Под страхом - ты

Ночь выдалась беспокойной - одной из тех удушливых ночей, что не приносят ни сна, ни покоя. Духота висела в комнате плотным, почти осязаемым пологом, заставляя Райну уже который час маяться в мучительном промежутке между явью и тяжелой дрёмой, проваливаясь в забытьё едва ли на десять минут, чтобы тут же вынырнуть обратно. Стены давили, а назойливые мысли наотрез отказывались замолкать, вынуждая её с раздражённым выдохом перевернуться на спину, принципиально не открывая глаз: стоило лишь разомкнуть веки, как крохи сна окончательно утекли бы сквозь пальцы. Но легче не становилось. Слишком просторная футболка, которую Райна надевала только для сна, противно липла к взмокшей коже, собираясь влажными складками под лопатками, отчего девушка, поморщившись, всерьёз задумалась её стянуть. Руки почти неосознанно потянулись к краю ткани, пальцы, подцепив подол, медленно потянули его вверх к самым рёбрам, пока она выгибала спину, пытаясь отлепить липкую ткань от лопаток. На долю секунды футболка поддалась, а затем снова прикипела к спине, будто издеваясь, зато обнаженный живот благодарно отозвался на едва уловимое дыхание прохлады, заставив Райну замереть в страхе спугнуть лишним движением это крошечное облегчение. А за закрытыми веками тем временем безостановочно крутился калейдоскоп картин - ярких, бесстыдно подробных, в каждой из которых неизменно присутствовал он. Тот, от чьего присутствия её теперь могла избавить разве что смерть, да и в этом она уже не была уверена. Райна невольно нахмурилась, когда хаотичная череда образов вдруг замедлилась, замирая на одном конкретном вечере на форпосте - на Ксандре, оказавшемся в её кровати. Мозг воспроизводил каждую деталь с безжалостной чёткостью, словно весь тот ужас, что случился после, не просто не стёр увиденное, а выжег его на подкорке, заставляя Райну зажмуриться сильнее и с силой вдавить ладони в глаза до вспышек цветных пятен в темноте. Но его лицо никуда не исчезло: такое блаженное, потерянное, с приоткрытыми влажными губами и растрёпанными волосами, в которые она сама же жадно запускала пальцы. Она слишком хорошо помнила их текстуру - густую, тёмную, чуть жёсткую у корней, как помнила и то, как он тогда не сдержался, издав низкий, хриплый стон без малейшей тени стеснения, прокатившийся по ней горячей волной от затылка до самых пяток. Помнила и собственные стоны в ответ - слишком громкие, слишком откровенные для той версии себя, которая привыкла держать всё под абсолютным контролем. Живот всё ещё оставался открытым, футболка так и комкалась под рёбрами, а ночной воздух едва касался кожи, обманчиво напоминая прикосновение чужих пальцев. Райна сама не заметила, как воображение начало достраивать недостающее: тепло широкой ладони, медленно и намеренно скользящей по нижним рёбрам...Она уже почти поверила этой фантомной ласке, позволив себе расслабиться и не сопротивляться, как вдруг матрас сбоку тихо скрипнул. Одного короткого, подозрительного звука хватило, чтобы иллюзия разлетелась вдребезги. Сердце бросилось вскачь так резко, что глухо ударило прямо в горло, пока руки метнулись прочь от лица. Райна ещё не успела толком осознать происходящее, но натренированное тело уже действовало само: она рванулась вверх, собираясь вскочить, однако чужая жёсткая ладонь с силой захлопнула ей рот, швырнув обратно на постель. Доски под спиной отозвались надсадным, жалобным треском, а крик умер, не родившись, захлебнувшись сдавленным хрипом где-то глубоко в гортани. Она мгновенно вцепилась в давящую руку обеими ладонями, нащупывая пальцами твёрдые, напряжённые сухожилия, и отчаянно заморгала, пытаясь выловить хоть что-то из вязкой темноты, пока массивная тень нависла сверху. Прямо перед лицом сверкнули чернющие глаза - всё происходило слишком быстро, и хотя шок ещё не отступил, мышцы уже перебирали приёмы, ища рычаг и выбирая угол для удара. Тень словно считала это напряжение и в последнюю долю секунды отстранилась ровно настолько, чтобы Райна смогла разглядеть черты лица. Ксандр. Сердце всё ещё оглушительно колотилось о рёбра, пока мозг лихорадочно пытался проделать почти невозможное: совместить образ, который минуту назад так сладко изводил её за закрытыми веками, с тем, что нависал над ней сейчас. Тот Ксандр был воспоминанием, этот - нет. Он тяжело дышал, заполняя пространство над ней всей неоспоримой реальностью, обдавая весом, исходящим от кожи жаром и тем самым, до боли знакомым запахом. Он пробыл на территории Мертвеца чуть больше недели, но её разум наотрез отказывался принимать этот факт, раз за разом подкидывая предательскую мысль о том, что всё это лишь мерещится. Слишком долго его присутствие здесь казалось чем-то невозможным, и даже сейчас, глядя ему прямо в глаза, она ловила себя на мысли, что ждёт, когда морок рассыплется. Но его рука на её боку - та самая, которую секунду назад Райна списала на жестокую игру воображения - была настоящей, горячей, с чуть шершавыми мозолями на пальцах и тем собственническим нажимом, от которого было некуда деться. — Тихо, - почти беззвучно выдохнул Ксандр. Пальцы на её боку едва заметно сжались, заставляя Райну смотреть на него растерянным, почти детским взглядом, пока адреналин неохотно отступал, оставляя после себя ватную, звенящую пустоту. Напряжение стекало с мышц постепенно: сначала обмякли плечи, затем ослабла хватка рук, и в конце концов всё тело сдалось разом - она даже не успела отследить этот момент, зато успел он. Ксандр убрал ладонь раньше, чем она успела об этом попросить, сделав короткий шаг назад, отчего темнота мгновенно сомкнулась в том пространстве, которое он только что занимал. Но тепло от его присутствия никуда не делось, продолжая пульсировать на коже там, где только что лежали его пальцы. - Что ты… как? - Райна медленно приподнялась на локтях, не сводя с него настороженных глаз, словно ожидая, что он снова набросится. - Не мог разбудить меня как нормальный человек? - Пытался, - Мужчина издал тихий смешок, и в темноте она скорее почувствовала, чем увидела, как в его взгляде мелькнуло что-то хитрое и донельзя довольное. - Но ты категорически отказывалась возвращаться из своих сладких снов…Честно говоря, я бы и сам не торопился просыпаться от такого. Она так и осталась сидеть на кровати, напряжённо выпрямив спину и наблюдая, как Ксандр медленно идёт к единственному окну в комнате. Каждый шаг давался ему с очевидным усилием: он тяжело припадал на левую ногу, и в этой хромоте скрывалась уродливая правда того, через что он прошёл, оставляя лишь гадать, как он вообще добрался сюда живым. Впрочем, упрямства ван Хейсу всегда было не занимать - казалось, именно оно держало его вертикально в те моменты, когда тело давно должно было сломаться. Поражало другое - вместо того чтобы затаиться и ждать, пока Райна сама его отыщет, Ксандр каким-то немыслимым образом выяснил, где её прячут, и проскользнул внутрь незамеченным. Всё должно было быть иначе, ведь это она собиралась его спасать, но местные оказались не дураками, стоило ей осторожно заикнуться о поисках союзника, как любые попытки тут же пресекались сухим «Он лечится». И всё же он был здесь - пришёл сам, как делал это сотни раз в «Ковчеге», ведомый какой-то невидимой нитью, по которой неизменно находил к ней дорогу. - Как ты нашёл меня? Проигнорировав вопрос, ван Хейс сосредоточенно провёл ладонью по стене, проверяя что-то понятное ему одному, а затем обвёл комнату цепким, сканирующим взглядом, выискивая следы, ускользающие от чужих глаз. Тишина стала вязкой, и Райна уже решила, что он сделает вид, будто ничего не слышал, когда Ксандр наконец повернул голову, одарив её тем самым насмешливым прищуром. - Думаешь, если я выследил тебя в Диких землях, то не смогу откопать твою каморку в этом захудалом городишке? - В хриплом голосе скользнула знакомая самоуверенность. - Ты явно недооцениваешь мои способности, детка. Глаза Райны дёрнулись в привычном раздражении, но на этот раз злость оказалась гуще и тяжелее, не вспыхнув спичкой, а медленно разлившись под кожей жидким свинцом. Ксандр тем временем привалился здоровым плечом к стене у окна, настороженно контролируя улицу вполоборота, словно хищник, слишком хорошо знающий цену малейшей беспечности, пока Райна подтягивала колени к груди, крепко обхватывая их руками в попытке удержать себя саму в одном куске. Именно в эту секунду её наконец нагнала вина - не резким ударом под дых, а подобравшись на мягких лапах, чтобы устроиться прямо в грудной клетке холодным, неподъёмным булыжником. Райна не сразу поняла, что именно изменилось, просто стало физически трудно дышать - горло сдавило спазмом, а колкие мысли увязли в чём-то тёмном и липком. Несколькими неделями ранее она, почти не раздумывая, шагнула в пасть Колоссу - это не было геройством или возвышенным жестом, просто щелчком внутри, когда разум и тело сошлись в страшной, простой формуле - лучше она, чем другие. Пусть у её отряда останется хоть какой-то шанс, думала Рейн в ту секунду, когда собственная жизнь казалась удивительно лёгкой, невесомой разменной монетой, которую не жалко смахнуть со стола ради чужого спасения. Но совсем иначе ощущалось то, что теперь кто-то лез в пекло ради неё. Это не трогало и не согревало, наоборот, нутро сворачивалось в тугой узел от удушливого ощущения, будто на неё накинули мокрую ткань, не давая ни вдохнуть, ни стряхнуть с себя эту тяжесть. Мысль о том, что Ксандр в таком состоянии всё равно дотащил своё изувеченное тело до неё, приносила лишь тошноту - осознание того, что ради неё кто-то платит собственной шкурой. Он натворил достаточно, чтобы Райна имела полное право желать ему худшего, оставив за собой шлейф из грязи и злости - вещей, которые не забываются и не прощаются. Из-за его выходки она сама когда-то болталась на краю гибели, и до сих пор, стоило закрыть глаза, во рту появлялся медный привкус крови, а пульс панически бился где-то в гортани, но всё же даже ему она не желала всего этого. Поверх вины ложилось другое, застарелое чувство отвращения к собственной слабости - к тому факту, что она позволила своему телу предать разум, легла под него, а теперь вынуждена жить с этой отдающейся тупой болью памятью. Этой самоненависти с лихвой хватало, чтобы задыхаться, и Райна совершенно не хотела, чтобы к ней прибавилась ещё и вина. - Как ты нашёл меня здесь? В Диких землях? - упрямо повторила девушка, буравя его тяжёлым взглядом, будто одним только зрительным контактом могла вытянуть из него правду. Ответив не сразу и по-прежнему глядя на пустую, выжженную солнцем улицу, Ксандр наконец бросил с той невыносимо лёгкой небрежностью, которая всегда действовала ей на нервы: - Решил взять заслуженный отпуск. Погреться на солнышке, вместо того чтобы затухать под землёй. - Свои тупые шуточки можешь оставить при себе. Я серьёзно. - Впившись ногтями в кожу собственных ног так сильно, что та отозвалась отрезвляющей вспышкой боли, процедила Рейн. - Как? И зачем? И только когда ван Хейс повернул голову, атмосфера в комнате мгновенно треснула. От недавнего ленивого задора не осталось и следа. Маска слетела, обнажив серьёзность, граничащую с чистой злостью. Косой свет из окна, рассекая его лицо пополам и оставляя одну половину в тени, заострял черты, словно вытачивая лезвием провалившиеся скулы, тёмный взгляд и жестоко сжатый рот, выхватывая из полумрака всё то дикое и неукротимое, что он обычно прятал за кривой ухмылкой. На его скулах перекатились желваки, а под тонкой кофтой тяжело бугрились мышцы плеч: он дышал с усилием, сдерживая саму ярость, готовую сорваться с цепи, отчего ткань натянулась на спине, угрожая треснуть от одного лишь вдоха. - Не думаешь, что это я должен задавать тебе вопросы? - голос Ксандра упал до опасного, вкрадчивого шёпота, давившего сильнее любого крика. - Например, какого хрена ты не дождалась приказа? Скривив губы в оскале, не имеющем ничего общего с улыбкой, он добавил: - Захотелось сыграть в героиню? Ты вообще думала хоть секунду перед тем, как сигануть вниз? Райна вскинула брови, словно он ударил её наотмашь, чувствуя, как внутри полыхнула возмущение - ярость и жгучее, унизительное желание защищаться ударили в голову одной волной. Она открыла рот, готовая то ли огрызнуться, то ли рассмеяться ему в лицо, лишь бы стереть это высокомерное право судить её, но не успела. Когда Ксандр медленно отлепился от стены, ей было отчетливо видно, какой мучительной ценой далось ему это движение. Как напряжённо повело плечом и застыла линия челюсти, пока половицы жалобно скрипели под его весом. В душной тишине комнаты этот звук ощущался почти тактильно, как горячее дыхание над ухом, но девушка не шелохнулась, хотя каждая нервная клетка кричала либо отпрянуть, либо выпрямиться ему навстречу, словно сейчас решалось, кто сломается и отведёт взгляд первым. Каждый его глухой шаг отзывался внутри странно, пробуждая под тревогой и привычным раздражением нечто постыдно живое, что её тело помнило слишком хорошо, чтобы притворяться бесчувственной. Пульс зашкаливал, а кожа стала болезненно чувствительной, ловя колебания воздуха от его приближения. - Я спасала ваши задницы, - процедила Райна сквозь стиснутые зубы, буквально выдавливая из себя слова, которые ей хотелось швырнуть прямо ему в лицо. - И ты знаешь не хуже меня, что мы все уже давно гнили бы под землёй, если бы я не пошла на это. Я не прошу тебя валиться мне в ноги и благодарить... Вздёрнув подбородок и не отводя горящего взгляда, она выдохнула: - Если бы пришлось, я бы сделала это снова. Пока последние слова ещё срывались с её губ, Ксандр уже преодолел разделявшее их расстояние, тяжело опускаясь на край кровати, а в следующую секунду его руки уже легли ей на затылок. Движение вышло настолько стремительным, что она даже не успела осознать произошедшего, лишь почувствовала, как широкие ладони обхватывают её голову. Пальцы собственнически скользнули в волосы у самой шеи. Резкий рывок и он притянул её к себе. Райна вскинула руки чисто рефлекторно, повинуясь вбитым в подкорку реакциям. В груди резануло короткой вспышкой паники, мышцы окаменели, а ладони с силой упёрлись в него, готовясь оттолкнуть, чтобы не позволить застать себя врасплох, но удара не последовало. Вместо этого её пальцы намертво вжались в его грудь. Сквозь тонкую ткань кофты Рейн сразу ощутила твёрдую, пышущую жаром тяжесть его тела. Почувствовала, как рвано, почти судорожно поднимается и опускается грудная клетка, как под её раскрытыми ладонями перекатывается густое напряжение. Внезапно Ксандр грубовато прижался своим лбом к её лбу, прикрыв глаза на жалкое мгновение, он позволил себе выдохнуть. Словно в эту секунду с его лица соскользнула вся защитная шелуха - ядовитые колкости, привычная надменная насмешка, даже та злость, которой он так виртуозно прикрывался. Под бронёй вдруг обнажилось что-то пугающе настоящее. Райна застыла. Не потому, что оцепенела от страха - она вполне могла пошевелиться, могла оттолкнуть его. Эта мысль вспыхнула в голове довольно отчетливо, но так и осталась невыполненной. Любое движение сейчас казалось фатально неправильным, потому что вместе с трезвостью пришло осознание того, что они балансируют на самой тонкой грани. Затаив дыхание, Рейн сделалась пугающе осторожной, словно боялась разрушить эту невыносимую близость одним неосторожным вдохом. - Какая же ты непроходимая идиотка, - хрипло процедил Ксандр. Звук вышел настолько тихим, что слова не столько прозвучали, сколько физически скользнули по её губам вместе с его горячим выдохом. И она действительно была ею, но хуже всего было не само осознание этого факта, а в том, что, оказавшись прижатой к нему настолько близко, она вдруг до одури захотела, чтобы мужчина её поцеловал. Мысль оказалась настолько постыдной, что внутри всё унизительно сжалось. На жалкую долю секунды ей почти удалось уцепиться за спасительную ложь. Списать эту слабость на усталость, на истёртые в пыль нервы, на долгие недели в этом аду, где день за днём приходилось свыкаться с мыслью, что свой отряд она может больше не увидеть. Можно было попытаться убедить себя, что она просто изголодалась по знакомым голосам, по привычному присутствию рядом, по тому самому чувству, что она всё ещё часть чего-то большего. А Ксандр, в конце концов, тоже являлся осколком того утраченного мира. Но это самооправдание рассыпалось прахом, не выдержав проверки реальностью. Потому что, окажись на его месте Макс или Зейн, у неё не темнело бы в глазах от одного только их запаха и близости. У Райны в самом деле повело голову. Комната будто слегка накренилась, а и без того спёртый воздух внезапно сделался невыносимо густым, оседая на языке. Она машинально прикрыла глаза, до боли сжимая губы, словно надеялась удержать под замком то, чему сейчас категорически нельзя было давать имя. Это было нелепо...Не вовремя...Неправильно до зубовного скрежета. И всё же тело упрямо жило по собственным законам, откликаясь на его близость с предательской готовностью, которая бесила её сейчас даже сильнее, чем сам ван Хейс. - Они бы не пошли за тобой, Райна, - выдохнул он, так и не размыкая век. - Но ты же пришёл. Ксандр медленно открыл глаза, Райна тут же сделала то же самое. Их взгляды сцепились намертво - пугающе пристальные, обнажающие слишком многое. В этот миг всё остальное перестало существовать, растворяясь в тенях комнаты и оставляя между ними лишь это густое, электрическое напряжение. Райне показалось, что она тонет. Не в панике захлёбываясь водой, а погружаясь на дно мучительно медленно, с каждым гулким ударом сердца ощущая, как почва навсегда уходит из-под ног. Ловушка захлопнулась вовсе не тогда, когда он пробрался в эту комнату. Она захлопнулась именно сейчас - в этой страшной невозможности отвести взгляд первой. - Как я мог не прийти за тобой? И в этих словах оказалось то самое, окончательное, после чего любое сопротивление сделалось абсолютно бессмысленным. Ещё мгновение назад весь мир был сжат до карего омута его глаз, а затем исчезло и это, когда их губы столкнулись в отчаянном поцелуе. Сила этого голодного рывка заставила Райну повалиться на спину, неосознанно цепляясь за его плечи и утягивая его тяжёлое тело за собой. От этого раздирающего грудь ощущения хотелось по-звериному выть, чувствуя, как вместо нелепых бабочек где-то внизу живота скручивается тугой, обжигающий узел. Распутать его Райна не смогла бы при всём желании, особенно сейчас, когда те самые руки, которые она так упрямо заставляла себя ненавидеть, тяжело заскользили по её бокам. Широкие ладони спустились к талии, собственнически сминая ткань футболки и вжимая девушку в горячее тело с такой неоспоримой силой, что в голове, словно заевшая пленка, забилась одна-единственная, унизительно откровенная мысль: «Прикасайся ко мне. Сожми меня. Сломай меня». Сдаваясь этому ритму, её собственные пальцы отчаянно вцепились в отросшие волосы на его затылке, зарываясь в густую копну. До одури хотелось с силой оттянуть их назад, вырывая из него короткую вспышку боли, а затем вновь утонуть в этой жёсткой текстуре, оказавшейся в точности такой же, какой Райна помнила её по своим самым лихорадочным снам. В ответ на эту грубую ласку мужчина глухо замычал прямо ей в рот, ещё сильнее впиваясь пальцами в её мягкие бока. От этой отчаянной хватки у Райны сладко свело низ живота - одно лишь осознание того, с какой легкостью он мог бы смять её рёбра, лишало остатков воли, пока его длинные пальцы почти целиком обхватывали исхудавшее за последние недели тело, безжалостно подчеркивая разницу в их силе. - Ты меня с ума сводишь, - не своим голосом прохрипел ван Хейс в припухшие от поцелуев губы, не оставляя ни единого шанса на спасительный вдох, прежде чем жадно впиться в них вновь. Железная пряжка ремня болезненно впилась в кожу в тот миг, когда он вжался в неё, и Райна глухо замычала, нехотя высвобождая одну руку из его волос. Пальцы протиснулись в узкое пространство между их телами, нащупывая холодный металл. Но их тела были прижаты друг к другу настолько плотно, что о расстёгивании ремня не могло идти и речи, и ладонь сама по себе замерла у ощутимо твердеющей выпуклости, горячей даже сквозь ткань, которая так охотно тёрлась о её пальцы. Ксандр в порыве прикусил её губу и именно в этот момент она машинально сжала ладонь, почувстовав, как он в ответ расплывается в медленной, самодовольной усмешке прямо у её рта. - Так старательно бежишь от меня, а потом не можешь оторваться, - выдохнул ван Хейс, лениво потираясь носом о пылающую щеку Рейн. - Хочешь, чтобы я бегал за тобой, Райна? Любишь быть пойманной? Она не нашла в себе сил ответить, лишь судорожно приоткрыла губы, жадно хватая ртом спёртый воздух. Райна совершенно не понимала, чего Ксандр от неё добивается и как вообще можно связно мыслить, когда любая едва зародившаяся в голове мысль разлеталась вдребезги, стоило ему в очередной раз мазнуть губами по её коже. Он больше не целовал по-настоящему - лишь изводил, выматывая её этими дразнящими касаниями, продолжая намертво удерживать в кольце своих рук. На периферии зрения то и дело мелькали его карие глаза, окончательно потемневшие от с трудом сдерживаемого голода. И всё же он почему-то не торопился заходить дальше, хотя прекрасно видел и чувствовал каждой клеточкой тела - Рейн не издаст ни звука сопротивления, если он решит взять её прямо здесь и сейчас. - Беги от меня сколько хочешь… Ври себе, прячься, - его низкий, вибрирующий шёпот пробирал до костей. - Но куда бы ты ни забилась, я приду за тобой. И буду ловить тебя снова и снова, пока до тебя наконец не дойдёт то, от чего ты так отчаянно отворачиваешься. Мужчина намеренно выдержал тяжелую паузу, обжигая её лицо сбитым дыханием, заканчивая почти обречённо: - Ты не можешь без меня…Как и я без тебя. Смысл этих слов пробивался сквозь пелену желания мучительно медленно. Всё это время бессмысленно ища спасения в трещинах на потолке, Райна наконец заставила себя опустить глаза, скользнув взглядом по его лицу, будто только в эту секунду смогла разглядеть мужчину по-настоящему. Сквозь смертельную усталость и тени, залёгшие на его измождённых чертах, вдруг проступило нечто совершенно иное. Что-то пугающе искреннее, уже мелькавшее в его лице когда-то давно, но тогда она так и не сумела ухватиться за этот момент. - Что ты несёшь, Ксандр? Райна сама поразилась тому, насколько жалко и неуверенно прозвучал её голос, чувствуя, как эта предательская дрожь лишь подстёгивает зарождающуюся внутри панику и то глухое, скрежещущее раздражение от того, с какой легкостью он превращал её в растерянную девчонку, откровенно упиваясь её смятением и неотрывно наблюдая за тем, как на её лице одна эмоция лихорадочно сменяется другой. Пытаясь решить, стоит ли злиться на эту наглую самоуверенность, пропустить её мимо ушей или потребовать немедленных объяснений, она чувствовала, как мысли окончательно вязнут в густом напряжении, пока Ксандр, словно самый настоящий эмоциональный вампир, на глазах оживал от её расстеряности. Вся та неподъёмная тяжесть, что ещё минуту назад ломала ему плечи, казалось, бесследно растворилась, уступая место тёмному азарту, с которым его ладони по-хозяйски скользнули под ткань футболки. Бесстыдно задирая её до самой груди, он обнажил кожу, испещрённую россыпью мелких шрамов - тех самых, что так и не успели затянуться без «Руна». - Убега-аешь, - с каким-то почти сытым мурчанием протянул ван Хейс, обжигая дыханием её шею, прежде чем опуститься губами к длинному рубцу на ключице. Неожиданно трепетно проходясь по выпуклому контуру и медленно соскальзывая к следующему, он методично зацеловывал каждый шрам на её теле, словно клеймил, не пропуская ни единой отметины, пока его ладони продолжали собственнически оглаживать впалый живот и бока. Прокладывая горячую дорожку влажных поцелуев всё ниже, к её груди, ван Хейс окончательно выдал своё нетерпение - дыхание мужчины вновь сделалось тяжёлым и рваным, заставляя его спину напряжённо вздыматься. С трудом разлепив отяжелевшие веки, Райна заставила себя посмотреть вниз, выхватывая в полумраке искажённое чистым, почти болезненным удовольствием лицо ван Хейса, который с жадностью втянул в рот её затвердевший сосок, одновременно сминая саму грудь и одним этим слаженным движением выбивая из её лёгких последние остатки кислорода. Рейн инстинктивно выгнула спину, этим бессознательным движением сама отдавая себя в его абсолютную власть и чувствуя, как голова идёт кругом от обжигающего прикосновения его языка, дразняще обводящего напряжённый контур соска, и от того, как зубы временами чуть ощутимо, на грани сладкой боли, впивались в кожу. Было до одури страшно и одновременно пьяняще признавать, что этот мужчина читал реакции её тела куда лучше неё самой, безошибочно зная, где нужно надавить жёстче, а где лишь скользнуть пальцами, вырывая из её горла тихие, судорожные вздохи, так похожие на сдавленное мурчание. Пока его губы продолжали терзать её грудь, свободная рука Ксандра уверенно скользнула ниже, к пропитавшемуся влагой белью, широкой ладонью оглаживая её между ног прямо поверх тонкой ткани. На краю мутнеющего сознания вдруг мелькнула глупая, совершенно неуместная мысль о том, что каждый раз Райна оказывается в его руках в самом обычном, далёком от соблазна белье, но эта нелепая мысль мгновенно разлетелась в пыль, стоило ему с нажимом надавить большим пальцем ровно туда и ровно так, как, она и сама не подозревала, ей было до безумия нужно. Это точное движение прошило тело секундным, ослепляющим разрядом тока, выбивая из груди откровенный, высокий стон, который Рейн просто не успела сдержать, в панике накрывая собственный рот ладонью лишь долей секунды позже, когда звук уже непоправимо повис в воздухе. Пряча лицо за собственной ладонью, Райна не увидела, как Ксандр вскинул голову, но безошибочно почувствовала окаменение нависшего над ней тела за секунду до того, как мужчина, сдавленно зашипев сквозь стиснутые зубы, резко отстранился. Давящая тяжесть его веса мгновенно исчезла, заставляя девушку непонимающе распахнуть глаза и наблюдать за тем, как ван Хейс с сведёнными бровями тяжело заваливается на матрас рядом с ней, тут же вцепляясь ладонью в пострадавшее бедро, чтобы размять сведённые судорогой мышцы. Как бы ему ни хотелось казаться неуязвимым, сверхчеловеком он всё же не был, и даже накрывшая их с головой волна желания не смогла до конца заглушить тупую боль от долгого нависания в неудобной позе, из-за чего у Райны, вспомнившей вдруг нелепые обстоятельства их прошлого раза, совершенно неожиданно для самой себя вырвалось: - Как будто с дедом сплю. Слова слетели с губ вместе с нервным выдохом, мгновенно заставляя ван Хейса, всё ещё растирающего ноющую ногу, повернуть к ней голову и обнажить сквозь маску откровенного физического дискомфорта тот самый знакомый, хищный прищур. Он позволил своему взгляду, всё ещё тёмному от нерастраченной похоти, скользнуть по её обнажённому телу, прежде чем усмехнуться: - Я же говорил, что у тебя фетиш на покалеченных мужчин. Не сдавая позиций, его свободная рука без былой грубости зарылась пальцами в волосы на её затылке, а хриплое «Иди сюда» заставило Райну покорно податься навстречу, позволяя увлечь себя в новый поцелуй. Пока одна его ладонь всё ещё машинально массировала бедро, другая мягко, почти бережно направляла её голову, погружая их в нечто совершенно иное, ничуть не похожее на те безумные поцелуи, что случались между ними прежде. В этом прикосновении больше не было жадной агрессии или спешки, словно они оба вдруг молчаливо согласились отложить бушующую внутри бурю на потом, делая этот поцелуй до дрожи под кожей медленным и тягучим. Сам факт того, что она вообще целуется с Ксандром ван Хейсом, всё ещё казался сюрреалистичным, но возможность вот так просто лежать, никуда не торопясь и лениво смакуя друг друга, ощущалась чем-то запредельно странным и пугающе приятным, заставляя их неторопливо сплетаться языками и отстраняться лишь на короткую секунду ради рваного вдоха, чтобы тут же слепо потянуться обратно, вновь безошибочно находя губы друг друга. То ли он давал себе этими несколькими минутами передышку, то ли вновь пытался что-то доказать самому себе или ей, она так и не поняла, но в конце концов они всё равно вернулись к прежнему. Футболка слетела с неё легко, следом беззвучно последовало нижнее бельё, и Райна снова ощутила себя марионеткой в чужих руках - такой покорной, такой тягуче нуждающейся в своём кукловоде, что от этого осознания внутри одновременно скручивалось и стыдное облегчение, и тёмное, обессиливающее удовольствие. Ксандр вновь навис над ней, позволяя Райне потянуть его кофту через голову, но штаны так и остались на нём, будто это хоть как-то могло помочь в случае его обнаружения. Раздвинув её колени, мужчина мягко завёл её ноги себе за талию, и дальше всё продолжало твориться в каком-то густом, ватном тумане, где тёплое дыхание мешалось с невесомыми поцелуями в шею и ключицы. Она почти не замечала, как он возился с ней, как подложил подушку под её бёдра, приподнимая, как неторопливо припустил штаны. Его присутствие окутывало её со всех сторон, заполняя каждый угол тесной комнаты и каждую мысль, заставляя забыть, где они находятся и почему это должно было быть плохой идеей. Райна не очнулась даже тогда, когда его пальцы скользнули по её икре, фиксируя ногу под нужным углом. Слова, тихо сказанные им в этот момент, прошли сквозь неё почти не задев, потому что весь фокус был сосредоточен на его карих глазах, пока кровь оглушительно стучала в ушах. А потом он накрыл её собой окончательно, придавливая к матрасу своим весом, заставляя мир сузиться до размеров этой крошечной кровати. Уткнувшись лбом в её лоб, смешивая их сбитое дыхание в одно целое, Ксандр издевательски медленно качнулся вперёд. Он вошёл лишь головкой, дразня, заставляя мышцы внутри неё непроизвольно сжаться от этого чувства вторжения. Прикусив губу до белизны, она инстинктивно выгнулась, подаваясь бёдрами навстречу, отчаянно пытаясь притянуть его глубже, насадить на себя и заполнить эту пульсирующую пустоту до самого конца. Её нетерпеливый рывок вырвал из груди ван Хейса глухой, рокочущий рык, провибрировавший где-то у неё под рёбрами. Жесткие пальцы, до этого бережно удерживающие её бёдра, вдруг сжались, оставляя на бледной коже наливающиеся следы. - Куда торопишься? - едва слышно, выдохнул он ей в самые губы, но противиться её отчаянной попытке не стал. Его таз напрягся, и в следующее мгновение он толкнулся вперёд - тяжело, глубоко, до самого основания, распарывая остатки её самоконтроля по швам. Райна судорожно выдохнула, намертво впиваясь ногтями в взмокшую спину. Она бесповоротно влипла - эта бьющая наотмашь мысль закрутилась в голове неотвязной мантрой, стоило ему начать двигаться внутри неё с той самой издевательской неторопливостью, от которой напрочь сводило дыхание. И если Райна, снедаемая нетерпением, отчаянно пыталась ускорить этот ритм, настойчиво подталкивая его обвившими таз ногами, то Ксандр, словно наказывая её за эту несдержанность, замедлялся ещё сильнее или вовсе замирал, безжалостно гася её недовольство глубокими поцелуями в злобно поджатые губы. Рейн быстро осознала, чем именно этот секс отличался от их прошлого раза. Тот первый срыв затопил их с головой, не оставив ни единой лишней секунды на мысль о колоссальной ошибке, в то время как сейчас ван Хейс намеренно смаковал процесс, внимательно считывая каждую микроэмоцию, пробегавшую по её раскрасневшемуся лицу. Рейн ощущала себя обнажённой до самых костей, и дело было вовсе не в сброшенной одежде - казалось, Ксандр смотрел сквозь кожу и рёбра, жадно вытягивая из неё то, что она ни за какие блага мира не решилась бы произнести вслух. От этой давящей, препарирующей близости до одури хотелось зажмуриться, отгородиться спасительной темнотой и утонуть в обжигающих ощущениях в одиночку, но он не позволил ей даже этой жалкой милости. Мужчина упрямо сбавлял темп каждый чёртов раз, стоило её векам опуститься, безмолвно требуя зрительного контакта. Ксандр хотел, чтобы она смотрела только на него, чтобы видела, как он ловит губами её сдавленные стоны и как отдаёт ей свои в ответ, превращая этот зрительный поединок во что-то куда более интимное, чем сам секс - в обнажающий душу диалог без единого произнесённого слова. Рейн судорожно выгнулась, срывая дыхание от очередного, вдруг ставшего невыносимо глубоким толчка, когда Ксандр перехватил её бедро, кардинально меняя угол проникновения. На этот раз он не стал мстить за потерянный от накатившего удовольствия взгляд, вместо этого зарываясь лицом в изгиб её шеи. Сдвинув её приподнятую ногу чуть в сторону и ловко закинув её себе на предплечье, мужчина скользнул свободной рукой в пространство между их телами. Он действовал откуда-то точно знающе, что так ей хватит всего пары выверенных касаний, чтобы окончательно рассыпаться на атомы. Два пальца с нажимом легли на налившуюся чувствительностью точку, начиная добивающие круговые движения прямо в такт его толчкам внутри. Ладонь Рейн снова в панике взметнулась к собственному лицу, намертво запечатывая рот и заглушая протяжное, высокое мычание. Она физически чувствовала, как ускользает, как плавится реальность. Последней каплей, переполнившей чашу, стало предельно тихое и пробирающее до самых костей «Попалась», выдохнутое Ксандром прямо ей в ключицу. И мир для девушки окончательно рухнул. Сорвавшись в ослепительную бездну оргазма, она до металлического привкуса крови прокусила ладонь, лишь бы не взвыть в голос на всю комнату от разрывающего грудь наслаждения. А оно всё не отпускало, продолжая накатывать пульсирующими волнами благодаря его движениям, которыми мужчина гнал себя к собственному пределу. Едва удерживаясь на краю сознания и всё ещё содрогаясь от сладкого послевкусия, Райна безмолвно позволила ему перехватить её запястье. Он мягко отвёл её ладонь от лица лишь для того, чтобы в следующую же секунду самому впиться в приоткрытые губы. На этот раз уже Ксандр использовал её, чтобы заглушить собственный последний стон, пока его тело сводило последней судорогой, проливаясь горячими каплями на её обнажённый живот. Обессиленно распластавшись на смятых простынях и впитывая жар тела поверх своего, она слушала, как в голове, словно окончательный приговор, эхом бьётся одно-единственное хриплое слово. «Попалась». И ведь она действительно попалась, с кристальной ясностью осознавая, что выбраться из этой ловушки больше не сумеет. Да и, если быть до конца честной с самой собой, уже не захочет. Годами Райна возводила стены, пряталась за привычной колючей злостью, отчаянно убеждая себя, что боится его непредсказуемости, его тьмы и того хаоса, который Ксандр приносил в её жизнь. Под всем этим старательно выпестованным страхом всегда скрывался только он. Человек, чьё присутствие въелось ей под кожу так глубоко, что его уже было не вытравить ни расстоянием, ни здравым смыслом. Райна бежала вовсе не от опасности, которую он с собой нёс, а от того, с какой пугающей готовностью её собственное нутро откликалось на эту опасность. Ксандр не был её спасением или тихой гаванью. Ксандр ван Хейс был её неизбежной катастрофой, и самое жуткое заключалось в том, что шагать в эту катастрофу оказалось до дрожи правильно.