Добро пожаловать в Эдем

Азирафаэль не любил большие скопления людей. По крайней мере, не тогда, когда оказывался прямо в их центре. И уж тем более — в центре внимания. Он заставлял себя вежливо улыбаться, хотя из-за этого его лицо выглядело немного напряжённым, а челюсть постепенно начинала болеть. Здесь ведь ещё не знали его тонко выверенной мимики. Было справедливо хотя бы делать вид, будто он не напряжён до самых корней волос. В конце концов, его новые коллеги так старались устроить ему тёплый приём, и он не хотел портить праздник своей застенчивой сдержанностью. Платиново-блондинистый мужчина лет сорока сжимал в руках бокал бренди, в котором плескался вполне приятный вишнёвый ликёр. Гораздо больше ему сейчас хотелось чашку чая. Обычно он не пил так рано днём, но произносить тост с идеально заваренным улуном, двумя кусочками коричневого сахара и каплей сливок — это было бы слишком даже для него. Колени у него всё ещё слегка дрожали при воспоминании о том, как весь зал смотрел на него, пока он, запинаясь, пытался подобрать слова для своей вступительной речи. В свою защиту — он не знал, что от него этого ждут. Иначе бы подготовился. А так пришлось импровизировать, и вышло, мягко говоря, не лучшим образом. Он никогда не был хорошим оратором. Тем не менее он получил вежливые, пусть и немного сдержанные — а может, ему это только показалось — аплодисменты, пару дружеских похлопываний по плечу и множество искренних рукопожатий. У Азирафаэля кружилась голова от количества незнакомых лиц, мелькавших перед ним. Он едва мог вспомнить хоть одно имя, не говоря уже о том, что именно сказал в своей речи. Наверняка что-то о том, как он рад работать в зоопарке "Эдем" с новой командой, что вместе они смогут многое изменить и привести всё в порядок, и что его дверь как директора всегда открыта. И всё в том же духе. Этот момент он говорил совершенно искренне. Он рад был оказаться здесь и действительно ждал своей работы. Для него это был большой шаг, на который он не решился бы легкомысленно. И вместе с тем — куда большая ответственность, чем всё, что ему приходилось нести раньше. Эта часть новой должности всё ещё немного пугала его, но Азирафаэль старался смело идти ей навстречу. В конце концов, что может пойти настолько плохо? Он сделает всё, что в его силах. Как и всегда, верно? Его тёмно-синие глаза скользнули по сотрудникам зоопарка, которые теперь разбрелись по залу, переговариваясь и потягивая свои напитки. Ради этого события парк закрылся раньше обычного, чтобы достойно отметить прибытие нового директора. Ради этого даже захватили встроенный ресторан, украсили его и накрыли небольшой, но заботливо подготовленный фуршет. Азирафаэль провёл взглядом поверх голов гостей к большим стеклянным панелям, за которыми открывался широкий вид на вымощенную террасу и проходящую мимо дорожку. «Эдемский зоопарк» был стар. Очень стар. И мог похвастаться долгой, насыщенной историей. Вольеры для зверей мягко вписывались в просторные зелёные аллеи парка. Многие из них были открытыми, без решёток, — вместо ограждений служили рвы и протоки, питаемые водами близлежащей реки. Ландшафт и растительность были продуманы до мелочей — казалось, архитекторы подходили к каждому уголку с душой. Да и за последние пятнадцать лет здесь, судя по всему, кое-что обновили. Почти идиллия. Но, как справедливо знал наш герой, даже в райском саду дьявол частенько прячется в мелочах. Увы, долгие годы бесхозяйственности — а по слухам, ещё и откровенно бардачного руководства — сделали своё дело. Зоопарк трещал по швам и висел на волоске. Его пригласили, чтобы вытащить воз из грязи. Азирафеля часто недооценивали из-за его мягкого и деликатного нрава, но глупцом он не был и прекрасно отдавал себе отчёт в масштабе задач. Он знал, на что шёл, когда соглашался на эту работу. И будь он проклят, если у него не выйдет! Он спасёт этот парк. Уж чего-чего, а упрямства ему было не занимать. Чьё-то прикосновение коснулось его локтя, вырвав из раздумий. Азирафель вздрогнул. Рядом с ним стояла маленькая черноволосая особа, которую новый директор смутно припоминал. Он точно запомнил её сияющую, широкую улыбку — беззаботную, открытую. Она была так юна, что Азирафель мысленно определил её в разряд «стажёров» — и, кажется, не ошибся. Имя у неё начиналось на «М»… Мо…? Му…? Что-то в этом роде… — Мистер Фелл! Здравствуйте, сэр. Вам нравится вечеринка? — без тени стеснения обратилась она к нему, весело сверкая тёплыми тёмно-карими глазами. — Мы очень старались с декором, правда-правда! Воздушные шарики-уточки было достать нелегко. Это, конечно, не моя идея, но мне кажется, они просто очаровательны! — тараторила она взахлёб. Азирафель проследил за взглядом собеседницы и увидел туго надутые гелием, пронзительно-жёлтые фольгированные шары, которые парили по обе стороны от фуршетного стола, подрагивая в невидимых воздушных потоках. Он улыбнулся. Этот искренний, бьющий через край энтузиазм обезоруживал. Молодая особа понравилась ему сразу. А ведь он, при всей своей обходительности, редко проникался к людям с первого взгляда. Но в ней он почувствовал что-то такое, что заставило его сердце потеплеть. — С точки зрения зоологии, конечно, это не совсем верно, но… я, э-э-э… — затараторила она, когда Азирафель не сразу ответил, и в разговоре повисла пауза. Он на мгновение отвлёкся на свои мысли. Когда же взгляд его вновь сфокусировался, он заметил, что девушка буквально вибрирует от волнения. Она встрепенулась, словно встревоженный воробей. Какое прелестное создание, — подумал он с мягкой усмешкой, и тёплое выражение разлилось по его небесно-голубым глазам, пока он успокаивающе похлопал её по руке. Азирафель одарил её искренней улыбкой. — Всё действительно очень красиво, моя дорогая. Просто чудесно, не переживайте. Спасибо вам! Кстати, жёлтый — мой любимый цвет, честно говоря. Так что ваш выбор меня особенно радует. А что касается анатомической точности кряквы… думаю, для воздушных шариков на празднике можно сделать исключение, — добавил он с заговорщицким подмигиванием и с удовлетворением заметил, как его сотрудница облегчённо выдохнула. Она прямо-таки расцвела от похвалы. Азирафель мысленно сделал пометку — и запомнил эту реакцию. Хорошо, когда начинаешь узнавать своих подчинённых как можно раньше. Часть его работы, теперь, когда на нём лежит такая ответственность за кадры. А он, вообще-то, относился к своим обязанностям серьёзно. Чтобы разговор не угас, он быстро подхватил эту мысль, отпил из своего бокала с «Черри» и продолжил: — Если честно, я сегодня просто ошеломлён обилием впечатлений. И не только от парка. Столько новых лиц — у меня вечные проблемы с именами, никак не могу запомнить… — он намеренно не договорил, давая собеседнице шанс. Та моргнула в недоумении. Тогда Азирафель многозначительно приподнял брови — ободряющий жест, как он надеялся. И у его собеседницы, похоже, наконец-то сработала догадка. — Мюриэль, — поспешила представиться она, причём с такой интонацией, что Азирафель не сомневался: ей нравится быть полезной. Качество, вне всякого сомнения, приятное. Особенно для начальника. — Мюриэль. Благодарю вас, — искренне ответил он, чтобы она почувствовала: он ценит её готовность прийти на помощь. Так и было — теперь ему хотя бы не придётся мучительно рыться в памяти, вспоминая её имя. — Все ли сотрудники сегодня здесь, Мюриэль? Я ещё не получил полный список персонала, — признался он и намеренно повторил её имя, чтобы закрепить его в памяти. Тёмные глаза девушки тотчас же послушно заметались по залу. Немого призыва оказалось достаточно, чтобы она мгновенно включилась в работу. Похоже, она была из тех, кто любит быть на подхвате. Блондин и это отметил про себя. Мюриэль повернулась, окинула взглядом присутствующих, через пару секунд нахмурилась и снова посмотрела на Азирафеля. Быстро покачала головой. — Почти все, если я не ошибаюсь, сэр. Не хватает только террариумщиков. Сегодня утром в террариуме случился инцидент, и, кажется, там был ветеринар. Возможно, их смотритель до сих пор занимается оформлением документов. А так — мы в полном составе. Азирафель кивнул. Ему было известно, что помимо хищников, слоновника и большой наружной вольеры для птиц в зоопарке имелся и террариум, который, однако, ещё не реконструировали. Это была одна из старейших построек, и, поговаривали, её даже хотели снести. Большего он не знал. В ближайшие дни ему настоятельно необходимо было составить полную картину — включая обстоятельный обход всех объектов. Азирафель хотел понять, с чем именно ему предстоит иметь дело. Без этого нельзя было принимать решения и разрабатывать бизнес-план. Пожалуй, стоит начать прямо сейчас. К тому же — идеальный предлог, чтобы хотя бы ненадолго сбежать от жужжащей толпы, от которой у него слегка кружилась голова. Глоток свежего воздуха ему точно не помешает. Прежде чем он успел раскрыть рот, решение уже было принято. — Благодарю тебя. Хм, раз так, пожалуй, мне стоит немедленно это проверить. Подскажи, террариум находится вон в том направлении, не так ли? — Азирафель неопределённо махнул в сторону правого края панорамного окна, где было видно, как дорожка для посетителей извивается между вольерами хищников. За ними, как он надеялся, и должно было прятаться то самое здание. По крайней мере, он на это рассчитывал. Он ещё не успел выучить карту парка наизусть. Очередной пункт в его постоянно растущем списке дел на ближайшие недели. — Да, всё верно, но, сэр… вечеринка же… — попыталась возразить Мюриэль. В её голосе послышалась лёгкая обида. Возможно, она восприняла его попытку сбежать как критику в адрес мероприятия, — чего Азирафель, разумеется, вовсе не имел в виду. Тем не менее, он не собирался отступать. Он умел быть на редкость упёртым, когда что-то вбивал себе в голову. — Думаю, это не займёт много времени. Вернусь быстрее, чем ягнёнок вильнёт хвостом. Оглянись вокруг — все отлично проводят время. Скорее всего, никто даже не заметит моего краткого отсутствия, — сказал он, и это была чистая правда. В данный момент всеобщее внимание было приковано к фуршету, что играло ему на руку. — К тому же, как директор, я обязан лично удостовериться, что всё в порядке, когда дело касается парка. Если возникли проблемы, я должен быть на месте, не находишь? — напомнил он Мюриэль, которая слегка вздрогнула, хотя тон его оставался таким же спокойным и мягким, как и прежде. Тем не менее, скрытый упрёк, видимо, было не так-то просто пропустить мимо ушей. Азирафель, конечно, не был тем, кого можно назвать строгим начальником — ни в коем случае! — но он умел чётко обозначать свою позицию. Солидная внешность и прямота характера служили ему в этом хорошую службу. Он никогда не считал повышение голоса действенным способом настоять на своём — куда лучше полагаться на разум. Настойчивая доброжелательность, по его опыту, приносила не меньше, а то и больше плодов, чем угрозы. — О! Ах, конечно… Да, что же это я. Разумеется, директор Фелл. Тогда… эм, увидимся позже? — с надеждой спросила Мюриэль. — Непременно, моя дорогая, — ответил Азирафель с вежливой, довольной улыбкой, на время распрощался со своей сотрудницей и бесшумно выскользнул из здания, не дав никому шанса его перехватить. Бокал с бренди он оставил у входа на низком столике. Оказавшись снаружи, он сначала глубоко вздохнул, а затем быстро зашагал в сторону террариума, как и задумал. Он был рад выбраться из этого гомона, хотя тёплая летняя погода в этот безоблачный полдень встретила его душным, тягучим воздухом. Тот ударил в лицо после прохлады кондиционированного помещения — словно он сунул голову в горячую печь. Жаркий ветер трепал его платиновые кудри, скользил по жилету и сюртуку. Для конца лета он был одет чересчур тепло. Не лучшая идея — надеть любимый костюм из плотной коричневой шерсти, пусть даже он полностью соответствовал его вкусу. Для официального мероприятия он вряд ли выбрал бы что-то другое. Однако обратной стороной медали было то, что кремовая рубашка уже начинала липнуть к телу, словно вторая кожа. Лицо, гладко выбритое, вероятно, лоснилось и приобретало здоровый оттенок спелого помидора. — Прекрасно! — простонал Азирафель, закатив глаза, и с трудом просунул указательный палец под воротничок рубашки, туго стянутый бабочкой, пытаясь облегчить своё положение. Но толку от этого было чуть. Дорожка похрустывала под подошвами его оксфордов, пока он спешил к цели, едва поглядывая по сторонам. В обычных обстоятельствах он бы непременно задержался, но сейчас он был полон решимости как можно скорее укрыться от гнетущей летней жары, пока окончательно не взмок. Уже через несколько минут перед ним предстало приземистое, чуть старомодное здание с покатой плоской крышей, которое он и искал. Вход обрамляли несколько скульптур, явно истёртых и исцарапанных детскими ручками — и ножками. У стены из красно-коричневого кирпича стояли пышно цветущие кадки с растениями, а над ними висела выцветшая информационная табличка. «Террариум» — гласила она. Ниже — стандартные предупреждения: не фотографировать со вспышкой внутри и быть готовым к тому, что очки запотеют. Азирафель толкнул тяжёлую стеклянную дверь, оставив позади летнюю духоту и погрузившись в куда более субтропический климат. Влажная духота, встретившая его внутри, едва ли была лучше уличной. В этом старом здании, судя по всему, никогда не устанавливали систему климат-контроля. Азирафель мысленно поставил у этой заметки ярко-красный флажок — этим нужно заняться в первую очередь. И, вероятно, это был далеко не единственный недостаток, который ему предстояло обнаружить раньше или позже. Атмосфера внутри оказалась мрачнее, чем он ожидал. Недостаток дневного света и приглушённое освещение огромных аквариумов и террариумов, сразу бросившихся в глаза, создавали соответствующее настроение. Было подозрительно тихо, и Азирафеля охватили сомнения — а есть ли здесь вообще кто-нибудь? Неуверенно он сделал несколько шагов внутрь. Словно заворожённый, его взгляд приковало к себе большое цилиндрическое террариум, стоявшее отдельно и богато украшенное растениями. Кто-то вложил в него массу времени и сил — Азирафель понял это сразу, как только приблизился. Множество натуральных элементов создавали отличные укрытия и лежанки. Управление температурой и светом было искусно замаскировано, с первого взгляда он не мог его найти, так же как и… он запнулся. Прищурился и моргнул несколько раз. Вот теперь он заметил. А где, собственно, сама змея? — спросил он себя, подходя к террариуму и оглядывая табличку. «Абготская змея», значилось там. То есть удав. Азирафель уже нагнулся, чтобы попытаться разглядеть её в одном из искусных полуоткрытых укрытий, как вдруг вздрогнул. — Эй! — раздалось внезапно справа. Протяжный, резкий возглас, который в тишине рептилярия так напугал его, что он стукнулся лбом о стекло террариума, оставив на нём отчётливое пятно. Новоиспечённый директор зоопарка резко обернулся, едва сдерживая высокий вскрик, который уже собрался в горле от испуга. Он стоял как громом поражённый. И уставился на незнакомого мужчину. Вернее, на видение. Именно так мелькнуло в голове Азирафеля. Ибо перед ним, словно из ниоткуда, возникла фигура — будто выросла из-под земли. Высокий и стройный, с необычно тёмным силуэтом в тусклом освещении. Одетый в чёрные рабочие штаны, низко сидящие на удивительно узких бёдрах, чёрную майку-алкоголичку и чёрные рабочие перчатки. Резкий контраст со светлой кожей этого человека и ярко-рыжими волосами, стянутыми в короткий хвост на затылке. Но самым примечательным было то, что на его голых жилистых плечах покоилась, без сомнения, двухметровая змея, чья голова мирно лежала у него на животе. Когда Азирафель попытался встретиться с ним взглядом, чтобы установить зрительный контакт, он обнаружил, что это невозможно. Несмотря на полумрак, мужчина носил солнечные очки. Неужели это тот самый смотритель террариума, о котором говорила Мюриэль? — О, э-э… — заикаясь от неожиданности, выдавил Азирафель, пытаясь вернуть себе достоинство и самообладание. Всё-таки он директор парка, ему следует представиться профессионально, а не вздрагивать, как нашкодивший мальчишка, заходя в одно из зданий, за которое он отныне несёт ответственность. Но прежде чем он успел надеть свою служебную улыбку и произнести хоть слово, незнакомый смотритель животных недовольно рявкнул: — А ты, собственно, что тут забыл, а? — с вызовом спросил он. — И как ты вообще сюда проник? Зоопарк закрыт. Таблички ты, небось, не заметил? А ну убирайся отсюда, и приходи завтра, понял?" Азирафель машинально одёрнул жилет, затем быстро поднял руки в успокаивающем жесте. — Я полагаю, это недоразумение. Если бы вы позволили мне объяснить… — начал он, но не успел закончить. Рыжий перебил его, длинными размашистыми шагами обходя Азирафеля вокруг — очевидно, чтобы вернуть змею в её террариум. Азирафель внимательно следил за ним своим глубоким синим взглядом. — Какое ещё недоразумение, приятель? Я сказал — вали отсюда. Или у тебя вата в ушах? Сегодня закрыто. ЗА-КРЫ-ТО! Мне тебе по буквам произнести? Азирафель приподнял подбородок. Какой нелюбезный субъект, — подумал он. Но не мог не заметить, что рыжий ловко, бережно, почти нежно поместил удава обратно в террариум. Затем выпрямился и, явно раздражённый, направился к блондину. Хотя Азирафель не знал этого человека, и тот на голову его возвышался, он сохранял спокойствие и невозмутимое выражение лица, когда смотритель приблизился к нему с угрожающе поднятым пальцем. — Да что с тобой не так? — рявкнул мужчина и, к собственному удивлению Азирафеля, вцепился в его воротник, словно собирался лично вышвырнуть его за дверь. Хотя накрахмаленная ткань теперь впивалась в его мягкую шею глубоко и неприятно, он не позволил этому жесту себя запугать — что, пожалуй, удивило его самого больше всего. Лицо его оставалось бесстрастным. Он видел, как опасно блеснули белые зубы незнакомца, заметил мелкие бисеринки пота на лбу и плечах рыжего, и то, как его кулак неумолимо сжимает кремовую рубашку. Жёстко. Яростно! И всё же… Азирафеля не покидало чувство, что от этого смотрителя не исходит реальной угрозы. Что он только лает, но не кусается. По крайней мере, не его. Откуда только взялась такая уверенность? Вместо этого в короткой вспышке Азирафель увидел лишь, как непослушная рыжая прядь влажно завилась на длинной шее мужчины. Как в полумраке проступали очертания стройных мышц. Как полупрозрачная светлая кожа рыжего была усыпана — нет, покрыта поцелуями — бледными веснушками разных оттенков. Как необыкновенно красиво, — подумал он. Без гнева, без страха. Но, возможно, с лёгким оттенком неловкости. Всё-таки ему не стоило такого замечать. Он был при исполнении, и они состояли в рабочих отношениях — даже если его собеседник в данный момент вёл себя не слишком профессионально. Что ж. Не та общность, которую стоит углублять. Очевидно. — Я сказал... — прорычал мужчина угрожающе, вырывая Азирафеля из раздумий энергичным встряхиванием всё ещё сжатого кулака. Но смотритель не успел договорить. Со стороны входа послышался звук открывающейся двери. — Директор Фелл? — неуверенный голос эхом разнёсся по пустому террариуму. Тихий. Однако в тот миг он не мог прозвучать громче. И голова Азирафеля, и голова жилистого рыжего синхронно обернулись, когда в дверях показалась хрупкая фигурка Мюриэль. Она уставилась на них, застывших в этой позе. Смотритель всё ещё гневно сжимал воротник своего начальника, а тот сохранял невозмутимое, почти отрешённое выражение лица. Которое, впрочем, теперь медленно сменялось улыбкой. Азирафель уже чувствовал, как пальцы смотрителя начали разжиматься. — Д-директор…? — пробормотал тот растерянно, даже не глядя на блондина, который теперь мягко положил свою пухлую ладонь на сжатый кулак мужчины. — Именно так, мой дорогой. Если вы будете так любезны? — Смотритель отпустил его резко, словно обжёгся, и отшатнулся. — Благодарю вас, — мелодично произнёс Азирафель, оправил воротник, будто ничего не случилось, и обратил свою самую обаятельную улыбку к Мюриэль. Которая, судя по всему, совершенно растерялась от сцены, в которую невольно попала. — Я могу тебе помочь? — спросил он после секунды неловкого молчания, чтобы разрядить тягостную тишину. Ответом ему было скорее заикание. — Я, э-э… хотела… хотела только сообщить, что заведующие секторами готовы и могли бы обсудить с вами график знакомства на следующую неделю. На случай, если вы уже закончили свой обход… я не хотела… — она осеклась. — Всё в порядке, дорогая. Передай им, что я сейчас подойду. Я только хочу перемолвиться парой слов с… — он слегка приподнял бровь и многозначительно посмотрел на рыжего. — Кроули. Энтони Дж. … Кроули, — тихо пробормотал смотритель. — С мистером Кроули, если это не составит труда, — услужливо закончил он. Мюриэль лишь кивнула и быстро выскользнула за дверь, явно радуясь, что может сбежать от неловкой ситуации. Чего нельзя было сказать о смотрителе. Азирафель медленно повернулся к своему подчинённому, который теперь нервно провёл рукой по затылку. — Я, э-э… ну, м-м… — выдавил он, уставившись в собственные носки, но Азирафель быстро прервал его заикание. — Всё в порядке, мистер Кроули. Я хоть и не одобряю ваше поведение, но понимаю, почему вы так поступили. Приятно познакомиться с таким преданным своему делу смотрителем. Как вы, вероятно, уже догадались, я Азирафель Фелл, новый директор этого зоопарка. Я бы и рад представиться раньше, но, как вы понимаете, это было несколько затруднительно. — Он кокетливо улыбнулся и усмехнулся собственной шутке. Кроули, впрочем, не выказал ни малейшего веселья. — Кстати, надеюсь, с вашим подопечным всё в порядке. Я, собственно, поэтому сюда и пришёл — услышал о визите ветеринара и хотел удостовериться, что всё хорошо, — пояснил он, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало ни тени упрёка. Потому что упрекать было не за что. Мужчина вёл себя как грубиян, но Азирафель умел распознать хорошего смотрителя, когда видел. А с аквариумистами и террариумистами всегда приходится иметь дело индивидуально — они народ… особенный. Это он знал. — Пожалуйста, зайдите завтра ко мне в кабинет, если сможете. Мне хотелось бы побеседовать с вами. О вашей работе. Договорились? Ровно в девять? Как вам такой вариант? — Он заложил большие пальцы в плоские кармашки жилета и с наблюдал, признаться, с лёгким удовольствием, как смотритель старается избегать его взгляда. — Конечно, — буркнул тот приглушённо, неловко спрятав руки в карманы рабочих штанов, словно это могло отвлечь внимание от того, что эти руки только что делали, и уставился в пол. — Превосходно. Тогда буду ждать встречи с вами завтра, мистер Кроули, — ответил Азирафель в куда более приподнятом настроении, чем следовало бы после такого инцидента. Но в голове у него промелькнула мысль, что этим он, возможно, сразу задаёт нужный тон. Ничего не случилось. Ничего серьёзного, по крайней мере. А он не был злопамятен и не придавал большого значения строгой субординации. Его сотрудники могут ему доверять. А он умеет прощать. В этом он был весьма искусен — в конце концов, никто не совершенен. И с открытой культурой ошибок можно продвинуться дальше, чем с постыдным замалчиванием оплошностей. К тому же он твёрдо рассчитывал, что инцидент не повторится, теперь, когда они знакомы. Хотя этому человеку непременно стоило серьёзно поговорить о вежливости с посетителями. Азирафель пожал плечами — скорее для себя, чем для собеседника. Затем кивнул, давая понять, что разговор для него окончен. С коротким: «До завтра», — Азирафель развернулся на каблуках своих оксфордов, намереваясь уйти. Но замер, услышав внезапный хрипловатый голос за спиной. — Кроули. Он остановился, покосился одним синим глазом через плечо и снова окинул смотрителя взглядом — на одно долгое биение сердца. То, что этот низкий, пронзительный тембр скользнул по его затылку холодной, покалывающей дрожью и заставил белые пушковые волоски встать дыбом, ему придётся оставить при себе. Непременно. — Хм? — Просто — Кроули. Сэр, — добавил он. Азирафель улыбнулся, затем снова отвернулся и продолжил путь к выходу. — Что ж, договорились. Просто Кроули. До завтра, — крикнул он на ходу, и голос его невольно стал на градус теплее, чем прежде. Звук этих слогов вибрировал, приятно отдаваясь на нёбе. Имя ему подходило. Даже очень. Кроули. Что за… странная первая встреча. А затем Азирафель покинул террариум, ступив в душный, яркий свет послеполуденного солнца, и оставил мужчину одного, чтобы вернуться к своим новым обязанностям.