Высшая Лига. Начало Конца

Раздевалка «Львов» тонула в тяжелом, влажном мареве. Звук брошенных на пол щитков и скрежет открывающихся металлических шкафчиков перемешивался с тяжелым дыханием. Усталость навалилась на команду свинцовым одеялом, но в воздухе, вопреки всему, искрило электричество победы. Марк, стаскивая пропотевшую джерси через голову, облокотился на свой шкафчик. Он обвел взглядом команду — помятых, злых, но живых. — Это было... ново, — выдохнул он, и его голос, хриплый от криков на поле, эхом отозвался в тишине. — Марк, ты сегодня скуп на слова, — Рокко ухмыльнулся, вытирая лицо полотенцем. Его плечо было перевязано, но в глазах горел азарт. — Это было круто! — Джеральд едва не подпрыгнул, швыряя перчатки в сумку. Ликование в его голосе пробило даже стену усталости. — Видели лицо Лиама, когда Нил провернул ту хрень с клюшкой? Он выглядел так, будто у него на глазах законы физики совершили суицид! — Приемлемо и сумасшедше, — добавила Нарцисса, распуская волосы. Она прислонилась к стене, глядя на Нила, который сидел на скамье и медленно расшнуровывал кроссовки. — Если это твой стандартный уровень, Джостен, то нам всем пора застраховать свои нервные клетки. — Это было тактически оправдано, — подал голос Кевин. Он сидел на полу, привалившись спиной к шкафчику Эндрю. Его лицо было бледным, но губы подрагивали в безумной усмешке. — Шесть из десяти по исполнению. Но эффект... был на все сто. Шакалы просто перестали соображать. — Шесть из десяти? — Савва хохотнул, пихая Кевина в плечо. — Дэй, ты безнадежен. Это было десять из десяти! Я чуть клюшку не выронил, когда увидел, как мяч пролетел над Лианой. — Нил, ты где этому научился? — Селена подалась вперед, вытирая шею. — В Пальметто всех учат нарушать гравитацию, или это твоя личная суперсила? Она очаровательно оскалилась, в этот момент с прилипшими волосами и покрасневшим лицом она лишь отдаленно напоминала кокетливую модницу. Нил поднял голову. Его лицо было серым от изнеможения, а под глазом начинал расцветать новый синяк, но взгляд оставался ясным. — Это просто экси, — тихо ответил он. — Ничего сверхъестественного. Просто нужно было закончить игру. — «Просто экси», — передразнил его Феликс, качая основой шлема. — Ты только что сделал так, что завтра все спортивные каналы будут крутить этот повтор вместо рекламы. Ты официально стал проблемой всей Профессиональной Лиги. На удивление неожиданный комментарий от Феликса звучал не как укол, а как что-то отдалённо напоминающее на признание. Он понял на что способен их новый нападающий, и признал то, что их команда одержала победу не без помощи Нила. Напряжение, державшееся между ними с первого столкновения на тренировке в «Львином Прайде» осталось, но стало чуть менее ощутимым. Эндрю, который до этого сидел абсолютно неподвижно, медленно встал. Он не участвовал в общем восторге, его лицо оставалось непроницаемой маской. Он прошел мимо ликующего Джеральда и застыл прямо перед Нилом. — Проблемой? — Эндрю выплюнул это слово, как нечто горькое. — Он всегда был проблемой. С первого дня. Он посмотрел на Нила сверху вниз, и в раздевалке на мгновение стало тихо. Команда затаила дыхание, ожидая привычной колкости или холодного выпада. — Но по крайней мере, — добавил Эндрю, и его голос стал на октаву тише, — сегодня ты был достаточно быстр, чтобы эта проблема не стала нашей головной болью на опознании в морге. Он развернулся и первым безмолвно направился в сторону душевых. Нил слабо улыбнулся — это была самая высокая оценка, на которую он мог рассчитывать. — Идем, — Марк хлопнул Нила по здоровому плечу. — Ты сегодня заслужил горячую воду первым. И, кажется, ты официально принят в стаю, «лис». Раздевалку заполнил резкий, оглушительный свист двери. Тренер Маршалл, стоя в дверях, скрестил руки на массивной груди, перекрывая выход. Он обвел взглядом своих «Львов» — взмыленных, торжествующих и чертовски уставших. — Слушать сюда! — рявкнул он, и даже ликование Джеральда мгновенно стихло. — Сегодня вы не просто выиграли матч. Вы доказали, что Чикаго приехало сюда не за сувенирами. Вы играли грязно, когда нужно было, и чисто, когда этого требовала ситуация. Но не обольщайтесь. Это был только первый укус. Завтра вся лига будет разбирать ваши кости под микроскопом. Он перевел взгляд на Нила и Афина, задержавшись на этих двоих на секунду дольше. — Джостен, Афин , если еще раз выкинете такой фокус без предупреждения — я вас пристрелю прямо на скамейке. Но... — Маршалл едва заметно, почти неощутимо дернул углом рта, — это было чертовски красиво. А теперь живо в душ, воняете как стадо бизонов. Дэй, Марк — пресса ждет. Остальные — грузимся в автобус через двадцать минут. У выхода к прессе Свет софитов в конференц-зале слепил глаза. Камеры стрекотали, как стая рассерженных насекомых. Кевин и Марк сидели за столом, олицетворяя собой спокойствие и профессионализм. — Мы довольны результатом, — ровным голосом произнес Марк, отвечая на вопрос о «грязной» игре Шакалов. — Экси — контактный спорт. Мы были готовы к давлению Феникса и ответили на него результатом на табло. Один из журналистов подался вперед, вытягивая диктофон: — Кевин, сегодня все обсуждают вашего нового нападающего. Нил Джостен буквально перевернул игру в четвертом тайме. Почему его нет здесь? И что вы можете сказать о его «Трюке Призрака»? Кевин поправил микрофон, и в его глазах промелькнула тень собственнической гордости, которую он тут же скрыл за маской эксперта. — Нил — ценный актив «Львов». Его стиль иногда безрассуден, но он идеально вписывается в нашу стратегию. Что касается его отсутствия... — Кевин сделал паузу, едва заметно поморщившись от воспоминаний трёхлетней давности. — Скажем так, он еще привыкает к формату общения в Профессиональной Лиге. Мы предпочитаем, чтобы за него пока что говорила его клюшка. За кулисами: Тем временем в комнате ожидания «Львы» уже успели смыть с себя пот и дорожную пыль. Воздух пах свежестью и мятным гелем для душа. Команда расслабленно переговаривалась, ожидая капитана и Кевина. — Почему не вызвали Нила? — вдруг спросил Кайл, вертя в руках пустую бутылку. — Обычно ведь просят интервью у самых значимых в матче игроков. А он сегодня буквально взорвал стадион. — О, Кайл, а ты, я смотрю, Нила признал, — Нарцисса усмехнулась, поправляя чистую футболку. — Я признаю факты, — буркнул Кайл. — И всё-таки, почему его не позвали? У всей команды проснулся огонек любопытства. Тишина стала почти осязаемой. Все в комнате, включая Гровера и Селену, уставились на Нила, который в этот момент жадно пил воду из кулера. Нил оторвался от стакана, почувствовав на себе десяток выжидающих взглядов, и заметно опешил. Он вытер губы тыльной стороной ладони, переводя взгляд с Нарциссы на Кайла. — Кевин сказал, что не даст мне выходить к журналистам, пока я не научусь держать язык за зубами, — честно ответил Нил. В комнате повисла секундная пауза, а затем Рокко подался вперед с ехидной ухмылкой: — То есть уже был неудачный опыт? Нил замялся, вспоминая свои «интервью» времен Пальметто, где он умудрялся хамить национальным телеканалам и провоцировать целые фанатские базы одним предложением. — Скажем так, — подал голос Эндрю из своего угла, не открывая глаз. — В прошлый раз, когда этому идиоту дали микрофон, Кевину пришлось три дня пить успокоительное, а юристы университета едва не поседели, пытаясь объяснить, что «смерть — просто часть игры» — это метафора, а не прямая угроза соперникам. По комнате прокатился дружный хохот. — Серьезно, Джостен? — Джеральд хлопнул себя по колену. — Ты угрожал прессе? — Я просто сказал правду, — пробормотал Нил, чувствуя, как вся комната зарядилась смехом. — Но Кевин считает, что правда в Профессиональной Лиге — это слишком дорогое удовольствие. Автобус «Львов» гудел от приглушенных разговоров и редких смешков. Победная эйфория постепенно сменялась тяжелой, сонной негой. Кто-то из сокомандников уже дремал, прислонившись лбом к холодному стеклу, кто-то лениво листал ленту соцсетей, где видео с голом Нила уже набирало тысячи просмотров. На задних сиденьях, в густой тени, которую не пробивал свет придорожных фонарей, царила совсем другая атмосфера. Нил сидел, вперившись взглядом в экран телефона. Он пытался прочитать сообщение от Мэтта, но буквы расплывались перед глазами от усталости. Внезапно чьи-то пальцы, холодные и бесцеремонные, выхватили гаджет у него из рук. — Эй! — Нил дернулся, но Эндрю уже засунул телефон в глубокий карман своей толстовки. — Закрой глаза, Джостен, — отрезал Эндрю. Его голос в тишине автобуса звучал как негромкий щелчок затвора. — Адреналиновые наркоманы долго не живут. Твое сердце колотится так, что я слышу его через сиденье. Это раздражает. Нил откинулся на спинку, чувствуя, как мышцы шеи наконец начинают расслабляться. — Я в порядке. Эндрю не глядя предупредительно замахнулся кулаком. Эта рыжая проблема до сих пор не вычеркнул эту фразу из обихода. Нил продолжил. — Просто... это было иначе. Профессиональная Лига — это не Пальметто. Здесь всё быстрее. Жестче. Он размял затекшую шею, движения были тягучими и тяжёлыми. Новый уровень игры отозвался в его теле протестом и одновременно ликованием. — Здесь всё грязнее, — поправил его Эндрю, не открывая глаз. — И ты вписался в эту грязь так, будто родился в ней. Твой трюк был глупым риском. Если бы Лиам не дернулся, ты бы вылетел с корта с переломом ключицы. — Но он дернулся, — Нил повернул голову к Эндрю. В темноте были видны только его очертания. — Ты ведь тоже это знал. Ты знал, что он купится, еще когда я только замахнулся. Эндрю молчал несколько секунд. Его дыхание было ровным, почти гипнотическим. — Я знал, что ты идиот, который не умеет останавливаться, — наконец произнес он. — Это единственная константа в моей жизни. — Пятьсот сорок восемь дней, Эндрю, — негромко напомнил Нил, возвращаясь к их разговору на крыше. — Ты вел счет. Почему? Эндрю медленно повернул голову. Его взгляд, даже в полумраке, был острым, как скальпель. — Чтобы точно знать, сколько времени я потратил на ожидание того момента, когда ты снова найдешь способ едва не сдохнуть у меня на глазах. Инвентаризация убытков, Джостен. Ничего больше. Нил усмехнулся, закрывая глаза. Он чувствовал, как тепло от плеча Эндрю, почти касающегося его собственного, заземляет его сильнее, чем любые слова Кевина о тактике. — Врешь, — выдохнул Нил. Эндрю ничего не ответил. Он лишь поудобнее скрестил руки на груди, плотнее облокачиваясь на спинку кресла. Его поза была закрытой, колючей, но Нил знал, что это его способ защиты. — Заткнись, Абрам, — пробормотал Эндрю, окончательно закрывая глаза. — Просто заткнись и спи. У нас еще целый сезон впереди, и я не собираюсь выслушивать твои теории еще двести чёртовых дней. Автобус мягко покачивался на поворотах, унося «Львов» обратно к отелю. Нил послушался. Он позволил тишине поглотить остатки адреналина, засыпая под мерный гул мотора и зная, что в кармане у Эндрю его телефон в безопасности. Как и он сам. Автобус затормозил у главного входа в отель, когда город уже окончательно погрузился в неоновую мглу. «Львы» вываливались из салона как тени: измотанные, с застывшими лицами, они напоминали солдат после долгого марш-броска. Стеклянные двери лобби пропустили их внутрь, и команда, едва перекидываясь короткими фразами о завтрашнем раннем вылете, побрела к лифтам. Нил шел в конце этой процессии. Его тело казалось чужим, тяжелым, пропитанным болью в ребрах и запахом стадиона. Когда лифт звякнул, приглашая всех в свои недра, Эндрю даже не взглянул в сторону кабины. Он просто прошел мимо, направляясь к неприметной двери с надписью «Аварийный выход». Эндрю не оборачивался. Ему не нужно было проверять, следует ли за ним Нил. Он чувствовал этот ритм шагов — чуть сбитый из-за травмы, но упрямый и верный — как часть собственного сердцебиения. Крыша: На крыше Феникс ощущался по-другому. Здесь не было криков болельщиков, не было ярости Лиама, не было давления Кевина. Был только сухой, теплый ветер, который приносил запах остывающего песка и далекого бензина. Эндрю подошел к перилам и привычным движением щелкнул зажигалкой. Огонек на мгновение высветил его лицо — спокойное, почти отрешенное. Он затянулся, и красная точка сигареты ярко вспыхнула в темноте. Нил встал рядом, опираясь локтями на холодный металл. В этот раз он не стал воровать сигарету; он просто стоял, впитывая эту тишину. Эта тишина была особенной. Она не была пустотой. Она была вязкой, как патока, окутывающей их обоих коконом, в котором не нужно было притворяться «Львами», «Лисами» или профессионалами. Нил смотрел на мерцающий горизонт. Ночной Феникс расстилался внизу как карта из светящихся вен. Город, который сегодня пытался сломать их, теперь лежал у их ног, побежденный и безмолвный. — Пятьсот сорок восемь дней, — негромко произнес Нил, нарушая тишину. Эндрю выпустил тонкую струю дыма. Он не вздрогнул. — Ты неисправим, Джостен. — Завтра мы улетаем в Чикаго, — продолжил Нил, игнорируя колкость. — Но сегодня... сегодня мне кажется, что я наконец-то перестал бежать. Эндрю медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по синяку на скуле Нила, по его расслабленным плечам. В этом безмолвном пространстве между ними было место для «да» или «нет», а не для условий или контрактов. Было только понимание того, что они оба здесь. Эндрю ничего не ответил. Он просто сделал еще одну затяжку и придвинулся чуть ближе, так что их плечи почти соприкоснулись. Этого было достаточно. В этой комфортной, вязкой тишине крыши отеля они смывали с себя остатки матча, готовясь к тому, что завтра мир снова потребует от них быть машинами. Но сегодня, под звездами Аризоны, они просто были.