил, что Лань Ванцзи развязал его руки, ему даже не удалось вздохнуть с облегчением, прежде чем его уже грубо толкнули на матрас, задрав руки над головой, и Лань Ванцзи снова их связал, в этот раз вдобавок привязав к изголовью кровати.       — Боишься, что я сбегу, прежде чем ты закончишь со мной, да? Не беспокойся, Эр-гэгэ! Этот Вэй Ин полностью твой, делай, что хочешь! — дразнил Вэй Усянь, а затем томно двинул бёдрами, чтобы привлечь внимание к собственной забытой эрекции, почти фиолетовой от такого долгого стояка. — Но как насчёт того, чтобы наградить этого несчастного за то, что он так послушно отсосал тебе, хм? Просто… а-ах! — болтал он, когда сильное, тёплое тело навалилось поверх его и влажный язык вторгся в его рот, чтобы страстно встретиться с его собственным.        Сердце Вэй Усяня заколотилось в груди, и мурашки пробежали по всему его телу, когда Лань Ванцзи обвил своим языком язык Вэй Усяня и пососал его нижнюю губу. Он практически растаял, осознав, что происходит.       «Л-Лань Чжань ц-целует меня», — он с любовью вздыхал в своей голове снова и снова. Он не мог думать ни о чём другом, чувствуя себя горящим, когда Лань Ванцзи благоговейно провёл руками по его бокам. Они были полностью прижаты друг к другу, грудь к груди, поэтому он также мог чувствовать, насколько быстрым было сердцебиение Лань Ванцзи, совпадающее с его собственным.       Зажатая между их телами эрекция Вэй Усяня, размазала предэякулят по их животам, их трение заставляло её постоянно течь. Это ощущение сводило его с ума — он отчаянно хотел кончить уже долгое время. С руками, связанными над головой, у него не было возможности прикоснуться к себе, и, пока его рот так тщательно поглощали, он даже не мог умолять Лань Ванцзи о разрядке.       Пребывая в отчаянии, он обхватил ногами талию Лань Ванцзи, чтобы получить хоть какую-то опору, и начал толкаться бёдрами, потираясь о юношу в погоне за наслаждением и издавая плаксивые, рыдающие стоны в рот Лань Ванцзи и в их поцелуй. Ему даже было всё равно, насколько он жалко выглядел, что было отлично, так как это заставило Лань Ванцзи заметить его мучения и сжалиться над ним.       Вэй Усянь превратился в полный причитающий и извивающийся беспорядок, когда огромная ладонь Лань Ванцзи обернулась вокруг его пульсирующего члена и начала дрочить ему — всё это время тот не прекращал разбойничать в его рту.       Рука Лань Ванцзи была абсолютно идеальной, горячей и крепкой, с небольшими мозолями на кончиках пальцев от игры на гуцине. Глаза Вэй Усяня закатились, когда Лань Ванцзи сжал его и потёр большим пальцем его щель, его крик был заглушён губами Лань Ванцзи поверх его собственных, посасывающих его язык. Он слишком долго был на грани, поэтому этого было достаточно, чтобы заставить его кончить.       Вэй Усянь практически забился в конвульсиях, безумно дрожа под Лань Ванцзи, когда его настиг оргазм, пока его член разбрызгивал белую жидкость по всему его животу и до подбородка. Он едва осознавал тот факт, что Лань Ванцзи перестал его целовать и немного приподнялся на локтях, чтобы получше рассмотреть лицо Вэй Усяня, когда тот кончал — и он бы умер от смущения, если бы не был так занят стонами и плачем, потерянный в блаженстве, когда последние волны удовольствия прошли через него.       Ему потребовалось некоторое время, чтобы перевести дух. Он чувствовал слабость, и ему почти казалось, что его душа отделилась от тела. Когда он наконец пришёл в себя и лениво открыл глаза, первым, что он увидел, был Лань Ванцзи, всё ещё наблюдающий за ним.       Вэй Усянь чувствовал, что вот-вот превратится в жижу, когда он заметил чрезвычайно довольное выражение лица Лань Ванцзи, его глаза лучились чистым самодовольством, впитывая посторгазменное оцепенение Вэй Усяня.       Он казался настолько торжествующим от того, что заставил Вэй Усяня кончить, что его губы даже немного приподнялись в довольной ухмылке.       Это прекрасно подчеркнуло, насколько они были опухшими.        Опухшими от поцелуев. Опухшими от посасывания и покусывания. От того, что их посасывали и покусывали. Опухшими от страстных поцелуев.       Опухшими от первого поцелуя Вэй Усяня.       Его первый поцелуй. Вэй Усянь часто задавался вопросом, каким он будет. До этой недели он представлял, что он будет с девушкой, девицей, в которую он будет достаточно влюблён, чтобы за ней ухаживать и хотеть свадьбы. Что он скажет несколько милых слов, чтобы заставить её покраснеть и захихикать, и в награду она мягко прижмётся губами к его собственным в целомудренном поцелуе.       Однако после осознания чувств к Лань Ванцзи его фантазии изменились, хотя и не сильно: теперь вместо гипотетической девушки был Второй Нефрит, который краснел и смущённо улыбался на признание в любви, а затем приподнимал голову, чтобы позволить Вэй Усяню нежно соединить их губы. Чисто, нерешительно, невинно и осторожно.       Сказать, что это было совсем не то, чего он ожидал, было бы преуменьшением.       Привязанный к кровати Лань Ванцзи, обнажённый, когда в равной степени раздетый Лань Ванцзи прижимался к его телу и поглаживал его член, их смешанная слюна на вкус была как семя Лань Ванцзи. Он сходил с ума от желания, умоляя Лань Ванцзи о большем. Запах сандалового дерева и возбуждения, окружающий их. Переплетение их тел и языков являлось их приоритетом — дыхание осталось на втором месте. Жар поднимался так быстро, что казалось, они загорятся. Грязно, развратно, бешено и неудержимо.       «Идеально, — довольно вздохнул Вэй Усянь. — Мой первый поцелуй был идеальным».       Он был выдернут из своих мечтаний Лань Ванцзи, который заполз на него. Дыхание Вэй Усяня перехватило, когда он почувствовал безошибочный вес на своём животе, а тело Лань Ванцзи снова опустилось на его собственное. По-видимому, поцелуев и наслаждения от того, что Вэй Усянь извивался под ним от удовольствия, было достаточно для Лань Ванцзи, чтобы быть готовым ко второму заходу.       Вэй Усянь застонал и раздвинул ноги, чтобы предоставить Лань Ванцзи больше места, когда наследник Лань лёг между его бёдер и толкнулся своими, потираясь о Вэй Усяня и посасывая мочку его уха.       Когда он почувствовал снова вставший член Лань Ванцзи на внутренней стороне своих бёдер, размазывающий там предэякулят — также как и слюну от предыдущего минета — очень близко к его заднице, Вэй Усянь вдруг вспомнил о своей деятельности в пустых комнатах для приглашённых адептов Цзян и о том, что он хотел, чтобы Лань Ванцзи сделал с ним тогда.       Теперь, когда эта идея снова появилась в его голове, было невозможно от неё избавиться. Всё, о чём мог думать Вэй Усянь, это о том, как он сильно хотел, чтобы этот член скользнул в него. Мысль о том, чтобы покинуть покои Лань Ванцзи так же, как он прибыл, всего лишь с маслом в своей заднице, была просто неприемлемой.       «Но как, чёрт возьми, я вообще об этом попрошу?» — задумался он.       Типа, конечно, это не было абсурдной просьбой, учитывая, насколько они уже был близки к предполагаемой позиции. И Вэй Усянь, конечно же, не мог быть обвинён в неправильной трактовке поведения Лань Ванцзи, судя по его потиранию о него и решимости оставить любовные укусы на каждом видимом участке кожи шеи, плеч и ключиц Вэй Усяня. Поэтому у Вэй Усяня действительно не было причин стесняться попросить об этом.       Однако Вэй Усянь не мог игнорировать, насколько он сам был поражён, когда узнал, что обрезанные рукава могут заниматься таким сексом. Это открытие потрясло его до глубины души, а тот рисунок навсегда остался в его памяти. Смотреть на эту неизменную картинку в одиночестве и без нужды беспокоиться о своей реакции перед кем-то ещё и так было достаточно ошеломляюще. Единственное, что могло быть более шокирующим, представил Вэй Усянь, это знакомство с этой концепцией с помощью слов и перед кем-то ещё. Независимо от того, насколько непристойной была иллюстрация, смотреть в глаза другого человека и говорить «засунь своё мужское достоинство в мою задницу и трахни меня» было гораздо более скандально. Он не думал, что сможет объяснить Лань Ванцзи, как этим занимаются обрезанные рукава, не сделав это унизительным опытом для них обоих.       Но он правда хотел, чтобы его так взяли, чёрт возьми!       Он начинал чувствовать себя по-настоящему расстроенным из-за этой дилеммы, пока не осознал: весенняя книжка всё ещё была в его одеждах. Если бы он мог показать рисунок Лань Ванцзи, хоть это всё ещё и было бы пугающе для юноши, Вэй Усяню не пришлось бы страдать из-за подбора слов, глядя в пылающие золотые глаза. Им бы не пришлось смотреть друг другу в глаза, пока Лань Ванцзи знакомился с идеей члена в заднице! Намного лучше!       — Л-Лань-эр-гэгэ, п-пожалуйста, — икнул Вэй Усянь, пытаясь говорить и не поддаться давлению губ Лань Ванцзи на своих чувствительных сосках. — Есть, мхн, кое-ч-что, что я х-хочу сделать, ах! Я т-так сильно этого хочу, Эр-гэгэ!       — Мгм? — просто промычал Лань Ванцзи, всё ещё играясь с бугорком между зубами, пробегаясь по нему языком, в то время как Вэй Усянь зашипел.       — В р-рукавах моих одежд е-есть книжка, мнха-ах! Я хочу, ох, сделать, как на картинке!       В ответ на это Лань Ванцзи остановился и отпустил опухший сосок Вэй Усяня с мокрым звуком. Он приподнял голову и бросил на Вэй Усяня такой взгляд, прищурив глаза, как будто ожидал, что его каким-то образом одурачат.       Вэй Усянь фыркнул.       — Я с-серьёзно! Иди проверь, если ты мне не веришь! — сказал он и затем добавил, заметив, что Лань Ванцзи всё ещё не сдвинулся с места: — Эр-гэгэ, я буквально привязан к кровати! Как ты думаешь, куда я смогу убежать?       Ещё несколько мгновений посмотрев на Вэй Усяня, Лань Ванцзи очень неохотно встал с кровати и пошёл за сброшенными одеждами Вэй Усяня, которые лежали кучей на полу в нескольких шагах от них.       Он не отрывал взгляд от Вэй Усяня всё это время, как будто ожидал, что тот волшебным образом исчезнет в облаке дыма, если он повернётся к нему спиной хоть на мгновение.       Вэй Усянь фыркнул, очень позабавившись.       — Я не могу развязать себя, и кровать слишком тяжёлая, чтобы я мог забрать её с собой. Даже если бы она такой не была, к тому времени, как мне бы наконец удалось протащить её через дверь, ты бы выпрыгнул из окна и ждал меня снаружи уже около шичэня, — пошутил он, радуясь, когда обнажённая фигура Лань Ванцзи поднялась и стала возвращаться с весенней книжкой в руке. То, как эрекция Лань Ванцзи покачивалась, когда он шёл, заставило Вэй Усяня истекать слюной. — Я полностью в твоей власти, Эр-гэгэ, и даже если бы я не был, я бы всё равно никуда не ушёл, пока мы бы не сделали, как в книжке.       Когда Лань Ванцзи снова устроился на кровати, стоя на коленях между разведёнными ногами Вэй Усяня, он наконец казался достаточно спокойным, чтобы перевести взгляд на что-то другое. Он осторожно посмотрел на книгу.       — Эм, открой страницу сорок два, — сказал Вэй Усянь и стал нервно наблюдать, когда Лань Ванцзи это сделал.       Вэй Усянь не знал, какой реакции он ожидал. Может быть, он думал, что Лань Ванцзи в шоке распахнёт глаза и откроет рот, ахнув, или скажет какие-то одобренные Ланями выражения удивления, такие как «Проклятие!», «Воу-воу!» или «Святые угодники!» — что-то в таком роде. Возможно, даже порвёт эротику на мелкие кусочки в качестве дани уважения старым добрым временам.       Лань Ванцзи не сделал ничего подобного. На самом деле он не сделал ничего. Помимо того, что он моргнул несколько раз, его выражение лица было совершенно пустым, когда он смотрел на страницу, где трахались двое мужчин.       Он также не выглядел злым, поэтому Вэй Усянь предположил, что это хороший знак.       — Я хочу этого! Пожалуйста, Эр-гэгэ, я так сильно этого хочу! — упрашивал он, немного нервный и до безумия возбуждённый.       Лань Ванцзи кивнул, выглядя довольным.       — Мы это сделаем, — объявил он, откладывая книгу в сторону.       Отсутствие удивления у Лань Ванцзи совершенно удивило Вэй Усяня.       — Ты… знал об этом? — осторожно поинтересовался Вэй Усянь, задрожав, когда Лань Ванцзи пробежался ладонями по его ногам и наклонился, чтобы поцеловать их.       Лань Ванцзи казался озадаченным вопросом. Через несколько мгновений молчаливого покусывания внутренних бёдер Вэй Усяня он уточняюще спросил:       — Анальный секс?       Теперь настала очередь Вэй Усяня смотреть на него в ошеломлённом молчании.       — Вот как оно называется? — наконец удалось заговорить Вэй Усяню.       — Мгм, — просто-напросто ответил Лань Ванцзи.       Вэй Усянь моргнул, глядя на него, совершенно потеряв дар речи.       — О. Эм, да. Ладно, ага. Я хочу этого.       — И Вэй Ин хочет, чтобы в него проникали? — решил удостовериться Лань Ванцзи.       Вэй Усянь до сих пор был немного сбит с толку откровением, что Лань Ванцзи был знаком с логистикой секса обрезанных рукавов, так что его мозг работал в замедленном режиме.       — А? — он ошеломлённо произнёс, всё ещё не конца веря в происходящее.       — Хочет быть мужчиной, который раздвигает ноги. Тем, кто предлагает трахнуть свою дырочку, — нетерпеливо объяснил Лань Ванцзи.       Если бы перед ним был буквально кто-либо ещё, объясняющий такие вещи, Вэй Усянь бы пнул человека со словами: «Я знаю, что такое проникновение, ты, дерзкое, мелкое дерьмо!». Однако, когда это был Лань Ванцзи, Вэй Усянь чуть не сошёл с ума, услышав такие грязные речи.       — О! Д-да. Да. Я бы хотел, пожалуйста, — ответил он, его собственный член снова был практически полностью твёрдым. Затем он вспомнил кое-что чрезвычайно важное и добавил: — Гм, ты мог этого не знать, но есть волшебное место там, которое…       — Простата? — перебил Лань Ванцзи, проверяя, хорошо ли привязан Вэй Усянь.       Вэй Усянь нахмурился.       — … что?       — Простата. Это название места внутри мужчины, которое приносит удовольствие при стимуляции.       Вэй Усянь был настолько возмущён, что не смог сдержать гнева.       — Это какая-то тупая шутка?! Теперь все хранят от меня секреты?! Почему мне кажется, что я единственный, кто этого не знал?! Я даже не знал, что обрезанные рукава могут заниматься таким сексом несколько дней назад! Никто не собирался мне ничего из этого рассказывать?! — разозлился он, пена чуть не пошла у него изо рта.       Тем не менее он быстро прекратил устраивать сцену, когда заметил, что Лань Ванцзи встаёт с кровати, и отчаянно обхватил ногами талию юноши, чтобы удержать его. В мгновение ока его разглагольствование сменилось на извивание и мольбы, его голос стал сладким и гнусавым.       — Лань Чжань, нет, не уходи! Пожалуйста, этот Вэй Ин не злится на тебя! Он просто отчаянно хочет быть трахнутым его Эр-гэгэ! Пожалуйста, Гэгэ, исполни желание этого бедного, слабого человека! Как только твой член окажется внутри него, все его страдания исчезнут! Пожалуйста, войди уже, ну же! — он завывал, кружа бёдрами так соблазнительно, как только мог.       Лань Ванцзи выглядел так, будто вот-вот сорвётся. Его дыхание было рваным, зрачки расширены, а румянец расползался от шеи до корней волос.       — Масло. Нам нужно масло. Так тебе не будет больно. Я собираюсь принести его, — с трудом сказал он, дрожа, руками хватаясь за бёдра Вэй Усяня, пытаясь освободиться от их хватки.       Вэй Усяню казалось, что он умрёт, если ему придётся ждать хоть ещё одно мгновение. Он никак больше не мог этого выносить. Лань Ванцзи также явно скоро должен был достигнуть своего предела. Его просто нужно было немного подтолкнуть.       К счастью, Вэй Усянь точно знал, что его зацепит.       — Я уже растянул себя для Эр-гэгэ. Я готов к тому, чтобы ты меня использовал.       Лань Ванцзи мгновенно замер, его дыхание перехватило. Его руки задрожали на бёдрах Вэй Усяня.       — Что? — его голос дрогнул.       Лицо Вэй Усяня вспыхнуло от одной мысли о том, что он собирался сказать. Признание этого вслух в присутствии Лань Ванцзи, вероятно, было бы самым бесстыдным, что он когда-либо делал в своей жизни, но отчаянные времена требуют отчаянных мер.       — Я трогал себя сегодня, думая о тебе, Эр-гэгэ. Не несколько минут назад, когда ты поймал меня на том, что я шпионил за тобой, пока ты дрочил. Я имею в виду раньше, когда я был один в комнате. Я использовал масло для волос, чтобы трахать себя пальцами, представляя, что это ты был глубоко во мне, трахая меня. Но ты знал, Лань Чжань? Чем больше я играл со своей дырочкой, тем больше я отчаянно желал твоего члена…       Всё произошло слишком быстро. В одно мгновение Вэй Усянь смотрел на возмущённое и покрасневшее лицо выведенного из себя Лань Ванцзи, глаза которого были широко распахнуты, а челюсть отвисла. В следующее — он почувствовал лёгкое прикосновение к ободку мышц, палец Лань Ванцзи потирал его смазанный маслом вход, вероятно, проверяя, не соврал ли Вэй Усянь. И затем, прежде чем Вэй Усяню удалось сказать: «Видишь? А я тебе говорил!» — его бёдра были с силой прижаты к груди, когда он закричал, совершенно переполненный ощущением того, что в него вошли одним толчком.       С маслом, смазывающим его внутренние стеночки, и стволом Лань Ванцзи, покрытым слюной, скольжение было плавным, но это не означало, что оно было безболезненным. Трёх пальцев во время игры с собой около шичэня назад было недостаточно, чтобы подготовить его к растяжке, необходимой для вмещения невероятно большого члена Лань Ванцзи.       Глаза Вэй Усяня наполнились слезами, а голова откинулась на матрас, он то громко рыдал, то хватал ртом воздух. Вэй Усянь чувствовал, как Лань Ванцзи дрожит и издаёт гортанный стон, это ощущение, казалось, прошло через место, где они были соединены.       Он едва привык к ощущению, что внутри него что-то есть, когда Лань Ванцзи начал толкаться, медленно, но постепенно наращивая темп. Ему не потребовалось много времени, чтобы яростно удариться бёдрами о задницу Вэй Усяня.       Этого было слишком много, слишком рано, наполненность заставляла Вэй Усяня задыхаться, ошеломляя. Он отчаянно попытался сомкнуть ноги, но бесполезно: хватка Лань Ванцзи на его бёдрах была железной, удерживая их широко раздвинутыми и обнажая место, где он был мокрым и открытым, чтобы Лань Ванцзи мог постоянно и безжалостно вгонять туда свой член.       Однако стоны удовольствия Лань Ванцзи имели почти волшебный эффект на Вэй Усяня. Каждый раз, когда сдавленный стон срывался с губ Второго Нефрита, он слабел. Как будто нижняя половина тела Вэй Усяня оказывалась погружённой в успокаивающую тёплую воду, мгновенно размягчающую его мышцы и делая его тело мягким и податливым. По мере того, как он постепенно расслаблялся, ощущение того, как его дырочка засасывает эрекцию Лань Ванцзи медленно переставало быть жгучим и начинало приобретать очень приятный оттенок.       Когда его крики протеста превратились в развратные стоны удовольствия и его ноги прекратили попытки сопротивления хватке Лань Ванцзи, естественным образом раздвигаясь для него, Лань Ванцзи смог ещё немного поэкспериментировать со своими толчками, пробуя и регулируя угол соединения их бёдер, пока не нашёл тот самый, который заставлял Вэй Усяня хныкать и дрожать всем телом, а его член — дёргаться и истекать с каждым ритмичным шлепком плоти о плоть.       Вэй Усянь рыдал, поджимая пальцы и сжимаясь всякий раз, когда член Лань Ванцзи задевал ту самую точку внутри него, заставляя его видеть звёзды. Натиск сводил его с ума — это было похоже на то, что Лань Ванцзи нападал на него со всех фронтов, каждое чувство Вэй Усяня было наполнено юношей над ним: запах сандалового дерева и секса в лёгких, вкус семени Лань Ванцзи во рту, влажные шлёпающие звуки их занятия любовью в ушах. То, как Лань Ванцзи смотрел на него, заворожённый тем, как он смог заставить гибкое тело Вэй Усяня согнуться, чтобы использовать его, как он хотел. То, как горячие ладони Лань Ванцзи с такой любовью ласкали его руки, ноги и грудь, когда он сам так грубо наполнял Вэй Усяня.       Когда одна из рук Лань Ванцзи проследила след укуса вокруг одного из затвердевших сосков Вэй Усяня, Вэй Усянь заметил, что соски Лань Ванцзи также были твёрдыми. Они были такими милыми, два упругих розовых бугорка, что Вэй Усянь был охвачен желанием ущипнуть их и поиграться с ними — чего он, к сожалению, не мог сделать, поскольку его запястья были привязаны к кровати.       Это неожиданно заставило заметить, что он ни разу не мог положить руки на Лань Ванцзи за всё время, что они трахались. Даже когда он сосал член Лань Ванцзи, у него не было возможности обхватить ствол пальцами, чтобы придержать его, когда он работал с длиной своим ртом — его руки были связаны за спиной. Между тем, на его теле, вероятно, не было ни одного участка кожи, который бы не был исследован наглыми пальцами Второго Нефрита. Честно говоря, это было немного несправедливо.       Тем не менее Вэй Усянь солгал бы, если бы сказал, что ему не нравится, когда его трахают связанным. Идея быть полностью во власти Лань Ванцзи и не иметь выбора, кроме как принимать всё, что другой юноша решит дать ему, была действительно возбуждающей. Это заставило его почувствовать, что Лань Ванцзи владеет им.       «И, м-может быть, в следующий раз, когда мы б-будем трахаться, он позволит м-мне п-прикоснуться к нему«, — с надеждой вздохнул Вэй Усянь, а затем его мысли остановились.       Следующий раз будет, верно?       Верно???       Напоминание о том, что Лань Ванцзи на самом деле не был его — а он не был Лань Ванцзи, — а также знание того, что не было никаких гарантий того, что это не просто секс на одну ночь, наконец заставило Вэй Усяня вспомнить, за чем именно он пришёл в спальню Лань Ванцзи в первую очередь.       Он не знал, сколько времени у него оставалось до того, как его настигнет второй оргазм и заберёт с собой его сознание. Он также не знал, не выгонит ли его Лань Ванцзи из своего дома после того, как закончит с ним. Насколько он знал, Лань Ванцзи вполне мог просто кончить в него, выбросить его из окна без одежды и чего-либо ещё и просто оставить его снаружи, заставляя возвращаться в свои комнаты обнажённым и пахнущим сексом в качестве мести за вуайеризм чуть ранее. Честно говоря, это было маловероятно, учитывая характер Лань Ванцзи, но тем не менее, всё равно очень пугающе.       Чувство срочности внезапно переполнило его, и независимо от того, насколько вульгарным будет выглядеть его признание в любви во время секса, Вэй Усянь был слишком не в себе, чтобы заботиться об этом.       — Ах, т-так хорошо, так х-хорошо, Эр-гэгэ! Я знал, что ты, ох, мхн, я знал, что ты будешь хорошо с-со мной обращаться, — похвалил Вэй Усянь. — П-потому что ты такой и-идеальный. Ох-ох-ох, совершенно идеальный, мхн! Ах, эр-гэгэ, и я н-не просто говорю о т-твоём члене. Всё в т-тебе идеа-а-ально, ты т-такой добрый, такой у-умный, т-такой у-умелый и праведный, ах-ах-ах. И также к-красивый и и-изящный, к-конечно, ах мхн!       Лань Ванцзи слегка замедлил свои движения, выглядя немного озадаченным содержанием лепета Вэй Усяня. Он чуть-чуть приподнялся с того места, где прижимался к телу Вэй Усяня, опёршись на локти, чтобы взглянуть на ученика Цзян, его бёдра всё ещё работали там, где ноги Вэй Усяня обхватили его, не желая отстраняться.       — Мне нравится з-заниматься с тобой с-сексом, ах-ах-ах, н-но мне также нравится, мхнф, с-спать на т-твоих коленях и г-говорить с тобой, и с-сражаться, и ох, п-просто б-быть рядом с тобой. Эр-гэгэ, ты мне правда очень нравишься! — искренне воскликнул Вэй Усянь.       Лань Ванцзи полностью остановился, затаив дыхание и расширив глаза. Он выглядел совершенно недоверчивым, как будто не мог определить, точно ли Вэй Усянь был под ним, извергая сладкие клятвы любви, или он просто сошёл с ума, трахая свою подушку в эту ночь и придумав весь этот разговор. Его взгляд даже устремился ко всё ещё тлеющим благовониям на его столике, когда он нахмурил брови, словно пытаясь найти что-то странное в аромате.       Вэй Усянь сходил с ума, тревога от признания в любви уже доводила его до грани психологического кризиса, и мучения только усиливались из-за неподвижности Лань Ванцзи и того, как его член почти выскользнул, только головка всё ещё оставалась внутри, пока дырочка Вэй Усяня отчаянно засасывала её.       — Лань Чжань!!! Никто не подделал твои благовония! Ты не одурманен, чёрт возьми! Это правда я! А теперь, пожалуйста, ради любви к Гуаньинь, продолжай меня трахать! Пожалуйста! Пожалуйста, Эр-гэгэ, скользни своим членом обратно внутрь и двигайся, умоляю тебя! — сорвался Вэй Усянь, извиваясь так дико, что кровать под ними задрожала.       Лань Ванцзи моргнул, всё ещё ошеломлённый.       — Ты… ты сказал, что я… я тебе нравлюсь? — поражённо заикался он.       — Да, Лань Чжань! Ты мне нравишься! А теперь двигайся! — яро вскричал Вэй Усянь, а затем добавил, более смиренно, когда Лань Ванцзи послушно возобновил их занятие любовью: — Д-да! Да! Вот так! Не п-прекращай толкаться, Эр-гэгэ! Это помогает словам выходить!       Лань Ванцзи казался таким же озадаченным этим заявлением, как и предыдущими, но он в любом случае подчинился и сразу же начал вытрахивать признание из Вэй Усяня.       — А-ах, Эр-гэгэ, ох! Я так с-сильно тебя х-хочу! Прости, что так с-странно в-вёл себя сегодня! П-просто ты мне т-так сильно нравишься, ч-что я не знаю, ч-что с собой поделать! Ах-ах-ах! Я б-боялся, что ты увидишь, как с-сильно я тебя хочу, и что ты, ох, мн, н-не чувствуешь т-того же, ангх!       — Я чувствую! В-Вэй Ин, я чувствую то же самое, — быстро и пылко добавил Лань Ванцзи, тяжело задыхаясь, непрерывно ударясь о задницу Вэй Усяня.       Удовольствие между ног Вэй Усяня, которое и так достигло безумно высокого уровня довольно давно, стало нарастать ещё сильнее. Он чувствовал, что его кульминация стремительно приближается, поэтому поспешил завершить своё признание в любви, прежде чем смог бы обмякнуть на члене Лань Ванцзи и потерять дар речи.       — Если ты х-хочешь меня, ты можешь и-иметь меня так, как только захочешь в любое время! А-а-ах, чёрт, ох! Даже если ты не хочешь жениться на мне, я могу стать твоим наложником! Мхн ах! — умолял Вэй Усянь.       — Мой орден не… — собирался поправить Лань Ванцзи, но Вэй Усянь перебил его.       — Не разрешает наложниц, да, да! Всё равно! Я всё ещё могу быть твоим т-тайным любовником! А-ах, ох, просто с-сообщи мне, когда отправишься на ночную охоту, и я буду там, буду ждать тебя на ч-четвереньках! Ахгх, ах, мне в-всё равно, если ты просто хочешь использовать меня, я позволю тебе взять меня прямо т-там на траве и мы, ах ах, будем заниматься этим сколько хочешь!       Лань Ванцзи теперь громко стонал, его толчки становились всё более безумными. Он выглядел так, как будто пытался что-то сказать, но ему было трудно говорить из-за лихорадочного желания правильно связать мысли и выразить их вслух, путаница в его голове только помогала словам застревать в горле.       Вэй Усянь же, с другой стороны, был из тех людей, которые просто не затыкались, несмотря ни на что. Тот факт, что его полностью одолело сексуальное блаженство, только означал, что его болтовня была ещё менее отфильтрованной.       — Я буду заниматься этим в любой п-позе! Ты можешь делать с-со мной всё, что захочешь! Просто, пожалуйста, ах, пожалуйста, не бросай меня! Ах, да, да, прямо здесь, Гэгэ! Мх, я был готов принять, что ты в-всегда будешь меня игнорировать, когда я думал, что ты не заинтересован в, ох, интимных отношениях со мной, но теперь, когда у меня есть — ах чёрт ох да да да сильнее — неоспоримое доказательство обратного, теперь, когда я знаю, каково это ч-чувствовать тебя во мне, я не могу от этого отказаться! Я хочу быть с тобой всегда! Пожалуйста, Эр-гэгэ!       — Почему… почему п-просто не пожениться? — застонал Лань Ванцзи наполовину в замешательстве, наполовину в удовольствии.       Вэй Усянь задохнулся бы, если бы мог дышать.       Лань Ванцзи делал ему предложение?       — Это… это т-то, что ты…       — Выходи за меня, Вэй Ин, — попросил Лань Ванцзи, его глаза смотрели прямо в душу Вэй Усяню.       — О, — это было единственное, что Вэй Усяню удалось издать в сознании, прежде чем жар в нижней части его живота наконец стал слишком сильным и волна наслаждения нахлынула на него.       К счастью, у его рта был собственный разум, поэтому даже без участия его мозга ему удавалось страстно кричать «да, да, Эр-гэгэ, сделай меня своим» и «женись на мне и трахай меня каждый день», успешно приняв предложение руки и сердца Лань Ванцзи.       Оргазм обрушился на него с такой силой, что он почувствовал, как душа покидает его тело — в то же время отдалённо чувствуя, как толчки Лань Ванцзи стали рваными и его член запульсировал глубоко в Вэй Усяне, окрашивая его внутренние стеночки горячим белым. Вэй Усянь безумно содрогнулся, практически пребывая в конвульсиях от удовольствия, член извергал его собственное семя по всему животу, а спина выгибалась, пока мышцы его задницы непроизвольно сокращались вокруг эрекции Лань Ванцзи, выдаивая его до последней капли.       Лань Ванцзи всё ещё двигал бёдрами в погоне за отголосками своей кульминации, наслаждаясь, каким лёгким его семя сделало скольжение между внутренними стеночками Вэй Усяня, когда усталость Вэй Усяня наконец взяла верх. Без какого-либо предупреждения он просто тут же потерял сознание.       

***

             Когда океан эндорфинов, в котором он плавал, наконец вынес его на берег, первая сознательная мысль Вэй Усяня заключалась в том, что вода была приятно тёплой.       По мере того, как проходили мгновения и его чувства начинали правильно различать вещи, стало ясно, что вода была не просто метафорой. Он на самом деле был наполовину погружён в воду. По-настоящему.       Его тяжёлые веки медленно открылись, и когда его взгляд наконец сфокусировался, он понял, что действительно находился в воде — хотя и не в море, а всего лишь в бочке.       Он взглянул на своё тело, усеянное засосами и укусами, синяками на коленках и опечатками пальцев на бёдрах, и в конце концов вспомнил, где он находился и чем занимался перед тем, как отключиться.       «Выходи за меня, Вэй Ин», — были слова Лань Ванцзи прямо перед тем, как они вместе достигли пика. Сердце Вэй Усяня заколотилось в груди при этом воспоминании.       «Мы… мы помолвлены? Он мой жених?» — спросил он про себя, всё ещё не в силах поверить, что ему будет даровано такое благословение.       Звуки шелеста ткани вырвали Вэй Усяня из размышлений, и он медленно повернул голову в сторону, только чтобы его встретило чудесное зрелище того, как Лань Ванцзи меняет простыни. Лань Ванцзи всегда был чудесным зрелищем независимо от того, что он делал — даже если это было что-то такое же обыденное, как домашние дела, — но в этом случае дополнительное чудо всего этого было связано с тем, что он делал это, будучи полностью обнажённым.       Вэй Усянь воспользовался возможностью того, что Второй Нефрит был занят и повернулся к нему спиной, чтобы свободно пялиться на него. Он лениво наслаждался видом, запоминая каждую мышцу на сильной и изящной спине Лань Ванцзи, его широких плечах и тонкой талии, его худых, но мощных ногах и бёдрах и красивом изгибе его задницы, молочно-белой и мягкой, как паровые булочки — и в равной степени аппетитной и способной вызвать соблазн укусить, по скромному, но возбуждённому мнению Вэй Усяня.       Когда Лань Ванцзи повернулся в его сторону, Вэй Усянь быстро закрыл глаза и притворился спящим.       Послышались шаги и звук коленей, ударившихся о деревянных пол, а затем Вэй Усянь почувствовал, как руки Лань Ванцзи окунулись в воду и начали нежно потирать его кожу, омывая дочиста.       «Лань Ванцзи купает меня! — удивился он. — Сэр «Я-Никогда-Не-Прикасаюсь-К-Чужим-Людям» занялся со мной любовью и теперь лично купает меня! В каком непредсказуемом мире мы живём!»       Он изо всех сил старался молчать и вести себя так, как будто действительно всё ещё спал, просто наслаждаясь тем, как тёплые руки Лань Ванцзи скользили по его мокрому телу. Прикосновения Лань Ванцзи никоим образом не были сексуальными — он правда был просто сосредоточен на задаче заботы о гигиене Вэй Усяня, его ладони не задерживались дольше необходимого в чувствительных местах, даже когда он смывал липкость между ног Вэй Усяня или семя, всё ещё вытекающее из него. Тем не менее его руки также не работали во врачебной или отстранённой манере. Они всё ещё были несомненно ласковыми, осторожными и нежными, заботясь о Вэй Усяне с таким благоговением, как будто он был чем-то ценным и драгоценным, сокровищем.       Вэй Усянь на самом деле был рад, что был таким бескостным и сильно измотанным, будучи совершенно без сил, чтобы снова возбудиться. Независимо от того, насколько уважительно с ним обращались руки Лань Ванцзи, таких любящих прикосновений было бы достаточно, чтобы заставить его достоинство подняться, что испортило бы момент. К счастью, его усталость позволила ему просто наслаждаться лаской Лань Ванцзи и ощущением того, что его любят и о нём заботятся, упиваться тем, что ему комфортно быть уязвимым, ведь он знал, что находится в надёжных руках.       Когда Лань Ванцзи начал использовать ковшик, чтобы аккуратно смочить его кожу головы, Вэй Усянь решил, что ему, вероятно, следует «проснуться» и сесть так, чтобы его волосы было легче мыть.       Он осторожно приоткрыл глаза и был встречен Лань Ванцзи, смотрящим на него с ласковым выражением лица.       — Привет, — смущённо сказал Вэй Усянь. Он знал, что звучал немного глупо, приветствуя Лань Ванцзи, как будто тот не был с ним всё это время, но ничего не мог с этим поделать.       — Здравствуй, Вэй Ин, — ответил Лань Ванцзи, слегка приподняв уголки губ.       Вэй Усяню пришлось прикрыть лицо, как смущённой девице, когда он захихикал, чувствуя, как теплеют его щёки, а вода разбрызгивается вокруг, когда он пнул её от головокружительного волнения.       — Могу я помыть тебе волосы? — спросил Лань Ванцзи.       — Ага! — просто кивком ответил Вэй Усянь.       Они провели следующий ке в тишине, пока Лань Ванцзи заботился о его волосах, ловкие руки массировали и ополаскивали кожу его головы и распутывали пряди. Вэй Усянь хотел многое сказать и спросить у Лань Ванцзи, но решил подождать до тех пор, пока они не закончат, чтобы не рисковать захлебнуться водой, которую льют на него.       Когда они закончили, к удивлению Вэй Усяня, Лань Ванцзи вытащил его из бочки и взял его на руки. Лань Ванцзи принёс его ближе к полотенцу и начал вытирать их обоих.       — Я помылся, пока ты спал, — сообщил Лань Ванцзи, заметив вопросительный взгляд Вэй Усяня.       Вэй Усянь кивнул, когда Лань Ванцзи достал два нижних халата из шкафа. Они также были белыми, похожими на те одежды, которые тот носил чуть раньше, но толще, менее прозрачными. Он переоделся в один из них и затем подошёл, чтобы одеть Вэй Усяня.       — Одежды Вэй Ина немного грязные. Пока воспользуйся моими. Я выстираю твои и верну тебе как можно скорее.       — Эр-гэгэ, ты такой заботливый! — просиял Вэй Усянь, пробегаясь ладонями по ткани и наслаждаясь её мягкостью — и чудесным ароматом сандалового дерева, исходящим от неё, — когда Лань Ванцзи направил его к туалетному столику и заставил сесть перед ним. Лань Ванцзи сел прямо за ним, взяв в руки гребень, и начал покрывать маслом и расчёсывать его волосы, осторожно распутывая узлы, которые остались.       Вэй Усянь довольно вздохнул. Несколько шичэней назад он был уверен, что уничтожил любой шанс, что Лань Ванцзи снова будет ухаживать за его волосами. Снова получать к себе отношение, как к принцессе, было одним из многих благословений, которые он получил сегодня.       Его мысли, естественно, перебрались к тому дню в библиотеке, когда Лань Ванцзи расчёсывал его волосы. Он не смог сдержать хихиканье, когда вспомнил, как он ревновал — да, признался он теперь, он тогда ревновал, — думая о том, что Лань Ванцзи делает это с какой-то воображаемой женщиной, которая скорее всего даже не позволила бы Лань Ванцзи снова прикасаться к Вэй Усяню таким образом, и как он чувствовал отвращение при этой мысли — особенно поскольку Лань Ванцзи сказал, что будет обращаться так со своей возлюбленной, потому что Вэй Усянь сказал, что наслаждается этим!       Вэй Усянь дважды моргнул, когда к нему пришло осознание.       — Эр-гэгэ! Когда ты сказал, что сделаешь это со своей будущей супругой, потому что я сказал, что это приятно, ты уже представлял меня своим любовником? — спросил он, а его сердцебиение ускорилось.       — Мгм, — раздался рокочущий голос Лань Ванцзи позади него.       Вэй Усянь был в таком восторге, что у него даже не было времени обеспокоиться тем, каким тупым он был, не заметив этого раньше.       — И когда ты описывал своего идеального партнёра, ты описывал меня?! Вот почему ты сказал про улыбку, жизнерадостность и хорошую внешность?       — Мгм.       — И про тонкую талию! Моя талия настолько тонкая?       — Мгм. Она хорошо помещается в моих руках, — согласился Лань Ванцзи, схватив Вэй Усяня за талию и заставив его завизжать от щекотки и восторга.       — Значит, ты считаешь меня милым? — удивлённо спросил Вэй Усянь.       Лань Ванцзи торжественно кивнул.       — Мгм. Очень милым. Я уже говорил тебе об этом.       Вэй Усянь нахмурил брови, пытаясь вспомнить когда, а затем наконец вспомнил случай с косичками.       — О, точно! Хотя я тогда правда думал, что с тобой было что-то не так, — признался он.       Лань Ванцзи заметно захандрил.       — Мой флирт был плохим? — спросил он, звуча искренне разочарованным, к отчаянию Вэй Усяня.       — Нет! Нет, всё не так! Он был слишком хорошим! Именно потому, что он был слишком хорошим, я подумал, что происходит что-то странное! — быстро пояснил Вэй Усянь, отчаянно желая прояснить недоразумение. — Я никогда не видел, чтобы ты так себя вёл! Ты вдруг превратился в мастера соблазнения! Типа, кто ты и что ты сделал с моим маленьким занудой?       — Я не хотел напугать Вэй Ина. Просто хотел показать свой интерес, — Лань Ванцзи всё ещё звучал до милого разочарованным. Это заставило Вэй Усяня почувствовать, что его сердце вот-вот взорвётся.       Вэй Усянь повернулся к нему и быстро наклонился, чтобы поцеловать его в щёку.       — Ты очень хорошо справился. Я не мог перестать думать о тебе день и ночь, — он искренне сказал Лань Ванцзи, наконец заставив лицо юноши вернуться к его предыдущему удовлетворённому и безмятежному выражению.       Они вернулись к расчёсыванию волос, и спустя несколько минут приятной тишины любопытство Вэй Усяня побудило его снова заговорить.       — С каких пор я тебе нравлюсь?       — Со дня нашей встречи, — без колебаний ответил Лань Ванцзи.       Глаза Вэй Усяня расширились. Если бы он что-то пил, он бы драматично и резко выплюнул всё это.       — С тех пор? Так долго? — он выпалил, а Лань Ванцзи кивнул в подтверждение. — Ого. Я… я бы никогда не подумал, честно говоря. На самом деле я думал, что не очень-то тебе и нравлюсь. Все говорили мне, что ты меня ненавидишь.       Лань Ванцзи снова посерьёзнел.       — Никогда не ненавидел Вэй Ина. Сначала я не понимал, что чувствую. Я был напуган и пребывал в замешательстве из-за того, что меня так тянуло к тебе, — сказал он Вэй Усяню, слегка краснея и заметно смущаясь. Его голос капельку дрожал, когда он продолжил говорить: — Спустя несколько недель я наконец понял, что это влечение. С тех пор я просто избегал тебя, потому что думал, что ты всего лишь игрался со мной и никогда бы не полюбил меня в ответ, — объяснил он.       Вэй Усянь подумал обо всех случаях, когда Лань Ванцзи посылал ему убийственные взгляды с тех пор, как они впервые встретились. Он всегда полагал, что Лань Ванцзи изо всех сил старался не напрыгнуть на него и не выбить из него всё дерьмо. Оказывается, что он был прав только наполовину. Лань Ванцзи действительно хотел наброситься на него — но заняться другим.       На самом деле Вэй Усянь был невероятно доволен таким поворотом событий, но он мог с уверенностью сказать, что это было тем, чего он никогда не ожидал.       — Честно говоря, Лань Чжань, я не знал, что это было из-за того, что я был влюблён, но я действительно искренне пытался сблизиться с тобой. Но ты так холодно ко мне относился! Мне пришлось вести себя игриво, чтобы сохранить лицо, — сказал он, извиняясь. После нескольких мгновений молчания он добавил: — Думаю, я должен был заметить, что я хотел быть больше, чем просто друзьями, когда так отчаянно пытался получить от тебя какую-либо реакцию, просто чтобы ты не был ко мне равнодушен. Я бы сделал всё, чтобы ты взглянул на меня, понимаешь? Но, может быть, я подсознательно защищал себя от рассмотрения этой возможности, потому что тогда бы мне пришлось признать, что я был влюблён в того, кто, казалось, презирает меня, — признался Вэй Усянь.       Лань Ванцзи вдумчиво кивнул:       — Вот почему я решил начать романтические ухаживания. Когда я осознал, что есть шанс, что ты был искренним, я больше не мог тебя избегать. Защитить себя от разбитого сердца было не так важно, как убедиться, что я не разбиваю твоё сердце, — тихо поделился он.       Это было похоже на то, что как будто кто-то умудрился превратить любовь в физический объект, а затем вывалил целую телегу любви на Вэй Усяня, успешно похоронив его под ней. Если бы он не знал лучше, он бы подумал, что его ударило безумно мощное любовное проклятие, но, конечно, кому-то такому очаровательному и с невероятной внешностью не нужно было использовать никакие уловки. Кому нужны любовные проклятия, когда ты Лань Ванцзи? Когда Второй Нефрит смотрел на тебя, уже казалось, что ты попал под его чары.       — Ты такой милый! Лань Чжань, ты такой милый! Я так сильно тебя люблю! — воскликнул Вэй Усянь, не в силах удержаться от того, чтобы не накинуться на Лань Ванцзи и не сжать его щёки.       — Я тоже люблю Вэй Ина, — ответил Лань Ванцзи, полный преданности и удивительно спокойный для того, над чьими щеками издевались. Вэй Усянь хихикнул и нежно обхватил его лицо, прекратив щипать его щёки.       — Значит, ты правда хочешь жениться на мне? По-настоящему? Ты хочешь, чтобы я стал твоим мужем? — хотел убедиться Вэй Усянь.       — Мгм, — ответил Лань Ванцзи и затем добавил, как будто желая напомнить Вэй Усяню об обещании, — Вэй Ин согласился.       — И я не забираю свои слова назад, Эр-гэгэ! Я сказал «да», и мой ответ всё ещё «да», конечно же! Я так сильно хочу выйти за тебя! — заверил Вэй Усянь. Тем не менее были некоторые вопросы, которые он хотел прояснить. — Но, Лань Чжань, примет ли это твоя семья? Согласится ли твой дядя?       К его удивлению, Лань Ванцзи выглядел совершенно невозмутимым.       — Если мы поклонимся, кто осмелится сказать, что мы не женаты? — просто сказал он, заставив челюсть Вэй Усяня отвиснуть.       — Эр-гэгэ, ты такой плохой мальчик! — чуть не лишился он чувств.       Лань Ванцзи небрежно хмыкнул и, несколько раз чмокнув Вэй Усяня в губы, вернулся к своей работе над волосами. Закончив, он взял Вэй Усяня за руку и, к удивлению Вэй Усяня, направился к двери, ведущей на улицу.       — Куда мы идём? — озадаченно спросил Вэй Усянь.       — В Зал Предков Лань, — заявил Лань Ванцзи.       Вэй Усянь нахмурился.       — Зачем?       Лицо Лань Ванцзи не сильно изменилось по сравнению с его обычным нечитаемым выражением, но каким-то образом он посмотрел на Вэй Усяня с тем, что можно было описать только как смесь невероятного веселья и самодовольства.       — Совершить наши поклоны, — объявил он, потянув Вэй Усяня с собой в ночь.              

Автору есть, что сказать

Лань Ванцзи, думая, что Вэй Усянь потерял к нему интерес: ну вот и всё. Он избегал меня целый день. Это может только означать, что он меня не хочет. Это последний раз, когда я прикасаюсь к себе, думая о нём. Сегодня ночью, перед рассветом, я сбегу в леса, чтобы стать одним целым с природой, поскольку здесь, среди людей, мне больше нечего делать. Боги на небесах, если у вас есть какие-то возражения против моих планов, если это ошибка, пожалуйста, пошлите мне знак… Вэй Усянь у его окна с уже смазанной задницей: ВПУСТИ МЕНЯЯЯ ВПУСТИ МЕНЯЯЯЯЯ ПОЗВОЛЬ МНЕ ПОПРЫГАТЬ НА НЁМ Лань Ванцзи: … это было быстро

***

Лань Ванцзи, глядя на иллюстрацию и пытаясь вести себя так, как будто он уже не планировал трахнуть Вэй Усяня в задницу: о боже мой, что же это такое здесь!

***

Очень любящий, нетерпеливый и трахаемый Вэй Ин, привязанный к кровати: *сладкие клятвы в любви* (୨୧ᵕ̤ᴗᵕ̤) ₊˚⊹♡ Лань Ванцзи: ……… НАРКОТИКИ (≖_≖ )

***

Вэй Усянь: о, дорогой, я надеюсь, это не слишком вульгарно *признание в любви посреди секса* Лань Ванцзи, доставая карту уно «наоборот» из его ягодиц: *предложение руки и сердца посреди секса*

***

Лань Ванцзи одним случайным вечером после ужина со своей семьёй: шуфу, почему наша еда такая на вкус?

***

Вэй Усянь, съев слишком много солёных пельменей однажды ночью и проснувшись со вздутием и тошнотой: *плачет в подушку* Цзян Чэн, проснувшись от рыданий Вэй Усяня: почему ты плачешь? Вэй Усянь, искренне напуганный: я думаю, я беремен Цзян Чэн: ???????