What’s wrong with second young master Lan?

      Несмотря на то, что солнце ещё не село, свечи в спальне клана Цзян были зажжены, когда пришёл Вэй Усянь.       Звук открывающейся двери заставил Цзян Чэна на мгновение оторвать взгляд от книги.       — Уже вернулся? — сказал он, снова возвращая своё внимание к страницам.       Вэй Усянь зашёл и закрыл за собой дверь.       — Эм, да. Скоро ужин, поэтому мы решили закончить на сегодня, — ответил он.       Цзян Чэн снова повернулся к Вэй Усяню, услышав, как тот говорит почти нормальным, не ошеломлённым тоном. Он оглядел своего шисюна с ног до головы, пытаясь оценить его психическое состояние. Хотя Вэй Усянь и не казался поражённым и дезориентированным, как накануне, Цзян Чэн всё равно заметил напряжение в его позе и широко раскрытые глаза. Не возвращение к своему обычному «я», но всё же хоть какой-то прогресс.       — Что не так? Почему у тебя шокированный вид? Ты выглядишь так, как будто только что увидел, как Лань Цижэнь подмигнул и отправил тебе воздушный поцелуй, — сказал он, не задумываясь, снова возвращаясь к книге.       Вэй Усянь почувствовал себя неловко из-за того, насколько Цзян Чэн был близок к правде. Он, по сути, просто выбрал не того Ланя — и тот факт, что он решил сказать о флиртующем и дерзком Лане в качестве примера ошеломляющего события, был очень показательным в отношении того, насколько невероятным было происходящее с Вэй Усянем.       — Цзян Чэн, — позвал Вэй Усянь.       — Гм?       — Что бы сделал, если бы с тобой флиртовал Лань Чжань?       Цзян Чэн замер, перелистывая страницу, нахмурившись в замешательстве и лёгком возмущении.       — Я… что? Что это за вопрос такой, чёрт возьми?       — Он… гипотетический, — предположил Вэй Усянь, заставив Цзян Чэна заворчать.       — Вижу, ты пришёл в норму, да? Ну, по крайней мере, в норму в твоём смысле. Вернулся к обычному расписанию непрекращающихся разговоров о Лань Ванцзи, да? Боже, я правда не скучал по этому дерьму.       «Неужели я действительно так много о нём говорю?» — удивился Вэй Усянь, но быстро замёл вопрос под вымышленный коврик для последующего изучения, где хранил кучу инкриминирующих доказательств против самого себя.       — Ну же, Цзян Чэн! Мы просто притворяемся! Просто скажи мне, что бы ты сделал!       — Лань Ванцзи никогда бы не стал флиртовать со мной! Лань Ванцзи никогда бы не стал флиртовать с мужчиной! Лань Ванцзи никогда бы не стал флиртовать! С кем угодно! Он Лань Ванцзи! Он, наверное, даже не знает, откуда берутся дети!       «Никогда не говори «никогда», шиди», — мысленно посоветовал Вэй Усянь. Он также задумался, как много Лань Ванцзи на самом деле знал о сексе. Когда он увидел весеннюю книжку, которую Вэй Усянь показал ему несколько дней назад, он казался вполне способным распознать, что происходит на той иллюстрации, смутившись и выйдя из себя. Что бы произошло, если бы Вэй Усянь показал Лань Ванцзи порнографию теперь, когда тот казался невозмутимым, несмотря на всё то, что делал Вэй Усянь? Он бы стал читать её вместе с Вэй Усянем? И стал бы он её читать совершенно незатронутым, словно читал бы обычную книгу, или он бы возбудился? Если бы он возбудился, он бы наконец смутился, или бы продолжал вести себя невозмутимо и попытался бы вместо этого смутить Вэй Усяня? Зашёл бы он так далеко, что прикоснулся бы к себе прямо перед Вэй Усянем, чтобы достичь этого? Замычал бы он от удовольствия, прямо как это было, когда он посасывал пальцы Вэй Усяня? Может быть, даже громче? Стонет ли он обычно, когда доставляет себе удовольствие?       «Он мастурбирует, правда? Не может быть, чтобы он никогда этого не делал! Но как часто…»       Вэй Усяню пришлось сдержаться, чтобы не скривиться, заметив, куда ушли его мысли, и он быстро перенаправил их в нужное русло.       — Ну, хорошо! Но я хочу знать, что бы ты сделал, если бы он действительно флиртовал с тобой! Ты не даёшь мне никаких полезных ответов!       — Что ты имеешь в виду под «полезными ответами»? В чём я помогаю тебе, отвечая на этот бред?       — Я пишу книгу! Она о том, как монах ведёт двойную жизнь как… — весело объявил Вэй Усянь, но затем быстро добавил, когда Цзян Чэн начал ругать его: — Я шучу! Цзян Чэн, это шутка! Я просто дурачусь, обещаю! Но серьёзно, пожалуйста, ответь на мой вопрос!       — Я сказал это чёртов миллион раз и скажу это ещё чёртов миллион раз снова: он бы не стал этого делать! — разозлился Цзян Чэн.       — Да, но выслушай меня: что, если бы он это сделал?! — настаивал Вэй Усянь.       — Тогда это был бы не Лань Ванцзи! — в ярости заревел Цзян Чэн.       Вэй Усянь моргнул.       — Ты думаешь, Лань Чжань одержим? — ахнул Вэй Усянь, а затем поправился, увидев лицо своего шиди: — Я имею в виду, ты бы подозревал, что он одержим? В этом вымышленном сценарии, который я придумал?       — Да, наверное? Типа, а что ещё? Или ты говоришь мне, что в случае, если с тобой флиртует существо, выглядящее как Лань Ванцзи — потому что очевидно, что это кто-то ещё, а не он, настоящий Лань Ванцзи никогда бы так не поступил, — ты бы просто подумал: «Ха-ха, типичный Лань Ванцзи!», и оставил всё, как есть?       Вэй Усянь почесал затылок, замолчав. Да, именно это он и сделал в общем-то. Невероятно, что он не подумал о возможности одержимости до этого самого момента.       «Думаю, я действительно был возбуждён…? — посчитал он, а затем постарался отогнать эту мысль. — Цыц! Не сейчас! Есть вероятность, что похотливый дух завладел телом Второго Нефрита и в настоящее время находится на свободе! Он может посасывать чьи-то пальцы, пока мы разговариваем! Ситуация критическая! Сосредоточься!»       — Ха-ха, конечно нет, Цзян Чэн! Я бы пришёл к такому же выводу, что и ты! — рассмеялся он, пренебрежительно отмахиваясь. — Видишь ли, в конце концов, это не невозможная ситуация, ведь так? Мой вопрос очень даже обоснован!       — Если возможность, о которой ты говоришь, заключается в том, что Лань Ванцзи не является Лань Ванцзи, то тогда, ну, я предполагаю, это не совсем невозможно. Но тогда то, о чём ты меня спрашиваешь на самом деле, это не то, что бы я сделал, если бы со мной флиртовал Лань Ванцзи! Ты спрашиваешь меня, что бы я сделал, если бы Лань Ванцзи был одержим, и этот самый дух решил сделать из меня дурака! И в этом случае мой ответ — я бы одолжил Цзыдянь у моей матери и отхлестал бы его до чёртиков!       Вэй Усянь задумчиво кивнул. Это был разумный курс действий, если кто-то был полностью уверен, что человек одержим духом.       Однако Вэй Усянь не был полностью уверен, и, кроме того, Юй-фужэнь никогда бы не позволила ему приблизиться к Цзыдяню, только если бы не собирались отхлестать его. Как бы он вообще её об этом попросил? Отправил бы ей следующее письмо: «Йоу, как делишки, Юй-фужэнь? Как жизнь? Не могли бы вы оказать мне услугу и одолжить на время вашу драгоценную семейную реликвию, чтобы я мог отхлестать наследника одного из Главных Орденов? Он довольно сексуально сосал мои пальцы в библиотеке, и поэтому я думаю, что он, возможно, одержим!»? Потому что это не казалось хорошей идеей.       И в странном случае, если бы ему удалось каким-то образом заполучить в свои руки Цзыдянь: даже если бы был только шанс один на миллион, что Лань Ванцзи не был одержим, Вэй Усянь всё равно не хотел так испытывать свою удачу. Вероятность катастрофы была слишком велика: если бы оказалось, что он был неправ и Лань Ванцзи не был одержим злым духом, его бы буквально обвинили в краже духовного оружия клана Цзян и его использовании для нападения на одного из самых высокопоставленных членов ордена Лань. Даже если бы Лани дали ему шанс оправдаться, а не сразу бы убили его, пояснения его мотивов, возможно, было бы недостаточно, чтобы остановить катастрофу.       В лучшем случае Лани бы интерпретировали его действия как то, что он просто идиот, и попросили бы клан Цзян наказать его. Юй-фужэнь была бы глубоко благодарна за такую возможность, выгнала бы его из клана и хлестала бы его Цзыдянем до тех пор, пока его нельзя было бы отличить от мясного фарша, который тётушки на рынке использовали как начинку для своих пельменей.       В худшем случае Лани бы подумали, что нападение имело политические мотивы, и посчитали это достаточным основанием, чтобы объявить войну Цзянам, а он был бы ответственным за начало конфликта между ними. Конечно, в этом сценарии он бы также стал начинкой для пельменей в руках Юй-фужэнь. Это было просто неизбежно.       «Да, это не подойдёт. Мне нужно найти другой способ справиться с этим», — заключил Вэй Усянь, оставляя Цзян Чэна наедине со своей книгой и направляясь к двери.       «В библиотеке должно быть несколько книг о том, как правильно определить, одержим ли кто-то духом, не причиняя ему вреда, и пошаговые руководства о том, как безопасно проводить экзорцизм. Чёрт возьми, если бы я раньше об этом узнал, я мог бы поискать их после того, как вытер по… нет, мы об этом не думаем. Ладно, сосредоточься! Библиотека, книги об одержимости, злые духи, экзорцизм ду…», — был он в середине напоминания самому себе, когда распахнул дверь в коридор и внезапно оказался лицом к лицу с фигурой, парящей прямо за пределами комнат Цзянов и скрытой тенями в неестественно тёмном коридоре.       Вэй Усянь был совершенно застигнут врасплох близостью таинственного существа и неожиданной темнотой коридора. Тот факт, что он думал о духах, экзорцизме и своей импровизированной мастурбации в библиотеке, также означал, что он был немного на грани. Поэтому для него не было сюрпризом то, что он сразу же закричал ужасно недостойным образом.       Хотя это и не было сюрпризом для самого Вэй Усяня, то же самое нельзя было сказать о загадочном субъекте перед ним, который тоже начал кричать — явно испуганный появлением и громкой реакцией Вэй Усяня, — но ещё более недостойным образом, сумев прозвучать на целую октаву выше.       Их общие, гармоничные крики продолжали эхом разноситься в коридоре в течение нескольких мгновений даже после того, как они оба замолкли.       — Чёрт! Ты меня напугал! — ругнулся Вэй Усянь, ухватившись рукой за быстро бьющееся сердце.       — Кто бы говорил! Ты так громко закричал, что я чуть не упал в обморок! — возразил Не Хуайсан, опираясь на стену и пытаясь восстановить дыхание.       — Конечно я закричал! Я думал, что ты был призраком! — прикрикнул Вэй Усянь.       «Или хуже: Лань Чжанем», — подумал он.       Не Хуайсан вздрогнул.       — Не говори о призраках, Вэй-сюн, особенно в таком тёмном месте, как это! Ты знаешь, как я их боюсь!       Вэй Усянь закрыл за собой дверь, слабо услышав, как Цзян Чэн орёт на них из помещения, чтобы те заткнулись. Он нахмурился, когда они с Не Хуайсаном остались в кромешной тьме, и взмахнул рукой, послав свою духовную энергию, чтобы зажечь лампы вдоль коридора.       — Почему все лампы погасли? Клянусь, они были зажжены, когда я проходил здесь ке назад.       — Я не знаю, я не знаю, я правда не знаю! — произнёс Не Хуайсан из-за своего бумажного веера, а затем быстро сменил тему. — Но в любом случае, ты пишешь книгу? Могу я прочитать черновик?       — Я не пишу, — сказал Вэй Усянь. — Я просто шутил.       — Ох, отстой. Какая жалость. Однако если ты действительно напишешь одну, пожалуйста, рассмотри моё предложение. Я бы с удовольствием прочитал любой абсурд, который может придумать твой замечательный ум! Хотя и не знаю, смогу ли разобрать твой почерк. Твоя каллиграфия великолепна, но серьёзно, твой обычный почерк нечитаем, когда ты просто записываешь свои мысли. Всё, что написано на твоих бумагах, остаётся только между тобой и небесами.       — Я буду иметь в виду твоё предложение, Не-сюн, — ответил Вэй Усянь.       — Всегда пожалуйста! Если ты хочешь поблагодарить меня, то просто утоли моё любопытство: что не так с Лань-эр-гунцзы?       Вэй Усянь сузил глаза.       — Ты что, болтался у двери моей с Цзян Чэном комнаты и подслушивал наш разговор?       Не Хуайсан скромно вернулся к тому, что спрятался за своим бумажным веером.       — Нет? Я просто удобно проходил мимо…       Вэй Усянь продолжал смотреть на него с подозрением. На самом деле, было так удобно, что лампы в коридоре не были зажжены, гарантируя, что любой проходящий останется незамеченным, ведь его тень не будет видна через щель между дверью и полом!       Глаза Не Хуайсана нервно бегали, осматривая окружающую обстановку, чтобы избежать взгляда своего друга. В конце концов его глаза вернулись к лицу Вэй Усяня, а затем снова начали косить в сторону, заметив, что первый ученик клана Цзян всё ещё пристально смотрит на него, — только чтобы вернуться обратно и наконец взглянуть на Вэй Усяня по-настоящему.       — Это голубая горечавка? — неожиданно задал он вопрос, к замешательству Вэй Усяня.       — А? Где? — спросил Вэй Усянь, поворачиваясь, пытаясь найти то, о чём говорил его друг. Он не видел никаких цветов рядом с ними.       — Что ты имеешь в виду под «где»? В твоих волосах! — нахмурившись, показал пальцем Не Хуайсан. — Как ты не знал, что у тебя в волосах цветок? Он отрастил ноги и вставил себя в твою необычайно сложную причёску, пока ты не обращал внимания?       Вэй Усянь поднял руку и осторожно прошёлся ей вдоль своей головы. Когда его пальцы коснулись чего-то тонкого и бархатистого сзади, он немедленно застыл, понимая, что Не Хуайсан не просто несёт бред, чтобы отвлечь внимание от разговора. Казалось, в его волосах действительно был цветок.       — Значит, ты правда не знал, что он там был? — спросил Не Хуайсан, приподняв брови, наблюдая, как Вэй Усянь схватил Суйбянь и вытащил меч из ножен, чтобы проверить собственное отражение в клинке.       Голубой цветок был аккуратно вплетён во что-то среднее между заплетённой в косу и собранной в пучок причёской. Стебель цветка служил заколкой, удерживающей пряди на месте, вместе с красной лентой, завязанной бантиком. Остальные волосы, не собранные в пучок, гладко струились по спине, блестящие и идеально уложенные. Причёска была выполнена очень искусно.       — Если подумать, — размышлял Не Хуайсан, восхищаясь своим другом, — твои волосы сегодня выглядят лучше и намного ухоженнее. Ты хорошо выглядишь!       Вэй Усянь неловко кивнул в знак благодарности, убирая свой меч и чувствуя себя так, как будто его изучают.       — Лань Ванцзи положил тебе его в волосы? — догадался Не Хуайсан.       — Н-нет! Я сам это сделал! Просто совершенно об этом забыл, — соврал Вэй Усянь. Не Хуайсан был одним из его самых близких друзей, но нельзя было отрицать, что этот юноша был немного пронырливым. Если бы он сказал правду, то Не Хуайсан несомненно начал бы требовать больше информации, а Вэй Усянь бы в конечном итоге раскрыл больше, чем ему было комфортно на данный момент. Если он должен был прийти к выводу, что он был обрезанным рукавом, и ему нравился Лань Ванцзи, он хотел прийти к этому в одиночестве и подальше от любопытных глаз, а не в неожиданном допросе-интервью, проведённом Не Хуайсаном посреди общественного коридора.       — Понятно, — произнёс его друг. — Но где ты нашёл эту горечавку? Я считаю себя профессиональным праздношатающимся в Облачных Глубинах, но я ни разу не натыкался ни на одну из них.       Вэй Усянь не мог не возмущаться тем, как легко Не Хуайсану удалось выкрутиться и повернуть дело в свою пользу. Всего минуту назад Вэй Усянь загнал в угол взволнованного Не Хуайсана, который отчаянно хотел сменить тему разговора. В мгновение ока их позиции полностью поменялись.       — Эм, трудно объяснить, где это. Я покажу тебе, когда у меня будет свободное время, — попытался он блефовать.       — Почему не сейчас? До ужина ещё есть немного времени. Или ты уже куда-то направляешься?       — Ах, я хотел найти несколько книг об одержимости в библиотеке, — объяснил он, почесывая затылок.       — О? Книги об одержимости? Для чего? — невинно спросил Не Хуайсан, как будто он совершенно не ожидал ответа Вэй Усяня.       И вот так Не Хуайсану удалось вернуть тему обратно к разговору Вэй Усяня с Цзян Чэном.       «Чёрт возьми», — мысленно выругался Вэй Усянь. Он должен был ожидать, что это произойдёт.       Ну, он определённо уже слышал часть нашего разговора, хотя я и не знаю, насколько большую. В конце концов, если он хочет знать всё, о чём мы разговаривали, он всё равно выяснит, возможно, спросив об этом Цзян Чэна. И, вероятно, будет лучше, если он услышит это от меня, а не от Цзян Чэна.       — Итак, у нас с Цзян Чэном был этот очень интеллектуальный, теоретический разговор о том, что делать, если с тобой флиртует Лань Чжань, — осторожно начал Вэй Усянь, хотя брови Не Хуайсана продолжали приподниматься, а его глаза сузились, побуждая Вэй Усяня объясняться дальше. — Эм, это не совсем о самом Лань Чжане, суть вопроса больше похожа на «что было бы лучшим курсом действий, если бы кто-то, кого ты знаешь, сделал что-то очень нехарактерное для него». Понимаешь? Он всего лишь практический пример.       — Понятно, — просто сказал Не Хуайсан, заставляя Вэй Усяня немного понервничать.       — Эм, Цзян Чэн, предложил, что, если Лань Чжань с ним флиртует, одержимость может быть правдоподобным объяснением.       — Поэтому ты идёшь в библиотеку, чтобы найти сочинения об одержимости? Чтобы быть лучше проинформированным о том, как решить эту полностью придуманную, гипотетическую проблему? — решил прояснить Не Хуайсан.       — … да, — подтвердил Вэй Усянь, осознавая, насколько тупо это звучало. Он попытался объяснить дальше: — М-м, видишь ли… я думаю, что мы, заклинатели, должны быть готовы справиться с любыми ситуациями.       Не Хуайсан медленно кивнул, выглядя задумчивым.       — Очень похвально с твоей стороны беспокоиться о таких вопросах общественной безопасности, Вэй-сюн.       — … спасибо.       — Я думаю, что это на самом деле очень актуальный вопрос. Флиртующий Лань-эр-гунцзы, безусловно, был бы тревожным знаком того, что происходит что-то необычное, указывая на то, что, возможно, в этом замешаны злые силы. Лань-сяньшэн может даже включить такой вопрос в тест, — сказал Не Хуайсан, с философским видом почёсывая подбородок.       Вэй Усянь не мог не почувствовать, что над ним продуманно издеваются.       — Однако я не думаю, что одержимость была бы вероятной причиной, — заключил Не Хуайсан.       Это застало Вэй Усяня врасплох.       — Почему нет? — спросил он.       — Я имею в виду, какой это должен быть дух, чтобы заставить такого сильного и опытного заклинателя как Лань Ванцзи потерять контроль над собственным телом? Он знает, как справляться с духами и призраками, он знает музыкальные техники, он может успокоить духов и даже допросить их с помощью своего гуциня. Он так в этом хорош, что духи даже не могут солгать или не ответить, когда он их расспрашивает. Насколько должен быть дух силён, чтобы победить его? — Не Хуайсан спросил в ответ.       Вэй Усянь молча слушал. То, что сказал Не Хуайсан, было правдой. Для того, чтобы овладеть Лань Ванцзи, дух должен быть невероятно могущественным. Редко, очень редко можно найти таких духов.       — И ты правда думаешь, что такой дух обитал бы на территории, которая принадлежит ордену Гусу Лань? — продолжил Не Хуайсан. — На территории, усеянной заклинателями, которые постоянно патрулируют и выходят на ночные охоты? Да ладно, настолько сильный дух не смог бы существовать без огромного количества энергии обиды. Разве бы Лани не заметили скопление тёмной энергии? И что более важно: почему такой обиженный дух захотел бы завладеть телом Лань-эр-гунцзы, чтобы делать такую странную чертовщину? Например, флирт и безобидные розыгрыши? Разве он не должен вместо этого убивать людей?       Вэй Усянь медленно кивнул. Это рассуждение на самом деле имело смысл, но оно всё равно оставляло главную загадку без ответа.       — Значит, ты думаешь, что действия Лань Чжаня никто не контролирует… Я имею в виду, никто не контролировал бы в этой гипотетической ситуации? Но ты сказал, что согласен с тем, что флиртующий Лань Чжань — это странный и предупреждающий знак, что происходит что-то страшное! Если это не одержимость, то что тогда? Если бы Лань Чжань флиртовал с тобой, ты бы подумал, что это нормально? — заявил Вэй Усянь.       — Не совсем. Мы с Лань-эр-гунцзы знаем друг друга уже давно, и он никогда дважды не смотрел в мою сторону. Если бы он вдруг казался очарованным моим обаянием, я бы правда посчитал это подозрительным. И, хотя я знаю, что у меня есть некоторые хорошие качества и замечательная родословная, учитывая мои скромные навыки, плохой уровень заклинательства и тот факт, что я не самая горячая штучка в городе, я бы подумал, что он мог бы найти кого-то получше. И он бы, скорее всего, согласился с этим. Так что, конечно, я бы подозревал, что это не он управляет своими действиями.       «Нашёл бы Лань Чжань что-нибудь во мне? Даже если у меня нет впечатляющей родословной?» — задался вопросом Вэй Усянь, но затем быстро вернулся к разговору.       — Ты бы подумал, что это не он управляет своими действиями, но не подумал бы, что он одержим? — нахмурился Вэй Усянь, усердно думая. Вдруг он сообразил. — Ты бы подумал, что он проклят?       — Проклятия могут быть очень хитрыми, независимого от того, насколько он великий заклинатель, верно? Ты знаешь об этом лучше, чем я.       — Я имею в виду, да, технически это более вероятно, чем одержимость, — согласился Вэй Усянь. На самом деле, он должен был рассмотреть эту возможность раньше, но казалось, что паника заставляла его делать поспешные выводы.       Однако кое-что всё ещё было ему непонятно.       — Но кто бы проклял Лань Чжаня? — спросил он.       Не Хуайсан издал громкое: «Хах!» — как будто только услышал особенно глупый вопрос.       — Кто бы не проклял его? Серьёзно, если бы он действительно однажды оказался проклятым, список подозреваемых был бы длиннее, чем свиток со всеми тремя тысячами правил, который носит с собой Лань-сяньшэн! Он самый ненавистный парень среди учеников. Он постоянно наказывает людей. Сколько кувшинов «Улыбки императора» было разбито из-за него? Сколько весенних книг конфисковано? И если ты об этом задумаешься, то что было бы лучше, чем наслать на него любовное или сексуальное проклятие?       Вэй Усянь хмыкнул, глубоко задумавшись. На самом деле в этой версии было много смысла. Если присмотреться, то можно заметить, что Лань Ванцзи вёл себя не так, как если бы он был одержим. Наследник Лань вёл себя как обычно, только более вызывающе и дерзко.       «Значит, возможно, в конце концов кто-то мог проклясть его?» — задумался Вэй Усянь, соглашаясь с этой теорией, несмотря на то, что она вызывала у него неприятные чувства. От мысли о том, что кто-то хотел унизить Лань Ванцзи, кровь закипала у него в жилах, но от мысли о том, что «близость и дружелюбие по отношению к Вэй Усяню» могли быть тем самым унижением, о котором шла речь, — что для Лань Ванцзи близость с Вэй Усянем была чем-то настолько невыносимым, что это могло быть своего рода наказанием, — у него внутри всё переворачивалось.       «Я просто сопутствующий ущерб от чьей-то попытки преподать Лань Чжаню урок? Проклятие, которое должно было перемешать эмоции Лань Чжаня, но в итоге также поигралось и с моими чувствами в качестве неожиданного последствия?» — размышлял он, глубоко разочарованный.       Но это всё ещё не было подтверждено. Вэй Усянь знал, что его мозг в последнее время не работал как следует, поэтому воздержался от очередных поспешных выводов. Сейчас ему нужно было провести расследование — ему было бы лучше узнать правду, прежде чем лелеять ложные надежды. Ложные надежды на то, о чём именно он не хотел думать в тот момент.       — Так что лично бы я попытался проверить, не проклят ли он. Ты знаешь, что делать: проверить поток ци, чтобы увидеть в нормальном ли он состоянии, или борется с чем-то в его теле; проверить его тело на наличие каких-либо следов от проклятий и тому подобное, — закончил Не Хуайсан.       — Не-сюн, ты такой сообразительный! — восхитился Вэй Усянь, будучи на самом деле впечатлённым. — Твой логический анализ был блестящим! Откуда ты так много знаешь о клане Лань, одержимости, проклятиях и обычных практиках заклинателей? И как, чёрт возьми, тебе удаётся так плохо справляться с тестами, когда ты так хорошо в этом разбираешься?       Не Хуайсан спрятал нижнюю половину лица за веером, слегка обмахиваясь им. Остались видны только его тревожные глаза и порхающие ресницы.       — О, ты знаешь, Вэй-сюн! Положи передо мной тест, и я уже автоматически начну трястись от нервов! Мой мозг полностью отключается, когда Лань-сяньшэн входит в комнату, — сказал он.       Вэй Усянь кивнул, чувствуя, что это только часть правды. Но у него не было времени, чтобы копать глубже.       — Тогда хорошо. Гм, я пойду в библиотеку искать сочинения о проклятиях, думаю. Посмотрю, есть ли ещё какая-нибудь информация, которую я не знаю.       — Отлично, Вэй-сюн. Желаю тебе больших успехов в исследовании. Я очень рад, что, если Лань Ванцзи однажды покажется возбуждённым и странным, у нас будет компетентный и хорошо подготовленный юноша, который сможет справиться с этой ситуацией. Спасибо, теперь благодаря тебе мы можем спать спокойно.       Вэй Усянь закатил глаза и направился в библиотеку, не посчитав слова Не Хуайсана достойными ответа.       — Вэй-сюн! Знаешь, если тебе когда-нибудь нужно будет чем-то со мной поделиться, я всегда выслушаю! — он услышал, как Не Хуайсан кричит ему вслед и посмеивается.       Вэй Усянь пренебрежительно махнул рукой и продолжил свой путь. У него не было времени, которое можно тратить на бессмысленные шутки.       Ему нужно было прочитать очень важный материал.       

***

             Это был очередной спокойный день. Единственными звуками в библиотеке были переворачивание страниц и… пережёвывание дерева?       «Ладно. Так что, чёрт возьми, как мне это сделать?» — нервничал Вэй Усянь, отчаянно грызя конец кисти для каллиграфии, наблюдая за юношей, сидящим прямо перед ним.       Лань Ванцзи сидел со скрещенными ногами, с идеально прямой спиной, от него исходила аура элегантности и изысканности, пока он читал собрание текстов на тему музыкальных техник. Он выглядел таким же спокойным и собранным, как и всегда. Единственным признаком того, что что-то было не так, был тот факт, что он постелил циновку Вэй Усяня рядом со своей собственной, а не у стола в нескольких шагах от того места, где Вэй Усянь обычно сидел раньше, прежде чем он набрался смелости подойти к Лань Ванцзи несколько дней назад.       По-видимому, теперь вместо того, чтобы просто позволить Вэй Усяню сидеть рядом с ним, когда адепт Цзянов этого пожелает, он делал всё, чтобы убедиться, что Вэй Усянь это сделает.       «Я не могу соотнести его поведение ни с одним из проклятий, о которых я читал», — беспокойно размышлял Вэй Усянь.       Накануне вечером он оставался в библиотеке, читая о проклятиях до комендантского часа, а затем одолжил самые многообещающие свитки, чтобы взять их с собой в комнаты. Там он провёл ещё несколько шичэней за чтением, пока наконец не заснул за столом.       Хотя теперь он практически мог провозгласить себя специалистом по любовным проклятиям, ничто из найденного им не было полезным в этой ситуации. Лань Ванцзи не попадал ни под одно описание проклятий.       Короче говоря, в основном существовало три вида любовных проклятий: неопределённые, целенаправленные и разжигательные.       Неопределённые любовные проклятия заставляли пострадавшего осыпать любовью всех перед ним без разбора. Как будто тот, кто стоял перед ним, был их единственной настоящей любовью. Вэй Усянь был уверен, что это не было случаем Лань Ванцзи — Облачные Глубины уже бы оказались в непреодолимом хаосе, если бы больше людей стали жертвой любви Второго Нефрита. Ад был бы беспрецедентным, и Лань Цижэнь определённо бы заметил, что кто-то натворил дел с его племянником, и яростно бы выслеживал виновного.       С другой стороны, целенаправленные проклятия заставляли проклятого влюбиться без ума в определённого, конкретного человека. Этот самый человек должен быть выбран во время насылания проклятия путём использования его крови во время ритуала. Если никто не был выбран, для проклятого целью по умолчанию становился тот человек, который наслал проклятие. Вэй Усянь также считал этот вариант маловероятным. Он не мог вспомнить, чтобы истекал кровью в последние дни, по крайней мере, не в тех количествах, которые можно было бы использовать для ритуала. Он также думал, что человек должен быть особым бездельником, чтобы тратить своё время на такие схемы и попытаться получить его кровь только для того, чтобы сыграть злую шутку с Лань Ванцзи. И, очевидно, он не насылал проклятие сам.       И, наконец, разжигательные проклятия только усугубляли существовавшие ранее чувства. Они были самыми сильными, так как они просто подливали масла в уже присутствующий огонь желания. Вэй Усянь также не думал, что это подходит. Все случаи, описанные в книгах, были безумно драматичными проявлениями страсти, которые в сравнении заставили по-настоящему померкнуть действия Лань Ванцзи за последние дни. И да, ладно, Лань Ванцзи был сам по себе очень сдержанным, и, возможно, посасывание пальцев Вэй Усяня во время поедания фруктов было его эквивалентом серенады своей возлюбленной, будучи полностью обнажённым, но это всё равно означало бы, что у него были чувства к Вэй Усяню, и Вэй Усянь в настоящее время пытался найти альтернативное объяснение, которое бы от этого не зависело. Для своего же блага, он бы допустил возможность того, что Лань Ванцзи действительно может испытывать к нему симпатию, только если все остальные варианты были тщательно изучены и отвергнуты.       Вэй Усянь не нашёл многого о сексуальных проклятиях. Он предположил, что их подробные объяснения можно было найти только в запретном разделе библиотеки, к которому у него не было доступа. Тем не менее, судя по расплывчатым описаниям, которые он обнаружил, не казалось, что они также подходят к случаю Лань Ванцзи, учитывая, что они, по-видимому, вызывали «плотские желания в животной степени», по словам Ланей. Переводя на человеческий язык, Вэй Усянь знал, что это означает «чертовски возбуждённый».       И любовные, и сексуальные проклятия теряли свою эффективность через определённый период времени — хотя сексуальные проклятия обычно не длились особо долго: всё, что требовалось, это несколько раундов в кровати, чтобы заставить их исчезнуть, и, учитывая возбуждение, это был естественный ход вещей и в значительной степени то, что в конце концов произойдёт в любом случае.       Время, которое требовалось для исчезновения проклятия, зависело как от силы наложившего проклятие, так и от силы золотого ядра проклятого. По оценкам Вэй Усяня, золотое ядро Лань Ванцзи уже должно было уничтожить любое возможное проклятие, наложенное на него любым адептом, так как никто из юношей в Облачных Глубинах не был способен создать мощное проклятие. Кроме самого Вэй Усяня и старшего брата Лань Ванцзи — обоих людей, которые точно бы этого не сделали, — возможно, только сверхъестественное существо было способно на такой подвиг.       Говоря о Лань Сичэне, Вэй Усяню повезло наткнуться на юношу ранее в тот же день, возвращая книги, которые он одолжил, обратно в библиотеку, прежде чем отправиться на встречу с Лань Ванцзи. Это была отличная возможность узнать, не был ли его младший брат на каких-либо ночных охотах на прошлой неделе, где его могли бы проклясть.       — Ночные охоты? Нет, Ванцзи не был на них с тех пор, как начались гостевые лекции, — рассказал Лань Сичэнь, а затем взглянул на Вэй Усяня с вежливым любопытством — его очень тонкий способ вопроса «почему ты спрашиваешь?».       — О, — Вэй Усянь просто небрежно отмахнулся, — просто так! Просто я, хм, не особо видел его на прошлой неделе, хотя и везде его искал. Так что я подумал, что он мог быть занят охотами или чем-то ещё! Но это ничего, тогда забудьте об этом.       Лань Сичэнь кивнул с сострадательным и понимающим выражением лица, хотя Вэй Усянь понятия не имел, что, чёрт возьми, он там понял или к чему можно было быть сострадательным в этой ситуации. В его поведении был также намёк на беспокойство.       — Мой младший брат довольно интроспективный и замкнутый. Иногда ему нужно немного уединения, чтобы обработать собственные чувства и мысли. Уверяю тебя, он просто хотел побыть один, чтобы разобраться с ними, Вэй-гунцзы, — серьёзно сказал он Вэй Усяню.       — Э-э… хорошо.       — Тебе не следует принимать это близко к сердцу. Пожалуйста, я прошу тебя понять, что он может показаться отстранённым, но ему совсем не всё равно, — несколько настаивал Первый Нефрит. — Он вернётся к тебе, как только успокоится.       — Э-э, я не обижаюсь? — немного ошеломлённо ответил Вэй Усянь. — И, эм, он уже вернулся. Я просто возвращаю эти книги и сейчас встречусь с ним наверху.       Лань Сичэнь, казалось, расслабился, его вежливая улыбка вернулась на место.       — Тогда я рад. Спасибо за терпение по отношению к нему, Вэй-гунцзы. Я надеюсь, что вы вдвоём приятно проведёте день вместе, — сказал он и отправился по своим делам.       Вэй Усянь посчитал этот разговор немного странным, но не обратил на него особого внимания, решив сконцентрироваться на том факте, что Лань Ванцзи никак не мог быть проклят сверхъестественной сущностью. Тогда это мог быть только другой заклинатель.       Но проклятия, о которых он читал, не подходили, и в любом случае в публичном разделе библиотеки не было никакой информации о том, как на самом деле насылать проклятия. Такие вещи не были достоянием общественности. Где бы предполагаемый заклинатель прочитал об этом? И серьёзно, большинство юношей, посещающих лекции, даже не знали основной учебной программы для заклинателей — откуда бы им знать, как наслать такое сложное проклятие, если даже в библиотеке Ланей не было сочинений на эту тему?       Чем больше Вэй Усянь об этом думал, тем более невероятным всё это казалось. Тем не менее, он предположил, что было бы разумно последний раз удостовериться, прежде чем официально отказываться от этой теории: проверить Лань Ванцзи на следы от проклятий, как предложил Не Хуайсан. Если у юноши не будет никаких признаков энергии обиды вокруг него, его поток ци будет спокойным и стабильным, а на его теле не будет следов от проклятия, то это будет означать, что он всё-таки не был проклят.       Вэй Усянь мог запросто отыскать энергию обиды, просто сосредоточившись на потоке энергии вокруг себя. Чтобы проверить поток ци Лань Ванцзи, ему просто нужно было обхватить его запястье.       Проверка на следы от проклятия была бы немного сложнее, и в настоящее время это было проблемой, которая мучала его и заставляла выплёскивать своё разочарование на бедную кисть, которую он держал в руке.       Следы от любовных проклятий появлялись над сердцем. Следы от сексуальных проклятий появлялись в том месте, где вы, вероятно догадались, они появляются.       К счастью, сексуальные проклятия уже были отвергнуты в качестве варианта, поскольку Лань Ванцзи казался довольно здравомыслящим и не сходящим с ума от возбуждения. Вэй Усянь был искренне благодарен за это, потому что единственный способ, которым он мог бы проверить, есть ли у Лань Ванцзи след там внизу, это купание вместе в Холодных источниках — а Вэй Усянь в данный момент не хотел быть где угодно рядом с обнажённым Лань Ванцзи, по причинам, которые он отказывался объяснять.       «Но как я могу проверить его грудь?» — спросил он сам себя. Он мог проверить, либо посмотрев на неё, либо прикоснувшись к ней, но ни один из этих вариантов не был лёгким. Чтобы он мог посмотреть, грудь Лань Ванцзи должна быть оголена, и, хотя Лань Ванцзи мог бы надеть несколько слоёв одежды, чтобы Вэй Усянь мог проверить прикосновением, — ведь он в основном бы просто прощупывал энергию в этой области, — Вэй Усяню пришлось бы… ну, прикоснуться к нему! Как он мог просто так взять и начать лапать Лань Ванцзи?       «Ну, маленькими шажочками, — решил Вэй Усянь. — Сначала надо попробовать проверить его ци».       — Лань Чжа-а-ань! — позвал он.       — Мгм?       — Я устал от тишины. Поговори со мной немного! Что ты читаешь? — спросил Вэй Усянь, наклонившись поближе к Лань Ванцзи и схватив его за руку, надеясь, что это покажется бездумным жестом.       — Это трактат о том, как фэншуй и музыкальное заклинательство могут быть объединены для достижения лучших результатов, — ответил Лань Ванцзи, не обращая особого внимания на ладонь Вэй Усяня на своей руке.       — О-о-о, как интересно, Эр-гэгэ! Почему бы тебе не рассказать мне больше об этом? — подбодрил его Вэй Усянь, опуская ладонь ниже вдоль руки юноши, пытаясь дотянуться до его запястья.       — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи, выглядя довольным, что у него есть кто-то, с кем можно поделиться тем, что он читает, игнорируя тот факт, что Вэй Усянь просто прижимался к его боку в поисках запястья. — В нём говорится, что поскольку музыкальные техники основаны на звуке, ветер может влиять на охват их силы. Если заклинатель учтёт фэншуй места, в котором находится, и расположится в соответствии с направлением потока энергии ян, он сможет не только усилить звучание своего инструмента, но и вплести часть этой энергии ян в свою игру.       — Ах, это правда круто! — прокомментировал Вэй Усянь, искренне заинтересованный, в то же время проверяя ци Лань Ванцзи. Казалось, что с ней было всё в порядке — энергия ян спокойно текла по его меридианам, не отклоняясь, чтобы расправиться с какой-либо раной или злым заклинанием. — Это означает, что плохой фэншуй или даже неправильное расположение по отношению к хорошему фэншую может снизить эффективность музыкальных техник?       Пока он слушал объяснение, он пытался понять, каким образом заглянуть под декольте Лань Ванцзи, приблизив голову к воротнику юноши.       — Мгм. Плохой фэншуй несколько снижает охват и силу волн. Хороший фэншуй, если его не использовать в пользу заклинателя, может иметь те же последствия, что и плохой фэншуй, так как идти против энергетического потока места намного труднее. Направление атак также может стать менее точным, — объяснил Лань Ванцзи, а затем добавил, глядя на Вэй Усяня, — что Вэй Ин делает?       Вэй Усянь застыл, немного запаниковав из-за вопроса. В настоящее время он был прижат к боку Лань Ванцзи, обнимая одну из его рук, а его голова находилась комично близко к декольте. Что он вообще мог сказать? «Пытаюсь взглянуть на эту мужскую грудь, Эр-гэгэ»? Честно говоря, он точно мог бы это сказать, если бы был уверен, что Лань Ванцзи просто смутится и выйдет из себя. Однако, принимая во внимание последние несколько дней, Вэй Усянь был искренне напуган тем, что Лань Ванцзи на самом деле снимет верхнюю часть одежды, чтобы показать ему свою грудь — и, возможно, даже будет настаивать, чтобы Вэй Усянь к ней прикоснулся. Вэй Усянь опасался, что, если это произойдёт, ему придётся отмывать полы в учебной комнате второй день подряд.       — Я… просто немного устал, Эр-гэгэ! — быстро сымпровизировал он, положив голову на плечо Лань Ванцзи и притворно зевнув. — Но продолжай говорить! Мне не скучно, я просто расслаблен! Эта тема очень интересная!       Лань Ванцзи просто хмыкнул в знак согласия, и Вэй Усянь на мгновение подумал, что преуспел. Так было, по крайней мере, до тех пор, пока Лань Ванцзи не схватил его за талию и ноги и не потянул к себе на колени, а Вэй Усянь беспомощно вскрикнул от удивления.       — В таком положении шея Вэй Ина будет болеть. Таким образом она будет менее напряжённой, — пояснил Лань Ванцзи, пока Вэй Усянь старался не размахивать конечностями.       Под «таким образом» Лань Ванцзи подразумевал задницу Вэй Усяня, зажатую в пространстве между его скрещенными ногами, и его бок, опирающийся на торс Лань Ванцзи. Вэй Усянь действительно мог положить голову на плечо Лань Ванцзи, не особо наклоняясь, его лицо оказалось в изгибе шеи Второго Нефрита. Одна из рук Лань Ванцзи поддерживала спину Вэй Усяня, в то время как другая держала книгу и упиралась в бёдра Вэй Усяня. Если бы рука, держащая книгу, переместилась под колени Вэй Усяня, то Лань Ванцзи мог бы встать и нести Вэй Усяня как невесту.       Вэй Усянь был смущён. Их тела никогда раньше не соприкасались так долго и во многих местах. Он почувствовал, как все его мышцы застыли от шока. Он также понятия не имел, что ему делать со своими руками.       Затем он вспомнил, что был в разгаре миссии и что у него, возможно, больше никогда не будет такой хорошей возможности проверить Лань Ванцзи на наличие следов от любовных проклятий. Поэтому он осторожно и медленно положил одну руку на переднюю часть одежд Лань Ванцзи, чтобы его ладонь находилась прямо над сердцем наследника Лань.       Вздымание груди Лань Ванцзи было немного учащено, и его дыхание было не слишком глубоким для того, кто просто сидел и читал, его сильное сердцебиение было быстрее, чем можно было ожидать. Но независимо от того, как сильно Вэй Усянь концентрировался на ощущении духовной энергии под кожей юноши, он не мог почувствовать там ни единой капли обиды — только чистую, ясную энергию ян. Никаких признаков следов от чего-либо.       «Значит, никакого проклятия?» — колебался Вэй Усянь, хотя он и ожидал этого результата с тех пор, как провёл своё исследование. Его голова совершенно опустела при этом осознании.       Словно чтобы ещё больше ошеломить его, Лань Ванцзи крепче обнял его и мягко положил щёку на макушку Вэй Усяня.       Вэй Усянь предположил, что уже должен привыкнуть к тому, что Лань Ванцзи делает эти интимные жесты, но его дыхание всё равно перехватило. Услышав это и, вероятно, также почувствовав напряжение в теле Вэй Усяня, Лань Ванцзи начал поглаживать спину Вэй Усяня успокаивающими, круговыми движениями, словно пытаясь помочь ему расслабиться.       Это было до смешного эффективно. Вэй Усянь инстинктивно подался навстречу прикосновению, по его коже пробежали мурашки, а его тело наполнило незнакомое ощущение — не беспокойный жар, который кружился в его животе, когда он был возбуждён, а более неуловимое, уютное тепло, распространяющееся в груди.       «Это… так приятно… — восхитился он, вдыхая опьяняющий аромат сандалового дерева и неосознанно зарываясь в шею Лань Ванцзи. — Не могу вспомнить, когда в последний раз я чувствовал себя так хорошо».       Именно тогда он понял, что действительно не может вспомнить.       Когда его обнимали в последний раз?       Он дважды моргнул от удивления.       Нет, Вэй Усянь не сторонился физического контакта. На самом деле, он был довольно тактильным человеком, который всегда клал руку на плечи или спины других людей, пока они болтали. Но объятия? Он действительно не мог припомнить много таких случаев.       Он предположил, что его родители, должно быть, обнимали его, когда он был маленьким, но он провёл больше времени на этой земле сиротой, чем вместе с ними, так что почти все его воспоминания о них исчезли.       Цзян Фэнмянь брал его на руки пару раз, когда он только оказался в Пристани Лотоса, но после жалоб Юй-фужэнь на это и полных зависти взглядов от Цзян Чэна, которые тот на них бросал, в настоящее время он в основном получал от мужчины просто похлопывания по плечу.       Объятия с Цзян Чэном всегда чувствовались неловкими и некомфортными, поэтому Вэй Усянь иногда просто закидывал тому руку на плечо — которую Цзян Чэн не сбрасывал, если его настроение было достаточно хорошим.       Его шицзе обнимала его, когда он был младше и её мать не видела, но как только он достиг половой зрелости, им было прямо запрещено проявлять какую-либо привязанность на публике. По словам Юй-фужэнь, если её увидят прикасающейся к мужчине, который не является членом семьи, это разрушит репутацию Яньли и поставит под сомнение её добродетель. Хотя ни Вэй Усянь, ни Цзян Яньли не соглашались с этим утверждением — они действительно считали себя братом и сестрой и чувствовали отвращение при мысли, что люди могут видеть что-то неуместное в их близости, — у них не было другого выбора, кроме как подчиниться. Вэй Усянь — потому что он правда не хотел рисковать репутацией своей сестры; Цзян Яньли — потому что она не хотела подвергать его опасности, давая своей матери больше причин наказывать его. Поэтому единственными прикосновениями между ними были те, когда она держала его за руки, гладила голову или тыкала пальцем в нос, когда рядом не было никого кроме их шиди.       С другими его шиди и друзьями дела не заходили дальше простого похлопывания по спине. Иногда они боролись — это же считалось за прикосновение, да? Или иногда кто-то из маленьких шиди или шимэй хотел куда-нибудь с ним пойти, поэтому он носил малыша на плечах или на спине.       Но да, вот и всё.        Он не мог не заметить, что это были повседневные прикосновения. И действительно, последний раз, когда кто-то притянул его ближе и инициировал длительный физический контакт с ним из тёплых чувств, был много лет назад.       «Или, по крайней мере, так было до этого момента, по-видимому», — уступил он, вздрогнув, когда ладонь Лань Ванцзи осторожно прошлась вдоль его позвоночника.       Какой неожиданный способ узнать, что ты изголодался по прикосновениям. В один момент ты думаешь, что всё хорошо, но в другой у тебя случается кризис на коленях у Лань Ванцзи.       Вэй Усянь на самом деле не хотел показывать, насколько это его тронуло, но он мало что мог сделать, кроме как молиться, чтобы Лань Ванцзи не заметил — что, кстати, было довольно маловероятно: Вэй Усянь практически таял в объятиях Лань Ванцзи, как нуждающийся бездомный кот, которого впервые погладили. Он был бы чрезвычайно смущён, если бы не был так зачарован тёплой рукой, скользящей по его спине.       — Тебе так удобно? — спросил Лань Ванцзи чуть погодя.       Вэй Усянь просто утвердительно кивнул, не желая говорить, боясь, насколько задыхающимся он будет звучать.       — Хочешь, я почитаю тебе трактат? — предложил Лань Ванцзи. Вэй Усянь снова кивнул.       Остаток дня они провели так: Вэй Усянь тихо сжался в объятиях Лань Ванцзи, пока юноша спокойно читал книгу вслух.       На самом деле Вэй Усянь был очень рад, что Лань Ванцзи читал её вслух. Таким образом, ему было на чём сосредоточиться — на абстрактных теориях и содержании статьи — помимо того, насколько крепким, но мягким было тело Лань Ванцзи, его тепле, как его бархатистый, глубокий голос грохотал в груди, когда он говорил.       Неумолимое внимание Вэй Усяня к чудесам музыкальных техник и фэншуя было, прежде всего, чтобы отвлечь его от собственных мыслей.       Он изо всех сил старался не думать о значении всего происходящего, о том факте, что Лань Ванцзи не был проклят, или своих собственных чувствах — поскольку он чувствовал, что колени Лань Ванцзи были не лучшим местом для того, чтобы задумываться о собственной сексуальной ориентации; слишком боялся, что его член хотел бы внести свой личный вклад в отношении концепции занятия любовью с другим мужчиной.       Поэтому, когда Лань Ванцзи читал и делился собственными мыслями о каждом абзаце, Вэй Усянь просто тихо впитывал каждое слово, кивая и согласно бормоча время от времени — даже добавляя свои собственные комментарии, когда считал свой голос достаточно стабильным.       Никогда в своей жизни он не уделял лекции столько внимания. Лань Цижэнь был бы абсолютно потрясён этим, хотя он, вероятно, не был бы так этому рад, если бы выяснил, что секрет этого достижения заключался в том, что его младший племянник был преподавателем и усадил Вэй Усяня к себе на колени. Он был бы даже менее рад, если бы узнал, что лежащий в основе этого принцип работы был «сконцентрироваться на лекции, чтобы обуздать потенциальное возбуждение, вызванное Лань Чжанем». На самом деле он бы, наверное, даже запер Лань Ванцзи где-нибудь, чтобы защитить его добродетель, будь проклято учение Вэй Усяня.       Когда они закончили читать третий свиток на тему музыкальных техник, уже было позднее обычного времени, когда они обычно расходились.       — Мы опаздываем на ужин. Мы можем прочитать о различиях в инструментах завтра, — сказал Лань Ванцзи, немного неохотно, как казалось, отдаляясь, но аккуратно пытаясь отделить конечности Вэй Усяня от своих собственных.       Вэй Усяню потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что юноша сказал. Когда его мозг наконец разобрал смысл слов, он заметил, что практически борется с попытками Лань Ванцзи разделить их тела, цепляясь за него, как моллюски, которых он всегда находил прилипшими ко дну лодок в Пристани Лотоса.       — О! Я… эм, хорошо. Да, конечно, — произнёс он, наконец-то отпустив, смущённый своим позорным проявлением прилипчивости, а также немного поражённый тем, как он был расстроен, не будучи больше прижатым к Лань Ванцзи.       — Мои колени всегда доступны для Вэй Ина, — добавил Лань Ванцзи, когда встал. — Ты можешь также посидеть на них завтра. Будь моим гостем.       — … спасибо, — сказал Вэй Усянь, не зная, как ещё ответить на такое приглашение. Единственное, что он знал, как делать в данный момент, это краснеть, пока его щёки не достигнут глубокого малинового оттенка.       Когда Лань Ванцзи ушёл, Вэй Усяню ничего не оставалось, кроме как поспешить в обеденный зал, чтобы попытаться раздобыть остатки еды.       Цзян Чэн и Не Хуайсан уже почти закончили трапезу, когда он прибыл, но ничего не сказали по поводу его позднего появления. Цзян Чэн только закатил глаза, в то время как Не Хуайсан просто наблюдал за ним с лёгким весельем, пока Вэй Усянь пытался отправить ложку супа прямиком в рот, но промахнулся, разбрызгивая бульон по всему лицу.       Вэй Усянь просто отодрал мокрый лист шпината с подбородка и молча продолжил есть, избегая зрительного контакта. Да поможет ему Гуаньинь, если кому-то удастся взглянуть на то, что творится у него в голове.       

***

             Той ночью Вэй Усянь не мог уснуть.       Шичэнь за шичэнем он продолжал ворочаться, менять позы, накрываться одеялом, а затем сбрасывать его, но сон никак не шёл. Он не мог заставить свой мозг отдохнуть, прокручивая одни и те же мысли в бесконечном цикле.       «Лань Чжань не проклят. Лань Чжань не одержим. Лань Чжань просто делает это по собственной воле», — безостановочно повторял он.       Он был прав с самого начала? Лань Ванцзи просто неуклюже пытался подружиться с ним?       Пялился на меня, дёргал меня за косички, осыпал меня комплиментами, кормил меня, прошёлся большим пальцем по моим губам, пососал свои пальцы передо мной, пососал мои пальцы, уложил мои волосы, дал мне цветок, усадил меня к себе на колени, гладил меня… нет, это никогда не будет воспринято как простое дружелюбие, особенно кем-то, кто вырос в клане, который считает абсолютно всё неприличным. Это флирт!       Возможно, его вторая догадка была правильной. Возможно, Лань Ванцзи устал от того, что Вэй Усянь смущает его, и пытался отомстить ученику Цзянов.       «Но я никогда не был таким бесстыдником! Возможно, время от времени я и переходил черту, но я никогда не делал ничего настолько скандального, как брал его в рот!» — спорил он сам с собой, вздрогнув от воспоминаний о полуприкрытых глазах Лань Ванцзи и довольном мычании, когда тот заглатывал пальцы.       Флирт. Мог ли он на самом деле флиртовать? Типа, реально?       Сердце Вэй Усяня заколотилось при мысли об этой возможности.       Но разве Лань Ванцзи не считал его раздражающим? Что второй молодой господин клана Лань в нём нашёл? Не то чтобы Вэй Усянь принижал себя — совсем наоборот, он считал себя заклинателем-вундеркиндом и выдающимся молодым человеком. Он знал, что не занял бы четвёртое место в списке самых лучших заклинателей их поколения, если бы у него не было выдающихся умений и внешности, учитывая, что он не был ни благородным, ни богатым. Так что он знал, что был хорошим уловом.       Но вот Лань Ванцзи как раз был благородным и богатым, помимо того, что у него были выдающиеся умения и внешность. Его внешность на самом деле просто поражала. Совершенно непревзойдённая.       Независимо от того, насколько привлекательным был Вэй Усянь, он чувствовал, что ведёт себя глупо, полагая, что самая горячая штучка в Цзянху пытается позвать его замуж.       Серьёзно, разве такой юноша, как Лань Ванцзи, который мог выбрать кого угодно, выбрал бы его, Вэй Ина, просто сироту, сына слуги, которого принял клан Цзян, в качестве пары на супружеском ложе? Эта идея казалась не от мира сего. Кто бы вообще на это согласился? У Лань Цижэня бы случилось отклонение ци просто от мысли об этом! Старейшины Лань попытались бы задушить себя собственными налобными лентами!       Я имею в виду, может быть, я слишком тороплюсь. Он не обязательно пытался соблазнить меня с намерением жениться! Возможно, он просто любопытный? Может быть, он просто хочет заняться сексом с юношей, чтобы узнать, на что это похоже? И поскольку я, как известно, бесстыдник и вечно болтаю о том, какой я опытный, он подумал, что я, возможно, к этому готов?       Он вытянулся на матрасе и беспокойно перевернулся на другой бок.       Был бы он к этому готов?       Вэй Усяню не хотелось разочаровывать Лань Ванцзи. Такой тихий и застенчивый юноша, должно быть, долго набирался смелости, чтобы обратиться к нему за чем-то подобным, верно? Самое меньшее, что мог сделать Вэй Усянь, это выполнить его просьбу.       Ему также не нравилась мысль, что Лань Ванцзи может обратиться к другому юноше, если Вэй Усянь не согласится.       Представьте, если бы тот юноша почувствовал отвращение от этого предложения и унизил бы из-за этого Лань Ванцзи! Или если бы он раскрыл всем секрет Лань Ванцзи! Он мог бы даже использовать это в качестве материала для шантажа против наследника Лань!       Или хуже: он мог сказать «да»!       Вэй Усянь в стрессе пнул свои одеяла. От одной мысли о том, что Лань Ванцзи обменивается теплом с другим парнем, у него подступала тошнота. Это напомнило ему о другой мысли, которая не давал ему уснуть:       «Я обрезанный рукав? Мне нравится Лань Чжань?» — задавался он вопросом.       Он правда очень сильно восхищался Лань Ванцзи. В конце концов, тот был потрясающим. Нельзя было отрицать его талант, его праведность, а также то, что он был хорошим заклинателем. И он был чертовски горячим. Вэй Усянь даже бы осмелился назвать его сексуальным, теперь, когда он увидел, как Второй Нефрит на мгновение перестал вести себя как святоша!       Но так думали все! Это было просто констатацией факта! Было нормой считать Лань Ванцзи крутым и великолепным! То, что у него была какая-то сильная реакция на предполагаемые романтические чувства Лань Ванцзи, совсем не означало, что он был обрезанным рукавом или ему нравился Лань Ванцзи! Небольшое возбуждение и беспокойство после того, как такой соблазнительный молодой человек бесстыдно флиртовал с вами, это просто естественная реакция каждого! Верно?       И к тому же, секс обрезанных рукавов не казался таким уж и привлекательным. Ладно, у него был стояк, когда он подумал, что Лань Ванцзи предлагал отсосать ему, но суть в том, что секс обрезанных рукавов не заходил дальше этого, насколько знал Вэй Усянь. Как весело может быть вечно пользоваться только ртом и руками в постели? Может быть, это и хорошо поначалу, но после исчезновения новизны разве он не будет скучать по, типа, настоящему сексу?       «Ну, это означает, что с моей стороны не было бы особо много проблем, если бы Лань Ванцзи захотел это попробовать, — рассуждал Вэй Усянь. — Мы бы просто занялись этим разок и всё. Возможно, ему бы даже не понравилось настолько, что он бы не захотел снова этим заняться. Мы могли бы просто вернуться к тому, как всё было раньше».       Эта мысль на самом деле очень расстроила его.       Он искренне наслаждался сидением на коленях и поглаживанием волос. Он бы отчаянно скучал по этому, если бы Лань Ванцзи решил это прекратить.       На самом деле он скучал по коленям Лань Ванцзи прямо сейчас.       У него сложилось впечатление, что не обрезанный рукав не был бы так зациклен на идее прекращения поглаживаний со стороны Лань Ванцзи. И, скорее всего, не обрезанный рукав даже не стал бы всерьёз рассматривать возможность занятия сексом с другим мужчиной, как это всю ночь делал Вэй Усянь.       Честно говоря, просто факт того, что он задавался вопросом, был ли он обрезанным рукавом или нет, уже был довольно показательным.       Так что, да, ладно. Он признал, что у него были некоторые лёгкие наклонности, присущие обрезанным рукавам.       «Просто… что, если я неправильно понял? — подумал он, боясь, что есть ещё один вариант, который он не рассматривал, и что Лань Ванцзи не был обрезанным рукавом и не хотел ничего от него. — Я правда не хочу возлагать ложные надежды!»       «Надежды на что именно?» — часть его спросила.       Ах, чёрт.       «Надежды на настоящие отношения с Лань Ванцзи», — осознал он.       Ему пришлось накрыть голову одеялом и прикусить ткань, чтобы не закричать.

***

             — Ты дерьмово выглядишь, — сказал ему Цзян Чэн, как только утренние занятия закончились.       — Я чувствую себя дерьмово, — ответил Вэй Усянь, скривившись. Он чувствовал себя физически и ментально измотанным. Кто бы мог подумать, что кризис ориентации, длящийся всю ночь, может быть таким утомительным?       И, как он понял, его внешний вид во всех отношениях демонстрировал его самочувствие: если Цзян Чэну удалось это заметить, Не Хуайсан милосердно решил это не комментировать, а Лань Цижэнь не бросался в него книгами — выбирая просто громко прочистить горло всякий раз, когда Вэй Усянь начинал дремать посреди урока, — тогда это означало, что он выглядел действительно жалко.       — Ты не спал? Типа, совсем? — поинтересовался Не Хуайсан.       — Нет.       — Как так?       — У меня просто было слишком много мыслей, — неопределённо ответил Вэй Усянь, а затем добавил, заметив любопытный взгляд Не Хуайсана, — ничего интересного, кстати.       Не Хуайсан просто кивнул.       — Ну, тогда как насчёт выпивки сегодня вечером? Я сомневаюсь, что ты снова не сможешь заснуть после того, как расслабишься со своими приятелями и осушишь несколько кувшинов с алкоголем, — предложил он.       Вэй Усянь вправду мог бы использовать алкоголь. Один или два кувшина «Улыбки императора» звучали как хороший способ справиться с проблемами. Или три. Возможно, четыре, может быть, пять.       — Конечно. Я встречусь с вами за ужином, ребята, и затем мы пойдём в комнаты Не-сюна.       — Тогда договорились.       К тому времени, когда они закончили обедать и Вэй Усянь ушёл на встречу с Лань Ванцзи в библиотеке, его усталость достигла своего пика. Независимо от того, насколько дерьмовой была еда Ланей, она всё ещё технически считалась едой — даже если только едва-едва, — так что полный живот только сделал его ещё более сонным.       — Добрый день, Вэй Ин, — сказал Лань Ванцзи, как только Вэй Усянь открыл дверь в комнату. Казалось, он был в приподнятом настроении, учитывая, что он зашёл дальше своего обычного приветствия, также добавив: — Как ты?       — Абсолютно дерьмово, — прямо ответил Вэй Усянь, затаскивая своё уставшее тело внутрь.       Угол бровей Лань Ванцзи слегка изменился, хотя Вэй Усянь не мог понять, было это из-за неодобрения его выбора слов или тот был сбит с толку очевидным несчастным состоянием Вэй Усяня.       Однако Вэй Усянь не тратил много времени на раздумья, его внимание сразу же привлекло другое:       Колени Лань Ванцзи.       Они просто выглядели так, так заманчиво, когда юноша сидел со скрещенными ногами за своим столом.       Усталость Вэй Усяня, возможно, одолевала его, потому что он мог думать только о том, каким тёплым и мягким был Лань Ванцзи, когда они обнимались накануне.       Прежде чем он это осознал, он уже полз к Лань Ванцзи и забирался на него, настолько уставший, что даже не удосужился поколебаться, несмотря на вчерашние ночные откровения о собственных чувствах.       — Лань Чжань, ты сказал, что твои колени всегда доступны для меня, помнишь? — сказал он, прижавшись к Лань Ванцзи и свернувшись калачиком в той же позе, что и вчера. — Не забирай слова назад, Эр-гэгэ. Просто будь добр к своему Вэй Ину, угу?       — Мгм, — просто немного потрясённо ответил Лань Ванцзи.       Вэй Усянь просто зарылся носом в его шею, делая медленный и глубокий вдох, позволяя запаху сандалового дерева наполнить лёгкие. Его губы несколько прижались к шее Лань Ванцзи, заставляя дыхание юноши слегка сбиться при контакте. Тем не менее Лань Ванцзи ничего на это не сказал.       Вэй Усянь почувствовал, что его сжали чуть крепче, когда он обмяк, а сон одолел его.       

***

             Провалившись в глубокий сон, Вэй Усянь совершенно потерял счёт времени. Он лишь смутно чувствовал тепло духовной энергии, которую аккуратно вливали в его меридианы, хотя он не знал, был ли это сон или нет.       Когда его ресницы наконец распахнулись, он был в смеси глубокой расслабленности и сильной растерянности, не зная, сколько сейчас времени и даже где он, чёрт возьми, находится — красноречивые признаки потрясающего сна.       Он нахмурился, почувствовав лёгкое прикосновение к своему лицу, и несколько раз моргнул, чтобы его зрение сфокусировалось, пытаясь понять, где он был и на что именно смотрел.       Когда его зрение наконец прояснилось, он увидел нефритовое лицо и зоркие золотистые глаза. Вэй Усянь сразу же покраснел.       — Ты проснулся, — мягко заявил Лань Ванцзи. Вэй Усянь с небольшим опозданием заметил, что лёгкие прикосновения, которые он чувствовал, были нежным поглаживанием пальцев другого юноши, которые прослеживали черты его лица. — Вэй Ин чувствует себя получше?       Вэй Усянь кивнул, всё ещё немного оцепеневший, пытаясь сдержать дрожь всего тела, когда палец Лань Ванцзи провёл по дуге его бровей и спустился к кончику носа, губам и подбородку. Наконец, ладонь остановилась, обхватывая щёку Вэй Усяня.       — С-сколько времени? — спросил он, слегка задыхаясь.       — Почти сюй ши.       «Сюй ши? Уже время ужина? Как долго я спал?» — поразился Вэй Усянь.       — Ты проспал три шичэня, — ответил Лань Ванцзи, вероятно, сумев прочитать вопрос на его лице.       — О. О, ого. Ты… ты просто оставался так, гм, д-держа меня? — спросил Вэй Усянь. Лань Ванцзи утвердительно кивнул. — Разве ты не устал сидеть неподвижно в одной позе так долго?       — Всё в порядке, — просто сказал Лань Ванцзи, его большой палец нежно поглаживал щёку Вэй Усяня.       Вэй Усянь покраснел ещё сильнее.       — Итак, эм, я думаю, нам стоит идти, — предложил он.       — Мгм, — согласился Лань Ванцзи, хотя он не предпринял абсолютно ничего, что бы говорило о том, что он куда-то пойдёт в ближайшее время. Он просто продолжал поглаживать лицо Вэй Усяня.       «Мне просто следует встать и уйти?» — подумал про себя Вэй Усянь. Он не хотел отталкивать Лань Ванцзи, но он не мог просто остаться здесь лежать и пропустить ужин.       Возможно, мне следует просто как ни в чём не бывало сказать что-то вроде: «спасибо за обнимашки», встать с его колен и затем просто… уйти? Фу, нет. Это слишком похоже на дерзкого плейбоя. Будет казаться, что я отношусь к нему как к подушке, на которой я могу спать и отбрасывать её в сторону, когда захочу! Чёрт, что же мне делать? Я не хочу, чтобы моя влюблённость была такой жалкой и очевидной, но я также и не хочу, чтобы он думал, что я его отвергаю!       Он не знал, как долго длился его внутренний спор. Его лицо просто становилось всё более красным и горячим — и, что ещё хуже, Лань Ванцзи мог не только это видеть, но, возможно, ещё и чувствовать, учитывая, что его рука лежала поверх обжигающей щеки Вэй Усяня.       В конце концов он больше не мог этого выносить.       — Ты хороший! Ты такой суперхороший! Даже великолепный! — выпалил Вэй Усянь, едва не напугав Лань Ванцзи, который в данный момент промакивал пот на виске Вэй Усяня своим собственным рукавом. Он выглядел совершенно озадаченным после этих слов.       Вэй Усянь содрогнулся.       — Я… эм, ну, гм, — заикался он, пока что-то, что можно описать только как «безудержное безумие», не настигло его, побудив повернуть голову, чтобы зарыться лицом в ладонь Лань Ванцзи и оставить там быстрый поцелуй.       Лань Ванцзи даже не успел на это отреагировать, прежде чем Вэй Усянь сразу же вскочил на ноги и перепрыгнул через стол.       — П-пока! Увидимся! — пискнул он, бросаясь к обеденному залу; его сердце колотилось, а лицо стало таким же красным, как и его лента для волос.       Удивительно, но ни один из старших Ланей не накричал на него — они, вероятно, уже считали его неисправимым и бросили своё дело, — поэтому он добрался до обеденного зала в кратчайшие сроки. Цзян Чэн и Не Хуайсан уже ждали его у входа.       — А вот и он! — сказал Не Хуайсан, когда Вэй Усянь остановился перед ними двумя, а затем спросил: — Почему ты так быстро бежал?       — И как долго ты бежал? Посмотри, какой ты красный и потный! — заявил Цзян Чэн, пока Вэй Усянь пытался перевести дух. — Ты что, на коленях ползал вокруг Облачных Глубин в течение последнего шичэня или что?       Сердце Вэй Усяня пропустило удар из-за слова «колени», на мгновение он даже подумал, что его дневная деятельность была разоблачена, но ему быстро удалось прийти в себя, распознав ложную тревогу.       — Знаете, я просто решил выпустить пар! Я немного устал сидеть весь день!       — Разве ты не был измотан и еле стоял на ногах всего несколько шичэней назад? И правда, куда делись твои мешки под глазами? — заметил Не Хуайсан, изучая лицо Вэй Усяня.       Наблюдательность Не Хуайсана, казалось, также привлекла и внимание Цзян Чэна к этому факту, поскольку он также начал пристально рассматривать лицо Вэй Усяня — которое действительно выглядело намного лучше, чем утром, если не брать в расчёт красноту, пот и растрёпанные волосы.       — Что это за трюк такой? — потребовал он ответа. — Ты опять нас разыгрываешь? Сегодня утром ты выглядел словно призрак, почему же ты выглядишь таким отдохнувшим сейчас?       — Я просто… ну, хм. Отдохнул? — попытался Вэй Усянь, Цзян Чэн нахмурился на его ответ.       Не Хуайсан вытащил свой бумажный веер и начал слегка им обмахиваться, продолжая осматривать лицо Вэй Усяня. Затем он сузил глаза и пристально взглянул на Вэй Усяня с подозрительным лицом.       — Ты спал с Лань Ванцзи? — спросил он.       Этот вопрос чуть не заставил Вэй Усяня плеваться кровью.       — Ах, вот незадача! Прости, это звучало немного не так, да? — сказал Не Хуайсан, теперь размахивая веером в сторону Вэй Усяня, который отчаянно боролся с приступом кашля. — Извини-извини, это было не специально, ха-ха, прости, Вэй-сюн.       — Хорошо, хорошо, хватит слишком остро реагировать! — потребовал Цзян Чэн, хорошо отсмеявшись. — Ты прекрасно знаешь, что он просто спрашивал, спал ли ты, пока находился в библиотеке с Лань Ванцзи! Довольно очевидно, что он не спрашивал, трахались ли вы! Хватит уже задыхаться, ты становишься фиолетовым! — отругал он Вэй Усяня, хлопая того по спине.       — Конечно, конечно! Да, мы с Лань Чжанем никогда бы не спали вместе! Никакого перепихона между нами! Я даже никогда об этом не думал! Ха-ха. Это был бы полнейший абсурд! И в библиотеке не произошло ничего странного! Просто парни, которые по-приятельски себя вели, — судорожно подчеркнул Вэй Усянь, всё ещё звуча хрипло и рвано.       Осознав, что эти двое немного странно смотрят на него, Вэй Усянь почувствовал, что было бы разумно уточнить кое-что по поводу своего ответа, но более спокойно.        — Медитация! Под «парнями, которые по-приятельски себя вели» я подразумевал медитацию! Понимаете? Время с братаном в стиле Ланей! — он сказал.       — Ты провёл целый день, медитируя с Лань Ванцзи? — прямо спросил Цзян Чэн, не веря своим ушам.       — Да. Рядом с ним. Типа, прям рядом с ним, — Вэй Усянь почувствовал необходимость прояснить, а затем добавил, — вот почему теперь я выгляжу таким отдохнувшим! Пока другие восстанавливают свою красоту с помощью сна, кажется, Лани восстанавливают её с помощью медитации! Вот как Лань Чжаню всегда удаётся выглядеть таким потрясающим!       — Избавь меня, пожалуйста, от этого разговора. Из-за него у меня пропадает аппетит. И еда Ланей и так достаточно ужасная, чтобы есть её на грани голода; я не хочу мучаться, кушая её, когда меня тошнит, — сказал Цзян Чэн, входя в обеденный зал.       Вэй Усянь и Не Хуайсан последовали за ним.       — Говоря о приятельском времяпровождении, ты ожидаешь нашего мальчишника вечером, Вэй-сюн? Прошло много времени с тех пор, как мы собирались в моей комнате, чтобы повеселиться, — поинтересовался Не Хуайсан.       — Ах, да, да! Определённо! Я с нетерпением ждал этого весь день, — ответил Вэй Усянь, который совершенно об этом позабыл.       — Рад слышать! Признаюсь, я вправду боялся, что у нас их больше не будет, учитывая твоё странное поведение в последние несколько дней, так что я рад, что ты вернулся к нашему обычному плану, — он сказал, на что Вэй Усянь кивнул. — О, кстати, я недавно закончил читать новую весеннюю книжку, которую купил, и думаю, что тебе она очень понравится. Чтобы отпраздновать твой приход в себя, я решил побыть великодушным и одолжить её тебе.       — Спасибо, Не-сюн, я это ценю.       — Да не за что! Она в чёрной обложке и лежит под моей кроватью. Можешь забрать её, когда захочешь.       Вэй Усянь ещё раз поблагодарил своего друга, а затем они втроём отправились получать свои порции самого свежего кулинарного преступления Ланей. Когда они все закончили есть, они отправились в комнаты Не.       

***

             Сладкий аромат алкоголя задерживался в воздухе, как и громкий храп Цзян Чэна и Не Хуайсана.       Они оба лежали в отключке на ковре, их лица покраснели от алкоголя, а изо рта текла слюна — Не Хуайсан всё ещё держал кости, которые они использовали для игры, в то время как голова Цзян Чэна почти полностью погрязла в миске с арахисом. Эти двое были совершенно безнадёжны.       Вэй Усянь сам был далеко не трезв, но его переносимость алкоголя была значительно выше, чем у этих двоих. Кроме того, возможно, из-за того, что он проспал весь день, он совсем не устал — разве что немного кружилась голова, но он мог бы не спать ещё много шичэней.       Разбудить своего шиди и друга было не вариантом — он уже пытался несколько раз, но это только привело к тому, что они дёрнулись, пробормотали: «Я не сплю! Я не сплю!», и снова завалились спать меньше фэня спустя.       «Как бы можно поразвлечься?» — задумался он, вертя свою кружку «Улыбки Императора», а затем осушая её одним глотком. Обычно в таких ситуациях единственное, что ему оставалось делать, чтобы развлечься, это создавать новые талисманы или читать порнографию. Создание талисманов всегда представляло некоторую угрозу безопасности даже в трезвом состоянии, и Вэй Усянь не очень-то хотел нечаянно поджечь причудливые вещички Не Хуайсана, так что сразу отмёл эту идею в сторону.       «Тогда остаётся порнография, — решил он. — Не-сюн сказал, что есть одна книжка в чёрной обложке, которую он хотел мне одолжить, верно? Ну, дайте-ка мне на неё взглянуть».       Он отодвинул чашку и направился к кровати Не Хуайсана. Под ней валялись несколько безделушек и различные книжки в обложках всех цветов, которые только можно себе представить. Однако Вэй Усяню не пришлось долго искать, потому что книга, которая, казалось, была с чёрной обложкой, лежала прямо у него под носом. Он схватил её и открыл на случайной странице, ожидая обычную картинку девушки с обнажённой грудью…       … только чтобы увидеть иллюстрацию, на которой двое мужчин дрочили друг другу.       Вэй Усянь отбросил книгу, как будто она была одновременно и ядовитой, и обжигающей, его сердце колотилось в ушах, как боевой барабан, а его ледяные руки быстро покрылись пóтом.       «Какого чёрта?! — испугался он, чувствуя тошноту от паники. — Нет! Нет-нет-нет! Почему Не-сюн сказал, что это мне очень понравится?! Он как-то узнал?! Он что, думает, что мне это нравится?! Как он может так думать?!»       Он оглянулся, чтобы проверить, спят ли ещё все остальные, а затем подобрал книгу и быстро захлопнул её. Когда он, дрожа, опустился на колени, чтобы снова засунуть её под кровать, он замер.       «…на самом ли деле она чёрная, а? Она выглядела такой под кроватью, но теперь, приглядевшись получше, и с лучшим освещением, кажется, что она очень тёмно-зелёного оттенка», — заметил он.       Он наклонился, чтобы снова заглянуть под кровать, и затем наконец увидел другую книжку с тёмной обложкой в нескольких чи от него, наполовину заваленную другими книгами. Он схватил её, и на этот раз — слава богу — она точно была чёрной даже на свету. Теперь, когда он положил их рядом с друг другом, он мог заметить разницу. Когда он её открыл, на картинках были — ещё раз слава богу — привычные обнажённые мужчины и женщины.       Вэй Усянь наконец выдохнул, расслабившись.       «О, спасибо, чёрт возьми. Фух, какой ужас, — он вздрогнул от облегчения. — Чёрт возьми, Не Хуайсан! Если ты планировал мне её одолжить, то почему она была так припрятана?»       Когда его сердце вернулось к привычному ритму, Вэй Усянь взял книгу и пошёл искать немного уединения.       Гостевые покои Не были довольно просторными, с несколькими дополнительными комнатами, помимо той, которую Не Хуайсан использовал в качестве спальни. Вэй Усянь просто зашёл в одну из этих свободных комнат, закрыл за собой дверь, уселся на пол и начал читать.       В книге было не так много страниц, поэтому уже ке спустя он почти её закончил.       Честно говоря, он не знал, чего ожидал от неё, но она не особо ему понравилась. Да, она была неплохой, история была достаточно увлекательной, но не то чтобы он не мог от неё оторваться. На самом деле он не видел разницы между обычной весенней книжкой и этой, поэтому правда не понимал, почему Не Хуайсан сказал, что ему «она очень понравится».       «Возможно, я сегодня не в настроении», — подумал он, неторопливо поглаживая свой полутвёрдый член, когда перевернул страницу и случайно обнаружил, что смотрит на картинку, где главная героиня сидит у главного героя на коленях, а тот поглаживает её лицо, влюблённо глядя на неё. Вэй Усянь сразу же вспомнил, как Лань Ванцзи обнимал его последние два дня, и покраснел.       Его сердце забилось немного быстрее, когда он перевернул страницу, и на иллюстрации были изображены раздевающиеся мужчина и женщина в той же позе, страстно целующиеся. К ужасу Вэй Усяня, его мозг решил, что будет интересным экспериментом представить, что эти два персонажа — он и Лань Ванцзи. Внезапно он смотрел не на картинку женщины, сидящей на коленях мужчины, пока они, наполовину раздетые, целовались в спальне гостиницы, — а на самого себя, без верхней части одежды, сидящего на коленях полураздетого Лань Ванцзи, пока они самозабвенно целовались посреди библиотеки Ланей.       Вэй Усянь ахнул, его рука неосознанно сжала член крепче.       Когда на следующей странице показалась иллюстрация мужчины, посасывающего грудь женщины и мозг Вэй Усяня с радостью представил сценарий, что это стонет он сам, пока Лань Ванцзи кусает и посасывает его соски, его руки начали двигаться сами по себе — одна на быстро наливающемся члене, начиная поглаживать его быстрее, а другая начала играться с грудью, грубо потирая там затвердевшую, нежную плоть.       Книга осталась лежать совершенно забытой на полу, когда воображение Вэй Усяня взяло бразды правления в свои руки. Он смотрел на придуманные сцены, дрожа от возбуждения, когда Лань Ванцзи оставлял засосы на его шее и потирался обнажённым телом о тело Вэй Усяня. Воображаемый Лань Ванцзи даже мычал и слегка стонал, как он это делал, когда сосал пальцы Вэй Усяня, но теперь он посасывал воображаемый язык Вэй Усяня, пока они занимались тем же самым, что было на картинке в весенней книжке про обрезанных рукавов, и поглаживали члены друг друга.       Представляя, что рука, сжимающая его член, была рукой Лань Ванцзи, а не его собственной, Вэй Усянь вскоре захлёбывался от ощущений. Тяжело дыша, он ещё несколько раз толкнулся в кольцо пальцев и с дрожью излился в считанные секунды.       Он несколько раз моргнул, когда его сознание слегка отошло от посторгазменного блаженства, хотя он всё ещё не пришёл в себя до конца. Возможно, он, в конце концов, был немного пьян, потому что вместо того, чтобы чувствовать себя озадаченным или смущённым, он просто почувствовал волну неконтролируемого возмущения, неповиновения и любопытства, обрушившуюся на него.       «Порнография про обрезанных рукавов… не может же она быть лучше, чем про мужчин и женщин, которую я обычно читаю! Верно же? Я имею в виду, что я знаю, что я странный и что мне нравится воображать, как бы это было с другим юношей — особенно, если этот самый юноша чертовски великолепен! — но это не значит, что это мне нравится больше, чем с мужчиной и женщиной! Мой мозг это придумал, просто потому что это напомнило мне о сегодняшнем дне! Да!» — настаивал он у себя в голове.       Прежде чем он смог остановиться, он уже натягивал штаны, чтобы выглядеть несколько презентабельно — на случай, если Не Хуайсан или Цзян Чэн вдруг не спят, — и направлялся к главной спальне, чтобы взять эротику про обрезанных рукавов, которую он по ошибке схватил до этого.       «Да, у меня есть некоторые небольшие наклонности, присущие обрезанным рукавам, и что с того? — ворчал он, обходя спящих друзей и стараясь не споткнуться о них, продвигаясь к кровати. — Всё равно не значит, что мне это нравится! Готов поспорить, что всё совсем не так! Насколько это может быть хорошо?»        Он быстро схватил книгу и вернулся, усаживаясь на пол там же, где он был несколько минут назад, заперев дверь.       Полный решимости проявить себя, он открыл книгу и начал читать.       История была о красивом и хрупком юноше, который по причинам, которые можно описать только как «нам надо как-то продвигать сюжет», подвергался издевательствам в деревне, где он жил. Убегая от группы людей, пытающихся запугать его, он заблудился в дремучем лесу. Побродив там несколько шичэней в поисках дороги домой, он оказался лицом к лицу с волком яо, который сразу же напал на него — но, прежде чем тот смог хоть как-то ему навредить, появился высокий и сильный заклинатель, чтобы убить зверя и спасти юношу. Довольно стандартная история до этого момента.       Однако дело становилось интересным, когда заклинатель потребовал плату за спасение. Юноша был беден, и у него не было денег, поэтому заклинатель предложил ему заплатить другим способом.       Вэй Усянь медленно дышал, переворачивая страницы, на которых был изображён заклинатель, заставляющий юношу отсосать ему, затем снимающий с них обоих одежду, заваливающийся на него и кусающий, лижущий и посасывающий податливое тело юноши.       На следующей странице была картинка, где они дрочили друг другу, которую Вэй Усянь видел ранее этой ночью.       Вэй Усянь просто сглотнул и продолжил чтение.       Всё это время он заботился о том, чтобы держать Лань Ванцзи подальше от своих мыслей.       «Если вы спросите меня, думаю, я нормально к этому отношусь, — сказал он сам себе, несколько гордясь. Его член дёрнулся всего несколько раз и в настоящее время был наполовину твёрдым; реакция не сильно отличалась от той, которую он обычно испытывал, читая довольно банальные весенние книжки о мужчинах и женщинах. — Я имею в виду, что на самом деле нет особой разницы между этим и прелюдиями в сексе между мужчиной и женщиной. Разница в том, что это секс обрезанных рукавов, и всё кончается прямо зд…» — продолжал он, когда перевернул страницу и внезапно ему потребовалось взглянуть на неё второй раз, чтобы удостовериться.       — Что они делают? — не мог он не спросить — и покраснеть, — когда посмотрел на очень сбивающее с толку изображение.       Заклинатель, казалось, крепко держал раздвинутые ягодицы юноши, когда он… когда он… плюнул на его дырочку?       … что?       — Что это за херня? — озадаченно пробормотал Вэй Усянь.       Чтение текста не особо помогало, поскольку главный герой, казалось, тоже был в замешательстве касательно того, что происходит.       Предположив, что заклинатель, наверное, был просто странным, причудливым чуваком, Вэй Усянь перевернул страницу, чтобы только ещё больше озадачиться, увидев иллюстрацию, на которой парень буквально засовывал пальцы в задницу другого. Чтобы «растянуть его», как объяснил заклинатель.       «Что ты имеешь в виду под «растянуть его»? Растянуть его для чего?» — ошеломлённо спросил себя Вэй Усянь. Диалог только ещё больше запутал его, так как юноша просто продолжал говорить «он не войдёт» или «только слюны недостаточно», пока заклинатель заявлял, что «не было никакого масла, которое они могли бы использовать», а затем уверенно сказал другому: «он войдёт, и тебе это понравится».       Вэй Усянь уже собирался вернуться, чтобы проверить, не пропустил ли он пару страниц, но передумал, когда его глаза скользнули по следующей строчке, произнесённой юношей.       «Даочжан, твой член слишком большой, пожалуйста, я не могу его принять», — прочитал Вэй Усянь, а затем полностью замер.       Не может быть, чёрт возьми.       «Нет, не может быть, чтобы это было тем, о чём я думаю!» — он задрожал, потрясённый этой возможностью.       Затем он перевернул страницу, всё ещё не веря в это, но, когда его взгляд упал на картинку, его челюсть чуть не отвисла до пола от шока.       Его глаза едва не вылезли из орбит, когда он уставился на картинку, на которой заклинатель проталкивал свою эрекцию в дырочку юноши, пока тот не сдался — полностью на милость более крупного парня, будучи пронизанным этим чудовищем.       Вэй Усянь не мог поверить своим глазам, переворачивая страницу за страницей, где те трахались в нескольких разных позициях, когда юноша кричал, пока не кончал на себя с нетронутым членом — согласно книге, из-за того, что «член заклинателя безжалостно задевал мягкое, приятное волшебное местечко, спрятанное глубоко внутри него».       Если бы Вэй Усянь не был умственно недееспособным из-за возбуждения в данный момент, он бы точно закричал что-то вроде: «Чушь собачья! Вы правда хотите, чтобы я поверил, что у мужчин есть тайное волшебное место, приносящее удовольствие, в их задницах? Вы просто это выдумываете! Я не поведусь на такую пропаганду!» — полный возмущения из-за абсурдных творческих свобод, которыми воспользовался автор.       Однако, к сожалению, он был возбуждён до безумия.       Вэй Усянь был так заведён, что у него текла слюна. И не только это: он также заметил, сильно ужаснувшись, что его член был твёрдым как камень, и истекал так же сильно, как и его рот. Его соски также затвердели. Он дрожал.       Когда он прочитал последнюю страницу — где заклинатель предлагал свою постоянную защиту в обмен на то, что юноша всегда будет раздвигать ноги для него, когда бы тот ни захотел, а юноша с радостью на это согласился, — Вэй Усянь наконец достиг своего предела.       Он отбросил книжку и начал дрочить так, как будто от этого зависела его жизнь; каждая его мысль, которую он подавлял во время чтения эротического романа, вернулась в десятикратном объёме, чтобы продолжать изводить его.       Он не мог абсолютно ничего поделать, когда каждая сцена из книги воспроизводилась в его голове, заменяя двух мужчин на него и Лань Ванцзи — и, к его ужасу, это был он, Вэй Усянь, кто стонал и рыдал с широко разведёнными ногами, пока Второй Нефрит клана Лань агрессивно лишал его девственности, а не наоборот.       Он представлял, как они занимаются этим лицом к лицу, чтобы Лань Ванцзи мог разбойничать с горлом Вэй Усяня, как его член делал это с его дырочкой. Он представлял, как Лань Ванцзи яростно берёт его сзади, как будто они были животными в течке, и наследник Лань пытался оплодотворить его. Он представлял, как скачет на Лань Ванцзи, его измученное тело обмякло, как тряпичная кукла, в то время как Лань Ванцзи крепко держал его бёдра и толкался в него, когда он просто рыдал и скулил, не способный ничего делать, кроме как принимать то, что Лань Ванцзи давал ему.       Всё это время, Лань Ванцзи, воображаемый любовник в придуманной истории для мастурбации, просто продолжал говорить подборку самого непристойного дерьма, которое Вэй Усянь подобрал за годы чтения эротики, его бархатистый голос безостановочно делал такие пошлые заявления, как «дырочка Вэй Ина так сильно всасывает меня», «Вэй Ин выглядит таким красивым, послушно раздвигая ноги для своего хозяина» и «Вэй Ин словно был создан для того, чтобы скакать на мне».       Когда он кончил, это ощущалось так, будто он не делал этого несколько месяцев. Поразительно, учитывая, что он мастурбировал всего лишь несколько ке назад. Он излился до последней капли, и, не сумев повторить свой подвиг сохранения здравомыслия, как это было в библиотеке два дня назад, потерял сознание и рухнул посреди беспорядка, который устроил.       Когда его глаза снова открылись, чувства наконец вернулись, и он заметил, что сперма была у него на лице, волосах и одежде, он немедленно принялся приводить себя и пол в порядок в панике. К счастью, в углу комнаты стояло ведро с водой — Не Хуайсан был сообразительным хозяином и всегда следил за тем, чтобы они были подготовлены в свободных комнатах всякий раз, когда весенние книги оказывались вовлечены в их тусовку, — поэтому Вэй Усяню удалось очистить своё лицо, одежду и пол в мгновение ока. Что касается верхних одежд, ну. Ему бы пришлось довольствоваться нижними одеждами до конца ночи.       Как только его уборка была закончена, и он смог присесть и выдохнуть, наконец-то настало время чистого унижения.       «Я мастурбировал на Лань Чжаня. Я фантазировал о том, что он занимается со мной непристойными вещами», — оцепенело повторял он про себя.        Он не мог поверить в то, что только что сделал. Он сгорал от смущения и как будто кипел в супе стыда.       Конечно, технически то, чем он занимался в библиотеке, тоже можно отнести к «мастурбации на Лань Ванцзи». Но до сих пор Вэй Усянь пытался убедить себя, что он на самом деле не думал о Лань Ванцзи в непристойном ключе, учитывая, что в том случае он не представлял Лань Ванцзи, занимающегося непристойностями. Он просто стал твёрдым из-за ощущения рта на своих пальцах и слюны на члене. Вот и всё. Он не представлял Лань Ванцзи обнажённым или что-то в этом роде! Он просто прикоснулся к себе, а его рука оказалась покрыта слюной Лань Ванцзи. Очень уважительно? Нет, но это также и не было вопиющим оскорблением.       Но теперь у него не было отговорок. Он думал о Лань Ванцзи в полностью похотливом ключе, в ужасно унизительной обстановке, представляя его обнажённым, твёрдым и мокрым, говорящим те абсурдные вещи в муках страсти. И ему это понравилось!       Он уже вроде как знал, что ему нравится Лань Ванцзи и юноша его привлекал. Это не было проблемой. Дело в том, что на этот раз он откровенно осквернил Лань Ванцзи всеми возможными способами, даже если только и в своей голове. Даже если Лань Ванцзи не был незапятнанным небесным монахом, каким все его считали, и имел склонность чувственно посасывать чьи-то пальцы, Вэй Усянь чувствовал, что тот не заслуживал такого неуважительного отношения к себе. Он не мог не чувствовать себя капельку виноватым.       И также присутствовал тот факт, что внезапный переход от «предположения, что ему нравится Лань Ванцзи» до «желания, чтобы Лань Ванцзи страстно трахнул его» был безумно шокирующим. Это тоже вносило огромный вклад в его состояние отчаяния.       Всё это время он просто предполагал, что у него имеются лёгкие наклонности, присущие обрезанным рукавам. Ничего страшного. Но теперь он выяснил, что он не только был полноценным обрезанным рукавом, но он даже не был доминантом, который наслаждался оргазмом глубоко внутри другого мужчины; он был из тех, кто предлагал свою дырочку другому мужчине для веселья, пока сам просто жалко ныл, будучи насаженным на член. Он не мог не чувствовать унижения от такого откровения!       И когда он вспомнил, что завтра ему придётся сидеть лицом к лицу с тем же юношей, которого он желал таким образом, они будут только вдвоём в пустой комнате, Вэй Усянь подумал, что у него сейчас случится сердечный приступ. Он понятия не имел, как теперь смотреть Лань Ванцзи в глаза.       «Чёрт, вот дерьмо. Что, если я стану твёрдым, просто посмотрев ему в глаза? Что, если он это заметит? Если это произойдёт, мне придётся запрыгнуть на меч и полететь на небеса, чтобы лично извиниться перед Лань Анем и… ААА!» — тонул он в размышлениях, когда его внезапно прервал стук в дверь, из-за чего он чуть не упал в обморок от страха.       — Э-э-э, минутку! — нервно сказал он, быстро вскочив, чтобы схватить порнографию с обрезанными рукавами и спрятать её в складках одежд.       Он подошёл к двери, показательно держа в руках весеннюю книжку про мужчину и женщину. Когда он открыл дверь, на пороге показался растрёпанный Не Хуайсан, который просто стоял там в жалкой позе и с пустым взглядом.       — Меня вырвало, — просто объявил он.       Вэй Усянь в жизни не чувствовал такого облегчения от перспективы убирать чужую рвоту, но в данный момент он действительно был на пределе, и он предположил, что это занятие прекрасно подходит для сдерживания возбуждения, поэтому тут же предложил свою помощь и принялся за дело.       — Спасибо, Вэй-сюн, не знаю, что стало бы со мной без твоей материнской заботы, — произнёс Не Хуайсан, когда Вэй Усянь убрал использованные тряпки и избавился от грязной воды. Он вытирал полы третий раз за последние три дня и начинал в этом преуспевать. Возможно, если бы у него не получилось быть заклинателем и первым учеником ордена Юньмэн Цзян, он мог бы иметь звёздную карьеру, предлагая услуги уборки.       — Не беспокойся. Просто, пожалуйста, держи рядом с собой ведро. Я не хочу так скоро снова этим заниматься.       Не Хуайсан поставил на колени деревянное ведро, которое они притащили для него, и продолжил говорить.       — Эй, почему ты только в нижних одеждах? — спросил он.       — Гм, слишком жарко. Мне было душно, — ответил Вэй Усянь.       — Жарко, да? Читал ту пикантную литературу, которую я тебе посоветовал? Тебе понравилось? — настаивал Не Хуайсан.       — Да, конечно! Эм, это было хорошо, очень хорошо, — сказал ему Вэй Усянь, а затем почувствовал необходимость добавить, чтобы сбросить с себя подозрения, — картинки с грудью девушки были превосходными!       — Я понял, — произнёс Не Хуайсан, кивая, а затем замолчал.       Вэй Усянь просто притворился, что заметил пятно на полу, которое осталось нетронутым, и потратил доброе количество времени, оттирая его.       

Автору есть, что сказать

Вэй Усянь, если бы решил быть честным: говорю тебе, Лань Чжань одержим! Цзян Чэн: почему ты так думаешь? Лань Ванцзи каждый раз, когда рядом Вэй Усянь: можно перевернуть твой мир? Я хочу перевернуть твой мир. Время, чтобы перевернуть твой мир. Ты готов, чтобы я перевернул твой мир?

***

*Что бы произошло, если бы Вэй Усянь действительно выбрал вариант с Цзыдянем* Лань Цижэнь: Вэй Усянь, ты обвиняешься в краже духовного оружия высокого уровня у клана Цзян и нападении на второго наследника Гусу Лань. Тебе есть что сказать в своё оправдание? Вэй Усянь: невиновен Лань Цижэнь: как так? Не Хуайсан: мой клиент просто подозревал, что Лань-эр-гунцзы был одержим, ваше величество Лань Цижэнь: правильно ваша честь, и что заставило его подумать, что тело Ванцзи контролировал дух? Вэй Усянь: *шепчет что-то на ухо Не Хуайсану* Не Хуайсан: Лань-эр-гунцзы очень сексуально флиртовал и сосал пальцы моего клиента, ваша честь Лань Цижэнь: бред! Ванцзи, что ты об этом скажешь? Лань Ванцзи: Вэй Ин виновен… в краже моего сердца Не Хуайсан и Лань Сичэнь: о-о-о ( ∩´͈ ᐜ `͈∩) ❤︎

***

Вэй Усянь: Не-сюн, помоги! По какой причине Лань Чжань может гипотетически так себя вести, и что делать в такой гипотетической ситуации? Не Хуайсан, прекрасно зная, что главный шаг, чтобы выяснить, не проклят ли кто-то, — это поискать следы проклятия, тщательно проверив тело: ☝️у меня есть теория

***

Вэй Усянь: честно, я не уверен, что я обрезанный рукав, что забавного в том, чтобы использовать только руки и рот? Как насчёт настоящего секса? Эротика про обрезанных рукавов: обрезанные рукава на самом деле трахаются. Экспонат А. Вэй Усянь, осознав, что он не только может трахать, но могут трахать и его: О

***

Сама Мосян Тунсю: перцы чили не использовались в китайской кухне в те времена, но в моей истории используются, потому что я, блять, так сказала Я: звучит круто! Также я: в небольшом абзаце этого фанфика я хотела сравнить прилипчивость Вэй Усяня с моллюсками на дне лодок в Пристани Лотоса, но, согласно моим исследованиям, цветы лотоса растут только в пресноводных озёрах, в которых не может быть моллюсков, потому что я только что погуглила и узнала, что они умирают, если не находятся в солёной воде. Поэтому, скорее всего, на лодках в Пристани Лотоса нет моллюсков. Также я просто потратила на это полчаса.