Под страхом - ты

Солнце в пустынной местности жгло совсем иначе, чем в «Ковчеге» - беспощаднее, плотнее, будто раскалённый воздух сам по себе имел вес и намеренно давил сверху. Улица Мертвеца в такие дни превращалась в настоящую печку: нагретый асфальт дышал жаром снизу, выбеленное небо сверху, и между ними не было ни малейшего намёка на сквозняк. Даже тени здесь казались горячими. Райна уже успела пожалеть, что вообще выбралась из духоты комнаты, снаружи оказалось не лучше, только ещё и солнце в глаза, слепящее и резкое, заставляющее щуриться до боли в висках. Неудивительно, что большинство жителей в такие дни попросту не высовывались. Она медленно провела тыльной стороной ладони по взмокшему лбу, случайно задевая заживающее рассечение на брови. Зашипев сквозь зубы, Рейн отдёрнула руку. Рана была неглубокой, но саднила при каждом прикосновении, будто напоминала: не забывай. Впрочем, саму перепалку Райна помнила смутно. Детали расплывались, но одно она знала наверняка - Хара ушла не без отметин, и это было единственным, что грело в последние дни. Тело всё ещё ныло. Девушка опустила взгляд на руку, лежащую на колене, медленно согнула пальцы, разогнула, снова согнула. Костяшки отозвались тупой, привычной болью. Ощущать себя настолько слабой после месяцев на сыворотке было особо унизительным родом дискомфорта. Организм, привыкший к быстрой регенерации, теперь ныл непрерывно, будто нашёптывал под рёбра: ещё одна доза и всё это прошло бы за ночь. Кожа на костяшках всё ещё не затянулась до конца, розоватая и натянутая, поблёскивающая на солнце. Но хуже всего было не это. Хуже всего было то, что Ксандр уже неделю находился в медицинском блоке и её к нему не подпускали. Она не знала, в каком он состоянии, не знала, что именно с ним сделали и как давно, не знала даже, есть ли при нём что-то от «Руна», хотя последнее было, пожалуй, очевидно: конфисковали бы в любом случае, было или нет. Мысли сами потянулись назад к тому дню, когда Райна наткнулась на него во время отхода от «Руна». Она перескочила через промежуток последующих событий сразу к недавнему: к тусклой комнате, к запаху сырости и металла, к человеку, висящему на цепи, державшемуся из последних сил, словно ждавшему именно её появления, чтобы наконец позволить себе отпустить. Злость поднялась уже привычной волной: Какого чёрта Ксандр вообще сюда явился один без прикрытия, как будто ни разу не слышал, что рассказывают о диких землях? Его могли убить просто за то, что он ступил на территорию Мертвеца. Собственно, почти так и случилось и лишь в последний момент кто-то сложил два и два, сообразив, что незнакомец связан с Райной. А значит - полезен. А значит - можно придержать. Рейн зажмурилась, подставив лицо жару, который не приносил никакого облегчения, а только давил на веки, пробирался под кожу, заставлял голову гудеть тихо и монотонно. Хранитель появился тогда вовремя - это она признавала, как бы ни сопротивлялась. Его короткое «достаточно» остановило то, что могло закончиться куда хуже. Он приказал освободить Ксандра, позаботиться о его выздоровлении. Верить в его доброжелательность Райна всё ещё не могла - уж слишком много было необъяснённого и пауз там, где должны были быть ответы. - Рейн. Она не сразу поняла, что к ней обращаются - Уилл подошёл бесшумно, как обычно, и просто встал рядом, загородив своей массивной фигурой солнце. Тень от него упала на крыльцо узкой полосой, на секунду стало как будто бы чуть легче дышать. Уилл был одним из тех самых мужланов, которых ей поначалу приставили в качестве молчаливой тени. За несколько недель она успела выучить его имя, намеренно бесшумную для такой комплекции походку и привычку появляться именно тогда, когда меньше всего ожидаешь. Видела его Райна всё чаще: то у выдачи еды, то по дороге к Хранителю, то вот так - сбоку, без объяснений, с тем же непробиваемым выражением лица. - Тебя вызывают, - добавил он, не меняя его. Райна неодобрительно покосилась на него снизу вверх - не из-за новости, а из-за того, что он снова начал с конца. Кто вызывает? Куда? Зачем? Технически Уилл не обязан был ей этого объяснять, но после нескольких недель коротких разговоров по дороге и пары её довольно недвусмысленных протестов ей казалось, что они друг друга поняли. Что когда информация не является секретной - он её даст. Судя по всему, девушка снова переоценила их молчаливое взаимопонимание. Вставать Райна не спешила, оставаясь сидеть на нагретых досках крыльца, прожигая его взглядом. Уилл тоже выдерживал паузу пока из его груди не вырвался тяжёлый, медленный выдох - не раздражённый, а именно усталый, будто эта молчаливая игра в гляделки уже порядком ему надоела за прошедшие недели, и Уилл каждый раз надеялся, что в этот раз обойдётся. - Твоего дружка собираются выпускать из медблока, - произнёс он, не дожидаясь её и разворачиваясь. - Тебе разрешили присутствовать. Мужчина знал, что Рейн пойдёт следом и был в этом абсолютно прав. Пришлось почти бежать, чтобы нагнать его: у Уилла был широкий, размашистый шаг, который он явно не собирался укорачивать ради неё. Раскалённый асфальт обжигал сквозь подошвы, горячий воздух между домами не двигался совсем, и к тому моменту, как разведчица пристроилась рядом, в висках уже пульсировало в такт шагам. С Уиллом было странно. Не плохо, а именно странно, непривычно, потому что он был, пожалуй, единственным здесь, от кого она не ждала подвоха. Хара вызывала острое, почти физическое желание сделать что-нибудь нехорошее - у неё до сих пор чесались руки при одном воспоминании. С Хранителем приходилось постоянно взвешивать каждое слово, каждый жест - следить за собой, не расслабляться, держать в голове сразу несколько версий того, что за всем этим стоит. Уилл же просто держал дистанцию - ровно столько, сколько нужно, не меньше и не больше. Не наблюдал с прищуром, не расспрашивал, не заполнял тишину ненужными словами. - Как он? - спросила Рейн, не глядя на него. Вопросы про город, расстановку сил, про то, что происходило за пределами её скромного угла в Мертвеце, она давно перестала задавать вслух: видела, что Уилл ей не доверяет и он имел полное право на это. Краем зрения девушка уловила, как брови Уилла едва заметно сдвинулись, а потом лицо разгладилось, возвращаясь к привычной непроницаемости. Она уже научилась читать эти микродвижения: значит, вопрос зацепил. Значит, есть что-то, что он взвешивает - говорить или нет. Сегодня, видимо, удача была на её стороне. - Жить будет, за это можешь точно не беспокоиться. Райна ничего не ответила, чувствуя, как что-то в груди, сидевшее там всю последнюю неделю, совсем немного отпускает. С этим лёгким чувством Райна молча последовала за Уиллом по узким улочкам, пока в конце концов они не остановились перед нужным зданием. Она невольно замедлила шаг, окидывая его взглядом. Оно было слишком маленьким для городской больницы - одноэтажное, приземистое, с единственным зарешёченным окном, через которое не пробивалось ни единого звука. Это не было похоже на лечебницу для всех горожан - скорее что-то намеренно укромное, как место, о котором незачем знать лишним людям. Внутри было темнее и чуть прохладнее - не свежо, а именно прохладнее, как бывает в помещениях с толстыми стенами, куда солнце почти не добирается. Пахло чем-то медицинским, резковатым, с примесью чего-то застоявшегося. Чем ближе они подходили к нужной комнате, тем настойчивее голова наполнялась картинами, от которых Райна предпочла бы избавиться. Неделя - это ничто. Она сама едва восстановилась после куда меньшего, и то тело до сих пор напоминало о себе при каждом резком движении. Что успело зажить за семь дней у человека, которого она видела в тот вечер? У нужной двери Райна замедлила шаг и остановилась, не дойдя до ручки каких-то полуметра. Рука потянулась, замирая на полпути, не потому что не хотела войти, а скорее наоборот: слишком хотела и именно это удерживало на месте сильнее любого замка. За эту неделю она успела мысленно прокрутить достаточно вариантов, чтобы подготовить себя к худшему. Люди бывают способны на разное зверство, особенно когда хотят что-то доказать, Райна знала это не из чужих рассказов. Ей так не хотелось войти и увидеть лишь то, что от него осталось. Носить этот груз потом всю жизнь, как будто Ксандр и без того не поселился в её голове намертво. Хотелось оттянуть этот момент ещё на секунду, додержать перед глазами того Ксандра: живого, целого, с этой его невыносимой, намеренной уверенностью в каждом слове и жесте, которая когда-то раздражала её до зубного скрежета и которую она сейчас отдала бы многое, чтобы увидеть снова. Уилл не обратил на её промедление ни малейшего внимания, просто толкнул дверь, входя первым. Райна сжала зубы, набрала воздух медленно, до самого конца, как перед прыжком в холодную воду и шагнула следом. Комната встретила её запахом раньше, чем глаза успели привыкнуть к освещению: медицинским, с тяжёлой примесью застоявшегося воздуха, будто здесь не открывали окон несколько дней подряд. Крохотное пространство давило низким потолком с желтоватым пятном в дальнем углу, голые стены с облупившейся штукатуркой смыкались теснее, чем должны были бы. Узкое окно под самым верхом пропускало не столько свет, сколько намёк на него - одну белую, выжженную полосу, падавшую наискосок и упиравшуюся прямо в единственную койку у дальней стены. На краю этой койки сидел её командир. Не лежал, а именно сидел, с той намеренной прямотой, которая даётся усилием, хотя внешне этого не видно. Одна рука придерживала на бёдрах старую серую простыню, вытертую до почти бумажной тонкости. Карие глаза нашли её мгновенно. Не метнулись по комнате в поисках - просто были уже там, ждали, будто он знал заранее, откуда девушка появится и сколько времени ей понадобится, чтобы решиться войти. Лицо у него было почти чистым. Несколько небольших ранок, на удивление аккуратных, почти выверенных, расположенных так, словно при борьбе намеренно обходили лицо стороной. Эта мысль была куда неприятнее любых синяков, ведь она означала расчёт, а расчёт всегда страшнее злости. Взгляд скользнул ниже: вдоль линии плеч, по рукам, по запястьям с едва различимыми отметинами. Она ожидала месиво ссадин и кровоподтёков, живого места не найти, но то, что открывалось перед ней, путало куда сильнее, чем успокаивало. Ксандр продолжал смотреть на неё всё так же не отрываясь, с той изучающей, почти терпеливой сосредоточенностью, будто не он провёл неделю прикованным к койке, а она, и теперь он терпеливо ждал, когда Райна придёт в себя настолько, чтобы перестать держаться за косяк. Лицо закрытое, ровное, почти спокойное и лишь чуть более медленное, чем нужно, моргание выдавало, чего ему это спокойствие стоит на самом деле. Удостоверившись в чём-то, он на долю секунды скользнул взглядом за её плечо. Райна обернулась почти рефлекторно, делая шаг вглубь комнаты и тут же увидела её. Хара стояла у стены, скрестив руки на груди. Привычное нахмуренное выражение, привычная напряжённость в линии плеч и сжатой челюсти, а под левым глазом, желтеющий по краям, но всё ещё достаточно отчётливый, чтобы его нельзя было не заметить при любом освещении, синяк. Тот самый, который ей «подарила» Рейн в той потасовке неделю назад и Хара даже не подумала его скрыть. Смотрела открыто, почти с демонстративным вызовом, нося его как незакрытый счёт и очень конкретное обещание того, что разговор между ними ещё далеко не окончен. Хара обошла её, нарочно задев плечом, в руке у неё была стопка одежды, которую она бросила на койку перед Ксандром с таким брезгливым равнодушием, будто делала одолжение. - Одевайся, - бросила Хара, уже разворачиваясь к выходу. - Потом мы пойдём дальше. Проходя мимо Райны, она вновь зацепила её плечом, в этот раз чуть сильнее. Слова уже вертелись на языке, но краем глаза Рейн поймала взгляд Уилла, выходящего следом. Короткий и абсолютно однозначный намек: это не стоит того. Она проигнорировала его, оставаясь стоять посреди комнаты, поймав на себе недвусмысленные взгляды обоих. Уходить разведчица не собиралась, а давать ван Хейсу приватность - тем более. Она и без того уже видела там всё, что только можно. Дверь закрылась с резким хлопком, от которого с потолка просыпалась тонкая полоска пыли и комната мгновенно погрузилась в мертвую тишину пока её не разорвал скрип старой койки. - Привет, дикарка. Голос раздался совсем рядом - низкий и непривычно хриплый, а тёплая рука легла на её предплечье прежде, чем она успела обернуться сама. Ксандр расплылся в ухмылке, как только поймал её взгляд. Тёплой, знакомой, абсолютно невыносимой - той самой, от которой Райна в другое время закатила бы глаза и ушла, не оглядываясь. Он потянулся было встать, а не притянуть её к себе, но тело ответило раньше, чем ван Хейс успел это предотвратить. Что-то прошлось по нему резкой, судя по всему неожиданно сильной болью: рука разжалась, отпустив её предплечье, пальцы нашли железный край кровати и сжали его до побеления костяшек. Зубы сомкнулись, скулы мгновенно напряглись, обозначив жёсткую линию челюсти. Сквозь стиснутые зубы вырвалось короткое тихое ругательство, обращённое исключительно к самому себе. Рейн не заметила, как уже оказалась рядом, одна ладонь легла на его руку там, где кожа была целой, другая коснулась груди. Под подушечками пальцев тяжело и неровно вздымалось грудная клетка, слишком часто для человека, так старательно держащего лицо. Ксандр явно собирался обратить всё это в шутку - она видела, как мелькнула эта мысль, поднимаясь и вдруг опускаясь, так как Ксандр явно понял, что ещё не в том состоянии, поэтому просто покорно позволил ей помочь ему встать. - Ксандр… - начала она, ещё не зная, что именно хочет сказать. Нужная мысль только начала складываться в голове. - Не здесь. Два слова и укол вины воткнулся прямо под рёбра. Она проследила взглядом за тем, как он сделал короткую паузу, всё ещё стоя вплотную к ней, не двигаясь, будто давал себе секунду, которой едва хватало. Девушка держала его, чувствуя как под кожей медленно напрягаются мышцы, как чуть сбившееся с ритма дыхание задевает её ухо. Рейн подняла голову, чтобы заглянуть в его глаза и прочитать хоть что-то, но глаза были закрыты. Ксандр чуть откинул голову назад, прикусив изнутри щёку и от одного только вида этого напряжённого, закрытого лица ей самой стало больно. Казалось, он пытался проконтролировать дыхание, принудить себя свыкнуться с болью, которая когда-то была его постоянным спутником - до сыворотки, до того как он успел забыть, каково это. Теперь она возвращалась обратно, выворачивая кости изнутри, напоминая о том, что тело помнит всё. Они простояли почти не дыша ещё несколько секунд, Райна уже снова открыла рот, не зная толком, что скажет, как затуманенные тёмные глаза открылись и сразу же нашли её. - У тебя фетиш на покалеченных мужчин, солнце? Райна моргнула. - Чего? - Смотришь так, будто съесть меня готова. Вместо ответа Райна просто сжала его руку сильнее - ногти впились в кожу и Ксандр тихо засмеялся, с тем самым явным довольством в голосе. Он задержал на ней взгляд - секунду, две, а потом нехотя разжал пальцы, отпуская железный край кровати, и рука потянулась к её лицу. Большой палец лёг на припухшую нижнюю губу с такой неожиданной бережностью, что это само по себе ощущалось как что-то чужеродное. Боль кольнула раньше, чем Рейн успела решить, как на это реагировать, и она поморщилась, отпрянув резче, чем хотела. Игривость между ними погасла в ту же секунду. Ухмылка сошла с его губ и без неё лицо его стало другим - с короткой морщиной между бровями. Он больше не смотрел на неё с той привычной прослойкой иронии, из-за чего было значительно труднее стоять на месте, не отводя глаз. Пальцы медленно сомкнулись на её подбородке, поворачивая её лицо к себе с таким отсутствием усилия, что у неё не нашлось ни одного разумного повода сопротивляться. Райна стояла на расстоянии шага, но это расстояние почти ничего не решало. Тепло от его руки разливалось по скуле, спускаясь к шее. Ксандр едва держался на ногах, по всем объективным параметрам он был сейчас слабее её, и всё равно именно она ощущала себя прижатой к стене, хотя никто её не трогал…Или же почти не трогал. Его взгляд скользнул с её губы выше, останавливаясь на разбитой брови. - Не здесь, - повторила его слова Райна. Ксандр не унимался. Взгляд его всё ещё держался на ране над её глазом с уже раздражающим вниманием, с каким он привык разбирать всё, что шло не по плану. Райна видела, как за закрытым лицом копится всё то, что ван Хейс не мог сказать вслух: вопросы, которые жгли изнутри, слова, которые он явно успел отточить за неделю вынужденного молчания. Она и сама чувствовала то же самое - тяжесть всего невысказанного давила под рёбрами, но за дверью стояли люди, которые возможно могли выдать их с потрохами. Это они оба знали без слов, и именно это держало их обоих в тишине крепче любого приказа. Райна уже почти решила, что ван Хейс просто продолжит сверлить её взглядом до конца времён, когда его палец вновь лёг на её нижнюю губу - на этот раз без нажима, почти невесомо, как вопрос, ещё не оформившийся в слова. Она уже набрала воздух, чтобы убрать его руку: если он собирался ещё раз осмотреть каждую её ссадину вместо того, чтобы наконец начать одеваться, она не собиралась этому способствовать, но палец исчез раньше, чем девушка успела это сделать. Рука Ксандра скользнула вниз и два пальца легли на её правое запястье - плотно и намеренно, после чего медленно потянули вправо. Он держал её взгляд, не отпуская ни на секунду, а Райна вдруг замерла. Прежде чем она успела решить, было ли это тем, что она думала, его рука переместилась к левому запястью. То же самое - два пальца, то же намеренное давление и на этот раз влево. Со стороны это, должно быть, выглядело как странная, почти нежная блажь измотанного человека, но Райна стояла неподвижно, и что-то в затылке щёлкнуло, как затвор. Шифр. Один из тех, которые им вбивали на базе в числе десятков других в те дни, когда подобное казалось абстрактным упражнением, далёким от любой реальности. Она не думала, что когда-нибудь воспользуется именно этим. Немой вопрос вспыхнул в голове чётко и без усилий, будто всегда там и был. Кто? Несколько минут назад справа стоял Уилл, а слева - Хара. Райна помедлила ровно столько, сколько потребовалось, чтобы убедиться в собственном ответе, и накрыла его левую руку своей. Командир коротко кивнул. Ни удивления, ни лишних эмоций - только это короткое движение, за которым читалось куда больше, чем он позволял себе показать. Времени оставалось всё меньше, поэтому мужчина потянулся к стопке одежды на койке, всё ещё придерживая простынь одной рукой. Райна уже почти отступила на шаг, когда он выпрямился со стопкой, прижатой к груди, и посмотрел на неё с лёгкой, совершенно неуместной ухмылкой. - Поможешь мне одеться, Райна? - Голос звучал громко и чисто - именно так, чтобы было слышно за дверью. Она уже открыла рот, но захлопнула его в ту же секунду. Глаза у него не смеялись, ни тени той лёгкой игривости, которую он так охотно носил, вместо неё был внимательный, выжидающий взгляд человека, который уже знает, что скажет дальше и терпеливо ждёт, пока она войдёт в игру. Рейн молча кивнула. Уголок его рта дрогнул, в то время как ван Хейс протягивал ей часть одежды. В следующий момент простынь беззвучно сползла на пол, но Райна не опустила взгляд, продолжая смотреть на его потемневшие карие глаза, в это закрытое, намеренно спокойное лицо и ждала, чувствуя, как тишина между ними натягивается в струну. Ксандр, нимало не смущаясь, забрал из её рук боксеры и натянул их сам - с болью, которую почти удалось скрыть. Короткая судорога прошла по скулам, когда он разогнулся, и следующим испытанием перед ним легли джинсы, которые при одном взгляде казались на размер больше нужного. Ван Хейс пыхтел нарочито громко, хотя, судя по тому, как побелели костяшки на руке, дотянувшей джинсы до колен, задача давалась ему куда тяжелее, чем он позволял себе показывать. Рейн мысленно закатила глаза, сокращая расстояние между ними, ухватившись за края джинсов. Ткань поддавалась с усилием, Рейн тянула совсем не торопясь, пока ван Хейс смотрел на неё сверху с тем выражением, которое она давно же решила игнорировать - чуть прищуренным, с этим едва уловимым довольством, которое само по себе было провокацией. Глаза сощурились ещё сильнее, когда её пальцы взялись за пуговицу и ширинку, и он не сделал ни единого движения, чтобы помочь - просто стоял неподвижно, дыша ей прямо в лицо. А потом его рука почти невесомо скользнула вверх по её руке, поднимаясь по предплечью, минуя локоть и останавливаясь на ключице. Один удар среднего пальца. Далеко? Рейн не колебалась, поднимая руку между ними и раскрывая ладонь - пять пальцев, пять минут ходьбы, и тут же опустила, как будто ничего не было. Он кивнул и с совершенно невозмутимым видом протянул ей ремень. Райна уставилась на него. Ван Хейс же ждал. Рейн выдохнула сквозь нос, после чего взялась за ремень, протягивая его сквозь петли одну за другой, чуть подавшись вперёд. Петли были тугими, кожа жёсткой, она затянула пряжку намеренно крепче, чем требовалось. Расстояние между ними к этому моменту почти перестало существовать, Райна чувствовала тепло его кожи раньше, чем касалась её, слышала его дыхание раньше, чем думала о нём. Напряжение между ними густело медленно и неотвратимо и это уже давно перестало быть просто разговором. Это было то самое, что она старательно и последовательно душила в себе с их последней совместной миссии. Она на долю секунды перестала дышать, ожидая сама не зная чего, в то время как ван Хейс просто поймал светлую прядь у её виска и бережно убрал за ухо. Сердце ударило в рёбра резко и некстати. А потом большой палец лёг на лоб с лёгким, осознанным нажимом, проводя короткую линию от центра к виску. Ещё один сигнал из того же арсенала, простой и однозначный, как все остальные. Одна? Он хотел знать, есть ли рядом с ней кто-то чужой - охрана, соседи, надзор. Рейн смотрела на это невозмутимое, закрытое лицо в нескольких сантиметрах от своего, на тёмные глаза, в которых за всей этой намеренной спокойностью жило что-то совсем другое и молча кивнула. Слов не было. Да они и не были нужны. Если он и хотел спросить что-то ещё, то просто не успел. Дверь распахнулась без предупреждения, как будто намеренно разрывая то, что успело сложиться между ними в этой комнате. Уилл возник на пороге, сразу же заговаривая про ужин. Хара не отставала, бубня что-то про время, про то, что "свидание" окончено и ей давно пора убираться. Голоса доносились как будто издалека, сквозь слой чего-то плотного - Райна слышала их, но не слушала. Она уже набрала воздух, чтобы поспорить, но вдруг почувствовала это. Лёгкий нажим изнутри запястья - там, где под тонкой кожей жил пульс. Большой палец, одна секунда, не больше и всё же этого было достаточно, чтобы слова растворились, не успев сорваться с языка. Ксандр мог сказать это вслух. Мог бросить одно короткое слово через всю комнату, и этого бы хватило, но предпочёл оставить последний жест только между ними, как и всё остальное, что произошло здесь сегодня. Живой. В порядке. Райна выдохнула и в последний раз нашла его абсолютно спокойный взгляд. Она держала этот взгляд ровно столько, сколько могла себе позволить, а потом молча развернулась. Снаружи ударило привычным жаром, Мертвец встретил её той же белёсой тишиной и раскалённым асфальтом под ногами. Всё было таким же, как двадцать минут назад, но в то же время всё было уже совсем другим. Разведчица шла рядом с Уиллом, слушая, как их шаги гулко отдаются от стен и думая о том, что пять минут ходьбы - это совсем немного. Она наконец была не одна.