Озеро меняет цвета
6 июня 2026 г., 11:49
На следующий день, когда я проснулся, поел, принял ванну и оделся, кровь фэйри успели отмыть. Я никуда не спешил утром и просидел у себя в комнате почти до полудня. И только потом вышел и остановился у лестницы, глядя вниз. Будто и не было никакого фэйри с оторванными крыльями.
Я хотел найти Чимина и объяснить — честно сказать, что каюсь в убийстве Минхо. Если мне суждено остаться здесь, с ним, я должен попытаться хоть как-то искупить свою вину. Я выглянул в широкое коридорное окно, откуда открывался чудесный вид на сад вплоть до зеркального озера вдали.
Вода была такая гладкая, как большое зеркало. В ней отражались ярко-синее небо и пушистые облака. После прошлой ночи мне было неловко заводить разговор о живописи. Но позже, когда у меня появятся обещанные краски и кисти, я пойду к озеру и попробую изобразить его на холсте.
Я бы и дальше любовался игрой красок и света, если бы из другого крыла дома не подошли Чимин и Намджун. Они на ходу обсуждали пограничную стражу, но, увидев меня, замолкли. Намджун скрылся за дверью, не сказав мне даже «доброе утро» — просто помахал рукой. Вероятно, не хотел мешать разговору, который должен был произойти между мной и Чимином.
Я огляделся, надеясь увидеть хотя бы намек на упомянутые краски, но Чимин показал на приоткрытую дверь, в которую только что вышел Намджун. За ней ждали наши кони, уже оседланные и готовые к путешествию. Намджун как раз садился в седло третьего коня. Я повернулся к Чимину.
«Оставаться с ним, он сохранит мне жизнь, и всё наладится». Ну ладно, кажется, я могу это сделать.
— Куда мы направляемся? — спросил я, потому что Чимин молчал.
— Всё, что ты заказывал, прибудет лишь завтра. В галерее уже убрали, а моя встреча отложена.
Он говорил как-то неуверенно, что было для меня непривычно.
— Я решил прогуляться верхом, на этот раз без убийств. И без нагов.
Он закончил фразу и слегка улыбнулся, но глаза у него оставались грустными. С меня, честно говоря, было уже слишком много смертей за эти два дня. Я больше не хотел никого убивать, а тем более — фэйри. Оружия Чимин не взял. То есть почти не взял — из сапога у него торчала рукоять ножа.
Где же он похоронил того фэйри? Высший Лорд рыл могилу для незнакомца. Я не поверил бы, если бы мне такое рассказали, как не поверил бы, что Высший Лорд предложит мне убежище вместо смерти.
— Куда? — спросил я.
Он лишь улыбнулся.
***
У меня не нашлось слов, когда я увидел место, куда мы приехали. И я знал, что даже если бы у меня были краски, я бы всё равно не смог отдать должное такой красоте. Это было не только самое прекрасное место из всех, что я когда-либо видел, оно еще и наполняло меня щемящим чувством восторга и тоски, но такая смесь казалась…. правильной. Будто все цвета, оттенки и узоры мира собрались вместе, чтобы создать одно идеальное место — воплощение истинной красоты. Как раз то, что было мне нужно после прошлой ночи. Мы сидели на вершине поросшего травой холма, за которым начиналась дубовая роща с такими высокими и ветвистыми деревьями, что они могли сойти за колонны и шпили древнего замка. Мимо нас проплывали облачка одуванчикового пуха, а поляна внизу была покрыта живым ковром крокусов, подснежников и голубых колокольчиков. Мы приехали через час или два после полудня, но освещение всё еще оставалось по-утреннему ярким и золотистым. Нас было только трое в этом раю, и я готов был поклясться, что слышал пение. Я обхватил руками колени и буквально пил красоту этой поляны. — Мы взяли покрывало, — сказал Чимин, и я взглянул через плечо. Он кивнул на пурпурное полотно, которое они разложили на траве в нескольких шагах от меня. Намджун упал на него и вытянул длинные ноги. Чимин остался стоять, ожидая моего ответа. Я покачал головой и снова отвернулся, гладя мягкую, словно пух, траву, запоминая её цвет и текстуру. Я никогда такой не видел и ни в коем случае не собирался портить новый опыт сидением на покрывале. Позади меня зашептались фэйри, и не успел я к ним развернуться, как возле меня опустился на траву Чимин. Одного взгляда на его сцепленные зубы мне было достаточно, чтобы снова уставиться прямо перед собой куда-то в пространство. — Что это за место? — спросил я наконец, расчесывая пальцами траву. Краем глаза я увидел белозубую улыбку Чимина. — Обычная роща. За нашими спинами фыркнул Намджун. — Тебе нравится? — быстро спросил Чимин. Зелень его глаз идеально подходила к цвету травы между моими пальцами, а янтарные искорки напоминали лучи солнца, пробивавшиеся сквозь густую листву деревьев. Даже его маска, всё еще странная и чужая для меня, вписывалась в цвета этой поляны, — будто это место было когда-то создано специально для Чимина. Я мог бы изобразить его на холсте именно здесь, в его зверином обличье, а он бы сладко дремал в высокой траве. — Что? — спросил я, не расслышав его вопроса. — Тебе здесь нравится? — повторил он, улыбаясь. Я шумно выдохнул и будто впервые осмотрел поляну. — Да. Он рассмеялся. — И это всё? Только «да»? — А ты предпочёл бы услышать многословную благодарность? Ты этого хотел бы, верховный правитель? — О, я понял. Суриэль не сказал тебе самого важного. Он улыбнулся, и от этого я посмелел. — Он сказал, что ты любишь, когда тебя гладят по шерсти, и если я буду умницей, я сумею тебя приручить. Чимин запрокинул голову к небу и громко рассмеялся. Я тоже не смог сдержать смеха. — Я же могу и умереть от шока, — отозвался Намджун за нашими спинами. — Ты как будто только что пошутил, Чонгук. Я развернулся к нему, холодно улыбнувшись. — Ты не хочешь знать, что именно суриэль рассказал о тебе? Я вскинул бровь, и Намджун поднял руки вверх, признавая своё поражение. — Плачу золотом за то, чтобы узнать, что суриэль рассказал о Намджуне, — промолвил Чимин. Послышался звук откупоренной бутылки, а затем — как Намджун пьет вино. — Уже погладили по шерсти, — тихонько рассмеялся он. Глаза Чимина всё ещё блестели от смеха, когда он взял меня за локоть, поднимая на ноги. — Пойдём, — сказал он, кивая на маленький ручеёк у подножия холма. — Я хочу тебе кое-что показать. Я поднялся. Намджун остался сидеть на покрывале и лишь отсалютовал нам бутылкой вина. Он отпил ещё, а затем лёг на спину и стал разглядывать зелёный шатёр у себя над головой. Каждое движение Чимина было чётким и выверенным, сильные мускулистые ноги легко преодолевали расстояние, находя путь между высоких деревьев, перепрыгивая маленькие ручьи, поднимаясь на пологие холмы. Мы остановились на вершине одного из них, и я замер от восторга. Перед нами на поляне, в окружении высоких деревьев, раскинулось серебристое озеро. Даже на далеком расстоянии я видел, что в нём мерцает не вода, а что-то более редкое и драгоценное. Чимин схватил меня за руку и потянул за собой вниз. Его загрубевшие пальцы слегка царапали мне кожу. Отпустил он меня, только чтобы одним движением перепрыгнуть большой корень дерева и направиться к воде. Мне осталось лишь стиснуть зубы, подтянуться, перелезть через этот корень и пойти за ним. Он присел на корточки у воды и зачерпнул её в пригоршню. А затем наклонил ладонь, выпуская из неё жидкость. — Взгляни, — прошептал он. Серебристая искрящаяся струя падала в воду, образуя на её поверхности кольца, переливавшиеся всеми цветами радуги. — Это похоже на звездное сияние, — выдохнул я. Чимин улыбнулся и снова зачерпнул в пригоршню воды. — Это и есть звёздное сияние, — сказал он, глядя на мерцающее чудо в своих ладонях. — Невозможно, — сказал я, сдерживая желание подойти ближе к воде. — Это Прифия. Здесь, согласно вашим легендам, нет ничего невозможного. — Но как? — спросил я, не в силах отвести взгляд от серебряного сияния, переливавшегося голубыми, красными, розовыми и жёлтыми красками. — Не знаю — я никогда не спрашивал, а мне никто не объяснял. Когда я так и замер, любуясь озером, он рассмеялся, заставляя меня отвлечься. И я увидел, как он расстегивает свою тунику. — Прыгай, — в глазах Чимина мерцало лукавое приглашение. Плыть обнажённым, наедине. С Высшим Лордом. Я покачал головой, попятившись. Его пальцы остановились на второй пуговице от воротника. — Ты не хочешь узнать, каково это, на что похоже? Я не знал, что он имеет в виду: плавание в звёздном свете или плавание с ним. — Я… нет. — Ну ладно. Застегивать тунику он не стал, оставляя обнажённой золотистую кожу и перекатывающиеся под ней мышцы. — Зачем ты привёл меня сюда? — спросил я, с усилием отводя взгляд от его груди. — В детстве это место было моим любимым убежищем. — И как давно это было? — не удержался я, чтобы не спросить. Он искоса посмотрел на меня. — Очень-очень давно. — Чимин говорил так тихо, что я неловко переступил с ноги на ногу. И правда «очень-очень», если он был мальчиком во время Войны. Что ж, начав с откровенного вопроса, я не видел смысла останавливаться. — С Намджуном всё в порядке после вчерашней ночи? Сегодня он снова подшучивал и насмехался. Но я не забыл, как его вывернуло, когда он увидел покалеченного фэйри. — Ночью он… плохо среагировал. Чимин пожал плечами, однако ответил мягким тоном: — Намджун… Намджун пережил в своей жизни такое, что ему тяжело даются события, подобные тем, что происходили прошлой ночью… Я не только о его шраме и глазе, хотя, думаю, прошлая ночь оживила и те воспоминания. Чимин замолчал и потер шею. Я терпеливо ждал, когда он заговорит снова. Веселье в его глазах исчезло, плечи опустились под древней тяжестью воспоминаний. Это чувствовалось во всей его осанке, в глазах. — Намджун — младший сын Высшего Лорда Двора Осени. Я замер. — Младший из семи братьев. Двор Осени… Гнездо головорезов. Он прекрасен, но семеро братьев видели друг в друге только соперников, так как титул должен был унаследовать не старший, а сильнейший из них. Это одинаковый закон для Дворов Прифии. Намджун никогда не стремился к этому титулу, не желал стать коронованным Лордом, поэтому всю свою юность он делал то, что не подобает сыну Высшего Лорда: путешествовал по Дворам, заводил дружбу с сыновьями других Высших Лордов. — Глаза Чимина заблестели. — А еще тратил время на омег, которые были ничуть не похожи на знать Двора Осени. Чимин на мгновение замолчал, и я сам почти ощутил его грусть, прежде чем он продолжил свой рассказ: — Намджун влюбился в фэйри и уже планировал сделать ему предложение. Но отец считал такой брак крайне неприемлемым для их родословной. Намджун объявил, что для него важна любовь, а не аристократическое происхождение избранного. Он считал свою пару достойным и говорил, что всё равно они будут вместе и он покинет отцовский двор. Пускай братья бьются за власть. Чимин тяжело вздохнул. — Но отец Намджуна всё решил по-своему. Правитель Двора Осени собственноручно убил жениха сына. На глазах у Намджуна. Двое самых старших братьев держали его, заставляя смотреть на это. Что-то словно перевернулось у меня внутри, и я прижал руку к груди. Мне трудно было даже представить, какой груз потери давит на Намджуна. — Намджун покинул семью. Он проклял своего отца, навсегда отрекся от своего титула и Двора Осени, просто пошел куда глаза глядят, не думая о мести. Титул давал ему определенную защиту, без него же Намджун стал уязвим. Его братья решили избавиться от соперника. Трое двинулись по его следам, намереваясь убить Намджуна. Из тех троих вернулся ко Двору только один. — Намджун… убил их? — Убил одного, — сказал Чимин. — Второго убил я, когда они пересекли границы моей территории, где я уже был Высшим Лордом и имел право делать то, что считал нужным, с теми, кто угрожал миру моих земель. Очень холодное, жестокое признание. — Я объявил Намджуна своим подданным, сделал его своим эмиссаром, так как у него уже было немало друзей при разных Дворах, и язык у него хорошо подвешен… в отличие от меня… Мне это дается непросто. С тех пор он остается здесь. — А приходилось ли ему как посланнику, — начал я, — когда-нибудь иметь дело с отцом? Или с братьями? — Да. Его отец так никогда перед ним и не извинился, а его братья слишком боятся меня, чтобы причинить ему вред. И намека на презрение, одна лишь ледяная правда. — Однако он до сих пор помнит, что они сотворили с его возлюбленным и что пытались сделать с ним. Пусть даже делает вид, что забыл. Все это не оправдывало отношения Намджуна ко мне: слов, поступков и даже предложения меня убить. Впрочем, теперь я хотя бы знал его страшную историю. Мне стали понятны стены и преграды, которые Намджун возвел вокруг себя. Мое тело показалось мне слишком хрупким, чтобы вместить такую большую боль. Я посмотрел на озеро с мерцающим звездным сиянием и тяжело вздохнул. Надо было сменить тему разговора. — А что будет, если я выпью этой воды? Чимин напрягся на мгновение, а затем расслабился, словно обрадовался возможности отвлечься от давней печали. — По легендам, будешь счастлив до своего последнего вздоха. Думаю, нам обоим не помешал бы бокал такой воды. — Мне не хватило бы и всего озера, — сказал я, и Чимин рассмеялся. — Две шутки за один день — это настоящее чудо, посланное мне Котлом. Я тоже улыбнулся. Он подошел на шаг ближе ко мне. Чувствовалось, он усилием воли отодвинул от себя грустные и страшные события, касавшиеся Намджуна. В его глазах отражалось звездное сияние. — А чего бы хватило, чтобы сделать тебя счастливым? Я почувствовал, что краснею от шеи до лба. — Я… я не знаю. Я и вправду не знал — никогда даже не думал о чем-то, кроме счастливых браков для родни, достаточного количества еды для нас с отцом и свободного времени для того, чтобы научиться рисовать. — Хм, — протянул он с лукавой улыбкой, не отступая: — А как насчет того, чтобы позвонить в голубые колокольчики? Ленты из солнечного света? Или ожерелье из лунного сияния? Настоящий Высший Правитель Прифии. А по сути — Высший Правитель Обмана. И он знал… он знал, что я откажусь, что смущусь, оставшись с ним наедине. Нет. Я не дам ему насладиться моим смущением. С меня хватит этого чувства, хватит быть парнем, закованным в ледяные оковы горечи. Я мило улыбнулся Чимину, изо всех сил делая вид, что в животе у меня не крутит от страха. — Было бы неплохо поплавать. Я не дал себе времени передумать. И немало гордился тем, что пальцы у меня не дрожали, когда я снимал сапоги, расстегивал тунику и штаны и сбрасывал их на траву. Мое белье было довольно приличным, чтобы не демонстрировать лишнего. Я остановился на травянистом берегу, но не отпускал его взгляда. Теплый ветерок целовал обнаженную кожу моего живота. Очень медленно его взгляд скользнул ниже, ниже, затем снова вверх. Он рассматривал меня, срывая взглядом остатки одежды, оставляя совсем голым. Наши глаза встретились. Лениво улыбнувшись, Чимин принялся и сам раздеваться. Он не спешил. Блеск в его глазах стал хищным и голодным. Я отвел взгляд и, прежде чем зайти в сияющую воду, воспользовался возможностью, чтобы взглянуть на его широкую грудь, перевитые мышцами руки и длинные сильные ноги. Телосложением он был совсем не похож на Седжуна, тело которого застряло между мальчиком и мужчиной. Великолепное телосложение Чимина усовершенствовали века битв и жизни в жестоком мире. Озеро было приятно теплым, и я заходил в него все глубже. Немного проплыл, а потом завис в светящейся жидкости. Она была гуще и нежнее воды. Меня словно завернули в теплый шелк. И я так увлекся ощущением пропускания серебристой жидкости сквозь пальцы, что не заметил, как Чимин оказался рядом со мной. — Кто научил тебя плавать? — спросил он, а затем нырнул с головой в серебристую жидкость. И вынырнул улыбающийся. По его золотой маске стекали струйки мерцающего звездного сияния. Я не рискнул окунуться, не уверенный, что он шутил, когда говорил, что светящаяся жидкость сделает меня счастливым, если я её глотну. — Кто научил тебя плавать? — повторил он свой вопрос. — Сам научился. Когда мне было двенадцать, я смотрел, как деревенские дети плавают в озере, а потом и сам принялся учиться. И это был мой самый ужасный опыт. Пока учился, чуть ли не пол-озера выпил. Однако я одолел свою слепую панику и ужас, сумел совладать с движениями и поверить в себя. Умение плавать я считал очень важным навыком. Я слышал о людях, которым оно спасало жизнь, но никак не думал, что когда-нибудь буду плавать в звездном сиянии. Чимин снова нырнул, а когда вынырнул, провел рукой по своим золотым волосам и спросил: — Как твой отец потерял свое состояние? — А ты как об этом узнал? Чимин фыркнул: — У тех, кто происходит из крестьянских семей, произношение совершенно другое. Крестьяне не говорят, как ты. Я хотел было прокомментировать его снобизм, но не стал. Мог ли я упрекать Чимина за его наблюдательность? — Моего отца называли Принцем Купцов, — ответил я, пропуская сквозь пальцы странный шелк озера. Жидкость почти не оказывала сопротивления — теплая и легкая, словно воздух, она смывала напряжение тела. — Значит, в прошлом твоя семья была очень богата? — спросил Чимин. — Титул еще не означает богатства. Отец унаследовал этот титул от своего отца, а тот — от своего. Однако за ним скрывалось три поколения должников. Отец годами искал пути, как облегчить бремя тех долгов, а когда нашел возможность выплатить все долги разом, вопреки рискам ухватился за нее. — Я проглотил ком в горле. — Восемь лет назад он вложил все наши средства в три корабля, плывших в Бхарат за бесценными специями и одеждой. — Рискованная затея, — нахмурил брови Чимин. — Надо знать, как добираться, иначе можно врезаться в скалы. Обычно судна туда идут окружным путем, несмотря на то что это значительно дольше. — А отец этого не сделал. Наседали кредиторы, у него просто не было времени. Поэтому он рискнул отправить корабли прямым путем к Бхарату. До которого они не добрались… Я наклонил голову, опуская волосы в озеро, чтобы смыть воспоминание о выражении отцовского лица в тот день, когда мы получили убийственные для нас новости. — Когда корабли затонули, кредиторы окружили его, как стая волков. И рвали, пока от него не осталось одно только оскверненное имя да несколько золотых монет, чтобы купить тот коттедж в деревне. Мне было одиннадцать. Мой отец после этого потерял надежду. Я не смог озвучить финальный отвратительный момент о том кредиторе, который вместе со своими приспешниками искалечил отцу ногу. — Именно тогда ты начал охотиться? — Нет, хоть мы и переехали в коттедж, деньги окончательно кончились только через три года, — сказал я. — Охотиться я начал, когда денег не стало совсем. Мне тогда исполнилось четырнадцать. Его глаза замерцали — ни намека на того воина, что вынужден был нести бремя ответственности Высшего Лорда. — А теперь ты здесь. Чему еще тебе пришлось учиться самостоятельно? Возможно, из-за магии волшебного озера или благодаря искренности его интереса я улыбнулся и рассказал ему обо всех тех годах, что провел в лесу.***
Уставший, однако очень довольный после нескольких часов плавания, а затем еще и обеда и отдыха на поляне, я все поглядывал на Намджуна, когда после полудня мы двинулись обратно к поместью. Мы ехали по широкому лугу, заросшему сочной весенней травой. Чимин оказался впереди нас, я же намеренно придержал коня, чтобы поравняться с Намджуном. Его металлический глаз прищурился, второй беспокойно поглядывал на меня. — Что? Этого вопроса было достаточно, чтобы не напоминать ему о страшном прошлом. Я тоже ненавидел, когда меня жалели. А он даже не знал меня, и поэтому мои самые искренние слова — в душе я искренне сочувствовал ему — вызвали бы лишь презрение и насмешки. Я дождался, пока Чимин отъедет на достаточное расстояние, когда даже его острый фэйский слух не сможет услышать моих слов. — Я так и не поблагодарил тебя за совет насчет суриэля. Намджун напрягся. — Неужели? Я посмотрел вперед на Чимина, который спокойно ехал себе впереди нас на коне. Конь, казалось, даже не чувствовал веса своего могучего всадника. — Если ты все еще желаешь моей смерти, — сказал я, — попробуй в следующий раз приложить для этого больше усилий. Намджун шумно выдохнул. — У меня не было дурных намерений. Я выразительно посмотрел на него. — Но слезы не лил бы, — добавил он. И не соврал. — Впрочем, то, что с тобой случилось… Я пристально посмотрел на него. — Я пошутил, — прервал его я, едва усмехнувшись. — Ты же не можешь так легко простить мне то, что я отправил тебя в очень опасные места. — Нет, не могу. Легко простить такое невозможно. Мне и сейчас хочется задать тебе хорошую трепку за то, что не предупредил меня о суриэле. Но и тебя я могу понять. Кто я для тебя? Самоуверенный смертный парень, который убил твоего друга. И теперь этот парень живет с тобой под одной крышей. И тебе так или иначе приходится с ним общаться. Я все понимаю, — повторил я. Он молчал так долго, что я потерял надежду получить от него ответ. Но как раз в ту минуту, когда я решил пришпорить коня, Намджун заговорил: — Чим рассказал мне, что первым выстрелом ты спасал суриэля, а не себя. — Мне показалось, что так будет правильнее. Взгляд, который он на меня бросил в то мгновение, был более задумчивым, чем когда-либо. — Я знаю немало фэйской знати и фэйри других сословий, которые бы не стали беспокоиться о спасении какого-то там суриэля. Он снял что-то у себя с пояса и бросил мне. Я едва удержался в седле, когда попытался поймать… охотничий нож с инкрустированной драгоценными камнями рукоятью. — Я слышал, как ты кричал, — промолвил он, пока я разглядывал лезвие. Я никогда еще не держал в руках такого изысканного оружия с таким идеальным балансом. — И я колебался. Поэтому побежал к тебе не сразу. Чимин успел тебя спасти. Но я все равно нарушил свое слово, помедлив те несколько секунд. Он указал подбородком на нож. — Он твой. Не втыкай его мне в спину, пожалуйста.
