Держи меня

Следующие несколько дней превратились для Джона в персональный ад. Как врач, он знал каждый миллиметр повреждений, которые нанес Шерлоку, и каждое прикосновение к его телу во время перевязок отзывалось в сердце Ватсона физической болью. Шерлок переносил лечение пугающе тихо. У него было сотрясение мозга, трещина в челюсти и два сломанных ребра. Он почти не говорил — отчасти потому, что ему было больно шевелить челюстью, отчасти потому, что его мысли витали где-то далеко. Джон обрабатывал раны в абсолютном молчании. Когда он накладывал мазь на багровую скулу Шерлока, его руки заметно дрожали. — Прости... — в сотый раз прошептал Джон, закрепляя пластырь. Шерлок медленно поднял руку и, как и прежде, мертвой хваткой вцепился в запястье Джона. Он не давал ему отстраниться. — Джон... — его голос был глухим и надтреснутым. — Перестань извиняться. Ты действовал... исходя из ложных данных. Ошибка в расчетах, не более. — Это не была ошибка в расчетах, Шерлок! Я избил своего лучшего друга! — Джон закрыл глаза, пытаясь сдержать подступающие слезы. Шерлок потянул его за руку, заставляя сесть на край кровати. Несмотря на слабость, его хватка была властной. Он заставил Джона посмотреть на себя. — Ты мой якорь, Джон. Даже когда ты в ярости. Твоя страсть к справедливости — это то, почему я... почему я выбрал тебя. Не смей ломаться из-за этого. Но Джон не мог так просто забыть. Каждую ночь он просыпался от звука собственного удара, эхом звучавшего в его голове. * Прошел месяц. Шерлок восстановился и с удвоенной силой бросился в новое дело. Он снова стал тем самым невыносимым гением: разбрасывал части тел в холодильнике, проводил опасные химические опыты прямо на обеденном столе и игнорировал просьбы Джона об отдыхе. В один из вечеров Джон вернулся с работы и застал в квартире хаос. Повсюду были осколки стекла, едкий дым щипал глаза, а Шерлок, с безумным блеском в глазах, пытался смешать два реактива, которые при контакте могли разнести половину Бейкер-стрит. — Шерлок! Какого дьявола?! Ты чуть не взорвал дом! — крикнул Джон, бросаясь к окну, чтобы проветрить. — Это было необходимо, Джон! Я тестировал летучесть нового синтетического яда «Уробороса»! Если бы я не рискнул, мы бы никогда не узнали... — ТЫ РИСКНУЛ ВСЕМ! — Джон развернулся, его лицо покраснело от гнева. — Ты обещал мне! Ты обещал, что будешь осторожен! Я чуть не потерял тебя в той камере, я чуть не убил тебя сам, а ты... ты играешь с жизнью, как с гребаным конструктором! Шерлок выпрямился, его взгляд стал холодным и вызывающим. — Моя жизнь — это мой инструмент, Джон. И я буду использовать его так, как сочту нужным. Твои обывательские страхи только мешают прогрессу. Если тебе не нравится — дверь там. Ярость вспыхнула в Джоне мгновенно. Это было то самое чувство — раскаленное, первобытное, требующее выхода. Он шагнул к Шерлоку, его кулак рефлекторно сжался. Он замахнулся, готовый нанести удар, чтобы заткнуть это невыносимое высокомерие... Шерлок не шелохнулся. Он даже не моргнул. Он стоял, задрав подбородок, глядя прямо в глаза Джону. В его взгляде не было страха — только странное, печальное ожидание. Джон замер. Его кулак дрожал в паре сантиметров от лица Шерлока. В этот момент перед глазами Ватсона пронеслась картина месячной давности: Шерлок, свернувшийся на ковре, захлебывающийся кровью и шепчущий: «Я же говорил тебе...». Джон увидел бледную кожу друга, следы от наручников, его беспомощность в той тюремной камере. Кулак Джона медленно разжался. Пальцы распрямились, и он вместо удара просто положил ладонь на плечо Шерлока, тяжело дыша. — Никогда больше, — прошептал Джон. Его голос дрожал от напряжения. — Никогда. Больше. Шерлок медленно выдохнул, его плечи, которые он держал напряженно, заметно опустились. — Джон? — Я больше никогда не подниму на тебя руку, Шерлок, — Джон посмотрел ему прямо в глаза, и в его взгляде была клятва. — Что бы ты ни сделал, как бы ты меня ни бесил, как бы ты ни рисковал собой... Мои руки — чтобы лечить тебя, а не ломать. Понял? Шерлок молчал долго, изучая лицо друга своим рентгеновским взглядом. Затем он медленно поднял свою руку и накрыл ладонь Джона, лежащую на его плече. Его пальцы привычно и крепко сжали ткань джемпера. — Понял, — тихо ответил Шерлок. — Но это не значит, что я перестану быть невыносимым. — Я знаю, — Джон горько усмехнулся. — Но это мой выбор. Пойдем... помогу тебе убрать этот кошмар, пока миссис Хадсон нас не выселила. Шерлок не отпускал его руку еще несколько секунд. Это было его молчаливое «спасибо» — за прощение, за терпение и за то, что в этом безумном мире у него был кто-то, кто решил быть его защитником, даже когда он сам становился своим злейшим врагом. Они начали убирать осколки вместе. Шерлок, как всегда, язвил и критиковал методы Джона, но при этом старался держаться поближе, периодически «случайно» задевая плечо друга. А Джон только улыбался про себя. Он знал, что его гнев никуда не делся — он просто трансформировался в нечто более крепкое: в непоколебимое решение оберегать это странное, гениальное и глубоко раненое существо до самого конца.