Держи меня

После того как полиция увезла нападавших, а Лестрейд, качая головой, покинул Бейкер-стрит, в квартире воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Скорая помощь уехала полчаса назад — Шерлок категорически, со скандалом и угрозами подать в суд на всю систему здравоохранения Британии, отказался от госпитализации. Джону стоило огромных трудов уговорить медиков оставить их под его ответственность, предъявив диплом врача и пообещав круглосуточное наблюдение. Сейчас Шерлок лежал в своей постели. Температура, которая ненадолго спала после укола, снова поползла вверх. Травмированные ребра после драки болели так сильно, что каждое дыхание сопровождалось коротким, свистящим хрипом. — Пей, — Джон поднес стакан с водой к губам друга. — Не хочу. Вкус... металлический, — пробормотал Шерлок, отворачиваясь. Его глаза были полуприкрыты, но он всё еще пытался анализировать ситуацию. — Джон... ты заметил... татуировку на запястье второго? Змея, глотающая... собственный хвост. Это не просто наемники. Это «Уроборос». Они не остановятся. — Шерлок, ради всего святого, замолчи, — Джон поставил стакан на тумбочку и присел на край кровати. — Твой мозг сейчас работает на износ, а легкие горят. Тебе нужно спать. — Не могу... Если я усну, я упущу... закономерность... — Шерлок внезапно рванулся сесть, но тут же повалился обратно, издав сдавленный звук, похожий на стон боли. — Лежать! — Джон прижал его плечи к матрасу. — Пусти! — в голосе Шерлока прорезалась неожиданная ярость, порожденная лихорадкой. — Ты не понимаешь! Они придут за Лестрейдом, за миссис Хадсон... Это из-за тебя, Джон! Из-за твоей чертовой неосмотрительности в доках! Если бы ты не толкнул меня, я бы взял их там, и никто бы не пострадал! Ты — балласт! Бесполезный, медлительный балласт! Слова ударили Джона сильнее, чем любой противник в драке. Он знал, что это говорит жар, что это защитная реакция Шерлока — нападать, когда он чувствует себя слабым. Но усталость, страх за жизнь друга и собственное чувство вины, копившееся последние дни, переполнили чашу терпения. Шерлок продолжал бредить, пытаясь оттолкнуть руки Джона и подняться. Его движения были хаотичными, он едва не задел свежую повязку на своих ребрах. — Я сказал — лежать! — крикнул Джон. — Пошел прочь! Ты просто... обычный... — Шерлок замахнулся, чтобы ударить Джона по руке. И тогда Джон не выдержал. Это был не удар профессионального бойца, а резкая, хлесткая пощечина — наотмашь, чтобы привести человека в чувство, остановить этот поток яда и самоубийственного упрямства. Звук удара показался в комнате оглушительным. Голова Шерлока дернулась в сторону. Он замер. Тишина стала абсолютной. Только слышно было, как на улице капает дождь. Джон тяжело дышал, глядя на свою ладонь, которая еще горела от контакта. На бледной, почти прозрачной щеке Шерлока медленно проступало красное пятно. Детектив медленно повернул голову обратно. Его взгляд стал осмысленным, но в нем застыла такая смесь шока и детской обиды, что Джону захотелось провалиться сквозь землю. — Прости... — прошептал Джон, его голос дрогнул. — Шерлок, я... я не должен был. Боже, прости меня. Шерлок молчал. Он смотрел на Джона так, словно видел его впервые. Весь его гнев испарился, оставив только бесконечную усталость. Он медленно закрыл глаза, и по его щеке — той самой, по которой пришелся удар — покатилась одинокая слеза, которую он даже не попытался смахнуть. — Ты прав, — едва слышно прошептал Шерлок. — Я... я невыносим. Джон почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он сел ближе, не решаясь коснуться его снова. — Шерлок, послушай. Ты болен. У тебя воспаление легких и трещина в ребре. Ты не можешь сейчас никого спасать. Позволь мне делать мою работу. Позволь мне быть твоим врачом, если я не могу быть твоим напарником в этом деле. Шерлок ничего не ответил, но его рука, лежавшая поверх одеяла, задрожала. Джон осторожно, ожидая, что его оттолкнут, накрыл ладонь Шерлока своей. К его удивлению, Шерлок не отстранился. Напротив, его длинные пальцы судорожно, почти конвульсивно переплелись с пальцами Джона. Он сжал руку друга с такой силой, что костяшки побелели. — Не уходи, — выдохнул Шерлок в подушку. — Пожалуйста. Джон... мне страшно. Это признание было страшнее любой угрозы наемников. Шерлок Холмс, великий детектив, признавал страх. Лихорадка ломала его барьеры, вычищая всё наносное и оставляя только голый нерв. — Я здесь. Я никуда не уйду, — Джон другой рукой начал аккуратно поправлять подушку и одеяло. Весь остаток ночи прошел в изнурительной борьбе. Шерлока бил озноб, такой сильный, что кровать ходила ходуном. Джон обкладывал его грелками, менял прохладные компрессы на лбу, вливал по капле лекарства. Несколько раз Шерлок начинал метаться, выкрикивая обрывки каких-то формул и имен, и тогда Джон просто обнимал его за плечи, удерживая, не давая навредить себе. В эти моменты Шерлок всегда искал руку Джона. Он вцеплялся в его запястье, в рукав джемпера, в ладонь — так крепко, словно Джон был единственной нитью, связывающей его с реальностью. Даже когда он впадал в забытье, его хватка не ослабевала. Под утро Шерлок наконец заснул глубоким, ровным сном. Лихорадочный румянец сменился здоровой бледностью, дыхание стало глубже. Джон сидел на полу у кровати, положив голову на матрас. Его рука была зажата в ладонях Шерлока. Ему было неудобно, затекла спина, но он не шевелился. Когда рассветные лучи пробились сквозь тяжелые шторы, Шерлок открыл глаза. Он выглядел изможденным, но его взгляд был ясным. Он посмотрел на свою руку, всё еще сжимающую руку Джона, потом на самого Джона, который спал в неудобной позе. Шерлок очень осторожно, стараясь не разбудить доктора, провел кончиками пальцев по его ладони. Он помнил всё: и свои жестокие слова, и пощечину, и то, как Джон держал его всю ночь, не давая упасть в бездну бреда. — Джон... — шепнул он. Ватсон тут же поднял голову, мгновенно просыпаясь. — Да? Что? Тебе плохо? Воды? Лекарство? Шерлок слабо улыбнулся — настоящей, не театральной улыбкой. — Чай. И... Джон? — Да? — Спасибо. За то, что... остановил меня. Иногда моему мозгу нужно, чтобы его выключили физическим методом. Джон вздохнул, чувствуя, как уходит напряжение последних суток. — Больше так не делай, Шерлок. У меня сердце не железное. — Постараюсь, — Холмс потянул Джона за руку, заставляя его сесть на край кровати. — Но не обещаю. В конце концов, «Уроборос» еще не пойман. Но... мы займемся ими завтра. Или через два дня. Он снова закрыл глаза, но руку Джона так и не отпустил. На этот раз он не просто держался за «якорь» — он признавал, что без этого якоря его корабль давно бы разбился о скалы. — Завтра, Шерлок. Спи. И на Бейкер-стрит наконец воцарился покой, нарушаемый только мирным тиканьем часов и спокойным дыханием двух людей, которые были друг для друга гораздо большим, чем просто коллеги по раскрытию преступлений.