Добро пожаловать в Эдем

Кроули не удосуживался догонять. Он всё ещё сжимал зубы и пытался внушить себе, что это задание чертовски его бесит. Так и было. Не хотелось ему тащиться с этим типом по адской жаре и позволять выпытывать из себя каждую мелочь, как грёбаный экскурсовод. Незримо за тёмными стёклами очков он разглядывал заднюю часть Азирафеля, пока нехотя его нагонял. Сшитая на заказ жилетка, стянутая узким ремешком на спине, заканчивалась заметно выше недвусмысленного округлого зада. И будь он проклят — нужно было быть человеком с железной выдержкой, чтобы хотя бы тайком не оценить это зрелище. Что за вид. Почти неприлично, господин директор! Кроули криво усмехнулся, на миг представив, как бы возмутился блондин, если бы хоть на секунду догадался, что творится у него в голове. Однако Азирафель был слишком увлечён тем, что с любопытством глазел по сторонам во время своего дефилирования — серьёзно, так никто не ходит, — чтобы заметить, что его смотритель слишком пристально и слишком долго на него смотрит. Хотя он вообще не собирался на него смотреть. Взгляд скользнул ниже. На круглые икры. Совсем не такие, как его собственные. За которые он в своё время получил немало насмешек — пока не открыл для себя обтягивающие джинсы и свою вульгарную походку. Чёрт, которая потом доставила ему уже другие неприятности. Как бы то ни было. Азирафель выглядел... да что же это было... основательным? Устойчивым. Возможно, дело в этом. Ощущение, что он не отступит. Эта крепкая тяжесть, тёплая и непреклонная, обладала чем-то... опасно притягательным. Словно могла сделать тебя беззащитным. Вдавить в мягкую простыню. Лишить дыхания — или решить этого не делать. По крайней мере, не сразу. Разве что если он запрокинет голову и с низким стоном взмолится об этом... Шея Кроули внезапно вспыхнула, когда горячее покалывание побежало по плечам, вдоль позвоночника. Ниже. Туда, куда он, чёрт возьми, не хотел его пускать. Не здесь. Не сейчас и уж точно не тогда, когда он пялится на своего проклятого начальника. — Безвкусно, Энтони. Но дешёвка тебе всегда шла. — Лицо Кроули омрачилось, настроение рухнуло на колени. Ему что — пятнадцать? Взрослый мужчина должен обладать большим самоконтролем. Он проклял себя за то, что пялился на начальника, как на последнюю каплю воды в пустыне. Господи, ему просто нужно было делать свою работу. Если он не начнёт вести себя как грёбаный нормальный человек, Фелл его в конце концов действительно выгонит. Внезапно Азирафель обернулся, улыбнулся и помахал ему рукой. — Ну что же вы? Не притворяйтесь уставшим, у нас много работы. Кроули издал отчётливый вздох, засунул руки глубже в карманы и затем догнал его несколькими длинными шагами. Он сделает это, как всегда: пару тупых шуток, язвительный сарказм — тогда этот тип сам поймёт, что лучше найти кого-то другого для своей дурацкой экскурсии. Никто не выдерживал его долго. Они завернули за угол. Перед ними была зона хищников. С левой стороны простирался вольер тигров. Большая, зелёная территория, через которую протекал маленький ручей, и оттуда доносилось горловое рычание. Наружная часть была полностью окружена пешеходной дорожкой, со стеклянных смотровых площадок которой открывался отличный вид на территорию и любимые места отдыха животных.

— Вот это да, — пробормотал Азирафель, и глаза его засверкали от восхищения, — уже сейчас выглядит... очень внушительно. Кроули фыркнул и мысленно закатил глаза. — Ну да. Только не говорите это нашему адмиралу. А то у неё опять звёздная болезнь начнётся. — Вы имеете в виду...? — Майкл. Кого же ещё. Вы с ней ещё успеете познакомиться. Сюда. Он повёл директора ко входу в павильон хищников, который примыкал к наружной территории. Мимо пары галдящих посетителей — к внутреннему вольеру. Как только они вошли через электрическую раздвижную дверь, их встретил дикий, ни с чем не сравнимый запах хищников. Резкий аромат, который исходит только от крупных кошачьих-плотоядных. Самец тигра как раз расхаживал вдоль массивной стеклянной стены и, похоже, нацелился на маленького ребёнка, который позировал перед панорамным окном для родителей. Настроение Кроули поднялось, когда кот изготовился к прыжку и до смерти перепугал посетителей. — Два животных. Это самец, самка снаружи. Она недавно поступила, период адаптации. Их пока не сводят. Но он её уже чует. Бедняга, знает, что упускает. Он видит её через стекло. Когда не пытается поймать детей, он с остервенением крушит всю обстановку внутри. Рядом с ним Фелл шумно вдохнул, но Кроули проигнорировал это. Он взялся за связку ключей на поясе и позвенел металлическими зубьями, открывая служебный вход, который вёл за кулисы. Первый удар. Посмотрим, побелеет ли этот тип или устоит. И когда он взорвётся. — Знаете, что ещё впечатляет? Сколько такой тигр съедает за месяц. Понятия не имеете? — Он шагнул вперёд, мимо клеточных шлюзов и задвижек. Азирафель удивлённо нахмурился. — О? Я... нет? Кроули скривил губы в узкой усмешке. — Больше, чем Гавриил когда-либо выделял из бюджета, это я вам гарантирую. И речь не о суповых пакетиках, а о двухстах килограммах мяса премиум-класса. Лучше всего свежего. Он толкнул ещё одну дверь. На них дохнуло волной горячего, влажного воздуха. — Двести...? — Голос Азирафеля почти сорвался. — Это же... несколько коров. Кроули на мгновение задержался, окинул его долгим, сухим взглядом и пробормотал: — Хорошо, что вы посчитали, шеф. Бухгалтерия будет в двойной ярости. Фелл явно боролся с собой. На миг Кроули показалось, что директор потеряет самообладание. И он был бы прав. Но вместо вспышки гнева тот внезапно расхохотался. — …Несколько коров! Это абсурд! Кроули раздражённо приподнял подбородок. Поправил очки, сдвинув их чуть выше на переносице. Вот это было — неожиданно. Светлый, беззаботный смех мужчины был тёплым и всё ещё звучал у него в ушах, когда он повёл его обратно к главному корпусу. Он не звучал наигранно. Кроули едва заметно покачал головой, отгоняя этот странно тёплый звук из ушей. Они свернули к соседним вольерам мангустов и леопардов, которые, казалось, особенно понравились Азирафелю. Он наблюдал, как крупные кошки вяло лежат на солнце. Ладонь прижата к стеклу, на губах шепот: «Величественно». Кроули недовольно зарычал. — Величественно, да. А знаете, как быстро здесь расходы на корм выходят за рамки бюджета? Тогда уже не так помпезно. Азирафель на мгновение взглянул на него сбоку нечитаемым взглядом. Не осуждающим, скорее задумчивым, словно пытаясь его понять. Это тоже было новым. — Вы много говорите о цифрах, мой дорогой, но я думаю, вам действительно небезразличны эти создания. Пойдёмте дальше. Кроули только буркнул, зашагал дальше, не в силах ничего ответить. Следующими были гигантские выдры. Вольер был относительно новым, но животные уже умудрились уничтожить всю высаженную растительность, что каждый раз вызывало у Кроули злорадную усмешку. На краю длинного бассейна сидела крупная, обтекаемой формы выдра и пронзительно пищала, так что звук разносился эхом. Затем она стрелой нырнула в воду, сделала несколько кругов и снова выбралась на берег. — О, прелестно! — восхищённо воскликнул Азирафель. Кроули шагнул к нему, скрестил руки на груди и указал подбородком на животное. — Этот? Который выглядит так, будто сейчас вам лицо сожрёт? Полный набор хищнических инстинктов, маленький психопат — абсолютно очарователен. — Кроули хотел добавить ещё что-то, но запнулся. Он знал, что с этим малышом было не так. На мгновение задумался. Затем продолжил говорить, не дожидаясь ответа Фелла. — Его самка болеет, — сказал он непривычно серьёзно. — И поверьте, он это ненавидит. Мы пробовали: решётки, перегородки — всё ерунда. Он скулит, как собака, когда остаётся один. Азирафель замолчал, явно тронутый. Затем ответил. Его голос был тихим и полным сочувствия. — О, бедняжка. — Ага. — Кроули беспомощно пожал плечами, сказал первое, что пришло в голову. — Как у человеческих пар, наверное. Одни сходят с ума. — Он почувствовал на себе боковой взгляд Азирафеля и чуть не прикусил язык. Но слова уже сорвались. Он облегчённо выдохнул, когда блондин их не прокомментировал. И визг выдры заглушил внезапную тишину между ними. Они задержались в павильоне хищников ещё ненадолго. Кроули почти почувствовал благодарность, когда они молча двинулись дальше. Слоны открывали другую картину. Вольер был сооружён около года назад для двух пожилых дам-толстокожих, которые здесь обитали. У них была прекрасная наружная территория, но старый слоновник настолько обветшал, что почти разваливался. Старшей из двух гигантш потребовалось целых девять месяцев, чтобы привыкнуть к новому жилью. Саракаэль и её команда проявили чёртову уйму терпения и проделали отличную работу, это он должен был признать без зависти. Кроули дал директору минуту, чтобы осмотреться. Сам он тем временем опёрся предплечьями на ограждение и наблюдал, как слонихи жуют сено и время от времени швыряют песок себе на спины. Он любил этих дам. Без особой причины. Может, потому что они не шумели и всегда были спокойны. К тому же их огромные кучи приходилось убирать другим. Дополнительный бонус. Он заметил, что давно не забредал сюда. Почему? Он прочистил горло. — Осмотритесь. Это сооружение построили недавно, оно обошлось в миллионы. Всё по последнему слову техники. Здесь бетона больше, чем в средней церкви. И содержание стоит примерно столько же. Но думаете, люди останавливаются и любуются? Нет. Щёлкают своё селфи и бегут дальше, в контактный зоопарк, потому что маленький Кевин хочет потрогать козла. — Он повернулся, небрежно опёрся бедром о перила из грубо обтёсанных брёвен и бросил взгляд на Азирафеля. Мужчина снова улыбнулся, кивнул и позволил своим небесно-голубым глазам блуждать. В них читалось восхищение, почти звёзды, затаившиеся в уголках глаз. Свет с потолка запутался в его светлых кудрях, выбелил их и сделал нагло-мягкими на вид, пока он благоговейно бродил вокруг. Кроули уставился на него. Он знал, что делает это, но смог оторваться только через несколько минут, когда Азирафель снова опустил взгляд на него. Его лицо так чертовски красиво сияло, что у рыжего на миг перехватило дыхание. Ему пришлось отвести взгляд. Мужчина выглядел как настоящий ангел. Господи, да это же — было невыносимо! — По-моему, это великолепный вольер. Такой светлый и просторный. Чувствуется, что животные здесь могут дышать свободно. Это было… он почувствовал, как его сердце немного смягчилось. И ему пришлось приложить усилия, чтобы его голос всё ещё звучал грубо. Это удавалось ему уже не так хорошо, как несколько минут назад. — Да. Надо признать, — согласился он и оттолкнулся от ограждения. — Наконец-то что-то, что не выглядит как советский бункер. Пойдём дальше. У нас не вечность. С мягкой улыбкой Азирафель пристроился рядом с ним, когда они неторопливо направились к следующему вольеру. — Вы любите это, не так ли? Даже если не хотите признаваться. Это чувствуется. — Утверждение, а не вопрос. Он сказал это так спокойно и непоколебимо, что Кроули хотя и рефлекторно открыл рот для возражения, но в итоге лишь пожал плечами и прибавил шагу. Фелл последовал за ним. Всё ещё улыбаясь. И так продолжалось дальше. Сначала в павильоне тапиров. — Новорождённый самец у тапиров. Мило, да, но знаете, как громко они могут орать? Звук как при аварии. Азирафель изумлённо моргнул, затем рассмеялся и покачал головой. — Не может быть! Мне трудно это представить. — Ещё как может, это причина, почему у меня в шкафчике лежат беруши, — заверил Кроули, и уголки его губ предательски дёрнулись. Блондин всё ещё смеялся, тихо, немного недоверчиво. Кроули мысленно закатил глаза. И всё же он чувствовал, как напряжение в плечах чуть ослабло. Нечестно — он не собирался никого смешить. Тем более его. Потом — вольер верблюдов. — Они плюются. Всегда. Не верьте никому, кто скажет иначе. — Кроули хищно усмехнулся, когда Фелл скептически отступил на шаг. — А если вести себя вежливо? — Тогда они плюются с особым удовольствием. — У вас ужасное чувство юмора, мой дорогой. — Спасибо. Азирафель тихо хмыкнул, прикрыв рот ладонью, — светлый звук, словно короткий луч света. Кроули прикусил язык, чтобы не присоединиться. Чёрт, было опасно легко поддаться влиянию этого типа. Слишком легко. Тени постепенно удлинялись, и брусчатка на дорожке раскалилась в жаре позднего послеполудня. Кроули чувствовал, как майка прилипла к спине — он был вымотан. Неудивительно, что настроение падало. Уже несколько часов он таскался с этим непоколебимо жизнерадостным директором по каждому проклятому объекту зоопарка. Они осмотрели состояние всевозможных сооружений, даже хозяйственных корпусов и кормоцеха. Ноги Кроули горели в рабочих ботинках, он охрип от разговоров и был чертовски рад, когда наконец в поле зрения показался контактный зоопарк. Хотя он надеялся завершить экскурсию за один день, об этом можно было забыть. Им придётся выйти завтра снова, если Фелл настаивал на том, чтобы увидеть действительно всё. А он, разумеется, настаивал. Они обошли несколько свободно гуляющих кур, которые как раз бежали в сторону загонов. Их тихое воркованье и кудахтанье сливалось в приятный гул в душном вечернем воздухе. — У нас больше кур, чем здравого смысла, — небрежно заметил Кроули, обходя толстую бурую курицу, сидевшую прямо на дорожке. — Дети бегают за ними, хотят погладить, потому что они такие пушистые — но эти твари бегут так, будто наступил апокалипсис. — Полагаю, вы заключили с ними тайный пакт. — Азирафель усмехнулся и вежливо уступил дорогу группе миниатюрных кур, пока бровь Кроули удивлённо приподнялась. — Если что, я их предводитель, — заверил он его. Совершенно серьёзно. И заработал за это восхитительное фырканье. Кроули открыл калитку контактного зоопарка, и едва они вошли, как целая отара коз с блеянием ринулась на них. Азирафель старался погладить каждую. — Вот это настоящее царство, — провозгласил смотритель. — Козы, кролики, ослы. Здесь правит террор. Выглядят мило, но не дай бог вам войти сюда с пакетом корма. Они сметут вас, как на распродаже. Без ног выйдете. Азирафель рассмеялся — он уже давно не пытался скрывать своё веселье. — Кроули! В этот момент появилась Мюриэль, сияющая, как всегда. Кроули перегнулся через забор и молча кинул ей коробку с кормом. — Давай, героиня, жертвуй собой. Крышка коробки открылась, гранулы полетели в разные стороны, и в следующее мгновение начался хаос. Мюриэль окружили козы, пытаясь забраться на неё. Она беспомощно размахивала руками. — Ой… э-э, потише! Кш, кш… милые… ау! Ты меня что, ущипнула? Кроули затрясся, а затем разразился громким смехом — первым настоящим за несколько часов. Или месяцев, если честно. Азирафель взглянул на него, покачивая головой, с тёплой улыбкой на лице. — Вы невыносимы, — сказал он. И улыбнулся. Когда суматоха в контактном зоопарке улеглась, а Мюриэль — с растрёпанными волосами, но по-прежнему в прекрасном расположении духа — исчезла, Кроули закрыл за ней калитку. Он глубоко вздохнул, смех всё ещё отдавался в теле, и только сейчас осознал, как свинцово тяжелы его ноги. Позже, когда солнце уже опустилось ниже, последние посетители покинули зоопарк, и они перенесли оставшуюся часть экскурсии на следующий день, Мюриэль нашла Кроули за рептилярием, когда уже собиралась домой. Он лежал лицом вниз на мешке с кормом, раскинув руки в стороны, и не двигался. Она робко приблизилась. — Кроули? Всё... в порядке? Он застонал. — Убей меня. Пожалуйста. Пощади. — Но… вы же ещё живы? — Трус. Двадцать минут спустя Кроули, благодаря своим свинцовым конечностям, всё ещё не сдвинулся со своего необычного ложа. Он искал хоть какую-то мотивацию, чтобы подняться, когда вдруг услышал шаги. Он моргнул. Азирафель шёл по дорожке, но остановился на почтительном расстоянии. На миг Кроули показалось, что его взгляд остановился на нём — тёплый, возможно, слегка обеспокоенный. Но прежде чем он успел присмотреться, блондин уже развернулся, аккуратно сложив руки за спиной, и медленно исчез между зданиями. Кроули прижался лбом глубже к мешку и тихо зарычал. — Великолепно. И вам хорошего вечера, директор. До завтра. Что за день...