Кровь со вкусом стали

После завтрака в кофейне Лорелея чувствовала себя почти человеком. Голова всё ещё гудела, но уже не так, будто по ней отбивали ритм тяжёлым роком. Таблетки сделали своё дело, зелёный чай и чизкейк — тоже. Она даже поймала себя на мысли, что день начинается не так уж и плохо. Риндо уехал первым — его забрал водитель, потому что садиться за руль в таком состоянии было равносильно самоубийству. Перед выходом он окинул их с Раном долгим взглядом, покачал головой и сказал: — Вы оба психопаты. Но, блядь, вы мне нравитесь. Не сдохните там. — Постараемся, — ответил Ран с лёгкой усмешкой. — Это не просьба, — Риндо поправил очки и вышел. Лорелея смотрела ему вслед, чувствуя странную благодарность. Этот человек, который мог бы её ненавидеть, который имел полное право презирать её за прошлое, сидел с ней за одним столом и приносил завтрак. Мир сошёл с ума. — О чём задумалась? — спросил Ран, допивая остывший кофе. — О том, что твой брат — лучший человек из всех, кого я встречала в этом городе. — Даже лучше меня? — в его голосе прозвучала шутливая обида. — Ты даже не в топ-10, Хайтани. — Жестоко, — он поставил чашку на стол. — Но я исправлюсь. — Сомневаюсь. Они вышли из кофейни, и утреннее солнце ударило в глаза. Лорелея зажмурилась, сделала шаг назад — и упёрлась спиной в грудь Рана. Он положил руки ей на плечи, не давая упасть. — Ты как ребёнок, — сказал он. — Не умеешь пить, не умеешь ходить после пьянки. Что ты вообще умеешь? — Людей резать, — ответила она, открывая глаза. — Довольно неплохо, между прочим. — Это я заметил. Он убрал руки, но остался стоять рядом. Слишком близко. Так, что она чувствовала его запах — табак, кофе, что-то ещё, что было только его. — Ран, — сказала она, не глядя на него. — М? — Ты так и не сказал, что за новости выбивают тебя из колеи. Он промолчал. Лорелея повернулась и посмотрела на него. Его лицо было спокойным, но она уже научилась видеть то, что скрывалось под маской. Усталость. Беспокойство. Что-то тяжёлое, что он носил в себе. — Не твоя забота, — наконец сказал он. — Это моя забота, когда ты ведёшь себя как мудак, пропадаешь на три дня, а потом появляешься с таким видом, будто похоронил кого-то. — Я никого не хоронил. — А что тогда? Он смотрел на неё долгих десять секунд. Потом вздохнул, провёл рукой по лицу. — Клан Тотора, — сказал он. — Они нашли не только протоколы твоих экспериментов. Они нашли кое-что ещё. Кое-что, что не имеет отношения к тебе. Но они пытаются это использовать. — Что именно? — Твоего отца, — Ран посмотрел на неё. — Не только то, что он делал во Франции. Они нашли его связи. Он работал не один. У него были спонсоры. Люди, которые финансировали его эксперименты. Лорелея замерла. — Какие люди? — Неважно, — Ран покачал головой. — Важно то, что эти люди до сих пор существуют. И они не хотят, чтобы их имена всплыли. Клан Тотора угрожает им твоим именем. А те, в свою очередь, давят на нас, чтобы мы от тебя избавились. — То есть я — разменная монета? — Ты — рычаг, — поправил он. — Они не хотят твоей смерти. Им нужно, чтобы ты исчезла. Тихо. Без шума. Чтобы никто не копал дальше. — И что теперь? — Теперь я разбираюсь с этим, — он взял её за руку. — Три дня я собирал информацию. Встречался с людьми. Угрожал. Договаривался. Поэтому меня не было. Лорелея смотрела на него, чувствуя, как внутри оттаивает что-то, что сжалось в комок три дня назад. — Ты мог сказать, — тихо сказала она. — А ты бы что сделала? — он усмехнулся. — Побежала бы разбираться сама? Наворотила бы дел? Ты же не умеешь сидеть на месте. — Я умею. — Не умеешь, — он сжал её руку. — Поэтому я молчал. Потому что ты бы начала действовать. А мне нужно было, чтобы ты была в безопасности. В клинике. Под камерами. Под присмотром. — Ты поставил охрану? — А ты думала, эти верзилы у входа просто так стоят? — он поднял бровь. — Риндо тоже там был не просто так. Он приглядывал за тобой. Лорелея закрыла глаза. — Ты идиот, — сказала она. — Слышал уже. — Ты мог сказать мне. Я бы поняла. Я бы не лезла. — Ты бы полезла, — повторил он. — Это в твоей природе. Ты — хирург. Вы все считаете, что можете всё контролировать. А когда не можете — лезете на стены. Она хотела возразить, но не нашла слов. Потому что он был прав. — И что теперь? — спросила она. — Что с кланом Тотора? — Они отстанут, — Ран говорил уверенно. — У меня есть кое-что на них. Не твоё дело — что. Но они больше не полезут. По крайней мере, пока. — Пока? — В нашем мире ничего не бывает навсегда, — он пожал плечами. — Но сейчас ты в безопасности. Этого достаточно. Она молчала, переваривая услышанное. Три дня он работал на неё. Встречался с людьми, угрожал, договаривался. А она сидела в клинике и ненавидела его за молчание. — Ты мог хотя бы намекнуть, — сказала она. — Зачем? — он усмехнулся. — Чтобы ты начала переживать? Чтобы ты не спала ночами, думая о том, что я делаю? Ты и так не спишь. — Откуда ты знаешь? — Я знаю всё, Рыба, — он притянул её к себе. — Я знаю, что ты включаешь свет в три часа ночи и идёшь на кухню. Я знаю, что ты пьёшь кофе без сахара, но с молоком. Я знаю, что ты говоришь во сне по-французски, и это звучит так, будто ты ругаешься. Она уткнулась носом ему в плечо. — Ты жуткий сталкер, — пробормотала она. — Только для тебя, — он поцеловал её в макушку. Они стояли так посреди парка, обнявшись, и Лорелея чувствовала, как напряжение трёх дней медленно уходит. Не полностью — она не умела расслабляться до конца. Но достаточно, чтобы снова дышать. — Ран, — сказала она. — М? — Спасибо. — Не за что, — он отстранился, заглянул ей в глаза. — Ты — моя. Я не дам тебя в обиду. Даже если для этого придётся перевернуть весь город. — Пафосно. — А ты думала, я только стрелять умею? Она усмехнулась. — Пошли отсюда, — сказала она. — У меня голова болит. И я хочу спать. — Домой? — Домой. Он взял её за руку, и они пошли обратно. Медленно, не спеша. Мимо высоток, мимо витрин, мимо людей, которые спешили по своим делам. Лорелея смотрела на их лица — уставшие, сосредоточенные, счастливые, злые — и думала о том, что у каждого из них есть своя боль. Своё прошлое. Свои демоны. Но у неё теперь был кто-то, кто помогал нести этот груз. Она сжала его руку сильнее. — Ран, — сказала она. — Что ещё? — Ты правда считаешь, что я не умею сидеть на месте? — А ты умеешь? — Нет, — она усмехнулась. — Но могла бы попробовать. Ради тебя. — Не надо, — он остановился, повернулся к ней. — Ты мне нравишься такой. Злобной. Дерзкой. Которая не боится меня послать. — Это плохо кончится. — Возможно, — он улыбнулся. — Но будет весело. Она закатила глаза, но улыбнулась в ответ. — Ты идиот. Они пошли дальше, и Лорелея поймала себя на мысли, что впервые за долгое время ей не хочется убегать. Не хочется прятаться. Не хочется быть одна. Может быть, это и есть то, что называют нормальной жизнью. Или, по крайней мере, её подобием. *** Они вернулись в её квартиру ближе к вечеру. Лорелея чувствовала усталость — не только физическую, но какую-то глубокую, внутреннюю, будто она разбирала завалы в душе и нашла там то, что давно похоронила. Ран зашёл следом, без спроса прошёл на кухню, поставил чайник. — Ты как гость, который не понимает слова «уходи», — заметила она, падая на диван. — Я не гость, — он достал из шкафа две кружки. — Я почти член семьи. — С каких пор? — С тех пор, как ты сказала, что не уйдёшь. Она хотела ответить что-то колкое, но передумала. Слишком устала. Ран принёс чай, сел рядом, и они пили молча, глядя в окно на вечерний Токио. — Ран, — сказала она. — М? — Если когда-нибудь снова придётся пропасть на три дня... хотя бы напиши. Одно слово. «Жив». И всё. Он поставил кружку, повернулся к ней. — Договорились, — сказал он. — Но только если ты тоже обещаешь. — Что? — Что не будешь закатывать истерики и кидаться подушками. — Не обещаю, — она усмехнулась. — Это единственное, что меня спасает. — Тогда не обещаю, — он взял её за руку. — Будем мучить друг друга дальше. — Звучит как план. Он рассмеялся — тихо, хрипловато, и этот смех разбил остатки её усталости. — Ты невыносима, Рыба. Она прижалась к нему и закрыла глаза. В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Риндо: «Майки хочет видеть вас обоих завтра в десять. Что-то по поводу клана Тотора. Не опаздывайте. И, Ран, если ты её обидишь — я сам тебя пристрелю. Это не шутка». Лорелея прочитала, протянула телефон Рану. — Мой брат — псих, — сказал он, возвращая телефон. — В вашей семье это наследственное? — Видимо, да. Она забрала телефон, убрала в карман. — Завтра будет тяжёлый день, — сказала она. — Всегда, — Ран поцеловал её в макушку. — Но мы справимся. — Откуда такая уверенность? — Потому что я рядом, — он усмехнулся. — А когда я рядом, всё становится проще. — Самонадеянно. — А ты сомневалась? Лорелея не ответила. Но её рука, лежащая на его груди, сжалась в кулак, вцепилась в ткань рубашки. Она не хотела его терять. И, чёрт возьми, она сделает всё, чтобы этого не случилось. Даже если для этого придётся снова стать монстром.