Ты меня теряешь

Глава 3 Хотя Флёр и прожила в «Норе» уже месяц, она могла по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз гуляла по окрестностям. Конечно, она проводила время в переднем дворе и в саду за домом, но вокруг простирались обширные поля, леса, фруктовые сады и бесчисленное множество других мест для исследований, и всё это было надежно скрыто от посторонних глаз защитными чарами, покрывающими земли Уизли. Когда она только приехала сюда с Биллом, то пыталась вытащить его на улицу, чтобы он всё ей показал, но он откладывал это, а затем миссия и вовсе забрала его. Что ж, теперь он явно изо всех сил старался наверстать упущенное. Когда он привел её к маленькому сараю своего отца, Флёр подумала, что он собирается взять пару метел, чтобы показать ей окрестности с воздуха. Вместо этого он вытащил корзинку для пикника, которую приготовил рано утром, пока она ещё спала. Затем они отправились по тропинке к фруктовому саду позади «Норы». Сад был окружен высокими яблонями, скрывающими его от глаз со стороны самого дома. Они прошли по грунтовой дорожке под магически вырезанной деревянной аркой и оказались посреди безмятежного пейзажа. Это было прекрасно, словно сошло со страниц книги сказок, которые мама читала ей в детстве. Яркое солнце освещало сад, а над головой беззаботно порхали всевозможные бабочки и красноперые северные кардиналы. И если этого было недостаточно, чтобы заставить Флёр хоть что-то почувствовать, то Билл уделял ей необычайно много внимания. Он постоянно смотрел на её лицо, пытаясь оценить реакцию на окружающий мир. Всякий раз, когда он видел её улыбку, он улыбался в ответ. Это было мило, хотя и немного неловко. Это напомнило Флёр о том, как он вел себя, когда они только начали встречаться, и совершенно не походило на последние несколько месяцев. Как бы она ни была не уверена в своих чувствах к Биллу — и к Гарри — она всё равно оценила этот жест. Это было всё, чего она когда-либо хотела от Билла, но она просто не знала, слишком ли уже поздно или нет. — Я хочу показать тебе одно идеальное место, — улыбнулся Билл. Он протянул ей руку, и Флёр приняла её. Он радостно повел её за собой, греясь в лучах солнца и наслаждаясь присутствием Флёр рядом с ним. Они прошли через большую часть фруктового сада, пока не достигли его дальнего конца, расположенного вдали от «Норы». И хотя тропинка продолжала идти прямо ещё какое-то расстояние, пока не проходила под очередной аркой, Билл вместо этого свернул с пути и потянул её к густому скоплению деревьев. Земля под ногами заросла кустарником и ежевикой, но когда они подошли ближе, Флёр поняла, что там есть едва заметная узкая тропка, по которой они могли пройти. Биллу пришлось отпустить её руку, чтобы провести её за собой гуськом. Он придерживал для неё ветви деревьев, чтобы она могла легко пройти, и как только она это сделала, то почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Они оказались на поляне, куда меньшей по размеру, чем фруктовый сад, но гораздо более красивой. Поляна была окружена белыми полевыми цветами, лавандой и высокой, крепкой травой, а в самом центре находился большой пруд. Старые бревна были вырезаны в виде скамеек и расставлены вдоль кромки воды, давая им возможность присесть и отдохнуть. Пожалуй, это было одно из самых красивых мест, которые Флёр когда-либо видела. Она посмотрела на Билла и увидела яркую улыбку на его лице. — Ну как? — спросил он. — Невероятно, — восхищенно выдохнула Флёр. — Я и не знала, что так близко есть подобное место. — Ну да, — Билл слегка поморщился. — Я собирался показать тебе его, но... — Он с шумом выдохнул и покачал головой. — Я был глупцом. Я больше никогда не совершу ошибку, отодвигая тебя на второе место в своей жизни. Флёр лишь кивнула в ответ. Было трудно отвечать Биллу, когда он говорил ей такие вещи. Выплескивать накопившиеся эмоции по поводу того, как он постоянно оставлял её, не принесло бы им обоим никакой пользы теперь, когда Билл признал свои ошибки и пытался всё исправить. Но она также не могла сказать, что теперь всё было в порядке. Они сели на одну из скамеек, и Билл поставил корзинку для пикника на землю между ними. Он достал огромный выбор продуктов — в основном то, что она ела дома, во Франции. Там была большая буханка хлеба с хрустящей корочкой, отдаленно напоминающая багет; свежие фрукты, такие как вишня, сливы и инжир; маленькие баночки со сливочным маслом и мёдом; нарезанная ветчина и половина жареной курицы; сыры с голубой плесенью, камамбер и бри; и даже пара бутылок вина с бокалами. Билл двигался легко и грациозно, раскладывая угощение на скамейке между ними. Флёр была рада этому расстоянию между ними; она надеялась, что это поможет ей привести мысли в порядок. Когда всё было накрыто, он жестом пригласил её приступить к еде. Пока Флёр с помощью палочки нарезала хлеб и брала предложенным ножом толстый кусок масла, Билл разлил им вино. — Я нашел это место, когда обновлял защитные чары «Норы» сразу после выпуска, — непринужденно объяснил ей Билл. — Кто-то, должно быть, нашел его до меня, потому что эти скамейки уже были здесь, но они находились в таком ужасном состоянии, что, подозреваю, это был кто-то из предыдущего поколения Уизли. Я часто приходил сюда отдохнуть после рабочего дня, просто глядя в небо на заходящее солнце. — Это, должно быть, идеальный вид, — счастливо вздохнула Флёр. Небо над ними было совершенно открытым, и оранжевое свечение заходящего солнца лишь частично скрывалось бы листвой деревьев вокруг. Судя по тому, что она видела, на западе не было ничего, кроме полей и прудов, так что ничто не загораживало бы обзор. — Так и есть, — согласился Билл. — Может быть... — он запнулся на секунду, но быстро продолжил. — Может быть, мы могли бы начать приходить сюда чаще. Я знаю, что с моей мамой бывает сложно справиться — именно поэтому я в свое время и съехал. Это может стать нашим особенным местом. Их особенное место. У них никогда раньше не было ничего подобного. Учитывая, сколько времени отнимала работа, у них почти не оставалось времени, чтобы найти приятное место, где они могли бы расслабиться вдвоем. Конечно, у них были привычные места для свиданий — места, в которых они не были уже больше полугода, — но у них никогда не было своего собственного уголка. — Мне бы этого хотелось, — призналась Флёр. — Было бы здорово отдыхать от язвительных комментариев в «Норе» после долгого рабочего дня. Рука Билла в одно мгновение оказалась на её плече, привлекая взгляд Флёр к его лицу. — Мне так жаль, что я оставил тебя здесь одну, Флёр, — снова сказал он; его глаза выдавали всю искренность этих слов. Флёр не выдержала; она отстранилась от него. На лице Билла мелькнуло выражение боли, но он довольно быстро его скрыл. — Прости... — Хватит извиняться, — перебила Флёр. Она больше не могла выносить его извинений сегодня. Они оба знали, что ему есть за что просить прощения; эти постоянные повторения лишь напоминали Флёр о тех одиноких месяцах и ночных ссорах, которые у них были. — И... — Билл остановил себя, прежде чем снова успел извиниться, но всё же усмехнулся над собой. — Хорошо, — ответил он. — Что ж, тогда давай поговорим о чем-нибудь другом. Как работа? Глурдак наконец вытащил голову из задницы и передал тебе проект с зачарованным буром? Флёр улыбнулась и принялась всё ему рассказывать. Во время её рассказа Билл задавал меткие вопросы и делал проницательные комментарии о положении дел в Гринготтсе и реалиях работы с гоблинами. Было так приятно, когда рядом находился тот, с кем можно поговорить о работе, кто действительно понимает все нюансы наложения чар и может делать логические выводы ещё до того, как Флёр придется их объяснять. Каждое мгновение Билл был внимательным, заботливым и чутким. И всё же, глядя на него, Флёр не чувствовала, чтобы её сердце пело так, как она этого ждала.

*****

— Обещаю, я скоро вернусь, — сказал Билл, целуя Флёр в лоб. После того первого поцелуя по возвращении он больше не пытался повторить это. Вместо этого его прикосновения стали гораздо более сдержанными, и Флёр была этому благодарна. — Хорошо, — пробормотала она в ответ. Молли и Артур уже ждали у камина, когда Билл и Флёр вошли на кухню. Артур слегка улыбнулся Флёр, но улыбка Молли была куда более натянутой. Она, не теряя времени, потянула Билла к себе и удалилась через летучий порох, даже не попрощавшись с Флёр. Флёр гадала, что Молли, должно быть, о ней думает, зная, что она до сих пор не дала её старшему сыну ответа на его предложение. Флёр ушла с кухни и вернулась в свою комнату. Ну, то есть в их с Биллом комнату, но он спал в ней только первые две ночи после их переезда сюда и прошлую ночь. Его детские вещи всё ещё заполняли шкафы и ящики стола, но почти всё остальное принадлежало Флёр. День с Биллом прошел чудесно. После пикника он показал ей больше окрестностей. Они гуляли часами, пока ему не пришло время отправляться в Штаб-квартиру, чтобы отчитаться перед Орденом. Он очень извинялся — хотя после её утреннего замечания он не делал этого вслух — за то, что ему нужно идти туда, но ему необходимо было доложить о своей миссии и объяснить им, что он больше не будет участвовать в их делах в будущем. К тому времени, как они вернулись в дом, оба устали, физически и эмоционально, от разговоров и ходьбы. Взяв сменную одежду, Флёр поспешила в душ, смыла с себя весь пот и грязь, а затем переоделась в легкий, струящийся желтый сарафан. Освежившись и бросив грязную одежду у себя в комнате, Флёр остановилась на лестничной площадке «Норы». Сегодня она не видела ни Рона, ни Джинни, и, если бы ей пришлось угадывать, они оба были с Гарри. Она взглянула вверх по лестнице, в сторону чердака: там находилась комната Рона, и именно там, скорее всего, был Гарри. Ей нужно было хотя бы поблагодарить его за то, что он присматривал за ней прошлой ночью. Что сказать ему помимо этого, она не совсем представляла. Но прежде чем она успела начать подниматься, внизу с грохотом распахнулась дверь. — Мам! — позвал Рон. Флёр медленно начала спускаться. Свернув на последнем повороте, она заметила внизу в гостиной Рона, Джинни и Гарри. Все они смотрели на неё снизу вверх, возможно, думая, что это Молли. Как обычно, на лицах Джинни и Рона отчетливо читались привычное общее презрение и похоть. Флёр задавалась вопросом, неужели Гарри действительно никогда не рассказывал никому из своих друзей, что они встречались; хотя она была почти уверена, что он этого не делал, пока они были вместе, теперь он точно не был обязан хранить этот секрет. Однако, учитывая откровенное восхищение Рона её длинными ногами и декольте, он, вероятно, не подозревал о том, что она и его лучший друг когда-то были парой. Несмотря на дискомфортные взгляды брата и сестры, глаза Флёр скользнули мимо них, отыскивая лицо Гарри. Он смотрел на неё так же пристально, как и Рон, но в его взгляде не было похоти; он был горько-сладким. На его губах играла легкая улыбка, но в глазах читалась глубокая печаль. Гарри всегда был открытой книгой. Это было одним из тех качеств, за которые Флёр по-настоящему любила его. — Молли и Артур ушли, — негромко объяснила Флёр, не сводя глаз с Гарри. Он продолжал смотреть на неё мгновение, пока голос Джинни не вырвал его из раздумий. — А где тогда Билл? — резким тоном спросила Джинни. — С ними, — ответила Флёр. — Я не знаю, когда они вернутся. — Уф, — проворчала Джинни. — Могли бы хоть сказать нам. — Всё нормально, — успокоил её Гарри. Как только он заговорил, Флёр почувствовала, что навострила уши, точно так же, как прошлой ночью. Каждый сладкий слог звучал для неё идеальной нотой. Он повернулся к Флёр: — Мы как раз собирались захватить сэндвичи и пойти к пруду за холмом. Разговор о еде и пруде, казалось, вывел Рона из его похотливого транса. — Да, — возбужденно закивал он. — Можешь пойти с нами, если хочешь. Флёр могла только представить, какие извращенные мысли сейчас крутились в голове Рона. У неё с собой было несколько купальников: одни весьма откровенные, другие поскромнее. Несколько более открытых она купила с намерением покрасоваться перед Биллом, но они так и не съездили на пляж, как он ей обещал. Честно говоря, Флёр знала, что легко стерпит пялящегося Рона, лишь бы провести побольше времени с Гарри. Видя его здесь, она вспоминала о том, как сильно её к нему тянуло, и шанс пообщаться с ним подольше был тем, чего она отчаянно желала. И, возможно, это помогло бы ей разобраться в своих чувствах к нему и Биллу. — Хорошо, — согласилась Флёр, проигнорировав шепот Джинни, которая отчитала Рона за то, что он пригласил «французскую гарпию». Флёр с удовольствием отметила, что Гарри слегка ощетинился при этом оскорблении, хотя Джинни, похоже, этого не заметила. — Я только схожу за купальником. — Встретимся на улице, — пробурчала Джинни, утаскивая Рона за собой из дома. Флёр бросилась в свою спальню и стала рыться в одежде в поисках купальников. Она сразу же отбросила самый откровенный, а также тот сплошной купальник, в котором участвовала во втором испытании Турнира Трёх Волшебников. В итоге она остановила свой выбор на желтом слитном купальнике, который полностью открывал спину и бока груди. Он был достаточно скромным, чтобы она не чувствовала себя совершенно беззащитной перед взглядами Рона, но, как она надеялась, достаточно привлекательным, чтобы поймать взгляд Гарри. При этой мысли Флёр замерла. Неужели она действительно пыталась заставить другого мужчину смотреть на неё так, в то время как всё ещё была с Биллом? От стыда она наложила несколько чар изменения, чтобы сделать купальник немного скромнее и чтобы он лучше закрывал её формы. Флёр быстро надела купальник, а поверх снова накинула свой сарафан. Выходя, она прихватила одно из своих пушистых полотенец и большое пляжное полотенце, которое брала с собой на отдых с семьей. Затем она поспешила вниз по лестнице, намереваясь как можно скорее догнать троицу. Вместо того чтобы, как планировалось, выскочить за дверь, Флёр резко затормозила у подножия лестницы, увидев, что Гарри ждёт её. В свете вечернего солнца Гарри выглядел невероятно красивым. Казалось, на нём была часть его школьной формы: белоснежная рубашка на пуговицах и хорошие брюки, штанины и рукава которых были закатаны. На нём и его одежде было немного грязи — возможно, в какой-то момент Молли попросила его, Рона и Джинни поработать во дворе. Взгляд Гарри уже был устремлен на неё, когда она появилась в поле зрения. Она помнила, как легко раньше было понять, о чем он думает, просто взглянув на его лицо; теперь же она чувствовала себя гораздо менее уверенной в своих аналитических способностях, когда дело касалось его. Казалось, за его глазами, изучающими её, шла война эмоций, но он, похоже, пытался подавить их и не дать им вырваться на поверхность. Независимо от того, о чем он сейчас думал или что чувствовал, Флёр не нравилось, что он, кажется, пытается скрыть это от неё. Это отражало дистанцию, которая выросла между ними за те годы, что они не общались, и тот факт, что Флёр была с другим мужчиной. — Привет, — наконец сказал Гарри после нескольких секунд молчания. — Рон и Джинни ушли вперед, — произнес он, и на его губах появилась слабая улыбка. — Я подумал, что мне стоит остаться, чтобы показать тебе, куда мы идём. — Это очень... мило с твоей стороны. Мерлин, почему она так звучит? Неужели ей суждено вечно быть такой неловкой рядом с ним? На лице Гарри промелькнуло странное выражение, но оно исчезло в одно мгновение. — Пойдем, — сказал он, отталкиваясь от стены, на которую опирался. Молчание возобновилось, когда они вышли из «Норы» на солнечный свет. В платье без рукавов Флёр было приятно чувствовать его на своей коже. Её наследие вейлы естественным образом тянуло её к теплым местам, и день на солнце был идеальным способом освежиться после бесконечной работы в недрах Гринготтса. Гарри, казалось, это тоже нравилось. Судя по его легкому загару, Флёр предположила, что в последнее время он проводил гораздо больше времени на свежем воздухе. Она задалась вопросом, не приводил ли он в порядок сад в доме своих родственников? — Уже нет, — ответил он, слегка покачав головой. Флёр густо покраснела, осознав, что озвучила вопрос, крутившийся у неё в голове. Она даже не заметила, как начала говорить, пока не стало слишком поздно. Что ж, теперь отступать было некуда. — Ты больше с ними не живешь? — неуверенно спросила Флёр, зная, насколько это щекотливая тема. — Нет, — ответил он. — Я переехал в дом моего крестного, в Штаб-квартиру. — Это замечательно, — лучезарно улыбнулась Флёр. Хотя в то время его крестный был в бегах, Гарри в конце концов всё ей о нём рассказал. У неё так и не было возможности познакомиться с ним лично, но он казался порядочным человеком. По крайней мере, он был последним кусочком семьи, который остался у Гарри. — Как Сириус? — С каждым годом всё лучше, — улыбнулся Гарри. — Ему удалось снова починить свой старый мотоцикл. Он обожает брать меня с собой в долгие поездки, как они это делали с моим отцом. Он даже научил меня водить. Сказал, что со временем достанет мне мой собственный байк, но я думаю, он просто хотел, чтобы я мог довезти его домой, если он слишком наберется, чтобы сесть за руль самому. Флёр тихо рассмеялась. Это звучало в духе Сириуса. — В любом случае, сейчас всё идет гораздо лучше, — закончил Гарри. — Я рада, — искренне произнесла Флёр. — Мало кто прошел через столько же, сколько ты. Ты заслуживаешь немного счастья в своей жизни. Гарри попытался улыбнуться ей в ответ, но улыбка превратилась в гримасу, а затем и вовсе сошла с его лица. Только тогда Флёр поняла, что́ именно она только что сказала.

*****

Флёр потратила неделю на выбор подходящего места. Оно должно было находиться где-нибудь подальше от замка. Поскольку через несколько дней все студенты готовились к отъезду, в школе царил хаос: друзья пользовались последней возможностью провести время друг с другом. Ей хотелось поговорить с Гарри наедине, без риска, что кто-то их подслушает. Этим требованиям отвечали лишь несколько мест, и проще всего было выбрать что-то на улице, где они смогли бы заметить любого приближающегося к ним человека. Хотя Флёр могла выбрать множество мест для разговора с Гарри, лишь одно из них имело для них особое значение. Это было их любимое место для совместных выходных, ведь там они могли уйти далеко от замка и побыть в уединении. Дальний берег Черного озера редко посещался студентами, и он стал одним из частых мест встреч Гарри и Флёр. Сегодня утром она послала Гарри письмо с просьбой встретиться здесь после обеда. Там был небольшой каменистый участок у маленького холма, где они пару раз устраивали пикники, идеально подходящий для запланированного ею разговора. Уже не в первый раз Флёр спрашивала себя, правильно ли она поступает. Разум говорил ей «да», но... — Флёр? Флёр едва не подпрыгнула от неожиданности, когда раздался голос Гарри. Она была так погружена в свои мысли, что не услышала, как он подошел. Он обогнул один из огромных валунов с сияющей улыбкой на лице. Одного этого было достаточно, чтобы у Флёр едва не скрутило живот от тошноты. — Привет, — поморщилась Флёр, не в силах выдавить из себя убедительную улыбку, как планировала. По лицу Гарри было видно: он понял, что что-то не так. Он быстро подошел к ней, и в его глазах читалось беспокойство. — Ты в порядке? Дома что-то случилось? — обеспокоенно спросил он. Флёр заколебалась. Она была не в порядке, но не хотела говорить ему об этом. Это сделало бы всё еще сложнее, чем нужно. Последние две недели она только и думала о том, как расстанется с Гарри. Она вот-вот должна была стать взрослой и выйти в большой мир, а ему предстояло еще столько лет учиться в школе. Их отношения не выдержали бы, если бы им пришлось находиться на огромном расстоянии друг от друга большую часть года, вплоть до его выпуска. К тому же, расстояние между Англией и Францией затруднило бы их встречи даже в свободное время. Флёр скоро найдет работу, а Гарри застрянет у своих родственников, которые, как он ей рассказывал, абсолютно и во всех смыслах ненавидели магию. В лучшем случае они смогут видеться три-четыре недели в году в течение следующих трех лет. Как отношения могут пережить такое, даже если в них столько же любви, сколько у них? Эмоции уже начали брать над ней верх. Горло сдавило, а глаза наполнились невыплаканными слезами, но Флёр заставила себя взять в руки, прежде чем снова заговорить. Не было никаких красивых слов, способных спасти положение, да Гарри и не захотел бы их слышать, даже если бы она попыталась их произнести; он был прямолинейным человеком, и Флёр глубоко ценила в нем это качество. Она не стала бы оказывать ему медвежью услугу, завуалировав суть этого разговора. — Я думаю, нам стоит расстаться, — выпалила Флёр, прежде чем успела себя остановить. От одних только этих слов ей захотелось снова разрыдаться, как она сделала это сегодня утром, осознав, что именно в этот день ее первые настоящие отношения подойдут к концу. Это казалось такой ужасной ошибкой, но она просто не видела другого выхода. Даже если ее сердце кричало ей заключить его в объятия и забыть обо всем своем плане, разум твердил, что их отношения не переживут болезненную разлуку, которая им предстоит; лучше уйти на высокой ноте, чем наблюдать, как то, чем она так дорожила, приходит в упадок. Гарри несколько секунд стоял в шоковом оцепенении, пока его мозг тщетно пытался переварить ее слова. Флёр не нужно было представлять, какое горе разбитого сердца он сейчас испытывал; она сама переживала его каждый день на протяжении последних пары недель. Она просто неловко стояла, ожидая, пока он сделает или скажет хоть что-нибудь. Прошло еще какое-то время, прежде чем расфокусированный взгляд Гарри снова остановился на ее лице. Такой боли в его глазах Флёр не видела никогда прежде. Глядя на него, она чувствовала себя так, словно снова оказалась под ледяной толщей вод Черного озера, задыхаясь. Но, как бы плохо ей ни было, она знала, что то, через что сейчас проходит он, гораздо хуже, и от этого Флёр становилось лишь еще противнее от самой себя. Однако она не собиралась просить у него жалости; именно он, а не она, заслуживал поддержки после этого решения. — Почему? — голос Гарри прозвучал как всхлип, как звук боли, покидающей его тело. Флёр сжала руку в кулак за спиной, впиваясь ногтями в ладонь, чтобы заставить себя оставаться в реальности и не разрыдаться при виде того, как сильно страдает любимый ею человек. — Тебе еще три года учиться в школе, а я вернусь во Францию. Ты мне дорог, Гарри, но наши отношения не переживут расстояния. — Откуда ты знаешь? — спросил он умоляющим тоном. Флёр видела, что он хочет всё спасти, но она уже всё решила. Флёр грустно улыбнулась ему. — Просто знаю. Ты должен прожить оставшееся время в Хогвартсе, не будучи привязанным ко мне... — Не говори со мной так снисходительно, будто я сам не могу делать выбор, — огрызнулся Гарри; в его голосе вспыхнул гнев. Казалось, он тут же пожалел о своем тоне, но Флёр никак это не прокомментировала. Она была не против, если ему нужно было выплеснуть на нее свою злость, и она была готова принять ее без сопротивления. — Я знаю, что можешь, — мягко ответила Флёр. — Но и я тоже должна иметь возможность делать свой собственный выбор. Ужасный, надломленный звук сорвался с губ Гарри; его глаза наполнились слезами, но он не давал им пролиться. — Не делай этого, — прошептал он. Флёр сглотнула подступившую к горлу желчь. — Мне жаль, — искренне сказала она. — Но ты заслуживаешь немного счастья в своей жизни, а я сейчас не могу тебе этого дать. Слезы покатились по щекам Гарри, и он опустился на колени прямо на землю. Флёр едва не бросилась к нему, чтобы утешить, но вовремя одернула себя. Она не хотела делать всё еще тяжелее для них обоих. — Прости меня, Гарри, — с грустью повторила она, сдерживая собственные слезы. — Прости. Звуки рыданий Гарри эхом отдавались в ее разуме всю дорогу обратно в Хогвартс.

*****

— Прости, — пробормотала Флёр Гарри. Она видела, что он пытается взять себя в руки после того, как это болезненное воспоминание всплыло на поверхность их сознания. — Я не хотела бередить плохие воспоминания. — Всё в порядке, — отмахнулся Гарри. Очевидно, что ничего не было в порядке, но он отказывался показать ей свою боль. Флёр было больно от того, что он воздвигает такие барьеры, но она знала, что не должна была ожидать ничего иного. Это то, что она заслужила, расставшись с ним таким образом. Было такой горько-сладкой иронией, что только сейчас она осознала: ей никогда не следовало этого делать. Может быть, если бы они остались вместе, они всё ещё были бы счастливы. А может и нет. Флёр не знала наверняка. Всё, что она знала — её сердце пело, когда она смотрела на Гарри. Оно подсказывало ей, что делать, что ей всегда следовало делать. Тогда Флёр прислушалась к разуму, а не к сердцу, и это привело её к несчастливым отношениям. Возможно, для разнообразия ей стоило попробовать прислушаться к своему сердцу. Но главный вопрос заключался в другом: примет ли её Гарри обратно? — Знаешь, я скучала по тебе, — тихо продолжила Флёр, когда они проходили мимо группы дубов. — Очень сильно. Гарри открыл рот и снова закрыл его, прежде чем задуматься. — Я тоже, — наконец признался он. — Мне потребовалось много времени, чтобы... ну, ты понимаешь... всё переосмыслить. — Большую часть лета я проплакала в постели, как ребенок, — с неловкой улыбкой сказала Флёр. — Тогда зачем ты это сделала? — быстро спросил Гарри, его пронзительный взгляд остановился на её лице. — Я думал, у нас всё хорошо, а потом всё так внезапно закончилось. Было тяжело встретиться с ним взглядом, но Флёр не хотела уклоняться от ответственности за свой выбор. — Тогда я не солгала о причине; я думала, что у нас ничего не выйдет из-за расстояния. Гарри явно надеялся на нечто большее, на более вескую и убедительную причину их внезапного разрыва. Его губы скривились, словно он только что раскусил дикое яблоко. — Глупая причина, — пробормотал он себе под нос так тихо, что Флёр едва расслышала его слова. — Согласна, — искренне ответила Флёр. Задним умом это казалось очевидным сейчас, но в то время это было не так. Она думала, что поступает правильно, даже если это причиняло сильную боль, но теперь она не была в этом так уверена. При её словах Гарри резко вскинул голову, но не похоже было, что он знает, что сказать в ответ. — Насчет того, что я сказала прошлой ночью, — начала Флёр, но Гарри резко прервал её. — Флёр, если это о тебе и Билле... — Да, но ты должен это услышать, — твердо перебила она. Казалось, Гарри хотел поспорить, высказать свое мнение, но Флёр хотела заговорить первой. Она хотела признаться во всех своих уязвимостях, позволить Гарри изучить её и её слова, а затем уже принять решение. И всё же, формулируя слова, которые она хотела сказать, Флёр почувствовала, как её сердце пронзило острой болью. Даже зная, что она больше не любит Билла, признаться в этом во второй раз было ничуть не легче. — Я больше не люблю Билла, — снова подтвердила она. Гарри не ахнул, как прошлой ночью; он не позволил ни единой эмоции проявиться, глядя на неё и терпеливо ожидая, пока она закончит свою мысль. — Уже какое-то время, и хотя он пытается всё наладить между нами, ничего не выходит. — Это ведь не потому, что ты снова увидела меня? — тихо спросил её Гарри, по-видимому, надеясь, что его возвращение не стало причиной разрушения отношений Флёр и Билла. — Нет, не поэтому, — ответила Флёр. Это было по большей части правдой; то, что она снова увидела Гарри, действительно дало ей последний толчок, необходимый для попытки порвать с Биллом, но к тому моменту она балансировала на краю уже несколько месяцев. Их отношения были обречены закончиться рано или поздно. Гарри выглядел немного вздохнувшим с облегчением при этих словах. — Тогда зачем ты мне это говоришь? Разве это не было очевидно? Разве он не почувствовал ту мгновенную связь между ними, когда вернулся? Разве он не смотрел на неё и не чувствовал то же самое притяжение в своем сердце, что и она, когда смотрела на него? Разве его сердце не пело, когда она улыбалась ему? Флёр пыталась расшифровать нейтральное выражение лица Гарри, выискивая любую трещинку или намек, которые дали бы ей нужную информацию. Когда их глаза встретились, Флёр снова почувствовала эту искру, и внезапно ей показалось, что она может понять его и его эмоции. Она увидела в его глазах взгляд абсолютного отчаяния и тоски, пусть и тщательно замаскированный. — Потому что, мне кажется, я всё ещё люблю тебя. Итак, бомба была сброшена, и они оба всё ещё приходили в себя от последствий её слов. Честно говоря, Флёр была поражена тем, что ей действительно удалось произнести те слова, которые кричало её сердце. Гарри выглядел столь же ошеломленным, но в выражении его лица был горько-сладкий оттенок, который заставил Флёр забеспокоиться. — Мне кажется, я тоже всё ещё люблю тебя, — нервно признался Гарри. Сердце Флёр закричало от триумфа. Она не осознавала, что сократила расстояние между ними, пока не обхватила его голову руками и не наклонилась, чтобы поцеловать. Но их губы так и не встретились. Флёр охнула, пошатнувшись назад. Руки Гарри были вытянуты вперед, и она поняла, что он оттолкнул её. Он выглядел так, будто его ужасно разрывало от собственных действий. — Мы не можем, — быстро заговорил Гарри, выдавая свои мысли в ту же секунду, как они формировались у него в голове. — Ты всё ещё с Биллом. Флёр сглотнула. Это было так, и Билл заслуживал правды. — Я знаю. — Мы не можем ничего делать, пока... — Я знаю. Сердце Флёр безумно колотилось в груди, и не только из-за чувств, которые она испытывала к Гарри. Ей предстояло расстаться с Биллом, и эта мысль приводила её в ужас. Ей снова предстояло причинить боль другому мужчине, и она вовсе не ждала этого с нетерпением, но это нужно было сделать. — Сегодня вечером, когда они вернутся домой, — сказала Флёр Гарри. — Тогда я поговорю с Биллом.