Дворец из шипов и роз

      Поместье утопало в зелени пологих холмов. Я никогда не видел ничего подобного — даже наш прежний дом, который когда-то казался роскошным, померк бы в сравнении с этим местом. Весь этот замок был окутан нежной дымкой из роз и плюща. Террасы, балконы, лестницы… они будто сами вырастали из алебастрового камня. Лес обнимал это место со всех сторон, но он был так далеко, что на горизонте виднелась лишь тонкая, едва заметная зеленая полоса. Меня захлестнуло это зрелище. Буйство красок, мягкий свет, невероятное разнообразие форм… Мои глаза жадно впитывали всё это, и я никак не мог насмотреться. Пытаться написать такое с натуры было бы безумием — любая картина стала бы лишь жалкой тенью, неспособной передать жизнь. Мой восторг, наверное, победил бы даже страх, если бы здесь не было так тихо. Сад, через который мы шли по шуршащему гравию к главному входу, будто замер в глубоком сне. Над клумбами аметистовых ирисов, белых подснежников и маслянисто-желтых нарциссов, лениво качавшихся на ветру, витал странный запах металла. Столько цвета, солнца, живой текстуры… Мне хотелось пить этот пейзаж, как воду. Рисовать это было бессмысленно. Красота была слишком настоящей.       Конечно, всё это было магией. Сплошное колдовство, заставившее весну расцвести вопреки всему. Какой же невероятной силой они должны обладать, чтобы так легко управлять временами года и погодой? Чтобы создать эту пропасть между своими землями и нашими — землями смертных. По спине градом катился пот. Зимняя одежда, в которой я пришел, превратилась в душный, тяжелый панцирь. Я осторожно пошевелил запястьями, поерзал в седле. Пут, которые сковывали меня до этого, больше не было. Я был свободен. По крайней мере, физически.       Фэйри продолжал идти вперед. Одним легким, стремительным движением он запрыгнул на широкие мраморные ступени, ведущие к тяжелым дубовым дверям. Те бесшумно распахнулись перед ним, и зверь скрылся внутри.       Конечно, весь этот путь был тщательно продуман. Он погрузил меня в беспамятство с помощью магии, чтобы я не знал, где нахожусь, и никогда не смог найти дорогу домой. Я понятия не имел, далеко ли отсюда до Стены и через земли каких фэйри пролегал наш маршрут. Я сунул руку в потайной карман. Пусто. Мой нож исчез.       От мысли о том, как мой плащ обыскивают эти когти и как они находят нож, во рту пересохло. Я пытался отбросить ярость, страх и отвращение, когда кобыла остановилась у подножия лестницы. Что ж, послание предельно ясное. Величественное поместье будто наблюдало за мной. И ждало.       Я оглянулся через плечо на все еще открытые ворота. Если бы я собирался бежать, то сделал бы это прямо сейчас.       Юг. Мне нужно просто бежать на юг, чтобы добраться до Стены. Если, конечно, я не столкнусь с кем-то по пути. Я рванул поводья, но кобыла даже не шелохнулась. Я с силой впился каблуками ей в бока — никакой реакции. Ладно. Придется пешком.       Колени подогнулись, стоило мне спрыгнуть на землю. Перед глазами всё поплыло. Я вцепился в седло, содрогаясь от боли и голода — они заглушали всё остальное. Сейчас. Нужно бежать именно сейчас. Но мир вокруг всё еще вращался и мерцал перед глазами.       Только полный придурок решится бежать в таком состоянии. Совершенно обессиленным. Без капли еды. Я и полкилометра не успею пробежать, как фэйри меня догонит и растерзает. Как и обещал.       Я судорожно вздохнул. Еда. Сначала найти хоть какую-то еду, а уже потом бежать при первой же возможности. Это казалось неплохим планом.       Когда я наконец смог твердо стоять на ногах, я оставил кобылу у лестницы и шаг за шагом начал подниматься. Преодолев последнюю ступень, я затаил дыхание и вошел в распахнутые двери.       Меня поразило роскошное убранство дома. Под ногами поблескивали черные и белые мраморные квадраты. Весь коридор пестрил множеством дверей, посередине начиналась лестница, а в дальнем конце, за массивными стеклянными дверями, виднелся еще один сад — еще более величественный. Никакого намека на темницу. Ни криков, ни стонов. Только тихий рык из ближайшей комнаты, настолько глубокий, что от него задрожали горшки с гортензиями на невысоких подставках. Словно в ответ на мой немой вопрос, слева распахнулись двустворчатые двери. Немой приказ войти. И у меня не было выбора.       Я протер глаза. Пальцы мелко дрожали. Я прекрасно знал, что когда-то Высшие Фэ строили для себя пышные дворцы и храмы по всему свету — те самые здания, которые мои смертные предки стерли с лица земли после Войны. Но я никогда не задумывался о том, как живут фэйри теперь. В какой роскоши и богатстве. Я и представить не мог, что эти жестокие чудовища владеют поместьями, которые своим величием затмевают дома самых богатых смертных.       Затаив дыхание, я вошел в зал. Длинный стол — длиннее того, что стоял в нашем прежнем поместье, — занимал почти все пространство. И еда. Повсюду была еда и вино. От некоторых блюд еще поднимался пар, а пахло так, что рот мгновенно наполнился слюной. По крайней мере, всё выглядело знакомым. Никаких странных деликатесов. Курица, хлеб, горошек, рыба, спаржа, ягненок… Такой пышный банкет могли бы позволить себе только самые богатые смертные.       И еще одна неожиданность. Зверь направился к огромному креслу во главе стола. Я замер в дверях, не отрывая взгляда от еды — горячей, великолепной еды, к которой не смел прикоснуться. Первое правило, которому нас учили с детства, обычно в песнях и сказках: если судьба вдруг сведет тебя с фэйри, ни в коем случае не пей их вина и не трогай их пищу. Никогда. Если, конечно, не хочешь быть порабощенным до конца своих дней, стать их рабом телом и душой, оказавшись в Прифии. Ну, последнее уже и так случилось, но у меня всё еще был шанс не нарушить первый запрет.       Зверь уселся в кресло, которое застонало под его тяжестью. И вдруг, во вспышке белого сияния, превратился в мужчину с волосами цвета золота.       Я стиснул зубы, сдерживая крик, и привалился к стене у входа. Пальцы судорожно вцепились в дверной косяк, пока я лихорадочно пытался рассчитать расстояние до спасительного выхода. Этот зверь не был обычным человеком, хоть и казался пугающе похожим на него. Впрочем, и к рядовым фэйри он не имел отношения. Передо мной явно стоял один из Высших Фэ, их правитель: пугающе красивый, смертельно опасный и абсолютно безжалостный.       Он выглядел молодым — по крайней мере, та часть лица, которую я мог рассмотреть. Его нос, скулы и брови скрывала изысканная золотая маска, инкрустированная изумрудами, которые складывались в причудливые узоры из листьев. Должно быть, какая-то безумная мода в кругах Высших Фэ. Открытыми оставались только глаза — те же, что были у зверя, — а также четко очерченный подбородок и полные, но жестко сжатые губи.       — Тебе нужно поесть, — произнес он.       В отличие от изысканной драгоценной маски, темно-зеленая туника выглядела слишком просто. Вместо украшений — кожаная перевязь для меча. Такая одежда больше подходила для сражений, чем для жизни в роскоши. При этом ни меча, ни даже кинжала я у него не увидел. Значит, я попал в плен не просто к аристократу из фэйри, но еще и к воину.       Я совсем не хотел размышлять о том, что именно заставило его надеть эту перевязь, и изо всех сил старался не смотреть, как на коже играют солнечные лучи, заглядывающие в широкие окна за его спиной. Такого чистого неба я не видел уже много месяцев. Фэйри налил вина из изящного хрустального графина и осушил его одним духом.       Я тихо отступал к дверям, а сердце колотилось так бешено, что меня начало подташнивать.       Холодный металл дверных петель коснулся моих пальцев. Если не медлить, я смогу выскочить из дома и добраться до ворот за считанные секунды. Он, безусловно, быстрее — но если я по пути опрокину пару тех изысканных ваз и столов в зале, это может немного его замедлить.       — Так кто же ты? — всё-таки решился спросить я.       Его золотистые волосы были того же оттенка, что и шкура в волчьем обличье. А огромные когти, наверняка, всё еще были наготове, скрытые под человеческой кожей.       — Садись, — хмуро бросил он, широким жестом указывая на стол. — Поешь.       В голове роем кружились предостережения из детских песен. Нельзя потакать своему желудку, как бы сильно я не был голоден. Один раз набить утробу, чтобы навсегда стать рабом этого фэйри? Нет, оно того не стоит.       Он тихо зарычал.       — Или ты хочеш грохнуться от голода?       — Это опасно для смертных, — рискнул ответить я, несмотря на то что мог этим его оскорбить.       Он рассмеялся — так же хрипло и грубо, как смеялся, когда еще был зверем.       — Наша еда вполне пригодна для переваривания в человеческих желудках.       Его странные зеленые глаза приковали меня к месту. Казалось, он чувствовал, что каждая мышца моего тела готова сорваться в бег.       — Иди, если хочешь, — добавил он, обнажив зубы. — Я тебе не тюремщик. Ворота всё еще открыты — ты можешь идти куда угодно в Прифии.       И конечно же, меня сожрут или разорвут на куски какие-нибудь безжалостные фэйри. В то время как каждый уголок его дворца был живым, чистым и невероятно прекрасным. Но мне нужно было бежать, мне нужно было вернуться домой. Та проклятая клятва, которую я дал папе — такая же холодная и безжалостная, как он сам, — была всем, что у меня осталось. Я не двинулся с места. И всё еще не собирался приближаться к еде.       — Ладно, — произнес мужчина с намеком на рычание и принялся накладывать еду себе в тарелку.       Я еще не успел столкнуться с возможными последствиями своего уже второго отказа, когда мимо меня молнией кто-то пролетел и направился прямиком к мужчине во главе стола.       — Ну? — отозвался незнакомец, еще один представитель Высших фэйри, с красно-рыжими волосами и в тунике цвета тусклого серебра. На его лице также была маска.       С намеком на поклон золотоволосому он скрестил руки на груди, каким-то странным образом не замечая меня, прилипшего к стене.       — Что ну? — И мой пленитель вскинул голову движением, больше похожим на звериное, чем на человеческое.       — Минхо всё-таки погиб?       Мой пленитель, или мой спаситель — не имело значения, кем он был, — кивнул.       — Мне жаль, — тихо сказал он.       — Как? — спросил рыжеволосый, и костяшки пальцев, которыми он вцепился в свои мускулистые руки, побелели.       — Ясеневая стрела.       Рыжеволосый зашипел.       — Соглашение привело меня к смертному. Я дал ему убежище.       — Омежка… простая смертная омега убила Минхо.       Это был не вопрос, а утверждение, из которого сочился яд.       Он посмотрел на противоположный конец стола, где стоял мой пустой стул.       — И высшие силы, согласно условиям Соглашения, решили, что он виновен.       А мужчина в золотой маске горько рассмеялся и указал на меня.       — Магия Соглашения и высшие силы привели меня прямиком к его крыльцу.       Незнакомец плавным движением обернулся ко мне. Маска на его лице была бронзовой, в форме лисьей морды, и открывала лишь нижнюю часть лица — вместе со страшным шрамом, который, похоже, сбегал от брови до подбородка. А еще маска не скрывала того факта, что у него не было одного глаза, вместо него золотая сфера двигалась так, словно он ею видел. Видел меня.       Даже с другого конца зала я заметил, как расширился зрачок его живого рыжего глаза. Фэйри хищно втянул воздух, распознавая мой запах, оскалил идеально белые зубы и резко развернулся к своему господину.       — Да ты прикалываешься, — тихо обронил он. — Этот тощий омега одолел Минхо одной-единственной ясеневой стрелой?       Подонок. Просто подонок. Жаль, что у меня больше не осталось ясеневой стрелы — я бы и его пригвоздил на месте.       — Он признался, — сдержанно произнес золотоволосый, лениво ведя кончиком пальца по ободку своего кубка.       Его ноготь превратился в длинный смертоносный коготь, скрежет которого по металлу резал слух. Я отчаянно пытался дышать ровно. Особенно после того, как он добавил:       — Он даже не стал этого отрицать.       Фэйри в лисьей маске присел на край стола, и солнечный свет запутался в его длинных огненно-рыжих волосах. Глядя на жуткий шрам и выбитый глаз, я понимал, зачем ему маска, но ведь второй Высший Фэ был совершенно здоров. Может, из солидарности? Иначе как еще объяснить эту странную моду среди Высших Фэ?       — Прекрасное решение! — яростно прошипел рыжеволосый. — И что мы имеем теперь? А всё из-за твоего поразительного милосердия. Ты разрушил…       Я сделал шаг вперед — всего один-единственный шаг. Я еще не знал, что именно скажу, но услышанное мне чертовски не понравилось… Я продолжал молчать, однако этого шага оказалось более чем достаточно.       — Получил удовольствие, убивая моего друга, а, омежка? — выплюнул рыжий, впиваясь в меня взглядом. — Ты хоть колебался? Или из-за ненависти в твоем сердце у тебя даже мысли не возникло о том, чтобы сохранить ему жизнь? Маленькому смертному, должно быть, лестно чувствовать, что он уложил такого воина.       Золотоволосый безмолвствовал, но всё его лицо опасно напряглось. Они оба не сводили с меня глаз, а я неосознанно искал нож, которого при мне уже не было.       — В любом случае, — продолжал фэйри в лисьей маске, скалясь на своего приятеля. Он наверняка начал бы ржать во всю, если бы я бросился на него с ножом. — Возможно, существует способ…       — Намджун, — вкрадчиво произнес мой пленитель, и где-то в отголоске его имени я уловил знакомое рычание. — Веди себя пристойно.       Намджун на мгновение замер, внезапно спрыгнул с края стола и низко мне поклонился.       — Прошу прощения, юный господин. — Еще одна издевка, призванная унизить меня. — Мое имя Намджун. Придворный и эмиссар. — Он куртуазно поклонился. — Твои глаза сияют, как звезды в ночном небе, а твои волосы — словно темное золото.       И он склонил голову, ожидая, что и я назову свое имя. Однако любые рассказы обо мне, любая информация о моей семье, о том, откуда я родом…       — Его зовут Чонгук, — ответил вместо меня правитель-зверь.       Вероятно, он услышал мое имя, когда ворвался в наш дом. Эти пронзительные изумрудные глаза поймали мой взгляд, а затем снова указали на дверь.       — Суа отведет тебя в твою комнату. Тебе не помешают ванна и чистая одежда.       Я колебался: считать ли это оскорблением или принять как должное. Но тут меня взял за локоть кто-то чужой, и я вздрогнул от неожиданности. Плотная женщина с каштановыми волосами и простой латунной маской птицы на лице потянула меня за руку, кивнув в сторону открытых дверей. Ее белоснежный накрахмаленный передник был повязан поверх простого домотканого коричневого платья — служанка. Значит, маски здесь носят все без исключения.       Если здесь так пекутся об одежде — даже об одежде слуг, возможно, я сумею сыграть на их тщеславии или найду другой способ их обмануть? Несмотря на воинское облачение хозяина. Однако они были Высшими Фэйри. Я должен быть очень хитрым и очень тихим, чтобы дождаться подходящего момента для побега. Поэтому я позволил Суа увести меня. В комнату — не в темницу. Что ж, небольшое облегчение.       Я успел сделать всего несколько шагов, когда Намджун зарычал:       — Так это и есть рука, которую Котел натравил на нас? Он убил Минхо? Нам вообще не следовало отсылать его за Стену — ни один из них не должен был там оказаться. Это был совершенно безумный замысел.       Рычание было горьким, а не угрожающим. Интересно, он тоже оборотень?       — Возможно, нам пора уже принять решение. И сказать: хватит. С омежкой нечего церемониться. Брось его в темницу. А лучше — убей. Мне плевать на его судьбу. Он для нас — просто обуза. Он скорее вонзит тебе нож в спину, чем заговорит с тобой или с кем-то из нас.       Я пытался дышать ровно, но спину свело судорогой, и…       — Нет, — коротко отрезал золотоволосый фэйри. — Нет, пока не узнаем наверняка, что другого пути не существует, мы не сделаем своего хода. А омежка останется здесь. Никто его пальцем не тронет. Тема закрыта. Видел бы ты лачугу, в которой он жил. Настоящий ад.       Щеки у меня вспыхнули огнем, когда я наконец смог выдохнуть. Я изо всех сил старался не смотреть на Суа, которая пристально меня разглядывала. Лачуга — полагаю, именно так выглядел наш коттедж по сравнению с этим дворцом.       — Тогда ты и опекай его, дружочек, — произнес Намджун. — Полагаю, он станет прекрасной заменой Минхо. Возможно, даже сможет тренироваться вместе с остальными на границе.       Ответом Намджуну стало гневное рычание хозяина.       Блестящие и безупречно чистые коридоры поглотили меня, и больше я ничего не слышал.

***

      Суа вела меня по коридорам и залам всех оттенков золота и серебра, пока мы не добрались до роскошной спальни на втором этаже. Должен признать, я не сопротивлялся, когда Суа и еще две служанки — тоже в масках — купали меня, стригли волосы, а потом выщипывали лишнее с тела, пока я не почувствовал себя цыпленком, которого готовят к ужину. Что, вообще-то, могло быть и правдой.       Лишь обещание Высшего Фэ о возможности прожить остаток дней в Прифии вместо смерти не давало мне поддаться ужасу. Хотя эти фэйри, если не считать ушей, имели вполне человеческий вид, я так и не узнал, как Высший Фэ звал своих служанок. Однако я не осмеливался спросить или вообще заговорить с ними, когда они касались моего тела, стоя так близко, что я полностью сосредоточился на попытках унять дрожь.       Впрочем, я взглянул на бархатный костюм бирюзового цвета, который принесла и разложила на кровати Суа, плотнее завернулся в белый халат, упал в кресло и начал умолять вернуть мою старую одежду. Суа отказалась, а когда я снова попросил, прилагая все усилия, чтобы звучать жалобно и несчастно, она просто вылетела из комнаты. Я не надевал подобного уже много лет. И не имел намерения облачаться в это тогда, когда все мои мысли были о побеге. В такой одежде даже просто двигаться будет тяжело.       Завернувшись в халат, я продолжал сидеть в кресле, минута за минутой, а единственными звуками было щебетание птиц, доносившееся из сада за окнами. Никаких криков, никакого лязга боевого оружия, никаких намеков на убийства или пытки.       Моя спальня была больше всего нашего коттеджа. С бледно-зелеными стенами, покрытыми золотом изящных узоров, и лепниной, которая могла бы показаться слишком тяжелой, если бы мебель цвета слоновой кости не подчеркивала ее красоты. Огромная кровать была той же палитры, что и балдахин, который едва трепетал от ветра, доносившегося из распахнутого окна.       Мой халат был из тончайшего шелка, с великолепным кружевом, легким, словно паутина на исходе лета. Простым и в то же время таким изысканным, что я не удержался и пробежал пальцами по сгибам ткани.       Или те сказки, что я слышал с самого детства, были враньем, или же пятьсот лет разделения изменили их. Наверное. Да, я по-прежнему был добычей по сравнению с фэйри — слабым и беспомощным, но это место было… мирным. Спокойным. Если только это не иллюзия и лазейка в условиях Соглашения не была ложью, призванной заставить меня расслабиться перед гибелью. Возможно, Высшие Фэ любят поиграть со своей едой.       Двери заскрипели, вернулась Суа с кучей одежды в руках. Она показала мне мокрую посеревшую рубашку:       — Ты действительно хочешь это надеть?       Я уставился на дыры по бокам и на рукавах.       — Рубашка расползлась, как только прачки положили её в воду.       Затем она подняла в воздух несколько лоскутов чего-то грязно-коричневого цвета:       — А вот что осталось от твоих штанов.       Я хотел было выругаться, но сдержался. Она, конечно, была служанкой, но могла меня и прикончить.       — Так ты наденешь наконец костюм? — спросила она.       Я прекрасно осознавал, что должен был встать и согласиться, но еще плотнее вжался в кресло. Суа мгновение сурово смотрела на меня, а затем снова куда-то ушла.       И вот наконец она вернулась со штанами и туникой, которые были как раз мне по размеру и сшиты из тканей ярких цветов. На мой взгляд, немного претенциозно, но я надел белую шелковую сорочку, а затем застегнул на себе темно-синюю тунику и провел рукой по золотой вышивке на ней. Такая одежда стоила огромных денег и тоже не очень годилась для леса. Но я не мог капризничать, к тому же она мне нравилась, и я, глядя на свой новый наряд, искренне им восхищался.       Я был слишком мал и плохо помнил те времена, когда мы были богаты. В нашем доме у отца был кабинет и несколько комнат, где он принимал посетителей. Он позволял мне туда заходить, иногда показывал разные товары и говорил, сколько они стоят. Многое, очень многое забылось. Время, проведённое в тех комнатах, наполненных ароматами экзотических специй, а ещё музыкой чужих языков, составляло большую часть всех моих счастливых воспоминаний. Среди немногих счастливых мгновений эти были самыми главными. Мне не нужно было знать точную стоимость абсолютно всех вещей, которые я тогда видел в отцовских комнатах, чтобы теперь понимать: лишь те изумрудные занавески, что так поразили меня — шелк с золотым бархатом — могли бы кормить нас всю оставшуюся жизнь.       Холод пробежал по моей спине. Прошло уже несколько дней с тех пор, как я покинул дом. Оленина, вероятно, уже заканчивается.       Суа усадила меня на стул с низкой спинкой перед камином, который уже погас. Я совсем не возражал, когда она взяла гребень и начала распутывать мои колтуны, но стоило ей потянуться, чтобы начать плести какие-то вычурные косы, я перехватил её руку. Забрав гребень, я сам быстро зачесал волосы назад и стянул их в тугой, грубый узел на затылке. Так, как привык делать в лесу.       — О господи! Ты же одни кости и кожа, — проговорила она сочувственно, осторожно перебирая мои волосы.       — Зима беспощадна к обедневшим смертным, — ответил я так, чтобы мои слова прозвучали не слишком вызывающе.       Служанка усмехнулась:       — Если будешь умницей, будешь держать язык за зубами, а уши — открытыми. Это поможет лучше, чем болтовня. И будь настороже. Чувствам своим особо не доверяй. Они еще не раз попытаются тебя предать.       Мне захотелось съежиться от такого предостережения. А Суа уже продолжала:       — Некоторые фэйри тяжело переживают потерю Минхо. Но если хочешь знать, Минхо действительно был хорошим дозорным. Впрочем, он не мог не осознавать, с чем может столкнуться, когда пересекал Стену. Он отлично знал, что подвергается опасности. Все здесь прекрасно понимают условия Соглашения. Это для тебя главное. Кто-то, конечно, не рад твоему присутствию здесь. Но будь благодарен милосердию нашего хозяина. Так что, чтобы никто тебя не обидел, нос не задирай и язык прикуси. Хотя Намджун стерпит, если и огрызнешься. Ну, если осмелишься.       Мне хотелось о многом расспросить служанку, и в первую очередь — кого следует избегать, но когда я решился открыть рот, она уже закончила со мной и приоткрыла дверь в коридор.