Тот кто не вписывается

Большой зал Хогвартса сиял тысячами свечей, которые парили под потолком, создавая иллюзию звёздного неба. Лесли стоял перед всей школой, чувствуя себя так, будто вышел на сцену в театре, где никто не знал его реплик. — Следующий, — объявила профессор МакГонагалл, разворачивая длинный свиток. — Нильсен, Лесли. — Это я, — сказал Лесли, делая шаг вперёд. — Если, конечно, есть ещё один Нильсен. Тогда это не я. Или я, но не тот. В моей семье такая путаница с именами. Моего отца звали Лесли, моего деда звали Лесли, и мою собаку тоже звали Лесли. Мы её потеряли на почте. В зале повисла тишина. МакГонагалл смотрела на него так, как смотрят на человека, который только что объявил, что собирается танцевать ламбаду на крыше. — Просто наденьте шляпу, — сказала она. — Шляпу, — повторил Лесли, глядя на табурет, на котором лежала старая, потрёпанная шляпа. — Это всё? Обычно для распределения нужно больше бумаг. Или тестов. Или взяток. Я не предлагаю. Просто уточняю. Он взял шляпу. Она была тёплой. Или ему показалось. Или шляпа была живой. В этом мире он уже ничего не исключал. — Наденьте её, — прошипела МакГонагалл. — Хорошо, хорошо, — Лесли надел шляпу. Она съехала ему на глаза. — Ничего не вижу. Это нормально? Обычно я ничего не вижу и без шляпы, но сейчас это как-то официально. Шляпа зашевелилась. — О, — сказала шляпа. — О-о-о. — Это она говорит или у меня в ушах звенит? — спросил Лесли. — Потому что вчера я упал с лестницы. Или меня столкнули. Или я просто споткнулся о собственные ботинки. Это повторяющаяся тема. — Ты… — голос шляпы дрожал. — Ты не волшебник. — Я знаю, — ответил Лесли. — Я полицейский. Трёхкратный. Бывший. Но это не точно. — Ты не магл. — И это я знаю. Я — человек. Вроде того. Моя жена говорит, что я инопланетянин, но она так говорит, когда я забываю вынести мусор. — Ты… — шляпа замолчала. — Я не знаю, что с тобой делать. — Можешь отправить меня в Слизерин, — предложил Лесли. — Там, говорят, змеи. Я люблю змей. Они тихие. Не то что моя тёща. — В Слизерин? — шляпа удивилась. — Ты вообще понимаешь, что происходит? — Абсолютно нет, — честно ответил Лесли. — Но это не мешало мне всю жизнь. Я был полицейским, не понимая законов. Мужем, не понимая женщин. И трижды поступал в академию, не понимая, зачем мне это нужно. Шляпа молчала. Весь зал молчал. Профессора замерли с поднятыми вилками. — Гриффиндор? — спросила шляпа неуверенно. — Звучит как название лекарства от аллергии, — сказал Лесли. — Но я согласен. У меня как раз аллергия на кошек. И на собак. И на работу. И на… — ГРИФФИНДОР! — крикнула шляпа, явно желая заткнуть его. Стол Гриффиндора взорвался аплодисментами. Но аплодисменты были какими-то неуверенными. Люди хлопали, но смотрели на Лесли так, будто ожидали, что он сейчас достанет пистолет. — Спасибо, — сказал Лесли, снимая шляпу. — Вы очень любезны. Я постараюсь быть хорошим студентом. Или хотя бы не поджечь школу. В первый день. Он направился к столу Гриффиндора, по пути споткнулся о собственную мантию, упал, поднялся, поклонился и сел. — Привет, — сказал он рыжему парню, который сидел напротив. — Меня зовут Лесли. Я не волшебник. Не магл. И не совсем человек. Но я умею делать бутерброды. И стрелять. Но сейчас у меня нет пистолета. Поэтому буду делать бутерброды. — Я… — рыжий открыл рот. — Рон, да? — Лесли кивнул. — Хорошее имя. Короткое. Легко запомнить. Моего отца звали Лесли. И деда. И собаку. Мы её так и не нашли. — Ты странный, — сказал Рон. — Это я слышал, — Лесли взял со стола кубок с тыквенным соком, понюхал, отставил. — Я это часто слышу. Обычно перед тем, как меня увольняют. Или арестовывают. Или женятся. Странно, но все эти события похожи. Гарри сидел рядом и смотрел на Лесли с выражением, которое можно было описать как «я думал, что я самый странный человек в этой школе, но ошибался». — Ты правда не знаешь, как сюда попал? — спросил Гарри. — Абсолютно, — ответил Лесли. — Я проснулся на земле. С совой. С письмом. С ботинками, завязанными друг на друга. Обычное утро. В прошлый раз я проснулся в посольстве Перу. Без ботинок. С попугаем. И с чувством, что я что-то натворил. — В посольстве Перу? — переспросила Гермиона, которая сидела рядом. — Это была долгая история, — Лесли отмахнулся. — Короткая версия: я перепутал свадьбу с похоронами. Или наоборот. Или это была вечеринка в честь дня рождения. Я точно не помню. Я вообще мало что помню. Это помогает в жизни. Особенно на суде. Первый урок был Зельеварением. Лесли вошёл в подземелье, где пахло так, как пахнет в подвале у бабушки, которая коллекционирует лягушек. Профессор Снейп стоял у доски, его мантия развевалась, как у летучей мыши, и он смотрел на студентов так, будто каждый из них лично оскорбил его мать. — Мистер Нильсен, — голос Снейпа был холодным, как лёд. — Вы опоздали. — Я не опоздал, — сказал Лесли, садясь за парту. — Я просто пришёл не вовремя. Это разные вещи. В моей профессии мы это называем «тактическое опоздание». Это когда вы приходите позже, чтобы все поняли, что вы важный человек. Или чтобы вас не заметили. Или потому что вы заблудились. Я заблудился. — Заблудились? — Снейп прищурился. — Там коридоры, — Лесли махнул рукой. — И лестницы, которые двигаются. Я шёл на кухню, а попал в спальню. Потом в библиотеку. Потом в туалет. Потом снова на кухню. Я съел бутерброд. Потом заблудился снова. И вот я здесь. Снейп смотрел на него так, будто пытался решить, убить его сразу или сначала выслушать. — Сегодня мы варим зелье забвения, — сказал Снейп. — Мистер Нильсен, вы будете работать самостоятельно. Без помощи соседей. — Я всегда работаю самостоятельно, — ответил Лесли. — Даже когда меня просят работать в команде. Это потому что я не умею работать в команде. Меня уволили из трёх академий за то, что я не умею работать в команде. На четвёртой я работал один. Меня уволили за то, что я спалил гараж. Снейп отвернулся, явно жалея, что вообще заговорил. Лесли посмотрел на инструкцию. «Сок мандрагоры, корень асфоделя, настойка полыни». — Звучит как рецепт моего коктейля, — сказал он. — Я называю его «утро после». Потому что после него ты ничего не помнишь. И твоя жена тебя не помнит. И судья тебя не помнит. Это очень полезный коктейль. Он начал добавлять ингредиенты. Корень асфоделя он бросил целиком, потому что не нашёл ножа. Сок мандрагоры вылил весь, потому что бутылка была красивая. Полынь он перепутал с солью, которая стояла рядом, и добавил три щепотки. Котёл задымился. — Это нормально? — спросил Лесли у Рона. — Нет, — ответил Рон, отодвигаясь. Котёл зашипел. Потом засвистел. Потом начал светиться зелёным. — Красиво, — сказал Лесли. — Как на рождество. — Мистер Нильсен! — закричал Снейп. — НЕМЕДЛЕННО… Котёл взорвался. Зелёный дым заполнил всё подземелье. Студенты кашляли, профессор Снейп махал палочкой, пытаясь проветрить комнату, а Лесли сидел на полу, покрытый зелёной слизью, и улыбался. — Всё по плану, — сказал он. — Тактическое отступление. Когда дым рассеялся, выяснилось, что слизь попала на всех. Рон был зелёным. Гарри был зелёным. Гермиона была зелёной, и она выглядела так, будто готова была убить Лесли голыми руками. Снейп был зелёным, и он выглядел так, будто готов был убить Лесли, а потом воскресить и убить снова. — Тридцать очков с Гриффиндора, — прошипел Снейп. — И вы, мистер Нильсен, будете отмывать этот класс. Один. Всю ночь. Без магии. — Без проблем, — сказал Лесли, вставая. — У меня есть опыт. Я отмывал гараж после того инцидента. И посольство Перу. И мою машину, после того как я перепутал тормоз с акселератором. Это было долго. Но весело. Для меня. Снейп вышел из класса, и дверь за ним захлопнулась с такой силой, что с потолка посыпалась штукатурка. — Ты псих, — сказал Рон. — Это я слышал, — Лесли начал собирать тряпки. — Обычно перед тем, как меня выгоняют. Или женятся. Или арестовывают. Это всё очень похоже. Лесли начал расследование на следующее утро. Он сидел в библиотеке, окружённый книгами, которые выбрала для него Гермиона. Гермиона, которая всё ещё была зелёной после вчерашнего, и которая смотрела на него с подозрением. — Ты правда хочешь узнать, как сюда попал? — спросила она. — Абсолютно, — ответил Лесли. — Я хочу знать всё. Как я здесь оказался. Почему стены пропускают людей. Почему мои ботинки сами развязываются. И почему в этом замле нет нормального кофе. — Нет кофе? — переспросила Гермиона. — Это преступление, — Лесли покачал головой. — В моём мире кофе есть везде. В полицейском участке. В суде. В тюрьме. Я знаю. Я был во всех трёх. Часто. Обычно в один день. — Ты был в тюрьме? — Гермиона округлила глаза. — Я был в тюрьме трижды, — Лесли поднял три пальца. — Но это были недоразумения. Первый раз я перепутал тюрьму с отелем. Второй раз я перепутал тюрьму с работой. Третий раз я просто хотел посмотреть, есть ли там кофе. Не было. Я подал жалобу. Гермиона закрыла книгу и посмотрела на него. — Слушай, — сказала она. — Я хочу помочь. Но ты… ты не похож ни на кого, кого я встречала. — Я слышал это раньше, — Лесли улыбнулся. — Обычно перед тем, как меня увольняют. Или женятся. Или арестовывают. Это повторяющаяся тема. Он открыл книгу, которая называлась «Тайны пространственных перемещений», и начал читать. Через десять минут он уснул. Директор вызвал Лесли в свой кабинет через три дня. За эти три дня Лесли успел: взорвать ещё один котёл, случайно выпустить тролля из подвала (который оказался профессором Снейпом, который просто хотел побыть один), перепутать спальню Гриффиндора со спальней Слизерина (где его встретил Малфой, который после этого три дня не выходил из комнаты) и случайно призвать демона во время урока Трансфигурации (демон оказался профессором Флитвиком, который пытался показать новое заклинание). Дамблдор сидел за столом, его пальцы были сложены домиком, и он смотрел на Лесли с выражением, которое можно было описать как «я прожил сто лет, видел Тёмного Лорда, но этот человек меня добьёт». — Мистер Нильсен, — начал Дамблдор. — Я пригласил вас, чтобы обсудить ваше поведение. — Моё поведение? — Лесли сел в кресло и поправил галстук, который висел на ухе. — Я вёл себя хорошо. Я не стрелял. Не взрывал. Не перепутал ничего важного. Только один раз. Или два. Или три. Но это были мелкие вещи. Не как в прошлый раз. — В прошлый раз? — В Академии, — Лесли отмахнулся. — Я перепутал гранату с лимоном. Или лимон с гранатой. Честно, они были похожи. И форма, и цвет. И запах. Ну, почти. Дамблдор закрыл глаза. Он явно молился всем богам, которых знал. — Мистер Нильсен, вы взорвали три котла, выпустили тролля, который оказался профессором Снейпом, перепутали факультеты и призвали демона, который оказался профессором Флитвиком. Всё за три дня. — Я быстро учусь, — сказал Лесли. — Вы не учитесь, — голос Дамблдора дрогнул. — Вы разрушаете. — Разрушение — это тоже обучение, — Лесли кивнул. — В полиции мы это называли «метод проб и ошибок». Меня уволили за этот метод. Трижды. Но я считаю, что он работает. Просто нужно больше проб. И больше ошибок. — Я хочу вас выгнать, — сказал Дамблдор. — Это я слышал, — Лесли не удивился. — Обычно перед тем, как меня выгоняют. Или женятся. Или арестовывают. Это очень похоже. — Я не женюсь на вас, — голос Дамблдора стал выше. — Это вы сейчас так говорите, — Лесли встал и подошёл к окну. — Но моя жена тоже так говорила. А потом мы поженились. А потом она сказала, что хочет развестись. А потом я перепутал развод с похоронами. Это была долгая история. Он вышел на балкон. Солнце светило над Хогвартсом, и ветер был тёплым. Лесли посмотрел на небо, на замок, на деревья, которые шевелились внизу. — Красиво, — сказал он. — Как в кино. Только без бюджета. В этот момент из-за туч вырвался луч света. Не золотой. Не белый. Просто свет. Он ударил прямо в Лесли, и тот почувствовал, как его ноги отрываются от земли. — Что… — начал он. Луч поднимал его вверх. Медленно. Аккуратно. Как в старом мультике, где героя уносит ветер. — Это что, сейчас? — Лесли посмотрел на Дамблдора, который стоял в дверях с открытым ртом. — Я же ещё не доел! У меня планы! Я хотел взорвать четвёртый котёл! Луч поднимал его выше. Дамблдор что-то кричал, но слов не было слышно. — Мистер Нильсен! — крикнул директор. — Вы куда? — Не знаю! — крикнул Лесли в ответ. — Но если меня спросят, скажите, что я ушёл на поиски кофе! И пожарного выхода! И моей жены! Или собаки! Я их всё время путаю! Он поднимался всё выше. Хогвартс становился маленьким, как игрушечный замок. Драконы? Нет. Совы? Нет. Просто свет, который уносил его туда, откуда он пришёл. — Это было странное приключение! — крикнул Лесли вниз. — Но я бы повторил! Может быть! Если вы почините котлы! Луч исчез. Лесли исчез. Дамблдор остался стоять на балконе, глядя на пустое небо, и чувствовал, как внутри него что-то ломается. Не сердце. Не магия. Что-то другое. Что-то, что было связано с терпением. — Он вернётся? — спросила МакГонагалл, которая стояла в дверях. — Я надеюсь, что нет, — ответил Дамблдор. — Я очень на это надеюсь. Он закрыл дверь и пошёл пить чай. Самый крепкий чай, который только мог найти. В Косом переулке, на крыше «Дырявого котла», приземлился Лесли. Он открыл глаза, посмотрел на небо, на свои ботинки (которые снова были завязаны друг на друга), и вздохнул. — Это был странный сон, — сказал он. — Или не сон. Или это было реально. Или нет. Как всегда. Он встал, поправил галстук (который был на голове), и зашагал вниз, к выходу. — Кофе, — сказал он. — Сначала кофе. Потом пожарный выход. Потом развод. Или похороны. Я потом решу. Он исчез в толпе маглов, которые ничего не заметили. Потому что в мире, где есть магия, где есть драконы, где есть люди, которые могут летать на метлах, никто не заметил одного странного человека в галстуке на голове. Это было абсурдно. Это было нелепо. Это было правильно.